Полная версия:
«ВЕЛЬОР» ЗА ПРЕДЕЛАМИ ИГРЫ
Когда-то ей казалось, что к двадцати пяти годам жизнь должна выглядеть иначе.
Не обязательно роскошно. Она никогда не мечтала о собственной яхте или квартире с панорамными окнами. Ей хотелось заниматься тем, что интересно, разбираться в сложных вещах, работать в лаборатории, проводить исследования, находить ответы на вопросы, которые другим даже не приходили в голову.
Биология всегда давалась ей легко. Ей нравилось замечать связи: как одно изменение влияет на другое, почему организм выбирает именно такой способ выживания, что происходит, когда привычная система перестаёт работать.
На втором курсе преподаватель однажды сказал, что Вероника умеет задавать вопросы исследователя. Она запомнила эту фразу надолго.
Потом случилась болезнь, пропущенные занятия, академический отпуск и несколько решений, которые пришлось принимать в обстоятельствах, где выбор был невелик.
Учёба отодвинулась. Потом работа стала занимать всё время. А мечта постепенно превратилась в вещь, о которой неудобно рассказывать вслух.
Вероника не считала себя несчастной. Это было бы слишком громким словом для жизни, в которой имелись горячий чай, крыша над головой и возможность иногда купить хорошую книгу.
Но порой ей казалось, что она живёт не совсем свою жизнь.
Будто однажды свернула не туда, а потом так долго шла по выбранной дороге, что уже перестала замечать развилки.
Она допила чай, отнесла кружку к раковине и вернулась к кровати.
Спать пока не хотелось.
Ноутбук загружался медленно, как будто тоже отработал двенадцатичасовую смену.
Вероника открыла браузер, проверила почту, просмотрела несколько новостей и почти машинально перешла на страницу игрового форума.
Это была её давняя привычка — читать обсуждения игр, в которые она могла даже не собираться играть. Ей нравились не столько сами сражения, сколько устройство виртуальных миров. Карты, скрытые механики, цепочки заданий, поведение персонажей, закономерности, которые разработчики оставляли для внимательных игроков.
Если в игре существовал запертый сундук, Вероника хотела знать, кто его запер и зачем. Если персонаж каждый день стоял у одного моста, она рано или поздно выясняла, почему он не ходит в другое место. А если описание задания противоречило тому, что происходило в мире, она не успокаивалась, пока не находила объяснение.
Маша однажды сказала, что с таким подходом Вероника могла бы расследовать убийства.
Вероника ответила, что для этого пришлось бы разговаривать с людьми, а у неё и так достаточно проблем.
На форуме обсуждали очередное обновление одной популярной ролевой игры. Кто-то спорил о балансе, кто-то жаловался на ошибки, кто-то выкладывал карту секретной локации. Вероника прочитала несколько сообщений, оставила комментарий под разбором одной механики и потянулась за зарядным устройством.
Потом открыла другой сайт.
И ещё один.
За окном шумели машины. В соседней комнате Маша наконец выключила ноутбук. Где-то наверху передвигали мебель — по крайней мере, звук был похож именно на это.
Вероника зевнула и посмотрела на часы.
Без пятнадцати двенадцать.
Завтра ей снова предстояло вставать, ехать через полгорода и объяснять людям, что суп не может быть одновременно горячим, холодным, острым и совершенно без специй.
Она закрыла браузер.
Перед сном нужно было поставить телефон на зарядку, приготовить одежду и проверить будильник. Всё как обычно. Маленькие действия, из которых складывался следующий день.
Вероника выполнила их почти автоматически, затем легла и натянула одеяло до подбородка.
В темноте комната казалась меньше. За стеной щёлкнул выключатель, и дом постепенно затих.
Она ещё немного смотрела в потолок, думая о работе, деньгах и о том, что давно пора снова взяться за биологию хотя бы для себя. Ей хотелось вернуться к этому делу, даже если пока оставалось только читать статьи и делать заметки на полях.
Потом мысли начали путаться.
Последним, о чём она подумала перед сном, было то, что завтра обязательно купит нормальный кофе.
Не растворимый.
НормальныйУтром она, конечно, об этом забудет.
В тот вечер Вероника окончательно убедилась, что люди способны испортить даже картофельное пюре.
Само пюре было вполне приличным: нежным, горячим, с правильным количеством масла. Проблема сидела за столиком у окна и уже десять минут объясняла, что картофель недостаточно воздушный, а ресторан, судя по всему, держится исключительно на её способности отличать хорошую еду от плохой.
— Позовите повара.
— Конечно, — ответила Вероника.
— И администратора.
— Разумеется.
— И пусть кто-нибудь объяснит мне, почему за такое блюдо я должен платить семьсот рублей.
Вероника посмотрела на тарелку. На ней оставалось ровно три четверти пюре.
— Возможно, — сказала она, — потому что вы его ещё не съели.
Мужчина поднял на неё глаза.
На секунду ей показалось, что он сейчас рассмеётся. В другой жизни, при других обстоятельствах, она бы даже поставила на это деньги. Но мужчина не рассмеялся. Он медленно положил вилку на стол и потребовал жалобную книгу.
Вероника кивнула и отправилась за администратором.
На кухне повар, услышав причину недовольства, произнёс несколько слов, которые не предназначались для посетителей, и с видом человека, пережившего личное предательство, принялся готовить новую порцию.
— Ника, ты когда-нибудь научишься держать язык за зубами? — спросил администратор, поправляя галстук перед выходом в зал.
— Когда-нибудь обязательно.
— Я серьёзно.
— Я тоже. Просто не сегодня.
Администратор посмотрел на неё так, словно прикидывал, сколько стоит заменить одного официанта другим. Вероника знала этот взгляд. За последние два года она встречала его не раз и научилась не принимать близко к сердцу.
В конце концов, работу она выполняла хорошо. Заказы не путала, чаевые не выпрашивала, с посетителями не спорила — по крайней мере, чаще всего. А если кто-то приходил в ресторан исключительно затем, чтобы доказать окружающим собственную значимость, Вероника считала, что это уже вопрос к его воспитанию, а не к её профессиональным навыкам.
До конца смены оставалось три часа. Ноги уже ныли, на кухне закончился лимон, а женщина за столиком у окна третий раз отправляла салат обратно: листья, по её словам, выглядели грустными.
Вероника поставила перед ней новую тарелку и постаралась не смотреть на листья. У неё не было ни сил, ни желания выяснять, как именно должна выглядеть счастливая руккола.
Когда наконец закрыли последний столик, она сняла фартук, переоделась и вышла на улицу.
Москва встретила её холодным ветром и мелким дождём.
Ноябрь в этом году начался раньше, чем хотелось бы. Деревья стояли почти голые, тротуары блестели от воды, а редкие прохожие прятали лица в воротники. На перекрёстке машины ползли в пробке, отражая фарами мокрый асфальт. Над дорогой мигала вывеска аптеки, и почему-то именно она казалась Веронике самым надёжным объектом во всём городе.
Аптечная витрина мелькнула сбоку; Вероника не остановилась.
Она натянула капюшон и достала телефон.
Три пропущенных от матери. Одно сообщение от Лёшки. Уведомление о списании за мобильную связь и напоминание о том, что завтра нужно оплатить комнату.
Последнее было самым неприятным.
Она открыла банковское приложение, проверила остаток и тут же закрыла его.
Деньги были, но свободными их назвать язык не поворачивался: почти у каждой суммы уже имелось назначение.
Она ответила Лёшке.
«Жива. Сегодня клиент пытался добиться от меня извинений за пюре».
Ответ пришёл почти сразу.
«Надеюсь, ты не призналась в соучастии?»
«Я держалась».
«Горжусь. Когда-нибудь ты станешь цивилизованным человеком».
Вероника улыбнулась сообщению и спрятала телефон в карман.
Лёшка был одним из немногих людей, с которыми можно было разговаривать без необходимости заранее подбирать выражения. Они познакомились ещё во время учёбы, когда он однажды обнаружил её в университетской лаборатории в половине десятого вечера. Вероника пыталась понять, почему результаты одного опыта расходятся с ожидаемыми, и совершенно не заметила, что корпус почти опустел.
Лёшка тогда принёс ей автоматный кофе, сел рядом и полчаса слушал объяснения, хотя, как выяснилось позже, в биологии понимал примерно столько же, сколько в устройстве космического корабля.
Зато вопросы задавал хорошие.
Сейчас он работал секретарём у владельца небольшого ресторанного бизнеса. По его словам, должность заключалась в том, чтобы помнить чужие встречи, переносить чужие встречи, напоминать о чужих встречах и иногда объяснять взрослым людям, что календарь не является личным врагом.
Вероника считала, что ему подходит.
Она пошла к метро. У входа, прижатая дождём к мокрому асфальту, лежала яркая листовка. Вероника уже шагнула мимо, но заметила изображение странного неба и силуэты незнакомых существ. Она подняла бумагу, стряхнула капли и прочитала крупный заголовок: новая VR-игра обещала полное погружение в неизведанные миры.
— Ну конечно, — пробормотала она. — Неизведанные миры. А аренда, наверное, по цене небольшого государства.
Она сунула листовку в карман. Выбрасывать её сразу почему-то не захотелось.
По дороге пришлось перепрыгнуть через лужу, пропустить шумную компанию подростков и уступить место женщине с коляской на узком участке тротуара. В вагоне метро пахло мокрой одеждой, железом и чьими-то духами с таким стойким ароматом, словно их владелица намеревалась оставить след в истории.
Вероника встала у двери, ухватилась за поручень и посмотрела на своё отражение в тёмном стекле.
Двадцать пять лет.
Тёмные волосы, которые после влажного воздуха начинали жить собственной жизнью. Усталые глаза. Небольшой шрам на подбородке, оставшийся после падения с велосипеда в детстве. На щеке — след от капюшона, который она машинально потёрла ладонью.
Никакой загадочности. Никакой особенной красоты, от которой незнакомые люди роняют чашки. Обычная девушка, у которой завтра снова смена, а дальше — как повезёт.
Иногда Вероника думала, что именно так и выглядит взрослая жизнь: ты постепенно перестаёшь ждать, когда кто-нибудь придёт и объяснит, что всё это временно.
А потом покупаешь по дороге домой шоколадку со скидкой и радуешься, что хотя бы здесь всё понятно.
Комната, которую Вероника снимала вместе с соседкой, находилась в старом доме недалеко от метро. В подъезде пахло сыростью, кошачьим кормом и жареным луком. Лифт гудел и дёргался на каждом этаже, поэтому Вероника предпочитала лестницу.
Вероника поднялась на четвёртый этаж.
В комнате горела настольная лампа. Соседка, Маша, сидела на кровати с ноутбуком на коленях и ела лапшу из картонной коробки.
— Ты поздно, — сказала она, не отрываясь от экрана.
— Ресторан решил, что я должна лично исправить все ошибки человечества.
— Успешно?
— Нет. Человечество сопротивляется.
Маша протянула ей вилку с остатками лапши. Вероника отказалась, переоделась в домашние брюки и толстовку, затем поставила чайник.
Комната была маленькой, но своей в том смысле, что здесь никто не спрашивал, почему она читает до двух ночи, зачем хранит на подоконнике засохшие листья и почему в шкафу лежит коробка с камнями, которые она привезла из поездок.
Камни были не случайными. Каждый — с определённого места, с определённой историей. Вероника помнила, где нашла каждый из них, хотя объяснить эту привязанность было бы сложно.
Она вообще многое помнила. Иногда даже то, что предпочла бы забыть.
Телефон снова завибрировал.
Мама.
Вероника посмотрела на экран и вздохнула.
— Не возьмёшь? — спросила Маша.
— Возьму. Иначе она решит, что меня похитили.
— А ты скажи, что похитили. Может, хоть раз спокойно поужинаешь.
Вероника хмыкнула и приняла вызов.
— Привет.
— Ника, ты где? Я тебе звонила.
— Дома. Только с работы пришла.
— Опять до ночи? Ты так себя совсем загоняешь.
Вероника молча сняла крышку с чайника.
— Ты меня слышишь?
— Слышу.
— Я тут подумала, может, ты в воскресенье приедешь? Надо кое-что обсудить.
Слово «обсудить» редко означало что-то хорошее. Обычно за ним скрывалась просьба, которую уже успели принять за неё, или разговор о том, что она делает со своей жизнью не так.
— Что случилось?
— Ничего не случилось. Просто приедешь — поговорим.
На заднем плане что-то глухо стукнуло. Потом послышался голос отчима.
— Кто там опять?
Мать прикрыла микрофон ладонью, но не настолько быстро, чтобы Вероника не услышала.
— Ника, ты только не начинай, ладно? — продолжила она тише. — Он устал сегодня.
Вероника закрыла глаза.
Она не собиралась начинать. Она вообще давно перестала начинать. Это не мешало окружающим время от времени напоминать ей, что она якобы делает именно это.
— Хорошо, мам. Я посмотрю по графику.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что у меня работа.
— У всех работа, Ника.
Вероника прикусила щёку изнутри. В другой раз она бы ответила. Возможно, даже сказала бы что-нибудь очень точное, после чего разговор закончился бы хлопком двери или тяжёлым вздохом матери.
Но сегодня у неё не осталось ни одной свободной реплики.
— Мне завтра рано вставать. Давай потом поговорим.
Она попрощалась и положила телефон экраном вниз.
Маша больше ничего не спрашивала. За это Вероника была ей благодарна.
Чай оказался слишком горячим. Вероника обхватила кружку ладонями и посмотрела на окно, за которым дождь превращал огни соседних домов в размытые пятна.
Когда-то ей казалось, что к двадцати пяти годам жизнь должна выглядеть иначе.
Не обязательно роскошно. Она никогда не мечтала о собственной яхте или квартире с панорамными окнами. Ей хотелось заниматься тем, что интересно, разбираться в сложных вещах, работать в лаборатории, проводить исследования, находить ответы на вопросы, которые другим даже не приходили в голову.
Биология всегда давалась ей легко. Ей нравилось замечать связи: как одно изменение влияет на другое, почему организм выбирает именно такой способ выживания, что происходит, когда привычная система перестаёт работать.
На втором курсе преподаватель однажды сказал, что Вероника умеет задавать вопросы исследователя. Она запомнила эту фразу надолго.
Потом случилась болезнь, пропущенные занятия, академический отпуск и несколько решений, которые пришлось принимать в обстоятельствах, где выбор был невелик.
Учёба отодвинулась. Потом работа стала занимать всё время. А мечта постепенно превратилась в вещь, о которой неудобно рассказывать вслух.
Вероника не считала себя несчастной. Это было бы слишком громким словом для жизни, в которой имелись горячий чай, крыша над головой и возможность иногда купить хорошую книгу.
Но порой ей казалось, что она живёт не совсем свою жизнь.
Будто однажды свернула не туда, а потом так долго шла по выбранной дороге, что уже перестала замечать развилки.
Она допила чай, отнесла кружку к раковине и вернулась к кровати.
Спать пока не хотелось.
Ноутбук загружался медленно, как будто тоже отработал двенадцатичасовую смену.
Вероника открыла браузер, проверила почту, просмотрела несколько новостей и почти машинально перешла на страницу игрового форума.
Это была её давняя привычка — читать обсуждения игр, в которые она могла даже не собираться играть. Ей нравились не столько сами сражения, сколько устройство виртуальных миров. Карты, скрытые механики, цепочки заданий, поведение персонажей, закономерности, которые разработчики оставляли для внимательных игроков.
Если в игре существовал запертый сундук, Вероника хотела знать, кто его запер и зачем. Если персонаж каждый день стоял у одного моста, она рано или поздно выясняла, почему он не ходит в другое место. А если описание задания противоречило тому, что происходило в мире, она не успокаивалась, пока не находила объяснение.
Маша однажды сказала, что с таким подходом Вероника могла бы расследовать убийства.
Вероника ответила, что для этого пришлось бы разговаривать с людьми, а у неё и так достаточно проблем.
На форуме обсуждали очередное обновление одной популярной ролевой игры. Кто-то спорил о балансе, кто-то жаловался на ошибки, кто-то выкладывал карту секретной локации. Вероника прочитала несколько сообщений, оставила комментарий под разбором одной механики и потянулась за зарядным устройством.
Потом открыла другой сайт.
И ещё один.
За окном шумели машины. В соседней комнате Маша наконец выключила ноутбук. Где-то наверху передвигали мебель — по крайней мере, звук был похож именно на это.
Вероника зевнула и посмотрела на часы.
Без пятнадцати двенадцать.
Завтра ей снова предстояло вставать, ехать через полгорода и объяснять людям, что суп не может быть одновременно горячим, холодным, острым и совершенно без специй.
Она закрыла браузер.
Перед сном нужно было поставить телефон на зарядку, приготовить одежду и проверить будильник. Всё как обычно. Маленькие действия, из которых складывался следующий день.
Вероника выполнила их почти автоматически, затем легла и натянула одеяло до подбородка.
В темноте комната казалась меньше. За стеной щёлкнул выключатель, и дом постепенно затих.
Она ещё немного смотрела в потолок, думая о работе, деньгах и о том, что давно пора снова взяться за биологию хотя бы для себя. Ей хотелось вернуться к этому делу, даже если пока оставалось только читать статьи и делать заметки на полях.
Потом мысли начали путаться.
Последним, о чём она подумала перед сном, было то, что завтра обязательно купит нормальный кофе.
Не растворимый.
Нормальный.
Утром она, конечно, об этом забудет.
Глава 2 «Выходные по подписке»
Утро началось с будильника, который Вероника возненавидела ещё до того, как открыла глаза.
Телефон надрывался на тумбочке. За окном шумели машины, по подоконнику барабанил мелкий дождь, а из кухни доносился подозрительный треск — Маша снова пыталась приготовить тосты в старом тостере, который работал по принципу русской рулетки.
Вероника всё-таки выбралась из кровати. Пол встретил её холодом, зеркало — помятым лицом, а телефон — сообщением от Лёшки.
Лёшка: Ты вчера опять до ночи в своих играх сидела?
Вероника: Я изучала рынок.
Лёшка: Рынок чего? Безделья?
Вероника: Перспективных технологий.
Лёшка: Ясно. Если перспективная технология начнёт платить за квартиру, сообщи. Я тоже изучу.
Вероника усмехнулась и отправила ему изображение большого пальца. Спорить с Лёшкой по переписке было бесполезно: он умел превращать любой разговор в состязание, где правила менялись в зависимости от того, кто проигрывал.
На кухне Маша спасала завтрак. Один тост уже почернел с краю, второй выглядел так, будто его вовремя вытащили из пожара.
— Кофе будешь?
— Если он не из того же прибора.
— Очень смешно.
Вероника налила себе кофе и прислонилась к столешнице. Впереди была смена, потом дорога домой, стирка, покупки. Обычный список дел, в котором всё было понятно и оттого немного уныло. Впрочем, уныние отлично уживалось с недосыпом, а недосып в последнее время был её самым стабильным спутником.
— Ты сегодня поздно? — спросила Маша.
— Как обычно. Если посетители решат, что картофельное пюре — вопрос государственной важности, то ещё позже.
— Слушай, а ты правда раньше хотела заниматься биологией?
Вопрос прозвучал между делом. Маша искала в шкафу сахар, и Вероника сначала решила, что ослышалась.
— Правда.
— И сейчас хочешь?
— Сейчас я хочу, чтобы мне доплатили за вечернюю смену. Это более достижимая мечта.
Вероника сделала глоток. Кофе оказался горячее, чем она ожидала.
— Тогда передай тостеру, что я его предупреждала.
— Я всё слышу! — крикнула Маша из кухни.
Она быстро собралась, сунула в рюкзак контейнер с обедом и вышла под дождь.
Москва встретила её мокрым асфальтом, грязными лужами и людьми, которые шли так быстро, будто опаздывали на собственную жизнь. Вероника двигалась вместе с потоком, перепрыгивая через воду и придерживая капюшон. На остановке автобус пришёл переполненным. Внутри пахло влажной одеждой, кофе из бумажных стаканов и чьим-то сладким парфюмом, который, казалось, можно было попробовать на вкус.
Она убрала телефон, когда автобус резко затормозил. Мужчина рядом возмущённо посмотрел на водителя, женщина впереди прижала к себе пакет с продуктами, а Вероника едва не уронила кофе на собственные джинсы.
Реальности пока хватало собственной реалистичности. Ей бы немного меньше толчков, сырости и чужих локтей.
Она устроилась у окна и достала телефон. Вчерашняя тема на игровом форуме всё ещё не давала ей покоя.
Обсуждали новую VR-игру. Судя по комментариям, разработчики обещали полное погружение: реалистичную физику, окружающую среду, запахи, температуру, ветер и тактильную отдачу. В рекламных материалах всё выглядело настолько красиво, что Вероника автоматически искала подвох.
Слишком гладкая картинка? Подозрительно.
Слишком громкие обещания? Ещё подозрительнее.
А вот система взаимодействия с окружающим миром заинтересовала её по-настоящему.
В нескольких комментариях люди спорили о том, насколько убедительно искусственный интеллект сможет имитировать поведение живых существ. Кто-то уверял, что достаточно сложные алгоритмы уже способны создавать иллюзию самостоятельной жизни. Другие писали, что за красивой оболочкой всё равно скрывается набор скриптов, которые ломаются при первой попытке сделать что-то непредусмотренное разработчиками.
Вероника задержалась на последнем сообщении.
Вот это было бы интересно проверить.
К обеду она почти забыла про игру.
Почти — потому что в перерыве снова открыла форум.
А вечером, возвращаясь после смены, Вероника вспомнила о листовке и решила проверить, сколько стоит это удовольствие. Рядом с метро действительно нашёлся магазин электроники, где на стеклянной двери висел тот же плакат.
Плакат был ярче самой улицы. На нём виднелись незнакомое небо, высокие скалы и силуэт человека в VR-шлеме. Обещание полного погружения выглядело почти вызывающе — особенно для человека, который привык искать в рекламных формулировках мелкий шрифт.
Вероника остановилась.
Сначала она прочитала название. Потом — условия аренды оборудования. Затем ещё раз посмотрела на цену.
На выходные.
Стоимость была ощутимой, но вполне подъёмной, если отказаться от пары необязательных покупок и не заказывать доставку еды ближайшую неделю. Вероника мысленно перебрала расходы, прикинула остаток на карте и нахмурилась.
Разумная часть её личности уже составляла список причин, по которым это плохая идея. Смена была тяжёлой, денег лишних не было, а рекламным обещаниям она не доверяла. К тому же обычные игры редко удерживали её надолго, если за красивым миром не стояло ничего, кроме очередного списка заданий.
Но любопытство уже успело проснуться.
Она подошла ближе к стеклу и прочитала мелкий текст. Шлем можно было взять на выходные, предварительно оформив аренду. В комплект входили контроллеры и всё необходимое для запуска. Устройство обещали настроить на месте.
За стойкой стоял молодой консультант. Он заметил её через стекло и вышел навстречу.
— Девушка, вы что-то хотели?
