5 колец, один подлец

Распластавшись на кровати, закрываю глаза и чувствую, как проваливаюсь в сон. Но перед этим в голове мелькает ее лицо. И я злюсь на себя, что не могу его выкинуть из своей головы. Черт бы побрал ту кофейню. И ту блондинку.

Глава 4

(Яна)

Утро начинается с пилинга. Да-да, именно с пилинга мозга. Потому что мама врывается в мою комнату быстрее рассвета.

Я еще даже глаза не открыла, а уже чувствую, как в воздухе висит напряжение. Мама умеет создавать атмосферу конца света за пять секунд. Я знаю этот голос, он означает, что сейчас начнется армагеддон. И лучше бы мне приготовиться.

— Я поговорила с Евдокией и сказала, что ты вчера плохо себя чувствовала, Яна. Что у тебя разыгралась мигрень. Скажи мне спасибо, что я исправила ужасную ошибку, что ты совершила. Так что прекрати мне эти выкрутасы и прими ухаживания Ильи.

— Мама! Ну кто тебя просил вмешиваться? — подскакиваю с кровати. Хватаюсь за стену. Не стоило мне так резко менять положение тела в пространстве. — Аж в глазах потемнело.

— Это возраст, моя дорогая!

— Это низкий гемоглобин, мама. Какой возраст, мне что, пятьдесят? Хотя нет, и в пятьдесят женщины находят свое счастье, выходят замуж. Вот! Лучше бы своей личной жизнью занялась, а свою я сама устрою.

Я чувствую, как внутри меня закипает злость. Почему она не может просто оставить меня в покое? Почему ей обязательно нужно контролировать каждый мой шаг? Я уже взрослая. Я работаю, у меня есть хоть и небольшие, но все же свои деньги, свои планы, свои мечты.

— Что ты можешь устроить? Ты ничего не можешь без меня. Ни нормальную работу найти, ни достойного жениха. Несчастная я, несчастная. Вырастила на свою голову бездарь.

И снова она переводит стрелки. Я указываю и на ее ошибки, а она делает вид, что это я обижаю ее. Классика. Она всегда так делает, чтобы я чувствовала себя виноватой. И я чувствую. Каждый раз ей это удается с блеском.

— Ну, если ты не справилась с моим воспитанием, может, хватит уже этим заниматься, раз у тебя не получается?

— Не дерзи матери, паршивка! Только посмотрите на нее! Я тебе устрою!

И тотчас полотенце, которое крутила в руках мама, раз за разом хлесткими движениями обжигает мне кожу.

— Что ты делаешь? Прекрати! — с воплем бегу в ванную комнату.

Закрываю за собой дверь и прижавшись к ней спиной, выдыхаю. Дурдом!

Я прислоняюсь к холодной двери и чувствую, как сердце колотится где-то в горле. Полотенце, это не больно, это унизительно. Меня шлепают по заднице, как нашкодившего щенка. А мне двадцать пять, между прочим.

— Я точно съеду! Слышишь? — угрожаю матери. Ну сколько можно уже?

И тут же за дверью становится тихо.

— Ох, Яна. Яночка… Ох…

— Мама?

— Мои капли…

Вылетаю из ванной. Мама откинувшись в кресле, держится за сердце. Срываюсь в кухню и переворачиваю пластиковый органайзер для лекарств. Дрожащими руками пытаюсь накапать маме сердечные капли.

— Двадцать пять, двадцать шесть…

Тороплюсь обратно. Бегаю по квартире, как угорелая. Руки трясутся, капли проливаются на пол. Я снова чувствую себя виноватой. Она заставила меня чувствовать вину за то, что я хочу свободы. И я ненавижу ее за это. И ненавижу себя за то, что ведусь.

— Мамочка, вот, выпей, — протягиваю маме мерный колпачок и несусь еще раз в кухню за стаканом воды.

— Ох, — морщась, проглатывает и делает глоток воды. — Доведешь мать до могилы, — тихо причитает. — За что мне такое наказание? Я стараюсь, из кожи вон лезу…

— Мам, ну хватит, — обмахиваю ее все тем же полотенцем, нагоняя воздуха.

Я стою над ней и чувствую себя предательницей. Она лежит, стонет, а я стою и думаю, врет она или нет? И от этого мне становится стыдно. Вдруг ей и правда плохо из-за меня?

— Неблагодарная.

— Я благодарна, что ты родила меня и воспитала, мама. Но дальше позволь мне самой устраивать свою жизнь.

— Ох, — снова хватается за сердце. — Все ведь тебе на блюдечке. И жениха достойного, и будущее в приличной семье, а она…

— Прости, мам.

Ухожу на кухню и мочу полотенце в холодной воде. Отжав, несу обратно. Теперь оно служит в качестве компресса.

— Мне на работу пора. Я пойду. Если что, звони, ладно?

Мама же демонстративно отворачивается, обиделась. И снова она делает вид, что меня не существует.

И вот как я ее одну оставлю? Ей от одного слова плохо становится. А что будет, если я вещи собирать начну?

Добираюсь до работы без настроения. И даже хорошая погода не радует. Сегодня нет пекла, комфортная температура, облачно. И если к вечеру пойдет дождь, город только вдохнет полной грудью.

— Доброе утро, Янчик! Ого, а что это с тобой?

— Привет, Вась. Так заметно, что я не в настроении?

— Заметно, что ты на сеновале ночевала.

Ох, черт! Я ведь даже не расчесалась, так и выскочила из дома, не взглянув в зеркало.

Иду в уборную и… Боже, что за пугало в зеркале! А я-то думаю, чего это душки-старушки сегодня не набросились на меня за приоткрытое окошко в маршрутке? А я сегодня просто в ударе, страшно красивая! Волосы торчат, под глазами синяки, щеки красные от того, что я терла лицо руками. Но мне почему-то смешно. Все это так абсурдно, что я начинаю улыбаться.

Привожу себя в порядок, надеваю форму, прячу волосы под колпак и иду ставить тесто на расстойку.

— Янчик, — заглядывает ко мне Вася, оставив свой пост. — Хелп ми, плиз. Мне нужно что-то маме подарить на день рождения. А что, я придумать не могу. Подскажи, как женщина, а? Вот что бы ты своей маме подарила?

— Мужика хорошего, — буркнув, стряпаю круассаны.

— Тааак, тебя снова покусали?

— Ой, Вась, — отмахиваюсь. — Меня каждый день кусают.

— Ну и съехала бы от своих клопов.

— Не могу пока. Маме станет плохо от такой новости. Да и денег на предоплату квартиры я пока не накопила. А там за полгода внести нужно, если искать хоть что-то более-менее приличное.

Я не говорю ему, что на самом деле еще и боюсь. Боюсь, что если уйду, мама будет страдать. Боюсь, что я уже привыкла быть под ее контролем. Это на словах просто берешь и делаешь, а на самом деле это страшно.

— Ну так что насчет подарка? Кастрюли? Сервиз? Набор полотенец?

Вздыхаю.

— Вась, она в первую очередь женщина, а потом уже хозяйка. Все будут дарить сервизы и наборы.

— А что тогда? — плюхается в уголок на табуретку и смотрит на меня взглядом, полным доверия.

— Купи ей путевку в санаторий или еще куда-нибудь, чтобы сменить обстановку и отдохнуть. Или сертификат в спа. Ну, на крайний случай, украшение.

— Слушай, Янчик, а ведь ты права! Спасибо, ма хорошая! Спа, это идеально! Кстати, ты карту клиенту вернула?

Вчера кто-то из клиентов обронил банковскую карту прямо у нас в кофейне, сунули, видимо, мимо кармана. Судя по имени держателя карты, это некий Максим Жаров. Я пыталась ему позвонить, взяв номер у Васи из базы клиентов, но тот скидывал трубку. А потом и вовсе рявкнул, что не желает знакомиться и отключил телефон. Больно надо мне с ним знакомиться! Нашелся мне Тутанхамон великий.

— Нет, написала сообщение. Если сподобится прочитать, сам ответит, я за ним бегать не собираюсь. И вообще, домой пойду, занесу по дороге в участок. Пусть правоохранители сами хозяина ищут.

— Ох, Янка-Янка, — качает головой.

— Что?

— И выйдешь ты в итоге замуж за своего Илью.

— Он не мой! И я по-твоему что, только ущербным и маменькиным сыночкам могу понравиться?

— Нет, что ты! Еще дядь Коля от тебя без ума.

А дядя Коля это местный бездомный, которого я в конце смены подкармливаю нераспроданной выпечкой.

— У него есть борода, скажи ему да! — стебется Вася.

— Спасибо тебе, добрый друг, — обиженно надуваю губы.

— А если серьезно, Янчик, то женщина должна приносить в мир мужчины тепло, спокойствие, заботу. А ты, бедовая, можешь принести только хаос, нервный срыв и проблемы.

— А не слишком ли вы, мужики, много хотите? Все вам готовое на блюдечке подавай? А как же и в горе и в радости? И в спокойствии и в панике? И в тепле и под дождем?

— Ой, не! Мы для этого слишком ленивые, понимаешь?

— Угу, всем вам идеальную подавай. А над отношениями работать не хотите.

— Ну, ты нос-то не вешай. У тебя тоже плюсы есть. Ты вон, пироги печешь зачетные.

Кто ж на одних пирогах-то женится? Разве что только Илья? Может, права мама, и я так и останусь одинокой женщиной с сорока кошками? Буду им пироги с вискасом печь. Ну, или все же Илья?

Глава 5

(Яна)

До конца смены полчаса. Кофейня уже закрыта, мне осталось только заготовки сделать на завтра. Но сначала выхожу на крыльцо, ища глазами дядю Колю. Он, как обычно, ковыляет в мою сторону, вынырнув из арки. Протягиваю ему бумажный пакет. Он смешно кланяется, сгибаясь в реверансе. И если бы не его манера говорить исключительно философскими выражениями, думаю, он точно бы красочно прокомментировал мой взмыленный внешний вид. Да, я сегодня что-то упахалась. А мне еще полы помыть нужно.

Усталость такая, что кажется, сейчас упаду прямо здесь, на крыльце. Дядя Коля с пониманием смотрит на меня своими мудрыми глазами. Он не говорит ни слова, просто принимает пакет и снова смешно кланяется. Наверное, он единственный, кто видит меня насквозь, но так же, как и я, ничего не может поделать с этим несправедливым миром.

Доделав дела, ставлю кофейню на охрану и выхожу. Закрываю дверь на ключ. Обернувшись, вскрикиваю от испуга. На улице уже темно, а совсем рядом стоит машина, возле которой тот самый гад.

— Вам мало украденного кофе, вы еще и преследовать меня решили? — возмущаясь, сдуваю выбившуюся прядку волос, которая упала на глаза.

— А вы всегда такая вежливая? — усмехается.

— А вы всегда такой хам?

— Не припомню, чтобы хамил вам, — пожимает плечами.

Как он вообще посмел появиться здесь в такое время? Стоит тут у своей дорогой машины, как ни в чем не бывало. Будто мы старые знакомые, которые должны радостно обняться. Нет уж. Пошел он куда подальше! Разворачиваюсь, чтобы уйти, но он ловит меня за локоть.

— Что вы себе позволяете? — вырываюсь. Но черта с два, держит крепко.

— Всего лишь хочу вернуть себе свою вещь.

А я сегодня и так злая, еще этот придурок что-то от меня хочет. Поэтому не выдерживаю и взрываюсь:

— Во-первых, я не вещь! А во-вторых, я не ваша!

— Воу! — одергивает руки, отпуская меня. — Я не навязываюсь! Это вы мне названивали и написывали. Я лишь пришел сказать спасибо и вернуть свою карту.

Он отпускает меня, а я чувствую, как кровь приливает к щекам. Я перегнула, да? Но он заслужил! Он хам и нахал. И зачем я вообще таскаюсь с его картой? Выбросила бы в мусорку, и все, было бы меньше проблем.

— А, ой, — доходит до меня. — Так это вы растеряша Максим Жаров?

— Как видите, — разводит руками.

— Паспорт покажите!

Достает из внутреннего кармана пиджака паспорт и протягивает мне.

Открываю. И правда, Жаров Максим Юрьевич. О, надо же, у нас День рождения в один день! А, нет, у него июнь, а у меня июль. Листаю дальше. Ну надо же, не женат. В тридцать и не женат?

— Вы вдовец?

— Нет, с чего вы взяли? — растерянно.

Значит, помрет скоро, как и завещала моя матушка.

— Мое семейное положение как-то влияет на то, вернете ли вы мне карту? А наличие детей?

Перелистываю страничку. А нет у него детей.

— Я вам не мешаю? — уже с претензией голосит он.

А! Ой! Чего это я?

Тут же снова заливаюсь краской, хорошо, что на улице темно. Зачем я вообще рассматриваю его паспорт? Что он подумает обо мне? Что я сумасшедшая? Да, в общем-то, так и есть. Но он не должен об этом знать. Ведь нет здоровых людей, есть недообследованные, как говорила когда-то моя школьная учительница по биологии.

— Извините, увлеклась, — спешно возвращаю паспорт владельцу. Достаю карту из сумочки и тоже вручаю Жарову.

Но на пару секунд он зачем-то придерживает мою ладонь. И я, как дура, стою и не понимаю, что происходит.

— Спасибо, Яна. Вы меня очень выручили, — улыбается он.

— Ага, не помрите от счастья, а то знаете ли…

Язык как всегда вместо того чтобы сказать нормальное "пожалуйста", выдает глупость. Но Жаров улыбается. Странно. Обычно окружающие обижаются на мои шуточки.

— Любите же вы кусаться, Яна, — продолжает расплываться в улыбке.

И правда даже не обиделся на мою шутку. А она не смешная, между прочим! А вот улыбка у него очень обаятельная. Жаль, что не вдовец.

— Позвольте подбросить вас до дома в знак благодарности?

Ага, начинается!

И только я собираюсь уже слинять от этого типа, как наоборот замираю, услышав знакомый голос.

— Я-яночка? — драматично дрожащим тоном.

Приплыли.

Оборачиваюсь, а в нескольких шагах от нас стоит Илья с букетом сирени, который медленно падает ему в ноги. Злостный нарушитель! Сначала придушенные котята, потом сломанная вне закона сирень. А дальше что? Нет, он явно будущий маньяк-убийца. А рядом с трупами низкорослых блондинок, как я, будут находить сиреневые лепестки. Жуть!

— К-как же так, Яночка? — переводит взгляд с меня на Максима, а потом на наши все еще сцепленные руки.

Вот с меня и начнется его серия преступлений.

Илья смотрит на нас с таким выражением, будто я сейчас изменяю ему на глазах. Но разве я ему изменяю? Мы же не встречаемся даже.

Однако все равно отнимаю свою руку у Жарова. Но поздно, Илья уже увидел. И сделал выводы.

Черт. Вот я ничего Илье не должна. Абсолютно! Но на душе почему-то гаденько. Словно я реально в чем-то виновата. Хотя он мне никто. И с Максимом у нас ничего. Я же не должна сейчас объясняться, верно?

Но мне и не приходится. Илья, наступив своими идеально начищенными туфлями на сирень, разворачивается и, опустив голову, уходит в туман. Ой, пардон, за угол.

Ну, ничего, попереживает и забудет, если не начнет убивать блондинок.

— Кто это был? — вздергивает бровью Максим, провожая вместе со мной взглядом Илью.

— Илья. Жених…

— Хм, жених не оставил бы свою невесту в такое позднее время наедине с чужим мужчиной.

И он конечно же прав. Настоящий жених не ушел бы. Он бы остался. Все выяснил, защитил. А Илья просто обиделся и ушел спрашивать совета у своей мамы. Вот какой из него жених? Никакой. Нет, выбор очевиден – сорок кошек.

— Мяяяу, — жалобно раздается за мусоркой.

Ну вот, даже вселенная со мной согласна.

— А вот и первая, — вздыхаю и иду на жалобное мяуканье.

Но за мусорным баком никого. Обхожу его вокруг, но так никого и не вижу.

— Мяу, — раздается уж слишком близко.

И тут до меня доходит! И что прикажете делать? Оставить ребенка умирать или все же рыться в мусорке? Но я же не Илья, чтобы котят изводить! Поэтому да, начинаю разгребать мешки.

— Что ты делаешь? — брезгливо морщится кофеиновый вор.

— Вот ты где, малыш! — все же достаю из мусорки грязного котенка. — Ты только посмотри на него! Какой хорошенький!

Прижимаю к себе пятнистое чудо. Как же нам теперь быть? На маршрутку последнюю опоздала, в такси нас вместе вряд ли пустят. Что ж, придется идти пешком.

— Это не он, — все еще наблюдает за мной Жаров.

— В смысле? — совершенно не понимаю, чего это вдруг он тычет пальцем в моего котенка.

— Это не “он”, говорю. Это “она”, — поправляет меня.

— Да? — удивленно тяну. А как он узнал? Он ведь даже под хвост ему не заглядывал. — Это ты выбросил котенка?!

— Что? Нет! С чего ты это взяла?

— Тогда откуда знаешь, что это девочка? — грозно наступаю на очередного изводителя котят. Ух, голову бы свернула, шею перегрызла таким вот гадам.

— Трехцветными бывают только кошки. Все это знают.

Слышу это и хочется рассмеяться. Он серьезно? Будто он ветеринар и знает все о кошках. Но отчего-то его голос звучит уверенно.

— Серьезно? — перевожу взгляд с котенка на Максима и обратно. Врет ведь! Переворачиваю бедное замученное существо и… — И правда, девочка!

— Ладно, горемычные, поехали, довезу вас до дома, — вздыхает и открывает дверцу машины.

Ну а что, пешком что ли чапать под моросящим дождем? Да и пусть отрабатывает мою доброту. Я ведь могла и не вернуть карту, просто из вредности, а выкинуть ее, например, или сжечь. А я вернула, избавила его от лишней беготни по банкам. Так что мы в расчете.

— Поехали.

Глава 6

(Максим)

Думал, что придется отвалить за карту бабла, или сводить в ресторан, что там еще девушки придумывают? А нет! Просто довезти до дома и все, большое мы не увидимся, слава богу. Котенок пищит на руках Яны, тычась мордой в ее ладони. Та чешет зверюгу за ухом, пытаясь успокоить. В машине прет мусоркой, мокрой шерстью и чем-то ванильным. Все это смешивается, доводя меня до тошноты. Приоткрываю окно. Лучше бы денег отвалил. А еще проще было блокнуть карту и сделать новую. Но нет же, какого-то черта поперся снова в эту кофейню. Что, хотел снова увидеть эту бешеную блондинку? Увидел? Молодец, что дальше?

А дальше ты лицезрел, как она копается в мусорке, как кроет тебя чуть ли не матом, как сверлит абсолютно диким взглядом.

“Это не девушка, это беда”, — тихо доносится из динамиков. В точку!

Я еще не встречал таких девиц, честное слово. Обычно девушки это платья, прически, парфюм, накаченные губы, нарощенные волосы, яркий макияж и желание их трахать. А это что? Обнять и плакать? Нет, даже обнимать бы не стал, особенно после ее ныряния в мусорный бак.

Нет, ладно. То, что она вполне себе симпатичная на лицо я признаю. И фигурка нормальная, вполне себе миниатюрная, я не люблю высоких. Особенно, когда они еще и на ходули встают. Ну, не мое это, хоть и сам высокий. Так что не комплексы это, не подумайте. Так, ушли от темы, да? Девушка симпатичная. Но вот все остальное, явно мимо. Так что, пусть ее Илья мне еще спасибо скажет, что я его избавил от этого ходячего ада.

Ладно хоть она не моя девушка, иначе я бы такую не вынес. Сейчас я просто оставлю ее возле дома и благополучно забуду. Навсегда! И кофейню сменить все же придется.

— Все, маленькая, все, — ласковым голоском усыпляет свою помойную животину.

Замечаю, что у Яны нет никаких нарощенных когтей, ее ногти коротко острижены, аккуратные. Пальцы на руках тонкие, изящные. И как она сочетает в себе такие противоположности?

— Ничего не бойся, я с тобой, — продолжает бормотать.

Ну вот, вполне себе нежная и адекватная девушка. Я мог бы и купиться. Если бы не знал ее первую личину!

— Чего пялишься? — замечает мой пристальный взгляд.

А вот и первая, здравствуйте!

— Да так, — едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. — Приехали, гражданочки. Остановка конечная. Наша автокомпания желает вам всего хорошего. Прощайте.

— И вам не хворать! — фыркнув, выдает Яна и выходит из моей машины.

Она шипит, как рассерженная кошка. Нет, я никогда не считал, что рассерженные кошки это мило. Но в ее исполнении это выглядит забавно.

Открываю окно, чтобы ушло и это амбре, что стоит в салоне. И только выезжаю со дворов, как мне на телефон сыпятся сообщения от друзей. Какие-то ссылки, фотки девушек. Что происходит? А потом понимаю что. Эти кретины мне невест шлют, да?

Ну смешно же!

Приезжаю домой, принимаю душ и пока жду доставку из ресторана, все же открываю переписку. Ну, я так и думал. Дима выбрал для меня эффектную акулу, подобие той, на которой он сам женат. Костя тоже не отличился, там хозяюшка с косами. От Сергея другого и ожидать не стоило, там романтичная особа в кружевах. Одна надежда на Леху. Открываю и давлюсь коктейлем. На фото неформалка с дредами и черной помадой на губах. Нет, они точно идиоты! Выбрали то, что интересно им самим и ни одной, которая понравилась бы мне самому.

Хм, а какая бы мне понравилась?

Перебираю в голове кучу вариантов, но ни один мне до конца не нравится. Нет, предприимчивая и активная мне могла бы понравится, но она не готовит, а мне нравится домашняя еда, ресторанная уже поперек горла. И мне мог бы понравится вариант Кости, но внешне явно не мое, я все же эстет, как ни крути. Вариант Сереги ближе, но слишком слащавые девочки, это перебор, должен же быть характер, иначе от скуки помрешь. Не скучный вариант Лехи. Но этот неформат слишком неформатный, с таким не выйдешь в мой мир без косых взглядов. В общем, все мимо.

Нет, я тоже не идиот и понимаю, что идеала не существует. Но не хочу размениваться на каждую, получая крупицы своего идеала. Поэтому лучше быть одному. Я понял это уже давно. Ну нет в одной девушке всего того, чего мне хотелось бы.

Утром перед работой заказываю завтрак домой, чтобы больше не ехать в ту кофейню. Впервые мне понравилась кухня и отказаться от нее я пока не решаюсь.

— Ммм, божественно! — уплетаю сырники, запивая лучшим в мире кофе. А на очереди еще и творожное кольцо, оно вообще бомбическое.

Еду на работу и все же сворачиваю на улицу, где беру кофе. Не каждый же день там торчит эта ненормальная. Просто хочу отблагодарить их кондитера.

— Доброе утро, — киваю парню у стойки.

— Оу, не знал, что вы заедете, сделал бы вам кофе к приезду, — суетится Василий, так указано на его бейдже. — Мы всегда рады постоянным клиентам!

— На этот раз я не за кофе, выпил его дома, благодарю. Я хотел бы оставить чаевые.

Глаза парня загораются и он бросает все свои дела, полностью отдавая мне свое внимание.

— Чья это кофейня?

— Моя, — растерянно отвечает Вася.

— Да ну? А чего ж сам за стойкой?

— Хочешь сделать все идеально, сделай это сам, — разводит руками.

— М, хороший подход, — киваю. Кофе у него действительно идеальный.

Я уважаю таких людей. Которые не боятся работать руками и не перекладывают ответственность на других.

Кладу крупную купюру на стойку.

— Это тебе. Буду заказывать кофе на дом или в офис.

Кладу сверху еще такую же.

— А это твоему повару. Он у тебя тоже отличный, не упусти его. И твоя кофейня не загнется, как многие.

— Благодарю, — радуется паренек. — Я не упущу. И благодарен вам за такие щедрые чаевые.

— А вот уборщица у тебя так себе, хамка и любительница лазить по помойкам. Ее поменять стоит, — искренне даю дельный совет.

— Принято к сведению, — растерянно кивает Василий. Молодец, хороший парень, далеко пойдет.

— Завтра к девяти двойной кофе и блинчики с начинкой, — оставляю очередную купюру, оплачивая заказ. Называю адрес офиса.

— Заказ принят. Будет сделано, — отчеканивает Василий.

Ну вот, все налаживается.

Глава 7

(Яна)

Утро начинается с головной боли. Потому что вечером мама устроила мне взбучку за котенка. Пришлось мою Пеструшку брать спать к себе под бок. Сначала она дрожала после купания, потом громко мурлыкала, а среди ночи несколько раз будила меня холодным носом, тычась мне в щеку, топталась по моей подушке и требовала внимания. И я, как ответственная кошко-мать, вставала каждый час. Зато теперь я точно знаю: кошки – это не игрушки. Это полноценные дети. Только без подгузников и с когтями.

Кто ж знал, что дети, хоть и кошачьи, это такая морока.

Оставляю ей в блюдце молочка и собираюсь на работу. Мама, слава богу, еще спит. Поэтому действую, как воришка, молча и на цыпочках.

И сегодня я выхожу пораньше, чтобы добраться до кофейни пешком. Но только я выхожу из подъезда, как мне звонит Вася.

— Янчик, а ты не можешь пораньше выйти? — быстро тараторит в трубку.

— Я вышла. А что случилось?

— Давай как приедешь, только быстрее, — и отключается.

Вздохнув, иду на маршрутку. Вот и прогулялась. А ведь пока лето хотела по утрам пешком ходить, чтобы скинуть парочку лишних килограмм. Не судьба. Ладно, начну с понедельника, как все нормальные люди.

— Что за срочность? — сразу тороплюсь облачиться в форму, но Вася останавливает меня.

— Слушай, Ян. Как бы тебе сказать…

Тон у Васи такой, будто он собирается сообщить мне о смерти близкого родственника. Сердце начинает колотиться. Я даже дышать перестаю.

Да что случилось-то? Мои руки опускаются вместе с фартуком. Он же не уволить меня решил?

— Тут такое дело…

— Вась, ну не томи уже! — не выдерживаю я его драматичной паузы.

— В общем, ты уволена.

Как так-то? А я думала, что нашла для себя идеальное место работы и идеального начальника-друга. Выходит, ошиблась? На глазах наворачиваются слезы.

Чувствую, как земля уходит из-под ног. Увольняет? Меня? За что? Я же старалась. Я же вкладывала душу в свои булочки. Я же... Я даже не знаю, что сказать, я очень расстроена.

— А это тебе, — протягивает купюру.

— Это расчет? — забираю дрожащими пальцами.

— Неа, это премия, ма хорошая.

Я смотрю на купюру, потом на Васю, потом снова на купюру. Премия? А почему тогда уволена? У меня в голове полный хаос. Может, это такая шутка? Но Вася явно не шутит.