
Полная версия:
Изменник. Я сильнее
— Вот это меня и убивает, — призналась я. — Я никому адрес не давала, а он уже там сердечко нарисовал.
Вероника отставила чашку.
— Телефон у тебя старый? Который был, когда ты с ним жила?
— Да, а что?
— Дай угадаю. Он тебе его дарил? Или сам настраивал, помогал что-то устанавливать?
Я похолодела.
— Настраивал, было дело.
— Ну вот, — мрачно кивнула Вероника. — Скорее всего, он поставил тебе приложение для слежки. Знаешь, есть такие — вроде родительского контроля, за детьми следить. Штука в том, что они не запрещены и легально продаются. А работают, как шпион: показывают на карте, где ты находишься, в реальном времени.
— То есть он знает, куда я хожу или езжу?
— Если приложение стоит — то да.
Меня замутило. Так вот как он понял, что Настя в Михайлове — отследил в своей шпионской программе, что я ездила туда.
— А… — я сглотнула. — А слушать он меня может? Разговоры?
— Нет, это вряд ли, — покачала головой Вероника. — Звонки в реальном времени такие программы не тянут — это уже совсем другой уровень, а не просто для ревнивых мужей. Геолокация, переписка, история звонков — да. Но чтобы прямо прослушивать — нет, не переживай на этот счет.
Я вздохнула. Хоть это хорошо, однако тот факт, что он знает все о моих перемещениях…
— Как избавиться от этой шпионской программы? — спросила я.
— Новый телефон, — ответила Вероника. — Но если денег нет…
— Нет, — в очередной раз вздохнула я.
— Тогда сбрось его до заводских настроек. Приложение удалится вместе со всеми данными. Только потом не восстанавливай из старой резервной копии — а то вернешь и его подарочек обратно. Ставь все заново, руками. И симку смени, купи новую, а старую отключи — на всякий случай, если он к номеру что-то привязал.
— Поняла, сегодня же сделаю. Черт, угораздило ж меня эту машину купить…
— А кстати, как ты ее вообще купила? — заинтересовалась она. — Все же приобретение недешевое, а ты, насколько я знаю…
Я невесело усмехнулась.
— Угу, лимита. Да мне примерно пару лет назад наследство на голову свалилось. У папы тетка была в Рязани, одинокая, других наследников не имела. Умерла — и папе досталась ее квартира.
— И вы ее продали?
— Продали. Сначала собрали семейный совет. Родители сказали, что никуда и ни за что из своего дома не уедут. На ремонт себе чуть-чуть оставили, кое-что пора было обновить, а остальное поделили между мной и братом. Лешка свою половину пустил на первоначальный взнос — взял однушку в ипотеку, Южное Бутово. А мою половину отдали мне.
— И ты купила машину.
— Не сразу, — сказала я. — Я вообще не знала, что с этими деньгами делать, долго думала. Проесть — глупо, так только дураки делают. Ипотеку брать не рискнула. Это Лешка на севере хорошо зарабатывает, ему платить по силам, а я на подработках кручусь. Даже если на взнос хватит, потом-то чем гасить? Брат советовал купить квартиру в Рязани, хватило бы на какую-нибудь прохенькую однушку даже без ипотеки. Но я в то время уже жила с Вадимом, у нас, вроде как, все было серьезно. В общем, Рязань не вписывалась. Еще был вариант просто положить деньги в банк, но…
— Но?
— Вадим меня убедил, что надо купить машину. Мол, квартира у нас уже есть — его двушка, в собственности, на нашу семью из трех человек за глаза хватит. А вот машины, говорит, дорожают каждый день, а семье с ребенком без машины никак, давай лучше вложимся в нее. Лешка был против. Говорил: машина — ненадежный актив, бэушная теряет в цене на глазах, купишь дорого — через год продашь за полцены. Но я все-таки послушала Вадима, он умеет уговаривать. Настоял на модели, сам все выбрал. Только брат уперся, чтобы оформили на меня. А Вадик ездил по доверенности.
— А теперь, значит, хочет, чтобы ты ему ее отдала.
— Да, говорит, в расписке укажем «два миллиона», — кивнула я. — Знаешь, я так жалею, что тогда его послушала. Но он ведь предложение сделал, про семью говорил. Про то, что мы теперь вместе, что он всегда будет заботиться обо мне и о Насте, как о родной дочери…
Вероника накрыла мою руку своей.
— Алена, ты послушала его, потому что нормальный человек и хотела как лучше. Ты не виновата, что он оказался мудаком.
***
Я сделала все, как она сказала — сбросила телефон до заводских настроек. Смотрела, как исчезают иконки, и почти физически чувствовала, будто отдираю от себя чьи-то липкие пальцы. Потом по дороге домой зашла в салон связи, купила новую симку, а старую тут же отключила.
Если он и правда следил через телефон — теперь не сможет. Больше не будет меня на его карте.
Только легче не стало. Потому что он уже знает, где я живу, а снять другую квартиру мне не на что. А хуже всего было то, что он и правда знает, где Настя.
С этой мыслью я и подошла к своей двери.
И остановилась.
На металле снова алело сердечко. И крупными печатными буквами было написано:
«Скучаю, любимая. Завтра встретимся»
А замочная скважина была наглухо забита монтажной пеной. Желто-белая застывшая шапка вылезла из замка, растеклась по двери и засохла уродливыми потеками.
Я стояла перед дверью, за которой было мое единственное временное жилье, — и не могла в нее войти.
Глава 6
Алена
Ну, в общем-то, выбора у меня не было, я даже ключ в замок вставить не могу. Достала телефон, нашла номер хозяйки, Тамары Ивановны, и позвонила.
Она пришла минут через десять — живет в соседнем доме. Увидев дверь, ахнула и всплеснула руками:
— Батюшки! Это что ж такое? Кто это сделал?
— Простите, пожалуйста, — вздохнула я.
Тамара Ивановна поджала губы, потом позвонила в аварийку по замкам — есть такие службы, приезжают круглосуточно, вскрывают и меняют. Мастер появился через полчаса: посмотрел, поковырял, сказал, что пену из скважины не вычистить — надо менять всю личинку, а раз такое дело, лучше поставить новый замок целиком. Провозился он минут сорок. Высверлил старое, поставил новое, выдал новые ключи.
— Знаешь что, Алена, — сказала Тамара Ивановна, когда мастер уехал. Голос у нее был уже не растерянный, а твердый. — Ты девочка, видно, хорошая, но мне такие приключения не нужны. Сегодня пена, а завтра что? Дверь подожгут? Соседи мне уже звонили, спрашивали, что за художества в подъезде. Давай мы с тобой договор расторгнем, по-хорошему.
Спорить я не стала. Да и как спорить? Она права, это не ее война.
Посчитали. Я въехала позавчера, прожила по факту два дня — она вернула мне деньги почти целиком за месяц и удержала еще за новый замок и мастера. Комиссию риелтору — половину месячной платы, которую я отдала при заселении, — вернуть было уже нельзя. Так растаяла ощутимая часть моих и без того тощих сбережений.
Я молча собрала вещи в рюкзак и пакет и вышла на улицу.
Снова я осталась ни с чем. Негде ночевать, некуда идти. К родителям — далеко, а завтра в девять на работу. Жанна к себе не пустит.
Машину я вчера от греха подальше отогнала на платную стоянку в трех кварталах — боялась, что с Вадика станется проколоть колеса или еще чего похуже. Ну, что сказать? Хорошо, что отогнала, а то бы этот придурок точно чего-нибудь отмочил.
Я дошла до стоянки, кинула вещи на заднее сиденье, села за руль и просто сидела какое-то время, положив руки на лоб.
Надо было подумать.
Денег на руках оставалось немного. Да, мне вернули оплату почти за месяц, но на однушку уже не набиралось. В лучшем случае — комната в коммуналке где-нибудь у черта на куличках, да и то не факт, что заселят сразу. Значит, сегодня ночую где придется. Завтра на работу. А там уже буду искать жилье всерьез, из последних сил.
Я открыла карты, вбила «хостел рядом». Нашелся один недалеко, минут десять на машине, и цена подъемная — койко-место в общем номере. Позвонила, спросила, есть ли свободные места.
— Есть, — ответил сонный женский голос. — В женской комнате койки остались. Приезжайте, оформим.
Ну, не в машине же опять ночевать.
Прежде чем ехать, я набрала маму. И на этот раз решила рассказать все как есть.
— Мам, — начала я, — я вчера не хотела тебя пугать, поэтому не все сказала. Но сейчас молчать нельзя.
— Господи, Алена, что стряслось-то?
Я рассказала. Про Вадика, про машину, про то, что он угрожал Насте.
— Мам, я сама не понимаю, чего от него ждать, — говорила я, и голос у меня подрагивал. — То ли он просто берет меня на испуг — думает, я перепугаюсь за Настю и отдам ему все что угодно, лишь бы отстал. То ли он и правда… ну, ненормальный, и тогда… в общем, это еще хуже. В том весь ужас, мам, что я не знаю.
Мама молчала, и я слышала, как она дышит.
— Так, — сказала она наконец. Голос был испуганный, но собранный. — Все поняла. Не переживай ты за нас, слышишь? Мы с папой с Насти глаз не спустим. Со двора ни ногой, чужим не откроем. Все будет хорошо, Ален. А ты завтра иди в полицию. Обязательно. Поняла меня?
— Поняла, мам.
От ее слов у меня защипало в глазах. И стало чуть-чуть легче. Совсем чуть-чуть, но хватило, чтобы завести машину и тронуться.
Хостел оказался на втором этаже старого жилого дома — вход со двора, лестница с обшарпанными стенами, железная дверь с домофоном. Внутри, впрочем, было чище, чем я думала. Узкий коридор, ресепшен — просто стойка с усталой девушкой лет двадцати пяти, общая кухня с чайником и микроволновкой. Меня заселили в женскую комнату на шесть коек — двухъярусные кровати, у каждой шторка, светильник и розетка. Мне досталась нижняя справа у стены.
Соседок было двое. Одна, постарше, уже спала, отвернувшись к стене. Вторая, молоденькая, сидела на своей койке в наушниках и что-то листала в телефоне — кивнула мне и снова уткнулась в экран. И слава богу. Разговаривать я была не в силах.
Душ, к счастью, тут имелся — общий, в конце коридора, но с горячей водой и более-менее чистый. Я стояла под ним долго, смывая с себя этот бесконечный день. Потом переоделась, забралась на свою койку, задернула шторку — и впервые за много часов почувствовала себя хоть немного в укрытии.
Лежала и думала.
Пусть у меня нет своего угла. Пусть я сплю на чужой койке, в комнате с незнакомыми людьми. Но зато — и я цеплялась за эту мысль изо всех сил — теперь он не знает, где я. Впервые за эти дни я была там, куда он не мог дотянуться.
Наверное.
Глава 7
Алена
Утром я снова отогнала машину подальше — оставила ее кварталах в трех от «Колибри», на боковой улочке, и до офиса дошла пешком. Так спокойнее. Пусть Вадик знает, где я работаю, но он хотя бы не знает, на чем я приезжаю и куда потом уезжаю.
В отделе Вероника подкатилась на своем стуле ко мне, едва я села.
— Ну, как ты? — тихо спросила она.
Я рассказала. Про пену в замке, про то, как приезжала аварийка, как хозяйка расторгла договор и я осталась без квартиры и без части денег. Как ночевала в хостеле.
— С ума сойти, — покачала головой Вероника. — И что ты думаешь делать?
— Ну, сегодня вечером я на все выходные уеду в Рязанскую область, к своим, так что на скамеечке в парке ночевать не придется. Вернусь утром в понедельник, и надо будет с жильем как-то разбираться. И еще я сегодня в обед в полицию хочу сходить.
Я вздохнула.
— Слушай, а у тебя случайно нет знакомых, которые почти задарма сдают хоть комнату в коммуналке? И которые рискнут связаться с проблемным жильцом вроде меня?
Спрашивала я это скорее в шутку, заранее зная ответ. Но Вероника вдруг посмотрела на меня серьезно.
— Знакомых таких нет, — сказала она. — Но есть я сама. Переезжай ко мне. Поживешь, пока не разгребешь свои дела.
Я растерялась.
— Да ты что, неудобно… Я не могу тебя так напрягать.
— Все в порядке. Ты меня не обременишь, у меня двушка, места хватит.
— Вероника, ты пойми — ты рискуешь. Вадик, может, вообще псих. Вдруг он и до тебя доберется?
— Вот именно поэтому тебе и надо в полицию, — отрезала она. — От такого психа пора избавляться, а не прятаться по хостелам. А со мной ты хотя бы будешь не одна.
Я смотрела на нее и не знала, что сказать. В горле стоял ком. Жанна, невеста родного брата, не пустила нас с Настей даже на порог, захлопнула дверь перед носом. А Вероника предлагает свой дом — а ведь мы просто подруги, даже, вроде, не такие близкие… моей самой близкой подругой когда-то Лариса была, которая…
Разве так бывает вообще?
— Вот что, — Вероника вдруг улыбнулась и погрозила мне пальцем. — Я, между прочим, доброе дело пытаюсь сделать, карму себе улучшить, а ты упираешься. Не мешай мне творить добро, мне это вон там, — она ткнула пальцем в потолок, — зачтется.
Я невольно рассмеялась. И сдалась — просто не нашла, что возразить.
— Спасибо тебе огромное, — сказала я. — Правда. Я ненадолго, честное слово. Пару дней, пока не найду что-то по деньгам, — и сразу съеду.
— Да не переживай, — ответила Вероника и снова улыбнулась.
***
В обеденный перерыв я пошла в полицию. Отделение было в пятнадцати минутах ходьбы — я нашла адрес заранее.
Внутри все оказалось буднично до странности. Ни очередей, ни драм. Стеклянное окошко у входа, за ним — дежурный, что-то писавший в журнале. Я подошла, объяснила, что хочу обратиться по поводу угроз и избиения. Он выслушал, кивнул и направил меня по коридору — к участковому, сказал, второй этаж, кабинет в конце.
Участковый — грузный мужчина лет пятидесяти, в форме, с усталым лицом человека, который таких, как я, видел за смену не одну. Он кивнул на стул:
— Присаживайтесь. По какому вопросу?
Я села и начала рассказывать. Старалась говорить связно, по порядку.
— У меня был гражданский муж. Мы прожили вместе почти два года, у меня дочь трех лет, но отец — не он. Недавно я узнала, что муж мне изменяет, и решила уйти. Когда собирала вещи, он меня ударил — по лицу, вот, синяк еще виден… — я показала на скулу. — Сразу скажу, чтобы вырваться из квартиры, пришлось драться, потому что он не отпускал и угрожал моей дочери. Я тогда схватила первое, что попалось под руку.
— И что это было? — уточнил участковый.
— Ваза, — вздохнула я.
Участковый что-то пометил в блокноте.
— А дальше он начал меня преследовать, — продолжала я. — Подкараулил у работы, потребовал переоформить на него машину — машина моя, а он ездил по доверенности. Сказал, если не отдам, будет плохо. Угрожал, что навредит ребенку. Так прямо и сказал: она узнает, что такое боль. А еще дважды писал краской на двери моей съемной квартиры, а вчера залил замок монтажной пеной. Помогите, пожалуйста. Я не знаю, что делать.
Он отложил ручку и посмотрел на меня — не отмахиваясь, с настоящим сочувствием. Но по глазам я уже поняла: хорошего он мне не скажет.
— Давайте по порядку, — сказал он. — По побоям вы заявление подать можете, это ваше право. Только сразу предупреждаю, как есть. Побои без вреда здоровью — это статья легкая, административная. В худшем для него случае — штраф. Тяжкого вреда он вам не причинил, синяк, к сожалению, на это не тянет. И учтите: он в ответ подаст встречное — на вас. Вы же там вазой дрались. Пусть в целях самообороны, но след-то остался наверняка.
Я сглотнула.
— А угрозы? Он же угрожает убить моего ребенка.
— Угроза убийством — это статья, — кивнул участковый. — Но работает только тогда, когда есть основания опасаться, что угроза реальна, и, главное, когда есть, чем ее подтвердить. Свидетели, запись, переписка. А у вас что? Он вам, как я понял, все угрозы выдавал на словах, наедине. Вы напишете, что угрожал, он напишет, что и близко к вам не подходил. Слово против слова. Дела на этом, к сожалению, построить не получится.
— То есть ничего нельзя сделать? — почти прошептала я.
— Можно и нужно — собирать доказательства, — сказал он серьезно. — Как только он к вам подойдет — незаметно включайте диктофон в телефоне. Еще лучше — видео. Пусть он сам, своим голосом, все скажет. Вот с этим уже можно будет работать, это уже не пустые слова, а материал. А если опять будет писать на двери или запенивать — вызывайте наряд каждый раз, чтобы фиксировали, пишите заявления, пусть накапливается. Хотя…
— Хотя? — вздохнула я.
Участковый развел руками.
— Вы поймите, доказать, что дверь исписал именно он, тоже почти нереально. Может, это к вам вообще отношения не имеет. У хозяев квартиры свои недоброжелатели могли быть.
— А то, что он меня выслеживает, караулит?
Участковый вздохнул.
— Вот с этим совсем беда. Отдельной статьи за преследование, за это самое «сталкерство», у нас в законе просто нет. Пока человек не переходит к действиям — угрозам с доказательствами, порче имущества, которую можно на него повесить, — формально он ничего не нарушает. Ходит по улице, подходит к вам, разговаривает. Имеет право. Обидно, понимаю, да. Но так устроено.
Он помолчал, потом добавил мягче:
— Заявление по побоям я у вас приму, если хотите.
Я подала заявление. Больше для того, чтобы хоть что-то осталось на бумаге, — толку от него, я уже понимала, будет немного. Вышла из отделения с таким же грузом на душе, с каким входила.
Я по-прежнему не знала, как защитить Настю. И мне по-прежнему было страшно за нее.
***
Я вернулась к нашему бизнес-центру, направилась ко входу — и у тех самых бетонных колонн меня окликнул знакомый голос.
Вадик.
Он стоял, засунув руки в карманы, и улыбался. Спокойно, почти лениво.
— Значит, сбежала из своей квартирки, — хмыкнул он. — Ну и куда ты теперь? Ох, Алена, ты же умная девочка, должна понимать: от меня не сбежишь. Я все равно тебя найду. Я знаю, где ты работаешь… — он сделал паузу и посмотрел мне прямо в глаза. — И, если ты не забыла, я знаю, где сейчас Настя.
Да, я знаю, что он знает — и все равно вздрогнула.
— Все, дорогая, — сказал Вадим и шагнул ближе. — Я давал тебе срок до пятницы. Сегодня пятница.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

