Читать книгу Лжец (Стив Кавана) онлайн бесплатно на Bookz (6-ая страница книги)
Лжец
Лжец
Оценить:

5

Полная версия:

Лжец

– Еще раз весьма сожалею, – сказал Уолтер Хауэллу.

Хауэлл не стал пожимать ему руку. Сомневаюсь, что он вообще заметил, как швед протянул ее ему. Он не мог отвести глаз от меня. Уолтер собрал подписанные бумаги, убрал их в кармашек чехла планшета и направился к двери.

– Я буду ждать в коридоре, – сообщил Линч.

Он вышел вслед за Уолтером, и они закрыли за собой дверь кабинета.

– Мы всё просрали, – прошипел Маколи, брызгая слюной.

– Вот уж нет, – возразил я.

Оба уставились на меня как на дебила. Я не мог их в этом винить. В свое время мой отец обучил меня ремеслу карманника – умению незаметно щипнуть лопатник, залезть в сумку за кошельком и многому другому. С практикой у меня стало неплохо получаться, и папаня предположил, что к этому у меня природный талант. Он называл это «умные руки». Говорил, что это примерно то же самое, что и у великих игроков в гольф, бильярдистов или фокусников – у всех у них такие вот «ловкие руки», действующие порой чуть ли не по собственному разумению. Способные на легкое, уверенное, ослепляюще быстрое движение, которому на самом деле невозможно научиться. Вы рождаетесь с этим талантом и развиваете его, чтобы извлечь из него максимум пользы. С практикой синапсы активизируются быстрее, мышцы обретают память и становятся сильнее, а техника и скорость все более совершенствуются.

Однажды отец сказал мне, что считает меня одним из лучших щипачей, которых он когда-либо встречал. Хотя теперь я был куда как старше и наверняка далеко не столь быстрым, как в тринадцать или четырнадцать лет, когда практиковался каждый день.

Я прикинул, как все это поможет мне сейчас. Стырить бумажник из кармана чьего-то пиджака так, чтобы терпила этого не заметил, – это одно, но вот подменить один чемодан другим, да еще и прикованный наручниками к федеральному агенту… Это уже совсем другой компот.

– Какой у вас номер сотового, Леонард?

Он посмотрел на свою мобилу, ответил:

– Я пришлю тебе контакт.

– Не трудитесь – просто назовите мне номер. Я запомню, – заверил я.

Хауэлл продиктовал номер своего мобильника.

– Не хочешь забить этот номер в свой телефон? – спросил он.

– Нет нужды. Я уже его запомнил. Я позвоню вам из машины федералов. Езжайте за мной.

– Что вы собираетесь делать? – спросил Маколи.

Я вытащил кейс из-под письменного стола.

– Собираюсь получить ваши десять миллионов.

Глава 12

Линч сдержал свое слово. Он ждал меня в коридоре перед кабинетом Хауэлла. Кейс держал в левой руке. Взгляд его упал на такой же чемоданчик в моей руке, но только на миг.

– Готовы? – спросил он.

Ответил я не сразу, занятый в этот момент целым множеством мысленных подсчетов. По моим прикидкам, между нами и входной дверью было около ста двадцати футов ковра и мраморной плитки. Плюс еще футов сорок от входной двери до машины. Скорость среднестатистического пешехода – пять футов в секунду. Это давало мне тридцать две секунды на то, чтобы подрезать у Линча ключ от наручников, прежде чем мы сядем в машину. Как только мы окажемся в ней, у меня уже не будет никакой надежды заполучить этот ключ.

Федерал двинулся к выходу.

Я начал отсчет.

Коридор был по любым меркам не узким, но все-таки и недостаточно широким, чтобы двое мужчин с объемистыми чемоданами могли идти бок о бок, время от времени не сбавляя шаг и не уклоняясь в сторону, чтобы не опрокинуть какой-нибудь столик или вазу у стены.

Мы быстро добрались до гостиной. На всё про всё оставалось двадцать шесть секунд.

Линч постоянно опережал меня, хоть я и прибавил шагу. Он кивнул агенту Вашингтону, который сидел на кухне рядом с гостиной, набирая какое-то сообщение на мобильнике. Тот убрал телефон и влез в пиджак, тоже готовый выдвигаться.

Двадцать три секунды…

В коридорчике, примыкающем в гостиной, я поравнялся с Линчем и пошел справа от него. Цепочка наручников глухо постукивала о кожаный кейс в такт шагам старшего агента.

Восемнадцать секунд…

Пока мы шли, я прислушался повнимательней. Насколько я мог судить, мелочи у него в карманах не было. По крайней мере, хоть в чем-то повезло.

– Ваша машина уже стоит у входа? – спросил я.

Линч свернул направо, перевел взгляд вперед, ответил:

– Должна. Сейчас проверю.

Шаг его замедлился, когда он инстинктивно потянулся за мобильником левой рукой, но тут вспомнил, что прикован за запястье к тяжелому кейсу. Два миллиона в моем чемоданчике тоже не были легкими. В итоге Линч полез правой рукой под пиджак с правой стороны, неестественно выгнув ее, что вынудило его еще больше замедлить шаг и слегка наклонить туловище. Я шагнул вперед, и моя правая рука быстро метнулась к его карману, но запустить пальцы внутрь не вышло. Только не на ходу. К счастью, я проделал эту попытку щипка достаточно ловко, чтобы он этого не заметил.

Пятнадцать секунд…

Линч наконец поднес мобильник к уху.

– Мы выходим, – сообщил он.

Выйдя в вестибюль, даже при закрытой входной двери я услышал снаружи шуршание шин по гравию и низкое урчание трех с половиной литровой V-образной «шестерки».

Девять секунд…

Я чуть отстал, чтобы пропустить Линча вперед. И тут вдруг почувствовал кого-то у себя за спиной. Обернулся и увидел Хауэлла с Маколи, пристроившихся позади нас. Они остановились поговорить с Вашингтоном, отвлекая его на несколько заключительных секунд. Даже обернувшись, я продолжал идти.

– Вы собираетесь следовать за нами до места передачи денег, мистер Хауэлл? – спросил я, натыкаясь прямо на Линча. Мой чемодан ударил его по коленям, и я увидел, как он стукнулся головой о закрытую дверь.

– О господи, простите, агент Линч! Я не смотрел, куда иду.

– Все нормально, – процедил тот сквозь стиснутые зубы, открывая входную дверь. – Не важно. Я просто рад, что вы не потащитесь за мной и на вокзал.

Пока что оставшись в вестибюле, я проследил за тем, как Линч направляется к машине. Меня интересовало, какой дверцей он воспользуется, чтобы забраться в «Форд». С грузом в левой руке любой разумный человек сел бы в машину с правой стороны, чтобы поставить кейс посередине заднего сиденья, – а не со стороны водителя, в результате чего кейс оказался бы между ним и дверцей автомобиля.

Я оказался прав. Линч открыл заднюю дверцу с правой стороны. За его автомобилем стояла еще одна полицейская машина. И я видел, как Марлон нетерпеливо поддает газу, сидя за рулем «Линкольна», пристроившегося за вторым «Фордом».

Тут из боковой двери в вестибюль вышла Сьюзан Хауэлл.

– Да что за черт, Сьюзан? – ругнулся Хауэлл у меня за спиной.

– Не важно, – бросил я, стоя лицом к открытой входной двери и спиной к Хауэллу с Маколи.

После чего медленно разжал ладонь, позволив обоим увидеть маленький ключик, пристроившийся в ложбинке между средним и безымянным пальцами. Щипок прошел гладко и быстро. Если б Линч убрал этот ключик в нагрудный или боковой карман пиджака, мне не пришлось бы подбивать этого дурачка под колени, чтобы отвлечь его. Я опять сжал кулак и посмотрел на свою тень, которая теперь протянулась через лужайку – точно так же, как совсем недавно тени Марлона и Сьюзан Хауэлл.

По какой-то причине при виде собственной тени мне стало малость не по себе. Закрыв глаза, я приказал себе чутка притормозить. Я уже переступил черту в этом деле, не успело все толком начаться. Образ Кэролайн Хауэлл ярко и отчетливо стоял перед моим мысленным взором, и я знал, что никуда он из моей головы не денется. Необходимость совершить что-то противозаконное – пока я считал, что это правильно и иначе поступить нельзя, – обычно меня ничуть не беспокоила. Но только не сейчас. Я пообещал себе, что если в ближайшие десять минут благополучно со всем этим развяжусь и меня не арестуют, то отступлю, для своего же блага. Мне нужно было держаться подальше от всего этого, особенно если я собирался защищать Хауэлла в суде.

– Держите телефон наготове. Я позвоню или скину эсэмэску, когда вы мне понадобитесь, – сказал я.

Я любовался собственной тенью, которая становилась все короче и короче по мере того, как я приближался к машине федерала. Где-то вдалеке увидел вспышку в небе, за которой через несколько секунд последовал глухой раскат грома. Воздух был напитан лихорадочным влажным жаром, и вот-вот должна была разразиться гроза.

Темнота теперь была совершенно другой. Почему-то казалась плотной и упругой. Задняя дверца с левой стороны была открыта, и я устроился сразу за водителем. Свой большой чемодан я поставил посередине заднего сиденья, справа от себя. Скрипнула кожа, соприкоснувшись с такой же кожей кейса, который Линч поставил туда же.

Я захлопнул дверцу, и мы тронулись с места.

Глава 13

В «Форде Таурус» были только я, Линч и водитель. Машина явно принадлежала федеральным правоохранительным органам. Пахло в ней пережаренными гамбургерами и оружейным маслом – двумя основными продуктами питания Бюро.

Водитель провез нас мимо дома, направляясь к узенькой дорожке, ведущей к шоссе.

– Видать, вы получили довольно большой аванс, раз уж понадобился чемодан такого размера, – заметил Линч, положив левую руку на верхушку своего кейса и постукивая по нему кончиками пальцев.

– Обычно я отрабатываю каждый цент, – отозвался я.

– Ничуть не сомневаюсь.

Как только водитель свернул на колдобистую дорожку, я припомнил свою недавнюю поездку по ней с Джорджем и понял, что это мой шанс. Набил сообщение Хауэллу:

Позвоните мне, прямо сейчас.

«Форд» дернулся вперед и назад, когда переднее колесо угодило в первую выбоину. Зазвонил мой сотовый.

– Чего надо? – спросил Хауэлл.

Я сделал вид, будто слушаю, как он говорит что-то на другом конце провода. На самом же деле просто прислушивался к его дыханию, быстрому и переполненному нервной энергией.

– Ну что ж, я рад, что вы передумали насчет личного присутствия при передаче денег. Сейчас я соединю вас с агентом Линчем, чтобы вы могли подробней это обсудить, – произнес я, передавая свой мобильник федералу.

Линч поднял левую руку, чтобы взять телефон, ощутил тягу наручников и поменял руки. Сначала просто слушал, а потом начал грузить Хауэлла на ту тему, что это в интересах безопасности его дочери, если его не будет там в момент обмена.

Полил дождь – сильный, обильный и стремительный. Это мне было только на руку. Опять сверкнула молния, на сей раз совсем близко. Громыхнул гром. Линч повернулся к боковому стеклу и повысил голос, чтобы его было слышно по телефону сквозь шум ливня, барабанящего по крыше.

Поскольку чемоданы стояли на заднем сиденье вплотную друг к другу, разделяя нас, места оставалось не так уж много, поэтому он опять положил левую руку на своей кейс. В правой руке Линч держал мой мобильник. Зажав ключик от наручников в складках правой ладони, я положил ее на верхушку чемодана Линча.

На второй выбоине мы завалились назад, цепочка наручников звякнула, и ключик чуть не выскочил из скважины. Линч был слишком увлечен попытками заверить Хауэлла, что все будет хорошо.

Есть! Осталось лишь повернуть, и браслет раскроется.

Надо было действовать быстро.

Чуть отклонившись вправо, я присмотрелся сквозь лобовое стекло. «Дворники» мотались по нему так быстро, что не уследишь и глазом, но все равно им удавалось лишь на полсекунды смахнуть с ветрового стекла пелену воды, прежде чем его вновь затягивало дождем. Мы словно ехали по дну плавательного бассейна.

Еще одна вспышка яркого света в небе. Молнии сверкали все ближе. Самые глубокие выбоины впереди превратились в озерца, поблескивающие в свете фар. Первая из таких была уже футах в сорока от нас, а ее более крупный близнец – в каких-то десяти футах за ней.

Скоро мы должны были нырнуть колесами в обе.

Линч по-прежнему смотрел в боковое стекло, отвернувшись от меня.

Мне не пришлось делать вид, будто меня развернуло на заднем сиденье на первой выбоине – тряхнуло и впрямь не по-детски, – и я услышал металлический скрежет, с которым днище машины ударилось о выступ дороги. В этот момент я и раскрыл стальной браслет, застегнутый на ручке чемоданчика. Другой по-прежнему был надежно защелкнут на запястье Линча.

Я аккуратно снял браслет с ручки, держа его открытым и наготове.

Вторая выбоина – натуральный Гранд-каньон, и я ощутил, как меня всем телом бросило вперед. Ремень безопасности перехватил меня, прежде чем я уткнулся носом в спинку переднего сиденья. И в тот же момент моя правая рука сбросила с сиденья кейс с десятью миллионами долларов, в то время как левая защелкнула браслет на кейсе рядом со мной.

Федерал этого не заметил. Стукнувшись лбом о боковое стекло, он выронил мой телефон.

– Господи Иисусе, Ларри… Притормози-ка малость – здесь ехать все равно что по поверхности Луны, – буркнул Линч, нашаривая под ногами мой мобильник.

– Простите, – отозвался Ларри.

Мы вдвоем подняли с пола чемодан с десятью миллионами, и я водрузил его рядом с собой. Потом взялся за ручку кейса с двумя миллионами долларов и придвинул его поближе к Линчу, убедившись, что он видит, как мои руки касаются застегнутого браслета наручников на ручке. Мне требовалось объяснение, откуда на кейсе и наручниках взялись мои отпечатки пальцев.

– Не возражаете, если я тоже немного пообщаюсь со своим клиентом? – сказал я.

Линч не возражал и сказал Хауэллу, что передает телефон обратно его адвокату.

– Мистер Хауэлл, – произнес я, – по-моему, настал момент позволить профессионалам делать свою работу. Как смотрите на то, чтобы нам с вами где-нибудь немного переждать в спокойной обстановке?

– У тебя и вправду получилось? – спросил Хауэлл.

– По-моему, можно сказать и так.

Развернувшись на сиденье, я глянул в заднее окошко и увидел позади две пары фар. Одна из этих машин была Хауэлла.

– Хорошо, я сейчас выйду. Подъезжайте подобрать меня, – сказал я.

Вызов рассоединился.

– Мой клиент хочет меня видеть. Вам не трудно притормозить? – попросил я.

Линч приказал водителю остановиться под дубом на углу частной дороги. Дождь пулеметными очередями хлестал по машине.

– У вас нет случайно лишнего зонтика? – осведомился я.

На лице у Линча появилось довольное выражение.

– Так уж вышло, что есть, но это федеральная собственность. Сожалею, – ответил он.

Когда я открыл дверцу, в салоне зажегся свет. Прежде чем опустить ноги на землю, я повернулся к Линчу и уже собирался пожелать ему удачи, как вдруг заметил, что на пассажирском сиденье что-то лежит.

– Из-за этих колдобин наверняка еще много чего вытряхнулось, – сказал я, мотнув головой на сиденье.

Агент Линч перегнулся через кейс, пристегнутый к его запястью – с двумя миллионами долларов внутри, и узрел ключик от наручников, лежащий на сиденье. Я поднял его, чтобы он увидел, как я прикасаюсь к этому ключу.

– Блин! – ругнулся он, выхватывая у меня ключ. – Спасибо. Если б я потерял его, одному богу известно, что бы я делал.

– Удачи, агент Линч, – бросил я. После чего захлопнул дверцу и побежал под дерево, едва не поскользнувшись на мокрой траве.

Даже под огромными ветвями дуба того короткого времени, что я простоял там, мне хватило, чтобы промокнуть до нитки. В ботинках хлюпало, с головы стекали потоки дождевой воды.

Мимо меня проехала вторая машина ФБР, и вскоре я забрался в «Линкольн», на сей раз с Марлоном за рулем. Маколи сидел впереди, рядом с ним. Я устроился сзади, рядом с Хауэллом, и он забрал у меня кейс, прежде чем я успел захлопнуть дверцу.

Щелкнули замки.

– Господи Иисусе… Десять миллионов. Как ты…

– Я ничего такого не делал, мистер Хауэлл, помните?

Маколи вытянул шею, чтобы посмотреть на меня, так же как и Хауэлл. Оба оценивающе обвели меня взглядами, точно впервые видели.

– Я даже не знаю, как выразить…

– Тогда и не надо. Высадите меня где-нибудь и поезжайте за своей дочерью.

– Может, позвонить Джорджу, чтобы он заехал за тобой и отвез обратно в дом? – предложил Хауэлл.

Я сдул с губ дождевую воду, которая стекала с волос по лицу. Очень хотелось переодеться, но я не хотел возвращаться в свою квартиру, и уж точно не хотел опять оказаться у Хауэлла. Дом был великолепный, но атмосфера там была вся так и пропитана потом, напряжением и потерей. Сегодня всего этого с меня было довольно.

– Где-то поблизости должно быть кафе или что-нибудь в этом роде. Я не смогу уснуть, пока не узнаю, что она у вас, и я не хочу возвращаться домой. Высадите меня возле какой-нибудь круглосуточной закусочной – я там обсохну, выпью кофейку, и вы можете позвонить мне, когда все это закончится. А потом мы начнем переговоры с федералами, – сказал я.

– Думаешь, они пойдут на переговоры? – скептически произнес Хауэлл.

– Линч явно не захочет признаться, что где-то посеял восемь миллионов долларов из чемодана, прикованного наручниками к его запястью. Подобные косяки губительны для карьеры. Все понемногу уладится, так или иначе. Не волнуйтесь, просто верните ее, – ответил я.

– Обязательно. Послушай, прямо возле автострады есть стоянка для дальнобойщиков. Мы туда заскочим. Это нам по пути, – сказал Хауэлл.

Я не спрашивал, куда он направляется. Какая-то часть меня хотела это знать. Другая же часть стремилась держаться от всего этого подальше. Черта, которую я пересек, теперь несколько размылась, и я хотел начать рисовать ее заново.

Вскоре после того, как мы выехали через охраняемые ворота Премьер-пойнт и фотографы заполучили свои снимки, наша машина оказалась на автостраде, и Марлон втопил педаль в пол. Хауэлл больше ничего не сказал. Его взгляд словно затерялся в полнейшей сосредоточенности на чем-то.

Маколи вводил какие-то цифры в систему спутниковой навигации, встроенную в приборную панель. Прежде чем экран вернулся к карте автострады с синей стрелкой направления, я успел углядеть пункт назначения. Это было одно из тех мест, в которых всем нам рано или поздно суждено оказаться, даже если мы никогда там не были.

Навигационная система вела машину к воротам кладбища «Сонная лощина» в северной части штата Нью-Йорк. Расчетное время в пути – сорок две минуты.

Единственным звуком был ровный, успокаивающий гул мотора. С автострады я видел редкие огоньки в домах примерно в полумиле от нас – яркие точечки в темноте. За первым же знаком, обозначающим площадку для отдыха, Марлон съехал с автострады и свернул на двухполосную боковую дорожку, которая привела нас к заправочной станции с пристроенной сбоку закусочной. На крыше ее громоздился гигантский стеклопластиковый хот-дог, знававший лучшие времена, а под ним вывеска с надписью: «Заправься у Боба!»

К счастью, дождь прекратился.

Я вылез из машины, и Хауэлл перегнулся через сиденье для заключительного слова.

– Я никогда не забуду, что ты сделал. Спасибо тебе!

Направившись к закусочной, я был рад увидеть внутри хоть каких-то людей. На стоянке перед входом стояло несколько фур и дальнобойных тягачей без прицепов.

И одна-единственная легковушка.

Я сразу узнал эту машину.

Это был красный «Додж Чарджер» с двойной черной полосой на капоте.

Глава 14

Прежде чем зайти в закусочную, я позвонил по телефону. Дождя не было уже целых пять минут, но с водосточных желобов закусочной все еще струилась вода. Гарри Форд снял трубку после второго гудка.

– Еще не спишь? – сказал я.

– Угу. Никак не уснуть.

– Завтра какое-то громкое дело?

Он вздохнул:

– Нет. Я прочел то, про которое мы говорили, уже дважды. Все думаю про это судебное требование. Про Макса Коупленда.

– Зря я сказал тебе про Коупленда, – ответил я.

– А как иначе? Вообще-то это только к лучшему. По крайней мере, теперь я в курсе, что кто-то задумал спустить на меня всех собак. Коупленд настолько же предсказуем, насколько нечист на руку. Главная задача его апелляций – смешать с грязью адвоката защиты по первоначальному делу. Помнишь, что случилось с Сетом Боузманом?

Как не помнить… Подобные истории трудно забыть. Сет был судебным адвокатом в одной крупной юридической фирме на Манхэттене. У него были жена, двое детей, и он выплачивал крупную сумму по ипотеке за свой семейный дом – классический нью-йоркский особняк из красного кирпича. По субботам тренировал детишек из Младшей лиги[7] и даже получил должность заместителя судьи. Его фирма представляла интересы богатого риелтора по фамилии Поллак, которого застукали с мертвым шестнадцатилетним мальчиком в его квартире, и партнеры поручили Сету защищать его. Погибший мальчишка был ровесником сына Сета. До суда дело не дошло. Поллак признал себя виновным, заключив с прокуратурой досудебную сделку. Два года спустя он вышел на свободу, а Сет Боузман угодил в тюрьму. И все это благодаря Максу Коупленду, который подал апелляцию в защиту Поллака на том основании, что обыск в его квартире был формально незаконным и что из-за некомпетентного адвоката, навязавшего ему свою волю, он был вынужден оговорить себя. Полицейский обыск был и вправду объявлен незаконным, так что полиция Нью-Йорка осталась без единой улики. Поллак вышел сухим из воды. А для Боузмана дело кончилось разводом и очередью на пособие по безработице, когда его уволили из фирмы и он потерял должность заместителя судьи, а потом еще и лишился крыши над головой, когда просрочил несколько выплат по ипотеке, хотя в Синг-Синг угодил по той причине, что напал с кулаками на Поллака на улице.

– Ты верховный судья, Гарри. С тобой такого не случится, – сказал я.

– Сет Боузман тоже представить себе не мог, что с ним такое может стрястись. Дело в том, что я всегда считал Джулию невиновной. Иначе не стал бы представлять ее интересы. Но присяжные так не считали. Она заслуживает того, чтобы ее оправдали, – сказал Гарри.

Ничто не ранит сильнее, чем невиновный клиент, которого посадили за убийство. Этот клиент никогда по-настоящему не покидает тебя. Он всегда где-то рядом с тобой, когда ты отводишь своих детей в школу, рядом с тобой, когда ты лежишь на пляже и любуешься закатом, рядом с тобой, когда ты закрываешь глаза каждую ночь. Невиновность способна преследовать тебя так, как ничто другое.

– Это присяжные отправили ее за решетку. Не ты. Помнишь, что ты мне говорил? Как раз сделки с признанием вины и способны вовлечь тебя в самые крупные неприятности.

Печальный факт касательно уголовного права заключается в том, что очень многие невиновные люди признают себя виновными. Такое случается сплошь и рядом. Вообще-то система просто не работала бы, если б все действительно невиновные обвиняемые отстаивали свою правоту в суде. Просто не хватило бы судебных залов и судей, чтобы справиться с таким объемом работы. Почему люди признают себя виновными? Да потому что были бы дураками, отказавшись от сделки. Прокуратура делает предложение: если вы признаете себя виновным, то мы гарантируем максимум один год тюремного заключения – из которого с учетом условно-досрочного освобождения вы отсидите всего восемь или девять месяцев, но если вас признают виновным на суде, то вам корячится уже все восемь лет. Вы бы пошли на такой риск? Не столь много обвиняемых готовы довести дело до суда при подобном раскладе. Однако зачастую, отсидев где-то с месяц после вынесения приговора, обвиняемый вдруг приходит к мысли, что сделка в итоге не настолько уж хороша, и обвиняют своих адвокатов в плохих советах, заявляя, что они ни в чем не повинные люди, которых вынудили пойти на досудебную сделку под давлением со стороны.

– Еще как помню. Досудебная сделка с признанием вины – это бомба замедленного действия, способная закончиться судебным иском. Просто… Просто насчет дела Розен у меня изначально было плохое предчувствие. Что-то там было такое… Я бы хотел взглянуть на эти документы, прежде чем ты их передашь. Ты все еще хранишь свои старые дела на том складе в Бруклине?

– Да, всё там же. Если завтра получится, я заеду и заберу их. Скажи, ты недавно не общался с этой Джулией Розен? Не было каких-то намеков, что она собирается подать апелляцию?

Гарри вздохнул:

– Джулия Розен умерла еще в две тысячи одиннадцатом году. Если б она была жива, я первым поддержал бы эту апелляцию. Тот факт, что ее больше нет в живых, означает только одно. Вряд ли тебе нужно, чтобы я это объяснял.

Он был прав – никакие объяснения мне не требовались. Посмертные оправдания – далеко не самое обычное дело. Такое случается либо потому, что правоохранительные органы понимают, что допустили ошибку, и хотят привлечь к ответственности за убийство кого-то другого, либо по еще одной причине. Причине, которая и была применима в данном случае. Кто-то копал под Гарри. Коупленда наняли, чтобы тот подал апелляцию по этому делу, хотя на самом-то деле его задачей было уничтожить Гарри Форда. И не важно, что ты судья Верховного суда, – если кто-то утверждает, что некогда ты провалил судебное разбирательство по делу об убийстве, то вся твоя карьера, личная и профессиональная репутация идут прахом. Эта апелляция была способна положить конец карьере Гарри. А он жил ради этой работы. Лиши его должности судьи, и Гарри максимум через полгода соскользнет в могилу сквозь горлышко бутылки с бухлом.

bannerbanner