Тайна девочки из Вудхаус-Гроув

Скорее всего, всё это не более, чем фантазии.

На первом уроке истории мистер Эванс, пожилой мужчина с седыми усами и шапкой пышных волос, достал мел:

– Сегодня, леди, мы окунёмся во времена Шекспира, а именно начнём тему правления Елизаветы I. Открыли тетради.

Фрэнки опустилась на заднюю парту. Одноклассницы следили за каждым её шагом, даже не стесняясь быть пойманными. Бегло скользнули по фигуре, но пытались поймать именно взгляд, чтобы понять, чего новенькая сто́ит, какое место займёт в школе. Это внимание и то, что за ним могло последовать, было Фрэнки хорошо известно. В голове тут же всплыл подвал в доме Оливии.

Подруга подошла к стене, где на гвоздях висели топор, монтировка и самодельная бита, обклеенная изолентой. Подушечками пальцев девушка пробежалась по вещам.

– Не говори, что потащишь что-то из этого! – удивилась Фрэнки.

Оливия улыбнулась. Взвесила в руках монтировку, замахнулась, от чего огромные серьги-кольца подскочили в ушах, и повесила обратно. Потом взяла биту и уставилась на неё с видом, будто та рассказывала что-то серьёзное:

«Знаешь, Оливия, а ведь каждый третий человек на Земле не может хрустеть пальцами. Но мы им поможем».

– Да, это пойдёт, – выдув из жвачки пузырь, резюмировала она. – Не завидую Бэт Симмс.

Фрэнки не бралась утверждать, как решали вопросы в Вудхаусе, но в школах Крауч-Энда дело нередко заканчивалось дракой. Отчасти поэтому она и оказалась здесь.

Фрэнки с вызовом посмотрела на такую же, как и она, рыжеволосую девочку – та, хмыкнув, отвернулась. Дождь за окном прибил туман к земле, так, что тонкие полосы, которые ночью тянулись по стеклу бледными пальцами, отступили в рощу. Мистер Эванс выводил мелом даты на доске. Шум дождя вкупе с монотонной речью учителя создавали спокойный тон. По мере того, как заполнялась тетрадь, чувства, взбудораженные накануне, осели меланхолией.

Уже было расслабившись, Фрэнки вдруг ощутила лёгкое движение рядом – точно кто-то прошёл мимо и задел её плечо краем одежды.

Она повернулась.

Соседняя парта была пустой. Стул, как положено, стоял аккуратно придвинутым к столешнице. На миг показалось, что в свете ламп воздух над ним задрожал, как от тепла летним днём – только наоборот.

Фрэнки окинула класс. Девочки либо записывали за мистером Эвансом, либо тихо переговаривались, делая вид, что заняты поиском ручки в сумке. Никто не подходил, никто не проходил мимо неё.

Она потёрла правую руку, которая странным образом озябла, и попыталась переключиться на доску, но буквы расплывались.

– Мисc Гейт? – раздался над ухом голос мистера Эванса.

Фрэнки вздрогнула. Учитель оказался рядом с мягким, чуть уставшим выражением лица.

– Вы с нами?

– Да, сэр.

– Постарайтесь не отвлекаться. Материал сегодня непростой. – С соседних мест раздались смешки и мистер Эванс добавил: – Касается всех, между прочим. По завершению темы вас ожидает мини-эссе, леди.

Когда он вернулся к доске, Фрэнки ещё раз коротко посмотрела на соседнюю парту, а обернувшись, наткнулась на обеспокоенность в глазах Рут. Взгляд девушки метнулся к незанятому месту, а потом она скрылась за учебником.

***

Из-за дождя последнее занятие перенесли в спортзал. Тренер, мисс Макка, высокая женщина с широкими плечами и красным лицом, напоминала выпускницу военного училища.

– Быстро строимся по парам! – прокричала она, перекрывая разом все звуки. – Хорошо провели лето? Теперь придётся попотеть!

Девочки свободно болтали между собой, и Фрэнки с болезненной ясностью ощущала себя лишней. Вырвать её из мира, где всё работало, где каждый знал её и она знала каждого, было жестоко. Особенно когда до окончания школы оставалось два года. Крапива, как известно, способна затеряться среди колокольчиков, но от этого колокольчиком ей не стать. Из каких семейств происходили воспитанницы Вудхауса догадаться не составило труда, судя по манерности и вещам, а это рассказывало многое. Ни одна из них не ютилась в таунхаусе без заднего двора, с крошечной кухней и изодранным когтями диваном.

Дома, с Лив и Майрой, быть дерзкой и уверенной в себе казалось легко. Но здесь всё иначе. Её прошлое, привычки – всё это не работало. И взрослые правила, наподобие меньше пить и не заводить бесед о политике, тоже. Сначала следовало понять, кто они и кто среди них она.

Сейчас же Фрэнки была никем.

Конечной целью всё ещё оставалось возвращение домой, но до тех пор, пока мама с ней не свяжется, это не имело значения.

– Эй, Рут, встанем вместе? – раздался голос рыжей девчонки.

Фрэнки оторвала глаза от блестящего под яркими лампами пола и посмотрела туда, где, запустив руки в карманы шортов, стояла Рут Сибли. К удивлению, на лице девушки проступило пренебрежение.

– Спасибо, Аманда, но я предпочитаю держаться подальше от предателей.

– Ну, конечно! – Уголки губ Аманды дрогнули. – Как я могла подумать, что за лето что-то изменилось. Мейбл, составишь компанию?

Тряхнув хвостом, она отошла, а Фрэнки не успела заметить, как Рут возникла рядом.

– Аманда Лоски. – Кивнула она подбородком в сторону той. – Будь с ней аккуратней.

– Я не планирую ни с кем сближаться. У меня уже есть друзья дома.

– Но сейчас ты здесь.

– Надеюсь, это ненадолго.

Рут ничего не ответила. После свистка мисс Макка разговоры в спортзале утихли. Фрэнки попыталась сосредоточиться на разминке, хотя движения давались с трудом. После бессонной ночи тело казалось чужим, а мысли то и дело метались между мамой, домом и Вудхаусом.

Она старалась не смотреть по сторонам. Нет ничего проще делать то, что умеешь, не заостряя внимания на деталях. Какая разница: разминка, бег по кругу, отжимания, подвижные игры, если за ней в любом случае будут следить. Единственное, что напоминало о прошлой школе, – запах резины, напольного лака и въевшееся в стены мускусное дыхание. Время от времени Фрэнки улавливала лёгкое покалывание в области спины, будто кто-то наблюдал за ней чуть более внимательнее, чем остальные.

Когда урок подошёл к концу, девочки ринулись в раздевалку. Большая часть в спешке переодевалась, чтобы успеть на занятия в секциях. Фрэнки торопиться было никуда. Её верховую езду перенесли на другой день. Поэтому, повесив вещи на крючок, она взяла полотенце и отправилась в душ.

Вскоре дверь, ведущая в коридор, перестала хлопать и остался только шум воды. Фрэнки расслабленно прикрыла глаза.

«Послушай, Фрэнки, ничего не бойся. Я слышала, что девчонок в этих школах муштруют похлеще собак на выставках. Пусть себе смотрят, пока глаза не выпадут. Они слишком заняты собой и оценками, чтобы их заботила ты», – так ей сказала Лив перед отъездом.

Переодевалась Фрэнки молча, не торопясь возвращаться в комнату. После тёплого душа тело налилось усталостью, а от бьющих в маленькое окошко капель клонило в сон. Может, она даже сможет урвать пару часов сна перед ужином. Тогда первый день вышел бы на удивление неплохим.

Она застегнула молнию на рюкзаке, поправила воротничок и направилась к выходу.

Свет погас внезапно. Целиком и сразу.

Фрэнки вздрогнула. Темнота сомкнулась вокруг плотной массой, и на секунду ей показалось, что стены придвинулись. Паники не последовало, только раздражение и странная сосредоточенность.

– Очень мило, – произнесла она тихо.

Ни ответа, ни смешков не последовало. Лишь под потолком слышалось потрескивание проводки.

Потом со стороны двери раздался щелчок.

Фрэнки выпрямилась. Скамейки то и дело грозили сбить с ног, но ей удалось нащупать стену. Она пошарила по ней в поисках выключателя. Пальцы скользнули по холодной плитке, задевая крючки на вешалке. Ничего. На секунду ей даже показалось, что поверхность под ладонью движется, будто по плитке что-то ползало. Она отдёрнула руку, моргнула и усилием воли заставила себя продолжить поиск.

Выключатель нашёлся дальше. Свет вспыхнул резким ударом.

– Могли бы придумать что-то поинтереснее.

Фрэнки отступила к двери и взялась за ручку. Металл оказался ледяным, точно с обратной стороны находился не коридор, а морозильная камера. Она толкнула дверь. Замок поддался не сразу, но спустя несколько ударов всё-таки уступил.

Когда она вышла в коридор, лампы там тоже дрогнули. Обретённое в душе тепло улетучилось вместо со спокойствием. В груди поднялась волна негодования на старое здание с его сквозняками и ветхой проводкой. Руководству стоило бы озаботиться ремонтом вместо того, чтобы учить здесь детей.

Фрэнки потёрла прохладные ладони и опустила взгляд. На той руке, которой она водила по стенам, между пальцев запутался длинный чёрный волос.

Глава 3

Сентябрь 2017 года

Когда из-за ветвей дубов выглянул Вудхаус-Гроув, Фрэнки вздохнула и надвинула капюшон толстовки на голову. Шины мягко шуршали по гравию, пока машина не остановилась у кованых ворот. Смотреть на мать не хотелось, поэтому Фрэнки предпочла вид тумана, что обволакивал заднюю часть школы.

Приезд мамы не задался. Они не вытерпели общества друг друга и двадцати минут. Чего она ожидала, оставив её в этой дыре и умчавшись в Лондон? Прошла неделя, как её бросили здесь одну.

– Так и будешь молчать? – заглушив мотор, спросила Стейси.

– А чего ты хочешь? – огрызнулась Фрэнки. – Забирать ты меня не собираешься.

– Поговорить.

– Ну, если бы тебе хотелось говорить, ты не засунула бы меня сюда, лишь бы избавиться.

Мама потёрла переносицу. Фрэнки уставилась на её пальцы, которые принялись барабанить по рулю. Даже в сером дневном свете обручальное кольцо сверкало яркими огнями.

– Ты же знаешь, это не так. Я пытаюсь…

Фрэнки резко повернулась к ней.

– Ты вычеркнула меня из своей жизни, мам! Не говори, что всё это ради меня! Единственное, что ты попыталась – так это найти мужа побогаче.

– Мы же уже обсуждали, – с усталостью сказала мама. – Я пытаюсь дать тебе лучшее будущее, Фрэнсис. Хорошее будущее, которое сможет открыть такая школа, как Вудхаус. Не будь с нами Мартина, думаешь, могла бы я хоть как-то помочь устроиться тебе? Нет, Фрэнни. Мы до сих пор жили бы в Крауч-Энде. К тому же, если ты не забыла, тебе хотелось пожить без нас.

Фрэнки облизнула пересохшие губы.

– Всё это отмазки! Важно лишь твоё предательство. Потому что именно ты предала и отца, и меня.

По лицу матери разрослись красные пятна, которые выдавали гнев, как и плотно сжатые губы.

– Помолчи! Ты решила, что только одной тебе тяжело. Что лишь твои переживания имеют значение. Да всё это время я на цыпочках ходила, зная, как трудно ты переносишь утрату папы. Мартин делает всё, чтобы угодить! Хотя бы один чёртов раз ты поставила себя на место другого?

– Да пошла ты! – Фрэнки выскочила из машины и прокричала: – Я просто хотела быть с тобой! Вот и всё! Ненавижу тебя и твоего Мартина!

Неожиданно мать отвернулась, будто даже смотреть на Фрэнки неприятно, и закрыла глаза. Лицо сделалось отрешённым, почти что незнакомым, когда она взглянула на неё снова.

– Я приеду через неделю.

– Можешь не приезжать. – Она хлопнула дверью, склонилась к стеклу, до боли в пальцах сжимая лямку рюкзака: – Бросила и забыла, разве не так?

Когда Фрэнки отошла от машины, сердце болезненно сжалось от вида слёз в глазах матери. Но это она приняла решение сослать дочь в Ланкашир, поэтому Фрэнки не верила им. Мама задумчиво упёрла руки в руль, посмотрела на школу, явно колеблясь, но всё-таки завела мотор. Приняла решение оставить её здесь. Ну и пусть!

Фрэнки угрюмо наблюдала, как машина сдала назад и, развернувшись на узкой дороге, начала отдаляться, пока не скрылась за низкими ветвями. От мамы остался едва уловимый запах туалетной воды на одежде. Для папы она редко красилась, не то чтобы пользоваться парфюмом. Но жизнь и правда сменила курс после его смерти. Фрэнки скучала по временам, когда они были втроём, а болезнь не нависла над их семьёй. Она ходила в приличную школу – идея отца о лучшем образовании, – не подозревая, что идиллия не продлится долго.

Под одежду пробрался холод, и Фрэнки поёжилась. Возвращаться во мрак школы не хотелось. Погода была скверной, а в стенах Вудхауса впору повеситься. Он с первого взгляда не понравился ей. Стоило перешагнуть порог, как по телу бежали мурашки. Может, место считалось престижным, но за ту неделю, что Фрэнки провела здесь, ничего, кроме плесени на стенах, сквозняков, проблем с электричеством и плохой еды, она не видела.

Закинув рюкзак на плечо и засунув руки в карманы куртки, Фрэнки пошла по протоптанной дорожке вдоль ограждения. Из рассказов соседок по комнате получалось, что та вела в Байбери – деревню, куда на выходных отправлялись побродить воспитанницы Вудхауса и мальчики из школы Баксвуд. Уму непостижимо, скольких детей оторвали от дома.

В этом году лето выдалось особенно дождливым, земля раскисла и чавкала под подошвами. Тропинка стелилась среди поля с пожухлой травой, редкими кустами вереска и брала подъём на холм, где разрасталась в дорогу, мощёную булыжником. Там, наверху, по обе стороны тянулись коттеджи с потемневшими соломенными кровлями или черепицей, покрытой лишайником. Независимо от возраста домов, под окнами каждого были разбиты палисадники. Неподалёку блеяли овцы. Несмотря на типичный деревенский колорит, место всё равно выглядело тусклым, за исключением, пожалуй, красных почтовых ящиков и цветов.

Дорога вывела на площадь, где находились несколько лавок, кафе, отделение почты и аптека. На информационном стенде висели объявления о пропаже домашних животных и афиши, приглашающие посетить церковную службу по случаю скорого праздника урожая. К стенду подошла пожилая женщина, чтобы прикрепить листовку о потере чёрной кошечки Дейзи. Лицо старушки показалось Фрэнки знакомым, но припомнить, кто это, не получилось.

Вместо этого она отошла, и носа коснулись аппетитные запахи свежей выпечки из кафе «Домашней кухни миссис Хиггинз», от которых тут же заурчало в животе. Если мама и планировала её накормить, то ссора, что разгорелась практически сразу, обрубила всё на корню. Фрэнки вытащила из кармана несколько мятых банкнот вместе с мелочью – должно хватить на сэндвич с кофе. Брать деньги у мамы она наотрез отказалась, полагая, что их дал Мартин, а он из кожи вон лез в попытках понравиться.

В кафе было шумно, но по-деревенски уютно. Бордово-белые обои в полоску, занавески в цветочек и фотографии в зелёных рамочках. Но самой интересной частью стала старинная кухонная плита из чугуна, встроенная в одну из стен, ближе к витринам. По огню, который мерцал за пузатой решёткой, Фрэнки поняла, что вещь – не декорация, да и вряд ли тогда из носика медного чайника вился бы пар.

Большую часть столов занимали ученики, явно получавшие удовольствие от общения друг с другом. В двадцать первом веке идея разделения казалась Фрэнки пережитком прошлого. Даже учёные сходились во мнении, что совместное обучение полезнее и результативнее как в академическом, так и в социальном плане. Наверняка выпускники потом тратили кругленькие суммы у психологов, пытаясь разобраться с проблемами, мешающими адаптироваться после строгой указки элитных британских школ.

Когда она стояла у витрины с сэндвичами, то чувствовала, как спину прожигали десятки пар глаз. Оставалось только молиться, чтобы нашлось место хотя бы у туалета. Оливия с Майрой убили бы её за такие рассуждения. Однако это не они сейчас учились с девочками, которые читали «Тин Татлер», а во внеучебное время одевались в твидовые костюмы и шерстяные свитера с рубашками, будто в любую минуту их могли пригласить на охоту. Там они стояли бы на лужайке поместья какого-нибудь лорда с двойной фамилией и обсуждали прошедшие каникулы на Корфу или яхтинг в Хорватии.

– Эй, Фрэнсис! Сюда!

Фрэнки обернулась и увидела Рут. Вечерами ходившая в свитере, как у Фредди Крюгера, сегодня она демонстрировала фигуру в шерстяном платье, а волосы цвета спелой пшеницы волнами струились по плечам. За столом вместе с ней сидел раскрасневшийся светловолосый парень в клетчатой рубашке и брюках для верховой езды. Фрэнки не хотелось становиться третьей лишней, ведь парень явно спешил на эту встречу, если не успел переодеться.

– Всё в порядке, спасибо. Думаю, что найду местечко, – настороженно ответила Фрэнки.

– Наша компания не внушает ей доверия, – хмыкнул парень.

– Нет, я… Ладно.

Чем ближе Фрэнки подходила, тем больше переживала. Сблизиться с девочками из Вудхауса она не старалась: до сегодняшнего дня теплилась надежда, что мама всё-таки заберёт её. К тому же, после случая в раздевалке желание подружиться поубавилось. Дурацкая детская шутка, однако что-то внутри дрогнуло от осознания, что сверстники её не принимают. Раньше оставались хотя бы друзья, а теперь она, как отколовшаяся льдинка, в одиночестве барахталась среди волн.

Она поставила поднос на столик и сразу же наткнулась на протянутую ладонь парня.

– Брайс Милтон, – представился он, шутливо склонив голову.

Фрэнки пожала руку, смахнула капюшон и поправила рыжий хвост.

– Фрэнсис Гейт. Можно просто Фрэнки.

Соседка неловко поджала губы.

– Меня ты уже знаешь.

– Да, – ответила Фрэнки, опускаясь на стул. – Привет.

Брайс сделал глоток чая с молоком, вытянул ноги под столом.

– Итак, просто Фрэнки, рассказывай. Каким ветром тебя занесло в наши края? У нас здесь редко можно увидеть новые лица. Где до этого училась?

Фрэнки потянулась к сахарнице, раздумывая над ответом. Впрочем, делать секрет было не из чего.

– В Лондоне, – ответила она. – Мама снова вышла замуж и запихнула меня в Вудхаус.

– О, прости, пожалуйста, – с осторожностью проговорила Рут. – Новый муж матери не нравится тебе?

Первое время после переезда к Мартину, когда она наведывалась в гости к Лив, всё время хотелось плакать при виде их прежнего дома. Мама же как будто с лёгкостью вычеркнула Крауч-Энд из жизни. Тогда у неё ещё оставались друзья. А теперь… Мог ли ей нравиться человек, с чьим появлением привычный мир рухнул окончательно?

– А разве должен? Он – не отец. Видно, я им здорово мешаю, поэтому оказалась тут.

– О, знаю массу случаев под названием «хреновые родители», – хмыкнул Брайс. – Поверь, у нас случалось, что парней не забирали даже на Рождество, не говоря уже о том, чтобы хоть иногда навестить на выходных. Представь?

Рут в недоумении подняла брови, затем подалась вперёд.

– Прекрати, Брайс. – Она повернулась к Фрэнки: – Это явно не твой случай, не переживай. Обычно у новеньких отбирают телефоны, а с родителями не позволяют видеться первые три недели. Не выпускают из школы. Считают, что так адаптация к пансиону происходит быстрее. Но пусть телефон у тебя и забрали, но, насколько я поняла, к тебе сегодня приезжала мама. А прошла только неделя, понимаешь? О тебе явно замолвили словечко родители.

Кофе во рту тут же показался горьким. Как бы ни хотелось признавать, но если Рут говорила правду, то Фрэнки явно погорячилась. Значит, маме удалось договориться с директором школы, пусть и с помощью связей Мартина. Если бы она решила остаться дома в этот уик-энд, то Фрэнки могла ещё сильнее уйти в себя, взращивая вдвойне больше ненависти.

– Ладно. – Она улыбнулась ребятам, желая сменить тему. – Что насчёт вас? Расскажите об этом богом забытом месте, раз уж пришлось тут застрять.

Брайс закинул в рот орешек и кивнул.

– У меня ничего особенного. Родители военные, часто в разъездах, а таскаться с ними мне самому не захотелось. Я как-то промотался так два года, больше не хочу. Согласился на магниты по почте. Но на праздники меня всегда забирают. Да и школа оказалась неплохая, будем честными. – Парень мотнул головой в сторону Рут. – Но её история – просто жесть!

В Брайса полетел орешек, и тот рассмеялся. Рут громко цокнула.

– Я сама упросила родителей отдать меня сюда. В тринадцать увидела фотки Вудхауса в школьной брошюре. Он же чертовски напоминает какой-нибудь особняк из фильмов ужасов, правда? – и, понизив голос, добавила: – К тому же, здесь есть своя местная трагедия, а я жуть, как люблю места с историей. Сразу возникает ощущение, что ты причастен. Ну и будет о чём рассказать потом.

– И с этим человеком тебе делить комнату, – прошептал Брайс.

– А что за трагедия?

Рут таинственно улыбнулась, словно хранила важный секрет. Любопытная от природы Фрэнки уставилась на неё. Долго ждать не пришлось.

– Хорошо, слушай. В девяносто втором в Байбери убили двух учеников, – сообщила Рут. – Эмили Уоллис училась в Вудхаусе, а Питер Флойд в Баксвуде. Говорят, они были чертовски влюблены друг в друга, но…

– Но любовь их не спасла, – встрял Брайс. – Тела нашли в дубовой роще недалеко от Байбери. Такая вот «Ромео и Джульетта» или приключения «Зодиака» на новый лад. Выбирай, что нравится. Короче, зарезали, как свиней.

Фрэнки дёрнулась, а Рут поморщилась, но оспаривать не стала.

– Убийцу нашли?

Брайс поманил пальцем, Фрэнки склонилась над столом. Он заговорщически посмотрел в глаза и зашептал:

– Не нашли. Так что, просто Фрэнки, смотри в оба. Он, может быть, всё ещё среди нас. Может быть, в этом кафе. Может быть…

– Заткнись, Милтон! – Рут треснула парня по руке, тот ухмыльнулся. – Не вижу ничего смешного! Между прочим, Мелани Грин рассказывала, что кто-то из прошлых выпусков на самом деле видел призрак Эмили, а это значит, что её душа не успокоилась.

Прищёлкнув языком, Брайс скептически приподнял брови.

– Бред. Никаких призраков не существует.

– Существует!

– Ребята, успокойтесь! – встряла Фрэнки.

Брайс густо покраснел от негодования.

– Если бы они существовали, Рут, то ты бы их видела, – проговорил он. – Был бы тут сейчас Марк, то согласился бы со мной.

– Конечно, вереницей заходили бы ко мне на чашечку чая! Не все могут видеть призраков, идиот, но это не означает, что их не существует!

Фрэнки тем временем посмотрела в окно, надеясь, что хоть что-нибудь разрушит этот неловкий момент. Но вместе с тем испытала странный прилив энергии.

– Задумайся, – обратился к ней Брайс. – И она учится в школе для леди. Ты где-то урвала разрешение, позволяющее меня оскорблять, Сибли?

Рука Рут опустилась в карман. В следующее мгновение она появилась снова, демонстрируя средний палец.

– Вот моё разрешение, Милтон! Я ухожу. Этот мужлан ничего не понимает.

– Мужлан, – фыркнул Брайс.

Несмотря на недовольную мину, парень поднялся вслед за рассерженной Рут, накинул стёганую куртку. Фрэнки удивилась, когда девичья рука ухватила её за запястье, будто втянув в водоворот. Либо Рут Сибли слишком мнила о себе, либо искренне считала, что беседы и общей крыши над головой достаточно, чтобы человек пошёл за тобой. В обычной ситуации Фрэнки осталась бы допивать кофе и пялиться в окно, но ей представился шанс. Шанс не быть изгоем, и упускать его она не собиралась. Особенно теперь, когда они повздорили с мамой.

Рут взяла её под руку и поспешила в сторону школы. Брайс почему-то плёлся за ними до самой тропинки. Начинало темнеть.

– Спасибо, – улыбнулась парню Фрэнки, пока Рут стояла со скрещёнными на груди руками. – Была рада познакомиться.

– Я тоже. – Он повернулся к Рут и неуверенно пробормотал: – До следующих выходных?

– Угу.

– Будешь всю неделю придумывать оскорбления?

– Иди уже, Милтон. Я знаю их с лихвой.

– Тогда я спокоен.

Очевидно, ссора подошла к концу, когда их губы растянулись в неловких улыбках.

Во время спуска Фрэнки бросила взгляд на мрачное строение Вудхаус-Гроув. В некоторых окнах уже горел свет, который должен был добавить теплоты облику школы, но почему-то эффект вышел противоположным. Каркнула ворона над головой, и Фрэнки вздрогнула. Она не бралась утверждать или оспаривать существование призраков, но вид здания вкупе с историей ребят поселили в душе смутную тревогу.

Глава 4

Фрэнки старательно держала повод двумя руками. Несколькими минутами ранее мисс Коутон уже успела отчитать Аманду Лоски за езду с одной рукой, пренебрежительно сравнивая её с американской. Сегодняшнее занятие проходило на открытой местности, что радовало; в манеже с препятствиями, которые так любила мисс Коутон, Фрэнки чувствовала себя неуверенно. Выездка, осторожная и распланированная, ещё в прошлой школе была ей ближе, чем конкур с преодолением преград. Хотя последний выглядел эффектней.

День выдался холодным, и уши ныли от сильного ветра, в то время как спина под курткой обливалась потом. Благо день подходил к концу.

– Мисс Гейт! – крикнула мисс Коутон. – Расслабьте повод, не мучайте Харти. Контакт со ртом лошади должен быть настолько лёгким, чтобы казалось, будто лошадь работает без повода. Но у вас всё равно не пассаж, а пиаффе с продвижением. Ладно, девушки, свободное время!

Гнедая лошадка Фрэнки навострила уши и перешла на спокойный шаг. Через трещины на сером небе безрезультатно пыталось пробиться солнце. Складывалось ощущение, что в этом месте его бывало очень мало. И только туман у кромки дубовой рощи не исчезал ни днём, ни ночью.