Читать книгу Изменник. Я сильнее (Катрина Яснева) онлайн бесплатно на Bookz
Изменник. Я сильнее
Изменник. Я сильнее
Оценить:

5

Полная версия:

Изменник. Я сильнее

Катрина Яснева

Изменник. Я сильнее

Глава 1

Алена


За месяц до свадьбы я узнала, что Вадим изменяет мне с моей подругой.

Нет никакой ошибки или наговора — я все видела сама. Своими глазами.

Мы с Настей шли из садика. Дочка там пообедала, но на дневной сон пока не остается — к садику она еще привыкает. По дороге домой Настя начала проситься на любимую площадку — это у многоэтажки через пару кварталов, двор там не закрытый, пускают всех.

Я не стала отказывать. Даже хорошо: побегает — быстрее уснет дома.

Мы свернули на улицу, по которой обычно не ходим, — тут можно срезать. Пошли к перекрестку. Когда до светофора оставалось метра три, пешеходам загорелся зеленый, но мы шагали по-прежнему неспешно: смысла бежать нет, зеленый не последний.

Тут-то все и произошло.

Я повернула голову — и увидела, как к светофору подъезжает белая тойота с номером пятьсот семьдесят пять. Машина Вадима. Точнее, наша с Вадиком общая, а если совсем точно — вообще-то моя, просто ездит на ней он.

За рулем сидел Вадим. А рядом с ним — Лариса. Моя давняя подруга, с которой мы еще в универе вместе учились. И с которой уже почти два года не общаемся.

Вадим всем представляется моим мужем, меня всегда называет женой, хотя официально мы пока не расписаны. Планировали пожениться через месяц, на следующей неделе собирались заявление в загс подавать.

Мы живем вместе два года, у нас общий быт и общие планы, Вадик давно сделал предложение, я его приняла. Причина, почему мы до сих пор тянули со свадьбой, простая и приземленная: мне было выгоднее иметь статус матери-одиночки, льготы, пособия, место в садике. Вадим Насте не отец, но относится к ней хорошо.

Решено было так: Настя адаптируется к садику, я выхожу на работу, и через месяц — свадьба.

Так мы планировали до сегодняшнего дня.

Когда мы только начали жить вместе и я познакомила Вадима с подругами, Лариса почти сразу начала строить ему глазки — так откровенно, что не заметить было нельзя.

Я пробовала говорить с Вадиком — он отшучивался: да не парься, Лариса меня совершенно не интересует, беспокоиться не о чем. Но, думаю, ему льстило ее внимание.

С Ларисой я тоже пыталась поговорить начистоту — она заявила, что я все придумала и накручиваю себя. После этого мы как-то перестали общаться. Не созванивались, не встречались — прервали общение, и все.

А теперь Вадик ее куда-то везет. В обед. На моей машине.

Это как понимать?

Машина тем временем остановилась на светофоре, а мы с Настей подошли к зебре. Зеленый замигал — но я смотрела не на светофор. Я смотрела сквозь стекло на водителя и пассажирку. Они в нашу сторону не смотрели вообще.

Вадим вдруг потянулся к Ларисе, а она к нему — и они поцеловались. В губы. Быстро, привычно, как целуются люди, которые делают это не в первый раз.

Пешеходам зажегся красный, машинам — зеленый, сзади посигналили. Вадим оторвался от Ларисы, она засмеялась, он газанул — и белая тойота умчалась в светлую даль.

Нас с дочкой они не увидели в упор.

Я стояла у перехода как вкопанная. Вадик мне изменяет. С Ларисой. Которая все-таки добилась своего.

— Мам, мам! — Настя тянула меня за руку, а я в ступоре не могла понять, куда мы идем и зачем.


***

На площадку я ее все-таки отвела — раз обещала. Настя носилась, съезжала с горки, познакомилась с какой-то девочкой в панамке, а я сидела на лавочке и смотрела в пустоту.

Потом мы вернулись домой, Настя уснула почти мгновенно — набегалась. А я пошла на кухне, упала на стул и схватилась за голову.

Что делать?

Ответ, вообще-то, был: уходить. Прощать измену я не собираюсь. А как с ним жить, зная обо всем? Врать самой себе, проверять его телефон, принюхиваться?

Нет.

Свадьбы не будет. Пусть женится на своей Ларисе.

Не выходить же замуж за того, кто начал изменять еще до свадьбы!

Чувства к Вадиму у меня всегда были… спокойными, что ли. Выросшими из благодарности за помощь в трудный момент. Между нами никогда не было пламенной страсти — скорее ровные, почти дружеские отношения.

Пламенная страсть у меня в жизни уже случалась с другим мужчиной — так Настя и появилась на свет. Но Глеб меня бросил, и в любовь до гроба я больше не верю. И давно решила, что в ровных отношениях с уравновешенным мужчиной, который толком и о любви-то говорить не умеет, мне, наверное, даже лучше.

Только вот выяснилось, что Вадик — такой же козел, как и Глеб.

Глеб, когда я рассказала ему о ребенке, даже слышать ничего не захотел. Сейчас, спустя годы, я думаю, что он изменял мне еще тогда, когда мы были вместе. Совсем как Вадик.

Удобно они все устраиваются, не правда ли?

Все мужики козлы.

Я тряхнула головой и пошла собирать вещи. Пока у Насти дневной сон — успею, не так уж много у нас добра.

Вечером Вадим придет с работы, я сообщу, что мы уходим. Можно было бы уйти прямо сейчас, но надо дождаться его и забрать ключи от машины — в конце концов, это моя машина.

Куда мы пойдем? Скорее всего, к моему брату Лешке, больше некуда.

Я складывала вещи, а сама невольно перебирала в голове свою жизнь.

Как же так вышло, что я во второй раз связалась не с тем мужчиной? Им вообще, что ли, верить нельзя? Порядочных в принципе не существует?


***

Я родилась и выросла в Михайлове, небольшом городе в Рязанской области. Родители и сейчас живут там, в нашем доме, и с ними — старенькая бабушка, мамина мама.

Брат Лешка старше меня на пять лет, он первым уехал в Москву учиться. Потом и я окончила школу, хорошо сдала ЕГЭ и поступила в московский вуз на направление «компьютерный дизайн». Жила в общаге.

После вуза устроилась дизайнером в «Формат» — это огромная типография с целой сетью отделений по России. Платили хорошо, я сняла квартирку в Лобне — крошечную студию, но меня устраивало.

Квартиру, кстати, посоветовала Лариса, мы тогда еще дружили: она сама всю жизнь жила в Лобне, а студию сдавала подруга ее матери и искала приличных квартирантов.

В «Формате» у меня и случился страстный роман с Глебом Полянским, нашим генеральным директором. Мне по наивности казалось, что это настоящая любовь и что это навсегда, — это вообще были мои первые серьезные отношения. А потом все очень быстро закончилось, я забеременела, а он, как услышал, рассмеялся и помахал мне ручкой.

— Мне это неинтересно, — сказал он. — Решай сама свою проблему.

Ненавижу. Ненавижу его до сих пор!

Из «Формата» я сразу уволилась и нашла работу в маленькой типографии «Колибри» — сотрудников мало, зарплата куда скромнее, зато коллектив дружный, а директор, Светлана Васильевна, — на редкость адекватный руководитель, не то, что некоторые.

На алименты я не подавала. Не хотела судиться, доказывать отцовство… да пошел он к черту, этот козел!

Мне было так плохо и больно, я просто хотела забыть о нем навсегда. Хотела вычеркнуть Глеба из своей жизни полностью. Как будто его никогда и не существовало.

Я знала, что справлюсь и без него.

Я не какая-нибудь размазня.

Так потихоньку я доработала до декрета, родила. Жила все в той же студии в Лобне, крутилась одна: родители далеко, брат вечно на вахтах на севере. Подрабатывала удаленно — пока дочка спит, часто по ночам: рисовала рекламные плакаты, буклеты, что-то подгоняли из «Колибри», что-то находила сама. Жить на что-то надо.

Возвращаться в Михайлов я не хотела — там нет работы по специальности. Теоретически можно было бы жить у родителей и работать на Москву удаленно, но для этого нужен стабильный интернет, а с этим беда.

Когда Насте было восемь месяцев, я познакомилась с Вадимом. Он оказался моим соседом — один подъезд, его двушка этажом выше. Однажды ехали вместе в лифте, он помог с коляской, разговорились. Вадим стал ухаживать — без напора, как-то очень спокойно, даже, можно сказать, интеллигентно. Через полгода я переехала к нему.

Я сомневалась, на самом деле. Я отдавала себе отчет в том, что с Вадиком у нас нет страсти, нет ощущения «до последнего вздоха». Но я этого всего больше и не хотела. Наигралась, спасибо господину Полянскому.

Урок я выучила на всю жизнь — и теперь слишком хорошо знала, чего стоят мужские клятвы. И как быстро исчезают чувства — будто их и не было никогда.

Вадик убедил меня, что мы идеально подходим друг другу, пообещал заботиться о Насте как о своей. К тому же он симпатичный: блондин, спортивная фигура, рост выше среднего. Ничего удивительного, что Лариса вешалась ему на шею.

С ним и правда стало полегче. Работы не меньше, но вечерами Вадим мог поиграть с Настей, погулять, присмотреть — а я добивала срочные заказы. Уже не приходилось сидеть по ночам.

Предложение он сделал давно — правда, уточнил: лучше не спешить, а пожениться, когда Настя пойдет в садик.

— С садиками ситуация сама знаешь какая, — сказал он. — Но мать-одиночка место выбьет быстрее, ей не имеют права отказать. А поженимся — не факт, можно ждать неизвестно сколько.

Так и решили: сначала садик, потом свадьба. Дождались Настиных трех лет, садик нам дали, недалеко от дома. Настя начала в него ходить — сперва на пару часов, теперь до обеда. Адаптируется.

А я еще два месяца назад пообщалась со Светланой Васильевной, директором «Колибри», — меня там ждут.

Все так хорошо складывалось. Все наладилось!

Но, оказывается, права поговорка: все мужики козлы. Что Вадик, что Глеб.

И надо начинать с нуля.


***

Вадим приехал в полседьмого, как обычно. Я видела из окна, как он паркует машину во дворе.

Я готовилась к нашему разговору.

К его приезду Настя давно проснулась, мы поужинали. Вадиму тоже осталось — вареная картошка, курица, салат — я по привычке приготовила на троих. Сначала приготовила, потом со злости хотела даже выкинуть лишнее, но махнула рукой — это как-то совсем уж мелочно и по-детски.

В спальне стояли собранные вещи: большой чемодан с одеждой и обувью, еще одна большая сумка с вещами, детскими книгами и игрушками, и рюкзак, а в нем — ноутбук, документы и чуток одежды, которая больше никуда не поместилась.

По-хорошему, надо было бы забрать еще электрический чайник, набор кастрюль, микроволновку, комод — все это покупалось на мои деньги. Но приходится оставить, нереально сейчас увезти. Надеюсь, потом отдаст.

— Привет, — сказал Вадим, входя. — Вкусно пахнет.

— Ужин на плите, — мрачно ответила я.

Прибежала Настя, крикнула весело:

— Пливет, Вадик!

Папой она его не называет, а он не настаивает.

Настя убежала досматривать мультики, Вадим пошел на кухню греть ужин, а я тем временем перетащила чемодан и сумки в коридор. Сунула в рюкзак телефон и ключи от машины, которые Вадик, как вошел, оставил на тумбочке.

— Нам надо поговорить, — сказала я, входя на кухню.

Вадик сидел за столом, ел.

— Зачетная курица, — сказал он. — О чем поговорить?

— Я видела вас сегодня с Ларисой. Вы целовались.

Он как будто удивился.

— Что за бред? Ты обозналась, Ален. С кем-то меня перепутала.

— Вы в машине целовались, на светофоре. Белая тойота с номером пятьсот семьдесят пять. Машину я тоже перепутала?

Вадик замер с вилкой в руке. Посмотрел на меня внимательно — не виновато, не растерянно. Оценивающе. Я только потом поняла, что это был за взгляд: он прикидывал, сколько я видела и как будет проще соскочить.

— Слушай, это не то, о чем ты думаешь.

— Неужели?

— Да. Это был просто дружеский поцелуй, и все. Вообще ничего не значит. Ты же в курсе, она давно мне на шею вешается, ну, я и решил ее осчастливить. Ален, да мне Лариса даром не нужна.

— Вадик, ты меня совсем за дуру держишь? Как она в твоей машине вообще оказалась — случайно запрыгнула?

— Вот именно, мы случайно встретились. Я ехал на обед в кафе, она стояла на остановке, попросила подбросить в поликлинику.

— Да? А я думаю, вы договорились о встрече.

Я вдруг сообразила: все это время они могли видеться в обед хоть каждый день. Лариса по-прежнему живет в Лобне, в нескольких кварталах от нас, и работает здесь же. Она всю жизнь тут прожила — сначала с родителями, потом они поднапряглись и купили ей отдельную квартиру.

А Вадик работает в пяти минутах езды от дома. Мог бы пешком ходить, но он всегда говорил, что машина — это статус. Когда мы ее покупали, он сам выбирал марку и модель — чтобы «не выглядеть нищебродом».

Вадик — директор местного отделения крупной московской компании. Звучит солидно, но зарплаты в Подмосковье не столичные, так что директор — это только звучит. Поэтому, когда мы съехались, даже речи не шло, чтобы я бросила подрабатывать: без моих заказов нам было бы куда труднее.

— Как часто вы встречаетесь — каждый день? Несколько раз в неделю? — спросила я. — Давно ты с ней спишь? Вы встретились в обед и поехали к ней домой, правильно? Вы всегда встречаетесь в обед, чтобы тебе вечером не задерживаться, чтобы я не начала задавать вопросы?

— Алена, ты фантазерка, — ответил Вадик. — У тебя просто буйная фантазия, можно сценарии для кино писать. С Ларисой я сегодня впервые встретился за долгое время. Я ее не видел год или больше.

— И так соскучился, что сразу поцеловал?

— Да забудь ты про дурацкий поцелуй, это такая мелочь, разговоров не стоит!

— Знаешь, даже обидно, что ты считаешь меня такой дурой.

Я встала и вышла из кухни.

В коридор как раз выбежала Настя.

— Мам, хотю есё мультик!

— Нет, солнышко, мы с тобой сейчас поедем в гости. Хочешь?

— Тозе хотю!

— Тогда беги в комнату, возьми своего мишку и скорее возвращайся.

Настя убежала, а я выдвинула ручку чемодана и поставила сумку сверху.

Вадим вышел в коридор, вытирая руки кухонным полотенцем. Посмотрел на чемодан, на меня.

— Ты куда это собралась?

— А ты разве не понял? Мы уходим с Настей.

— Плохая шутка, Ален.

— Я не шучу.

— Ты никуда не пойдешь.

— А ты что, мне запрещаешь?

— Да, запрещаю.

— Знаешь, если бы мы были женаты, ты и то не имел бы права что-то там мне запрещать. Но ты мне даже не муж.

— Я сделал тебе предложение. У нас скоро свадьба. Какого черта, Ален? Я тебе ПРЕДЛОЖЕНИЕ сделал, готов своей женой назвать! Это для тебя пустой звук, что ли?

— А какого черта ты мне изменяешь с Лариской?!

Вадим шагнул к входной двери и загородил ее спиной.

— Значит, семью решила развалить? Ты никуда не пойдешь. Я тебя не выпущу.

— Отойди по-хорошему.

Настя вышла в коридор с плюшевым мишкой в обнимку. Я села на банкетку, посадила ее к себе на колени и стала застегивать сандалики.

— Вы обе никуда не пойдете, — повторил Вадим.

— Нет, мы хочим в гости! — радостно возразила Настя.

Спрыгнула с моих коленей и добавила:

— Я хотю взять есё котика!

И снова убежала в комнату — в обуви, но сейчас было все равно.

— Вадик, отойди от двери, — твердо сказала я.

Закинула рюкзак за спину, обулась в босоножки.

— Ален, я же сказал: не выпущу.

— Да как ты можешь меня не выпустить?

— Показать?

Как раз удара я и не увидела — только мир вдруг взорвался болью.

Белая вспышка, резь где-то внутри головы, ощущение, что скулу обожгло кипятком. Меня отбросило назад, я влетела плечом в стену, ударилась так, что заныла рука до локтя, и сползла бы на пол, если бы не уперлась ладонью в тумбочку.

В ушах звенело. Во рту появился металлический привкус — я, кажется, прикусила щеку изнутри. Скула пульсировала, горячая, чужая. Я подняла руку к лицу — машинально, глупо — и посмотрела на Вадима снизу вверх.

Он стоял и смотрел на меня спокойно. Вот что было страшнее всего — его спокойствие. Он не был в ярости или в состоянии аффекта, он не терял контроль. Просто показал мне, что крепкий мужчина намного сильнее женщины, что если он так решит, то действительно не выпустит меня из дома.

Меня никто никогда в жизни не бил. Ни разу. Я не знала, что это так — что это не только больно, но и невозможно стыдно, и что первая мысль будет идиотская: лишь бы Настя не видела.

— Ты сама виновата, не надо было нарываться, — сказал Вадим. — Возвращайся в комнату, и забудем, что произошло. Будем жить так же хорошо, как жили раньше.

Я оттолкнулась от стены и шагнула к нему — сама не знаю зачем, наверное, к двери. Он отшвырнул меня назад, и я едва не упала, зацепившись за чемодан.

— Хватит нарываться, я сказал! Доведешь, и я тебя так отделаю, будешь потом всю жизнь на аптеку работать!

— Мама! — Настя стояла посреди коридора с мишкой и котиком, прижатыми к груди, и плакала — громко, взахлеб, как плачут дети, когда рушится их мир.

Я дернулась к ней, но Вадим угрожающе поднял руку, и я застыла.

— Все, Ален, хватит, на этом остановимся, — сказал он почти миролюбиво, и от этого тона по спине прошел холодок. — Сейчас вы обе разуваетесь, мы идем в комнату и вместе смотрим какое-нибудь детское кино, радуемся и веселимся. Можем пиццу заказать. И ты навсегда выкидываешь из головы Ларису и забываешь все свои дурацкие идеи, как уйти.

Пауза, а потом:

— Ты же не хочешь, чтобы с твоей дочерью что-то случилось?

И Вадик сделал шаг к Насте.

А Настя попятилась от него, всхлипывая.

Глава 2

Алена


Я была ни жива ни мертва.

Тихоня Вадик слетел с катушек. Спокойный? Уравновешенный? Два года я жила с этим человеком, спала с ним в одной кровати, готовила ему ужины — и не знала его совсем.

Дальше я не думала. Материнский инстинкт, или как это называется, — но когда Вадим, направляясь к Насте, повернулся ко мне спиной, я схватила с тумбочки тяжелую керамическую вазу — сама же когда-то купила ее для красоты — и шарахнула Вадика по затылку.

Ваза разбилась. Осколки посыпались на пол. Я даже вскрикнула от ужаса.

Он пошатнулся, рухнул на колени и схватился за голову. Сознание не потерял — и слава богу, иначе я бы, наверное, перепугалась еще сильнее: вдруг убила. Вадик стоял на коленях, держался за голову, покачивался и стонал.

Настя пробралась мимо него и с рыданием бросилась ко мне.

А я наконец вышла из ступора, подхватила ребенка на руки — я так-то не Геракл, во мне пятьдесят пять килограммов, но сейчас я не почувствовала Настиного веса вообще.

Рюкзак за спиной. Чемодан и сумка — пусть остаются, черт с ними, не до того. Я перешагнула через осколки, рванула на себя дверь и выскочила на площадку.

Не стала ждать лифт — бегом по лестнице, с ребенком на руках, два этажа, три, пять, придерживая Настину голову ладонью, как будто ей месяц.

Во дворе стояла наша белая тойота. Моя белая тойота.

Я усадила Настю в детское кресло сзади, застегнула ремни — пальцы прыгали, замок не защелкивается с первого раза, я шептала «сейчас, солнышко, сейчас» — села за руль, заблокировала двери и завела мотор.

В зеркале заднего вида мелькнул вход в подъезд — дверь как раз распахнулась.

Я не стала смотреть, кто вышел. Может, Вадик, а может, и нет.

Я дала по газам и выехала со двора.

Руки тряслись, скула горела. Настя сзади всхлипывала, прижимая к себе мишку и котика.

— Мы едем в гости, Настюш, — сказала я, и голос почти не дрогнул. — К дяде Леше едем. Все хорошо.

Да ничего не хорошо! Но дочке об этом лучше не знать.


***

Я боялась, что Вадим бросится за нами, — но, похоже, я все-таки прилично приложила его по затылку, и играть в догонялки он сейчас не мог.

Мы выехали со двора, и минут десять я просто колесила по улицам, не особо разбирая дороги. Потом нашла, где припарковаться, заглушила мотор и осталась сидеть, вцепившись в руль.

Меня трясло.

До меня только сейчас дошло: я ведь первый раз в жизни села за руль одна. Без инструктора, без Вадика. Права я получила всего два месяца назад, одна не ездила еще ни разу, да и с Вадимом — не так уж много. Но в стрессе я даже испугаться толком не успела: у меня была одна цель — уехать. Спасти ребенка.

Ну вот, уехали. Можно не бояться, что Вадик сейчас выскочит из-за угла. Даже если захочет — так быстро нас не найдет.

Но что дальше?

Почти все наши вещи остались у Вадика в квартире — скорее всего, навсегда. Возвращаться за ними к этому психу я не рискну. И микроволновку с комодом, считай, психу подарила. Ладно, жизнь дороже.

Зимние вещи к зиме придется покупать заново — дополнительные расходы. Да и вообще почти всю одежду покупать: в рюкзаке минимум — Настины шорты, трусики и маечки, пара моих футболок, джинсы, летнее платье, комплект белья.

Хорошо хоть ноутбук со мной — иначе как работать? И документы все тут: мои и Настины, паспорт, права. Документы на машину — в бардачке: страховка, ПТС, СТС. Вадик всегда хранил их в машине. И везде указано мое имя — он ездил по доверенности. Хоть в чем-то повезло.

Еще в рюкзаке немного наличных, остальное на карте. Но денег в целом мало, и я пока вообще не понимаю, как мы будем жить.

Единственный родной человек в Москве — брат Лешка. Надо ехать к нему. Правда, он сейчас не в Москве, а на вахте в Нижневартовске. Но к родителям в Рязанскую область я вечером точно не поеду — не рискну тащиться с ребенком по трассе ночью, толком не научившись водить. Значит, поеду к брату.

Лешка в позапрошлом году взял однушку в ипотеку в Южном Бутове. Пока он в Нижневартовске, в квартире живет его невеста Жанна — они вроде скоро собираются пожениться. Близких отношений у нас с Жанной нет, и в глубине души мне всегда казалось, что она меня недолюбливает. Позвони я ей сейчас с просьбой пустить переночевать — она, чего доброго, скажет, что уехала к родителям на неделю. Что-нибудь в этом роде придумает.

Так что я решила не звонить. Просто приеду и позвоню уже в дверь. Ну не выставит же она меня с ребенком за порог, правильно?

Нам всего-то надо переночевать: гостиница при моих деньгах — безумие, расточительство. Одна ночь у Жанны, а завтра начну срочно искать съемную квартиру подешевле, решать, что делать дальше. Выйду на работу в «Колибри», попрошу у Светланы Васильевны небольшой аванс — она добрая, не откажет…

Я вбила адрес в навигатор и поехала.

Дорога через пол-Москвы заняла почти полтора часа, и это были самые длинные полтора часа в моей жизни. Перестроения, кольцо, бесконечные светофоры, наглые таксисты, которые лезли под самый бампер, — я вцепилась в руль так, что побелели пальцы, по спине ручьем тек пот, я, кажется, похудела за эту поездку килограмма на три и поседела заодно. Женский голос навигатора был единственным, что удерживало меня от паники. Настя, к счастью, задремала в кресле.

Каким-то чудом мы доехали, припарковались на улице напротив Лешкиной многоэтажки.

Двор за воротами, но домофон на калитке не подключен — работает только на подъезде. Я набрала номер квартиры: пятьдесят восемь.

— Да? — ответил женский голос.

— Привет, Жанна. Это Алена с Настей.

— Кто-кто? Вы… с ума сошли?

— Открой нам, пожалуйста, у нас экстренная ситуация.

Пауза — и дверь запиликала, мы вошли. Поднялись на лифте на пятнадцатый этаж.

Дверь квартиры была приоткрыта. Жанна, наверное, услышал наши шаги, открыла ее чуть шире и высунула голову в коридор. Дальше порога, судя по всему, нас пускать не планировали.

Жанна — симпатичная блондинка, ухоженная, с правильными чертами лица. Даже сейчас, вечером, дома — с укладкой и при макияже. Не понимаю, когда она успевает это все.

— Что случилось, Алена?

— Нам негде переночевать. Можно у вас? Завтра я постараюсь найти жилье, но этой ночью нам реально даже пойти некуда.

— Да что случилось-то? Что у тебя с лицом?

Я еще в машине видела краем глаза в зеркале: с лицом у меня не очень. Под глазом наливался фингал, глаз уже слегка заплыл.

— Вадим… В общем, мы поссорились, очень серьезно. Он меня ударил.

— Вадик дулак! — сердито добавила Настя.

Сразу видно: ребенок пошел в садик и уже выучил все важные слова.

Жанна Настю проигнорировала.

— Ну-у-у, вообще-то… — протянула она, разглядывая мой глаз, — непохоже, что тебя избили…

— А на что ж похоже? — обалдела я.

— Ну, может, ты выпила лишнего и сама упала.

Я чуть не упала — реально, прямо тут, услышав такое.

— Вообще-то я в принципе никогда не пью. Ты разве не знаешь?

— Не знаю. И осуждать тебя не буду, конечно. Это все не мое дело.

Разговор шел вообще не о том. Жанна как будто нарочно уводила его в сторону.

— Ты ночевать нас пустишь? — рассердилась я.

— Нет, — спокойно ответила Жанна.

— Нет?!

— Алена, ну сама подумай. Квартира маленькая, однокомнатная. Вот вернется Леша — и как мы тут все разместимся?

— Леша вернется через месяц! Нам надо переночевать сегодня. Ну, хорошо бы, конечно, недельку пожить — за это время я сниму квартиру, и мы уедем…

bannerbanner