
Полная версия:
Лжец
– О чем ты говоришь? О чем ты меня просишь?
Ребекка встала и обняла Джулию.
– Это должно остаться в тайне. Только между нами. Обещаешь?
– Я не понимаю, о чем ты…
– Точно обещаешь? – спросила Ребекка, и в ее голос уже закралось отчаяние.
– Обещаю. Просто скажи мне, чего ты хочешь.
– Ты не виделась в последнее время со Скоттом? Ты ведь больше не с ним, насколько я понимаю?
Вздохнув, Джулия солгала:
– Нет. Я с ним не виделась. Мы больше не вместе.
Ребекка кивнула, обхватила ладонями ее лицо и произнесла:
– Хорошо, потому что тогда никто ничего не узнает. Если кто-нибудь выяснит, нам конец.
Глава 9
В сопровождении Марлона, который тенью двигался за мной по пятам, я прошел через гостиную, и он привел меня в маленькую кухоньку, расположенную вдоль северной стены комнаты. Я предположил, что это не главная кухня, поскольку там не было плиты, но по любым меркам эта кухня была довольно большой. Как и в тот раз, когда я впервые оказался в этой гостиной, царящая здесь суета при моем появлении заметно притихла. Вот вам и правоохранительные органы – эти люди просто не могут позволить адвокату пройти мимо них по ковру, не попытавшись выдернуть его у него из-под ног.
– Просто подождите здесь, мистер Флинн. Я сейчас принесу вам аванс по договору, – произнес Марлон достаточно громко, чтобы его услышали старшие федералы и копы. По крайней мере, он ничего не напутал. Сделал в точности то, что я ему велел.
Взгромоздившись на барный стул возле кухонной стойки, я налил себе кофейку. На кухне двое парней из группы быстрого реагирования наполняли свои фляги для воды. Оба намочили свои банданы, отжали лишнюю воду, а затем повязали их на головы. В спецназовском фургоне станет реально жарко, когда они набьются туда в полном боевом снаряжении.
Со своего места я мог видеть большую часть гостиной. Кухня была скорее ее продолжением, а обозначал кухонную зону пол, выложенный белой плиткой. В другом углу стоял обеденный стол. Мне нужно было оставаться в пределах слышимости представителей закона. Вскоре мое внимание привлекли два голоса, беседующие на повышенных тонах. Один был знакомым, другой – нет.
Агент Харпер о чем-то спорила с мужчиной в сером костюме, белой рубашке и красном галстуке. На шее у него болтался значок ФБР, подвешенный на цепочке. Они стояли в стороне от остальных, кучками сгрудившихся вокруг компьютеров, разглядывающих карты или разговаривающих по мобильникам. Кое-кто из копов и федералов пытался прислушаться к спору, хотя и делая вид, будто все, что их интересует, – это предстоящая передача денег.
– Ты совершаешь серьезную ошибку, – втолковывала Харпер. – Это просто какой-то псих, который увидел Хауэлла по телевизору и либо хочет по-быстрому срубить бабла, либо желает, чтобы его убила полиция. На всем этом так и написано профессиональное самоубийство… И если я ошибаюсь на этот счет, то тебе все равно не стоит туда переться, поскольку это может означать лишь одно: все это какая-то гнилая напара.
Агент, к которому она обращалась, стоял, скрестив руки на груди, и время от времени ковырял в зубах ногтем большого пальца. Он слушал, потому что остальные тоже слушали, но я мог сказать, что этот человек уже принял решение игнорировать услышанное.
– У нас есть доказательства того, что она жива, Харпер. Так что ты либо принимаешь участие во всем этом, либо проваливаешь ко всем чертям, – отрезал мужчина.
– Линч, ты ошибаешься на этот счет. Я знаю это. Это требование денег – явно какая-то подстава, – настаивала Харпер.
– Кто из нас «эс-эс-а» – ты или я? Забыла? – бросил он.
Их взгляды пересеклись, и что-то невысказанное промелькнуло между ними. Я заметил, что Харпер чуть ли не приплясывает на цыпочках. Плотно сжав губы, явно готовая выпалить то, что не хотела облекать в слова перед остальной командой. Сокращение «ССА» расшифровывалось как «старший специальный агент», так что Линч был выше Харпер по званию. Казалось, будто атмосфера вокруг этих двоих была пропитана чем-то большим, чем просто профессиональные разногласия. Я, конечно, не был уверен, но предположил, что за этим кроется какая-то личная история.
Учитывая то, что мне уже было известно, было легко определить, кто из них умнее, – Харпер, при всей ее неуравновешенности, явно превосходила своего оппонента по части мозгов. Она каким-то образом просекла, что железнодорожный вокзал тут не при делах.
– Не забыла, – тявкнула Харпер. – И прекрасно знаю, что ты из себя представляешь!
Линч упер руки в бока и задрал подбородок к потолку, чтобы глянуть на нее поверх собственного носа. Она же посмотрела на него так, будто он только что спустил штаны и навалил кучу прямо на лужайке перед ее домом. Когда Харпер двинулась прочь, это выражение так и не сходило у нее с лица.
Вот тогда-то Линч и заметил меня.
Я приветственно кивнул ему. Настал его черед скорчить недовольную мину, и он присоединился к группе агентов, изучающих электронный план вокзала в Рошелле на большом экране телевизора, прикрепленного к стене. Все входы и выходы были отмечены синими точками. На плане имелись также и какие-то маленькие красные точки, а рядом с ними – буквы и цифры. Я предположил, что буквы и цифры обозначали оперативников в штатском, разбросанных по всей станции в различных стратегических местах, чтобы охватить все возможные углы обзора. Рядом с рядами скамеек в зале ожидания располагался большой зеленый кружок, под которым, в отличие от других, было написано имя – «Линч». Я предположил, что он обозначал агента, который должен был доставить деньги.
– Что это вы там высматриваете? – послышался чей-то голос.
Обернувшись, я увидел позади себя старшего спецагента Линча. Я был настолько поглощен изучением плана, что не заметил, как он отделился от группы федералов и копов и подошел ко мне.
– Ничего, – ответил я.
– Вы ведь тот адвокат… Флинн, верно? – спросил он.
– Да, это я; рад с вами познакомиться, – отозвался я, протягивая руку.
Словно и не заметив ее, Линч продолжал:
– Я слышал, у вас вышла какая-то стычка с агентом Харпер… Это так?
– Мы с ней познакомились, – ответил я, вставая. Мне не понравилось, что Линч громоздится надо мной. Поднимаясь на ноги, я краем глаза заметил Харпер, стоящую в углу гостиной. Должно быть, она услышала, как кто-то назвал ее фамилию. Я повернулся к ней спиной, чтобы встретиться взглядом с Линчем.
– Судя по тому, что я слышал, дело было не только в этом. Мне сообщили, что агент Харпер проявила по отношению к вам чрезмерную силу – прижала вас головой к крыше автомобиля? Если это так, то я хотел бы услышать это от вас. Бюро не одобряет такого поведения своих агентов.
– Вы, должно быть, ослышались. Агент Харпер была сама любезность.
– Мне в это очень трудно поверить, – сказал он.
– Спросите агента Вашингтона, если мне не верите. Я уверен, что он подтвердит мои слова, – ответил я.
Ничего от меня не добившись, Линч решил хоть немного сократить потери. Уходя, бросил:
– Уверен, что мы с вами еще пообщаемся, мистер Флинн.
И при этом едва не наткнулся на Маколи. Двое мужчин смерили друг друга взглядами, и Линч вернулся в гостиную.
– Агент Харпер, – объявил он, – к нам поступила жалоба на ваше поведение в разговоре с представителем семьи. Вы немедленно покидаете данную территорию. Возвращайтесь в местное отделение и пишите отчет касательно вашего столкновения с мистером Флинном. Чтоб завтра с утра он уже лежал у меня на столе.
Я попытался было вмешаться, но Харпер подняла руку. Она слышала, как я отрицал факт какого-либо столкновения. Сняв со спинки стула ремень своей сумки с лэптопом, под взглядами всех присутствующих Харпер вышла из комнаты.
Тем временем Маколи подвинул ко мне черный кожаный кейс на колесиках.
– Ваш аванс, мистер Флинн.
Вытянув раздвижную ручку, в сопровождении Маколи я покатил чемодан за собой через гостиную, по пути наехав им на стол и чуть не опрокинув его. Ругнулся, поменял руку и почувствовал еще один рывок, когда колесики застряли на краю толстого ковра.
Убедившись, что привлек своим чемоданом достаточно внимания, я покинул гостиную. В коридоре, ведущем к входной двери, увидел Вашингтона, который поджидал меня, опустив перед собой сцепленные между собой руки.
Когда Харпер направилась к входной двери, Вашингтон протянул ей правую руку. Они обменялись рукопожатием, и она вышла из дома в темноту.
Интересно, подумал я, заметил ли кто-нибудь еще, кроме меня, какое-то крошечное черное устройство, которое Вашингтон передал Харпер при рукопожатии? Решил, что вряд ли.
А потом прикинул, догадался ли кто-то, что в чемодане, который я тащил за собой, упрятано два миллиона долларов. Пришел к тому же выводу – что вряд ли.
Глава 10
Стоя на крыльце, я проследил, как Харпер садится в машину – судя по всему, свою собственную. Красный «Додж Чарджер» с двойной черной полосой на капоте. Она тут же сорвалась с места, пустив ведущие колеса в пробуксовку и засыпав газон струями гравия. Вскоре задние габаритные огни «Доджа» растворились вдали – в конце узенькой дорожки, ведущей к шоссе.
Маколи и Хауэлл присоединились ко мне. Они не произнесли ни слова, просто смотрели на звезды, пока группа быстрого реагирования забиралась в кузов своего фургона. Потом появились федералы. Вскоре с полдюжины машин на гравийной подъездной дорожке уже пофыркивали прогреваемыми моторами.
– Мистер Хауэлл, можно вас на минутку? – послышался голос позади нас. Это был Линч.
– Конечно, – отозвался Хауэлл.
Линч с хрустом двинулся по гравию, но остановился, заметив, что Хауэлл не пошел вслед за ним. Он хотел пообщаться с ним наедине, подальше от нас с Маколи.
– В присутствии этих джентльменов вы можете говорить все, что угодно, – объявил Хауэлл.
Линч неохотно поднялся на каменное крыльцо, сказал:
– Очень хорошо. Мы бы хотели, чтобы вы еще раз подумали насчет нашего совета, мистер Хауэлл. И вправду будет лучше, если вы останетесь здесь со своей женой. Мы в курсе, что вы профессионал, но мы вполне способны с этим управиться. Последнее, что нужно вашей дочери, – это чтобы ее отец чисто на эмоциях как-то поторопил развитие событий, и…
– Ее убили? Вы это хотели сказать? – перебил его Хауэлл.
Взгляд агента ФБР упал ему на ботинки.
– Я хотел сказать, что мы не хотим никаких сюрпризов, мистер Хауэлл. При всем моем уважении, мы бы хотели, чтоб вы еще раз подумали на этот счет. И остались здесь. Если вы переживаете насчет этих двух миллионов…
– Послушайте, я вас услышал. Дело не в деньгах. Дело в Кэролайн. На вашем месте я дал бы точно такой же совет. И в то же время понял, почему отец настаивает на том, чтобы присутствовать при обмене. Я подумаю над тем, что вы сказали, агент.
– Если до этого дойдет, мистер Хауэлл, не исключено, что моим людям придется взять вас под стражу, для вашей же безопасности. Мы не хотим поставить под угрозу всю эту операцию.
С этими словами Линч отошел, присел бочком на переднее пассажирское сиденье одного из «Фордов» и углубился в какой-то разговор по мобильнику. Это была идея Хауэлла – сделать вид, будто он собирается в Рошелл, где будет происходить передача денег. Это было бы как раз то, чего и ожидали от него федералы. А потом со временем позволить убедить себя отказаться от этой затеи.
Свет фар вдалеке. Направляющихся в нашу сторону. Я ощутил чей-то палец, постукивающий меня по запястью, – Маколи давал мне знать, что это как раз та машина, которую мы и ждем.
Я поднял чемодан, окинув взглядом подъездную дорожку и пол-акра лужайки передо мной. Следующие десять минут я решил исходить из того, что где-то в темноте по-прежнему скрываются копы и федералы, которые следят за каждым моим шагом. Свет фар скользнул вправо и замер перед домом. Это был фургон службы безопасности, из которого вышли двое вооруженных людей в форме. Они открыли заднюю дверь фургона, и на камни спрыгнул третий мужчина в светло-голубом костюме. В руке у него был большой кейс, точно такой же, как у меня. По словам Хауэлла, страховая компания закупила такие чемоданчики оптом – легкие, прочные и выглядевшие точно так же, как тот, что я сейчас держал в руке. Единственное отличие состояло в том, что кейс в руке у мужчины был прикреплен к его запястью стальными наручниками. В другой руке он держал электронный планшет.
Хауэлл спустился по ступенькам, поздоровался с человеком в костюме и повел его обратно к дому. Агент Линч выбрался из «Форда». Он ждал деньги для выкупа в машине. Я видел, как он представился мужчине в костюме с кейсом.
– Давайте пройдем в кабинет, – предложил Маколи.
Когда Хауэлл, Линч и мужчина с чемоданчиком стали подниматься по ступенькам к дому, я увидел, как Маколи постучал в дверь в холле, из-за которой появилась Сьюзан Хауэлл. Лицо у нее было залито слезами.
Притворными слезами.
Ее задачей было рухнуть в обморок, когда трое мужчин войдут в холл. Завалиться в объятия Линча и забиться в истерике. А пока Линч будет ее успокаивать, настойчиво выражать свои опасения по поводу предстоящей передачи денег. Требовать от него полнейших гарантий. Нам нужно было на какое-то время убрать Линча с дороги.
Маколи предположил, что это займет от пяти до шести минут. Более чем достаточно времени, чтобы Хауэлл отвел страхового агента в шикарном костюме в глубь дома, оформил передачу денег и убрал его оттуда к чертовой матери, прежде чем ФБР начнет задавать вопросы о том, сколько денег было в кейсе. К тому времени, как Линчу удастся вырваться из лап Сьюзан, ему вручат точно такой же чемоданчик на колесиках, какой я сейчас держал в руке, с двумя миллионами долларов внутри.
Правоохранители ни в коем случае не должны были просечь, что речь идет о двух разных суммах для выкупа. От этого зависела жизнь Кэролайн.
Я наблюдал за Сьюзан Хауэлл, пока она вытирала лицо, еще больше размазывая макияж, а затем направилась через холл. В руке у нее был стакан – вероятно, очередная порция джина. Кубики льда звякнули ей о зубы, когда она запрокинула голову и осушила его, прежде чем поставить на стол. Сьюзан остановилась неподалеку от входной двери, ожидая своего выхода.
Трое мужчин молча вошли в дверь. Слева от Хауэлла Линч, справа – страховой поручитель. Они прошли мимо нас с Маколи, направляясь в сторону кабинета.
Чем ближе все трое подходили к Сьюзан Хауэлл, тем сильнее мне все это не нравилось. Она слегка покачнулась, прижала кончики пальцев ко лбу. У меня сложилось впечатление, что либо для нее все это было уже слишком, либо в ее браке были проблемы, которые это похищение выдвинуло на первый план. Хауэлл, должно быть, тоже заметил поведение Сьюзан, поскольку замедлил шаг.
– Блин… Надеюсь, она сейчас не блеванет, – шепнул мне Маколи.
Сьюзан Хауэлл помотала головой, прикрыла рот ладонью и двинулась прочь.
Мы с Маколи переглянулись, и он сказал:
– Я так и знал, что она не справится… Она явно перебрала.
Компания впереди нас свернула за угол, и мы с Маколи сорвались с места.
Глава 11
Мы с Маколи влетели в кабинет Хауэлла, не успел он закрыть дверь. Я чувствовал, что Хауэлл на грани паники. И, проходя мимо, шепнул ему:
– Мы всё еще можем это прокрутить. Просто подыграйте мне.
Агент Линч держался позади, опершись локтем о полку книжного шкафа в дальнем углу кабинета. Мужчина с кейсом встал возле Хауэлла у письменного стола. Мы с Маколи стояли по разные стороны от него.
Хауэлл представил нас друг другу.
– Джентльмены, это Уолтер Бергштедт из «Далквист экуитиз». Члены моей семьи застрахованы в этой компании на случай похищения, и Уолтер привез деньги для выкупа. Уолтер, со специальным агентом Линчем вы уже познакомились, а это мой адвокат Эдди Флинн. С Маколи вы уже тоже знакомы.
Инкассатор из страховой компании и сам выглядел как человек небедный. Костюм был явно сшит на заказ и плотно облегал его фигуру, выгодно подчеркивая его ухоженную бородку и безукоризненную прическу. Он был вежлив и со всеми поздоровался, но руки никому не пожал. В одной руке Бергштедт по-прежнему держал электронный планшет, а другая была прикована наручниками к чемодану с облигациями на предъявителя на десять миллионов долларов. Я предположил, что выкуп был таким значительным, поскольку с некоторых пор облигации нельзя свободно перемещать и так легко конвертировать в наличные, как некогда. Скорей всего, похититель в лучшем случае получит по семьдесят пять центов с доллара.
– Я бы хотел, чтобы мой адвокат засвидетельствовал передаточные подписи, если вы не против, – сказал Хауэлл.
– Конечно, – ответил Уолтер. Произношение у него было безупречным, хотя он так и не сумел окончательно избавиться от шведского акцента.
Я обошел большой письменный стол из красного дерева, чтобы встать справа от Хауэлла. Уолтер располагался слева от него, а Линч подошел и встал рядом с Маколи с другой стороны широкого стола из красного дерева, напротив нас.
Одной рукой Уолтер положил электронный планшет на стол и включил его. Чиркнул пальцем по экрану, и я нажал на выдвинутую ручку своего кейса, убирая ее внутрь. Через несколько секунд он вывел на экран что-то похожее на договор.
Я дотронулся до руки Хауэлла. Он опустил взгляд, и я незаметно указал на пол, давая ему возможность увидеть, как я ногой заталкиваю чемодан под стол. Эти кейсы были изготовлены вручную из итальянской кожи – той же компанией, которая производит сиденья для «Феррари». У всех были кодовые замки, вытягивающаяся ручка и колесики. От них так и пахло деньгами, и в каждом могло поместиться, наверное, штук сорок или пятьдесят книг в твердом переплете – или десять миллионов долларов в облигациях на предъявителя.
Моя идея была проста. Как и в случае с игрой в три листика. Это самый древний развод в мире. И Хауэлл в свое время хорошо меня научил. Эти три карты могут быть любыми, но обычно это дама и еще две младшие карты, не «картинки», которые кладутся бок о бок рубашкой вверх на каком-нибудь маленьком столике. Единственная карта, которая имеет значение, – это дама, и вам нужно указать на нее. Сдающий начинает каждый кон, держа карты пальцами за края лицом вниз: две в одной руке – дама снизу, чтобы ее можно было заметить, десятка над ней – и единственная пятерка бубен в другой. А затем бросает даму рубашкой вверх и разбрасывает остальные карты вокруг нее. Вроде бы легко определить, куда упала дама, и следить за тем, как он передвигает карты. Приятель сдающего ставит деньги на то, где находится дама, и ошибается. Лох думает, что теперь-то все понятно, и тоже делает ставку. На сей раз, когда деньги уже лежат на столе, сдающий, ловко орудуя пальцами, сначала сбрасывает верхнюю карту, десятку, придержав даму напоследок. Лох, который думает, что следит за дамой, остается с носом.
Сейчас нам предстояло сыграть в два листика. Только перекидывая не карты, а кейсы. И на сей раз проделать это на глазах у зрителя в лице старшего спецагента Линча.
Хауэлл кивнул. Маколи тоже. Они поняли намек.
Все, что требовалось от Хауэлла, – это спрятать чертов кейс, который он получил от шведа, под стол после того, как он расписался за него. А затем забрать оттуда кейс с двумя миллионами и отдать его Линчу, после чего мне достанется точно такой же чемоданчик с десятью миллионами. Проще некуда. Никаких заложников. Никаких сунутых под нос стволов. И у Хауэлла будет больше шансов избежать тюремного срока, когда федералы выяснят, что тут на самом деле произошло.
Все должно было пройти нормуль, если только страховой агент не озвучит сумму денег в кейсе, а Хауэлл сразу заберет у него кейс и спрячет его под стол. Хауэлл был вроде вполне уверен, что Уолтер не станет называть эту цифру. Сказал, что тот счел бы это «невежливым».
Уолтер покрутил пальцами колесики цифрового замка на кейсе и открыл его. Хауэлл быстро заглянул внутрь, затем тут же закрыл его и сказал:
– Я уверен, что всё на месте. Где мне расписаться?
– Требуются и обычная, и цифровая подписи. Вы увидите, что шифр замка – дата рождения Кэролайн, – сказал Уолтер, выкладывая документ на стол. Он открыл свой «Айпэд», разблокировал его, достал из чехла цифровую ручку и положил ее на экран. Затем покрутил колесики с цифрами на кейсе, запирая его.
Я наблюдал, как Хауэлл, прищурившись, смотрит на экран, а затем на бумажную страницу. Не читая, он взял электронную ручку и почиркал ею по экрану, быстро подписавшись.
– Кстати, наручники можете оставить себе, у меня есть свои, – сказал Хауэлл.
На экран упала капелька пота. Отложив электронную ручку, он вытер лоб, взял обычную чернильную и нацарапал на странице еще один размашистый автограф.
Единственным звуком было учащенное дыхание Хауэлла и глухой хруст, с которым Маколи скрипел зубами. Желваки у него ходили ходуном, а глаза не отрывались от кейса, пристегнутого наручниками к запястью Уолтера.
Я изготовился. Как только Хауэлл поставит десять лимонов на пол и подпихнет их ко мне, меня здесь не будет.
Я услышал, как звякнула длинная серебряная цепочка, когда Уолтер поставил кейс на стол, а затем расстегнул наручник на своем запястье. Затаил дыхание, когда Хауэлл протянул руку, чтобы взяться за ручку кейса. Но прежде чем он успел отреагировать, Уолтер подхватил кейс со стола, подошел к книжным полкам, поставил его на пол, схватил Линча за левую руку и защелкнул на ней браслет наручников.
– Как, черт возьми, это еще понимать, Уолтер? – вопросил Хауэлл. Кровь отхлынула у него от лица.
– Сожалею, друг мой. Мы и так уже пошли на некоторые поблажки. Никакой самодеятельности – вы хотите, чтобы выкуп был выплачен, и это вполне устраивает стариков в Цюрихе. Но вы слишком близки ко всему этому. Я получил прямые указания передать выкуп ФБР от вашего имени. Вы только что подписали соглашение, в котором все это отражено. Насколько я понимаю, у вас нет никаких возражений на этот счет, агент Линч?
Федерал покачал головой и собирался уже что-то сказать, но Хауэлл перебил его:
– Ни в коем случае, эти деньги останутся у меня. Я не отдам ни цента, пока не увижу ее живой. Уолтер, вы не можете так поступить!
Выражение лица страхового инкассатора несколько смягчилось, когда он приблизился к Хауэллу.
– Дело сделано. Глубоко сожалею, Леонард, – сказал он, положив руку на плечо Хауэлла.
Дернув спиной, он стряхнул ее и уставился на Маколи. Оба были похожи на испуганных золотых рыбок – рты слегка приоткрыты, в глазах шок и недоверие. И я видел, как внутри Хауэлла вот-вот лопнет туго надутый пузырь страха. Все лицо у него было в поту, и он вытер лоб рукавом.
Специальный агент Линч был готов приложить все усилия к тому, чтобы Кэролайн Хауэлл никогда не выбралась из той темной дыры живой.
– Этого просто не может быть… – проговорил Хауэлл, гнев и недоверие сквозили в каждом его слове. Его правая рука упала вдоль тела и медленно потянулась за спину. Этот человек был в таком отчаянии, какого я еще никогда не видывал. Он знал, что Линч вот-вот уйдет, лишив его единственного шанса вернуть дочь, а Хауэлл не мог этого допустить, так что потянулся за этой чертовой «Береттой», заткнутой у него за пояс. Мой план на глазах рушился. Если я быстро что-нибудь не придумаю, все закончится перестрелкой.
– Так безопасней, причем для всех, если вы не будете участвовать в передаче денег, – сказал Линч.
– Я думаю, мистер Хауэлл хотел сказать, что он согласен на эти условия, если я буду сопровождать деньги для выкупа к условленному месту и прослежу за тем, чтобы они оставались у меня в пределах видимости до момента обмена, – встрял я. – Вас это устраивает, специальный агент Линч?
Рука Хауэлла сомкнулась на рукоятке пистолета у него за спиной. Маколи на противоположной стороне письменного стола отвел вбок левый лацкан пиджака, открыв рукоять своего пистолета в наплечной кобуре.
Этот ствол под мышкой у Маколи был безмолвным вопросом для Хауэлла. Ну что, стоит теперь отбирать деньги силой?
Подобные решения стоят человеческих жизней.
Я мягко, но решительно отвел пальцы Хауэлла от пистолета. Почти беззвучно, одними губами прошептал: «Доверьтесь мне».
Линч стал вытаскивать ручку кейса. Цепочка была примерно футовой длины, поэтому он не смог полностью ее вытянуть. Так что заткнул ее обратно, взялся за кожаную ручку, прикрепленную к корпусу кейса, и поднял его.
– У меня нет возражений. Но мистеру Флинну придется поехать с нами, и, естественно, как только мы окажемся на том вокзале, он не сможет находиться рядом со мной – передача денег будет осуществляться одним человеком. Таковы условия похитителя, – сказал Линч.
– Это уже вам решать, агент Линч, – сказал Уолтер, протягивая ему ключ от наручников. Я видел, как тот взял ключ правой рукой и убрал его в брючный карман.

