Друг отца. Запретная страсть

Адалин Черно, Алексия Каст

Друг отца. Запретная страсть

Глава 1

– Завтра в девять жду тебя в своем офисе, – строго чеканит отец.

– Зачем это?

– Буду знакомить тебя с твоим новым работодателем, я тебе работу нашел.

– Что? Папа! Я ведь не просила! И сказала, что сама справлюсь.

– Знаю я, как ты справишься. Чтобы в девять у меня была, поняла? Иначе я не только денег лишу, но и за квартиру твою платить перестану, Ульяна.

– Но папа…

– Все, я все сказал. Жду тебя завтра!

Отключается, оставляя меня в растерянности. Работать ни с кем из отцовских друзей я не собираюсь. Там ведь не расслабишься, о каждом моем шаге будут докладывать.

– Кто это был? – спрашивает Илонка – моя новая подруга, потому как старая выскочила замуж за моего отца и теперь воспитывает его детишек.

– Папа.

– И что хотел? Снова заставляет искать работу? – она затягивается айкосом и с наслаждением выпускает струю дыма в воздух.

– Хуже. Он мне ее уже нашел.

– У-у-у… скучно. Но зато сможешь набраться опыта, показать, что чего-то стоишь, – со смешком произносит Илонка.

– Вот еще… – хмыкаю. – У меня другой план.

– И какой же?

– Найти кого-нибудь. Скажу отцу, что у меня есть мужчина и работать мне больше не нужно.

– Ты и сейчас ему можешь это сказать.

– Сказать мало, Илон. Нужно, чтобы кто-то оплачивал счета.

– А… так ты папика искать собралась?

– Ужасное слово, но да. Что-то вроде того.

Мы возвращаемся в клуб, проходим к остальным девчонкам, сидящим за нашим вип-столиком и усаживаемся на мягкие диваны.

– Найти папика будет трудно, – говорит Илонка, хихикая. – Тут такой контингент, сами бы папика нашли.

Я смеюсь, с сожалением отмечая, что это правда. Молоденьких мажоров здесь достаточно, но ровесники, во-первых, никогда меня не интересовали, а во-вторых, с ними очень много мороки. Они быстро влюбляются и начинают волочиться за тобой, как шавки. Мне же нужен взрослый, состоятельный, занятой желательно, чтобы лишний раз не требовал моего внимания. Но где такого найти за вечер?

Я тщетно высматриваю хоть кого-нибудь стоящего и все-таки соглашаюсь с подругой. В клубе искать некого, а уже завтра отец устроит меня на работу к своему другу и все. Моя свободная жизнь закончится. Начнется круглосуточный контроль и надзирательство, от которого я так упорно бежала.

– Еще один Дайкири, пожалуйста, – прошу на баре, задолбавшись ждать, когда придет официантка за наш вип.

Сегодня здесь многолюдно, как никогда. И от этого большие очереди у барной стойки и перерывы в обслуживании.

– Виски со льдом, – звучит глухой бас где-то за моей спиной, а затем я вижу, как рядом на только что освободившийся стул приземляется мужчина.

Первое, что я вижу – руки. Длинные тонкие пальцы, крупные кисти, покрыты легкой порослью волос, дорогие части на запястье и отчетливо заметные вены, уходящие под ткань закатанной до локтей рубашки. Я зависаю на этом зрелище, а потом поднимаю голову, скольжу взглядом по белоснежной рубашке, по поросли волос на груди, которая виднеется из небольшого выреза.

Сглотнув, решаюсь посмотреть на лицо и едва ли не схожу с ума от того, как мне повезло, потому что рядом со мной сидит взрослый мужчина. На вид ему около тридцати пяти или может даже больше. Темная густая борода, сжатые в тугую полоску губы, нахмуренный лоб, четко очерченные скулы.

Единственное – глаза не могу рассмотреть, потому что мужчине на меня абсолютно наплевать. Ему наплевать на всех здесь, потому что он что-то упрямо читает в телефоне. И, кажется, информация уж очень важная, потому что он не отрывается даже когда официант сообщает, что его виски готов.

Он просто обхватывает стакан рукой и подносит к губам, делая глоток. У меня в этот момент все тело покрывается мурашками, потому что мне очень нравится, как он это делает. И я бы, наверное, бесконечно продолжила его рассматривать, если бы в какой-то момент он не заблокировал свой телефон и не столкнулся со мной взглядом.

Карие. Его глаза темно-карие с небольшой примесью темного шоколада у зрачков. Я сглатываю. Открываю рот и закрываю, не зная, что сказать. Обычно я быстро включаюсь во флирт и умею привлечь внимание, но это легко, когда мужчина в тебе заинтересован. А этот напротив лишь смеряет меня небрежным взглядом и, взяв свой бокал со стойки, поднимается.

Я не придумываю ничего лучше, как сделать то же самое. Только вот от нервов получается слишком резко. Я вскакиваю, как ужаленная, и, не удержавшись, пошатываюсь, буквально заваливаясь на мужчину.

Виски проливается на его белоснежную рубашку и мое платье. Я чертыхаюсь, потому что совсем не так представляла себе встречу с мужчиной мечты. Совсем не так хотела, чтобы он меня заметил.

– П…прости… те, – кое-как выдавливаю из себя извинения. – Я… я не хотела, все случайно получилось и…

Я трогаю пятно на его рубашке и отчетливо ощущаю тугие мышцы под пальцами. Понимаю, что нужно прекращать, но вместо этого говорю что-то о том, что надо бы постирать сейчас, и я даже могу это сделать, хотя на самом деле ничего я не могу. У нас с отцом почти всю жизнь была прислуга, а теперь, когда я пытаюсь жить самостоятельно, я просто отправляю вещи в стирку. Но ему… настойчиво предлагаю застирать пятно.

– Здесь наверняка есть туалет и… я бы могла…

Он прекращает мою суету одним движением. Схватив меня за плечи, отстраняет меня от себя на расстояние вытянутой руки и говорит:

– Оригинальный способ знакомства, девочка, но нет.

Глава 2

Мужчина отворачивается, будто разговор закончен или… для него он и вовсе не был начат. Будто я для него даже не случайная девчонка, которая испортила вечер, а пустое место – прозрачное стекло, сквозь которое он рассматривает других. Неприметная, серая мышь, не удостоившаяся и лишнего взгляда.

А ведь у меня сегодня такая шикарная укладка. Длинные пышные локоны до самой поясницы, как у куклы. Платье с глубоким декольте, в которое мужчина моей мечты ни на миг не опустил взгляд. Я сама смотрю вниз и понимаю, что посмотреть тут уж точно есть на что – пятно от виски только сильнее обрисовывает мою грудь, притягивая внимание к аккуратным маленьким стоящим соскам.

Мужчина же делает пару шагов в сторону от барной стойки. Он правда уходит. От меня… И… и… это все? Все закончится вот так?

Мне этого мало.

– Подождите! – слова вырываются раньше, чем я успеваю подумать. Голос звучит слишком резко, но мужчина останавливается.

Тишина между нами растягивается, я глубоко выдыхаю, делаю два больших глотка своего коктейля, ставлю бокал на стойку и делаю шаг. К мужчине. Потом ещё один. Сердце стучит так сильно, отдавая в виски, что перебивает даже шум музыки.

– Я… могу хотя бы купить вам новый напиток? – выдыхаю, куда то в район его плеча. Он очень высокий и… сильный, рубашка так обтягивает его руки, будто вот-вот разойдется по швам. – Или рубашку. Или…

Господи, что я несу? Я же выгляжу идиоткой.

Он стоит, не поворачиваясь, но я замечаю, как напрягаются его плечи и ликую. Получилось. Получилось задержать его хотя бы на минуту.

– Мне не нужна новая рубашка, – наконец отвечает он глухо. – И новые знакомые тоже.

– А-а, то есть вы принципиально против оригинальных способов знакомства? – понимаю, что он меня не видит, но все равно стараюсь улыбнуться, прищуриваясь так, как умею – легко, игриво, чтобы это было похоже на флирт. – Просто это… правда случайность. Хотя… если честно, у меня иногда неплохо получается производить впечатление.

Мужчина медленно поворачивает голову. И вот теперь смотрит. Внимательно, изучающе.

И взгляд его не из тех, что можно выдержать без подготовки. Он как лазер – острый, целенаправленный, будто рассекает меня и вытаскивает наружу все, что я хотела бы спрятать. Никаких лишних эмоций. Только изучение. И от этого внутри становится неуютно. Но почему-то хочется подойти еще ближе.

– Ты уверена, что хочешь произвести впечатление именно на меня? – голос чуть ниже, чем раньше, будто он разговаривает не со мной, а с какой-то другой частью меня. Пытается достучаться до моего инстинкта самосохранения?

Я сглатываю.

– Возможно, – пожимаю плечами, будто мне все равно. – Вы просто единственный здесь, кто не пялится на меня так, будто я товар на витрине. Уже заслужили бонусные баллы.

Он молчит. Секунду. Две. Пять.

А потом вдруг разворачивается. И делает шаг. Еще один. Сокращая расстояние так, что я ощущаю его тепло сквозь тонкую ткань платья. Запах тоже – древесный, терпкий, с каким-то горьким оттенком. Я теряюсь на миг, будто кто-то сбил все мои настройки.

Мужчина наклоняется чуть ближе. Настолько, что слова почти касаются моего уха.

– Девочка, такие игры плохо заканчиваются.

Я улыбаюсь, хотя сердце колотится где-то в горле.

– А я люблю плохие игры, – говорю на выдохе и перестаю дышать. Словно теряю способность к этой функции своего организма.

Кажется, он собирается что-то ответить, но вдруг у барной стойки раздается звонкий визг, кто-то задевает официанта, и часть толпы резко двигается к выходу. Суета, толчок – и я едва удерживаюсь на ногах, неловко соскальзываю на каблуке.

Мужчина моей мечты ловит меня за локоть, удерживает.

– Осторожнее, – шипит он, но не отпускает.

– Спасибо, – шепчу, чуть тяну время, не собираясь отдергивать руку.

Его пальцы сильные, обхват твердый. И я почему-то чувствую себя… неуязвимой. Пытаюсь вспомнить, какие мужчины у меня были прежде. Я всегда выбирала постарше. Уверенных, сильных, чтобы чувствовать себя под защитой и положиться на них. Но мужчина рядом другой. Если поставить всех моих бывших в один ряд, то он сломает их всех разом.

Мы стоим так несколько секунд, и я замечаю, что шум вокруг словно стихает. Люди продолжают двигаться, спорить, но здесь, в крошечном пространстве между нами, тишина. Мужчина моей мечты не торопится убирать руку. И я радуюсь этому, как маленькая девочка.

Он лишь смотрит на меня сверху вниз – внимательно, будто решает, что делать дальше, а я чувствую, как все внутри подрагивает, будто меня пронзает слабый электрический ток. Смотрю в его глаза – и это хуже, чем падать с высоты. Он слишком близко меня рассматривает. Слишком внимательно. И глаза у него… такие красивые и бездонные. По ним невозможно прочитать, о чем думает и что чувствует их хозяин.

Я не выдерживаю первой. Веки предательски опускаются, взгляд соскальзывает. И падает на губы.

Господи, какие у него губы. Четкие линии, чуть резкий изгиб, но мягкость угадывается даже без прикосновения. Они кажутся теплыми, плотными, такими, чтобы от одного поцелуя забыть собственное имя.

Я кусаю губу, потому что воображение подсовывает слишком живые картинки.

Наконец заставляю себя поднять глаза обратно – и на миг, на самый короткий миг, ловлю его взгляд ниже моего лица. Быстро, едва заметно, но достаточно, чтобы понять: он смотрел на мою грудь. На пятно от виски, растекшееся по ткани. И… ниже.

Это длится долю секунды. Реакция у него молниеносная: он тут же возвращает взгляд мне в глаза, и теперь выражение его лица абсолютно безразличное, будто ничего не произошло.

Но я-то знаю.

Все то время, пока я рассматривала его губы, он смотрел на мои соски…

– Так что, – выдыхаю я, почувствовав уверенность, – может, все-таки позволите мне загладить вину? Хотя бы разговором.

Он прищуривается.

– Разговором? Уверена, что хочешь использовать рот в этих целях?

Глава 3

– Разговором? Уверена, что хочешь использовать рот в этих целях?

Внутренне я смущаюсь настолько, что поджимаю пальчики на ногах. Внешне же не отвожу взгляда и спрашиваю:

– А вы бы чего хотели?

Он хищно усмехается, давая понять, что я понятия не имею, на что подписываюсь.

Я открываю рот, чтобы добавить что-то дерзкое, но не успеваю: в этот момент зал будто взрывается новой волной шума. Толпа отхлынула от танцпола, кто-то кричит, музыка прекращается, и вместо басов слышны тяжелые шаги и резкие команды.

Шум то стихает, то снова поднимается, но воздух меняется – холодеет, густеет. Мужские пальцы на моей руке стискивают меня еще крепче. Вполне возможно, оставляя на моей коже синяки.

Я оборачиваюсь – и вижу их. Черное море людей в броне. Балаклавы, нашивки, длинные силуэты автоматов.

ОМОН.

На секунду мне кажется, что это чья-то жестокая шутка, новый перформанс для «особо важных персон». Но нет. Их слишком много. И лица – вернее, то, что удается рассмотреть под балаклавами – совсем не праздничные.

– Что… – начинаю я, но слова застревают в горле.

Он, напротив, выглядит так, будто ждал этого. Даже не дергается. Только крепче держит мой локоть и чуть подтягивает к себе.

– Спокойно, – его голос низкий, ровный. – Плановый рейд.

– Что? – я не сразу понимаю.

– Поиск наркоты. – Он чуть наклоняется ко мне, будто это секрет, который нельзя произносить вслух. – Серьезным дядям нужно найти то, что здесь продают и отчитаться перед другими, более серьезными дядями. Доходчиво объяснил?

– Д-д-а-а, – мямлю в ответ.

– В этом клубе, никого не тронут. Здесь все проплачено, – продолжает он. – Не дергайся.

И тащит меня за собой. Я послушно иду, будто у меня нет другого варианта. И почему-то не нахожу в себе сил возразить.

Он усаживает меня за свой стол. Сам садится рядом, не убирая руки с моего локтя. Слишком близко. И чрезмерно властно.

– Сиди тихо, – велит.

– Это… не законно! – выдыхаю я, когда вижу, как у выхода парочку подростков с крашеными волосами выводят двое в броне. Те не сопротивляются – скорее всего, даже рады, что их «всего лишь проверяют».

– Законно, – отрезает он. – У них ордер.

Меня пробирает дрожь. Я достаю телефон.

– Ты что делаешь? – его голос словно мрачнеет.

– Снимаю, – я поднимаю камеру. – Это мое право знать, как работают органы.

Его пальцы сжимаются на моем локте.

– Прекрати.

– С чего бы? – бросаю я, и голос звучит острее, чем я планировала. – У меня права есть.

Он смотрит на меня так, будто я только что выдала фразу «Давайте все вместе прыгнем с крыши». Закатывает глаза. Медленно убирает руку.

И тут же отстраняется.

Холод. Вот как это называется. Полярный, равнодушный холод, который исходит от него, когда он делает вид, что меня нет.

– Удалите, девушка, – к столу подходит мужчина в штатском. Опер. Это предельно ясно и по жесткому взгляду и бейджику на груди. – У нас здесь не концерт.

– Это мой телефон, – я поднимаю подбородок. – Я имею право снимать.

– Руслан… – опер смотрит на мужчину моей мечты.

Так вот как его зовут, на автомате отмечаю я. И даже удивиться тому, что он знаком оперу не успеваю, потому что дальнейшие слова Мужчины моей мечты, выбивают воздух из моих легких.

– Ничем не могу помочь, – равнодушно отвечает… Руслан. – Разбирайся сам.

Я медленно перевожу взгляд с него на мужчину с бейджем. Блокирую телефон. Понимаю, что что-то здесь такое происходит, на что я никак не могу повлиять, сколько бы власти не было у моего отца.

– Ты уверен?

В коротком взгляде и слегка приподнятой брови мужчины в штатском, я успеваю прочитать: «Не будешь вытаскивать свою девочку?».

И так же быстро понимаю ответ. Нет. Никто меня не будет вытаскивать. Потому что мы никто друг другу.

– Документы при себе? – выдыхает он тяжело.

– Не-ет…

– Значит проедем в отделение для установления личности.

У меня внутри все холодеет.

– Что?

– Вместе с телефоном, – добавляет опер, протягивая руку. – Пошли.

– Нет! – я прижимаю телефон к себе, будто это единственное, что меня защищает.

– Не советую усложнять, – его тон становится жестче. – Поднимайтесь. И давайте телефон.

– Что? Нет! – Это мой… – начинаю я, но не успеваю.

После тяжелого вздоха и короткого взгляда куда-то в сторону, на моей руке появляется другая рука в перчатке.

Боец в балаклаве, до этого стоявший в стороне, резко выдергивает телефон из моей руки. Он делает это так быстро и профессионально, что я не успеваю ничего понять.

– Эй! – я подскакиваю, намереваясь забрать телефон, но он бросает его себе в разгрузку, так что вряд ли я смогу это сделать.

– Все. Пошли, – берет он меня за руку.

Я дергаюсь, вырываю.

– Я сама пойду! – огрызаюсь, хотя внутри уже все леденеет.

Оборачиваюсь – и ищу глазами Руслана. Еще мгновение назад он был рядом. Многообещающе смотрел и давал понять, что защитит. А сейчас – спокойно сидит за столиком и не обращает на меня никакого внимания.

Я ловлю его равнодушный взгляд, которым он проезжается по мне. Хмыкает, тянется к своему стакану и… все. Все! Он больше на меня не смотрит и поэтому меня тащат дальше, не позволяя задержаться ни на мгновение.

Предатель.

Меня ведут к выходу. У меня дрожат ноги, но я стараюсь держаться прямо. Я же не из тех, у кого ничего нет. Я Ульяна Булатова и стоит только позвонить папе, как он все решит. Наверное. О том, что он попросит взамен, стараюсь не думать.

На улице сжимаюсь от холода. И в шоке распахиваю глаза, когда вижу, как меня ведут к УАЗику, который стоит чуть в стороне.

Глава 4

Меня подталкивают к задней двери.

– Садись.

Серьезно? Сейчас, оказавшись внутри и услышав, как за моей спиной захлопывается дверь, я впервые решаю, что работать там, где велит отец – не такая уж и плохая идея.

Особенно сильно я это понимаю, когда чувствую запах дешевого сладкого парфюма, вперемешку с потом и чем-то кислым, до тошноты муторным. В салоне тускло, тесно, лавки расположены по бокам. На одной уже сидит три девушки. На них дешевые шмотки, сразу понятно, что их приняли не в этом клубе, а где-то до.

Одна откровенно обдолбанная – глаза стеклянные, челюсть ходит сама по себе. Другая пялится в пол, бормочет что-то про «позвонить Ромке». Третья – самая бодрая, и именно она меня сразу сканирует взглядом, медленно, как витрину ювелирного магазина.

– Опа-а-а, – протягивает она, вытягивая шею. – Девочки, гляньте, кого нам подкинули.

– Че, – отзывается обдолбанная, не поднимая головы.

– Ты посмотри на нее, – бодрая уже наклоняется ко мне, и я машинально отодвигаюсь к двери. – Серьги. Булгари?

– Что? – я моргаю, не сразу понимая, что она говорит со мной.

– Серьги, говорю, – она тычет пальцем в мое ухо. – И кольца. Картье?

Я инстинктивно прикрываю руки, будто это что-то изменит.

– Да ты смотри, у нее все настоящее! – девица явно получает удовольствие от процесса. – Кольца, браслеты… Девочки, браслет гляньте. Картье, стопудово. Штук триста минимум.

– А сумочка? – оживает та, что бормотала про Ромку, и тычет подбородком на мою сумку. – Вито́шка, да? Сколько стоит? Двести? Пятьсот?

– Пятьсот? – бодрая смеется, и смех у нее такой, что хочется сжаться еще сильнее. – Ты че, дурочка? Это лимитка. Видишь? Это же из коллекции из крокодила. Такие в Москве даже не висят – под заказ делают. Лям, не меньше.

Я сглатываю. Дышать становится тяжелее.

– Давай хоть глянем поближе, – бодрая уже тянет руку к моей сумке.

Я резко отшатываюсь, прижимаю ее к себе, как ребенка.

– Не трогай! – вырывается сорванным голосом.

– У-у-у, кусачая какая, – она фыркает, откидываясь на лавку. – Ничего, милая, сейчас в отдел поедем, там тебя быстро успокоят. Небось, ты тут дурь и толкаешь, раз тебя приняли, – смеется.

Сердце колотится где-то в горле. Я цепляюсь пальцами за ручку сумки так, что костяшки белеют.

Ничего не случится. Привезут в отдел, установят личность, отпустят. Они просто хотят меня напугать и проучить.

Я повторяю это себе снова и снова, как заклинание. Но страх только растет. Телефон забрали. Никто даже не знает, где я. Некому даже папе сообщить. Если бы я сидела с девчонками, а не с этим…

Я заставляю себя дышать глубже, повторяю про себя: Сейчас привезут в отдел, установят личность и отпустят. Просто формальность. Это все спектакль, чтобы испугать. А завтра… завтра папа всех их нагнет. И заставит извиниться.

Всех. И этих дамочек. И этих клоунов в балаклавах. И этого опера с его «в отдел».

И его тоже.

Руслана – особенно.

Перед глазами всплывает его лицо. Он даже не попытался помочь. Даже не посмотрел нормально. Мужчина мечты… хааах. Трус, вот он кто!

Предатель.

Я утыкаюсь взглядом в серый металл пола, стараясь не встречаться глазами ни с кем из здесь присутствующих. Каждая клеточка кожи ощущает себя не на месте. Каждая секунда в этой вонючей коробке тянется вечностью. Я так погружаюсь в себя, что упускаю момент, когда бодрая сокращает между нами расстояние, и ее пальцы касаются моего уха.

Я резко дергаюсь, кричу, а она ржет:

– Девочки, ну вы посмотрите на нее. Вся в брендах, а визжит, как школьница.

Она противно смеется, а я зажмуриваюсь и прижимаюсь к холодному металлу двери. Мне хочется исчезнуть. Раствориться. Провалиться сквозь пол. Мне до оцепенения страшно, потому что я никогда… никогда в такие передряги не попадала. Но я… прежде я слушала отца и не цепляла незнакомых мужиков в клубе.

– А че ты такая дерзкая? Думаешь, лучше нас только потому, что сумочка у тебя за лям или что? – спрашивает.

Она мне с самого начала не понравилась. Слишком дерганая, слишком активная. По поведению вообще как гопница из девяностых.

– Онемела? – хмыкает. – Дай цацки посмотреть.

Я крепче прижимаю к себе сумку и все так же жмусь к двери. Если вывалюсь отсюда на ходу, уверена, будет не так страшно, как оставаться здесь. Они мне напоминают змеиное гнездо, куда меня швырнули, как кролика.

– Слышишь… – она садится на самый край скамейки и притягивает меня к себе за ворот. – Ты на кого тут работаешь, богачка?

– Отпусти меня.

– Разбежалась.

– Скажешь мне, от кого дурь толкаешь, я тебя, может быть, и отпущу. А нет… выбью дверь и выброшу из машины на скорости. Поняла меня?

– Ну и выбрасывай! – дерзко вскидываю голову и, наконец, отмираю.

Это же не я совсем. Не мое поведение! Я всегда могла за себя постоять, а сейчас что это за оцепенение?

Набравшись сил и смелости, сбрасываю ее руку с себя и отстраняюсь.

– Еще раз ко мне прикоснешься, я тебе глаза отверткой от своего браслета выковыряю, поняла?

– Ну нихрена ж себе, Руслан. Ты кого нам подсунул? – хмыкает кто-то за моей спиной.

Я из-за адреналина даже не услышала, как за моей спиной открылась дверца. Оборачиваюсь. Смотрю на мужчин. Тех, что меня сюда упекли и… на него.

Глава 5

– На выход, – говорит тот опер, что затащил меня сюда.

– А нас, уважаемый? – спрашивает дерзко та, что позволила себе меня дергать.

– А вы сидите.

– Ну да… – хмыкает. – Мы так-то без брендов здесь, правильно все говорю?

– Много говоришь. Сидите.

Я кое-как выбираюсь из машины, спрыгиваю на землю и едва не падаю, потому что мне, конечно же, никто не помогает. Смотрю на них со всей степенью недовольства.

– Телефон верните, – протягиваю руку к парню, у которого мой мобильный.

Он смотрит на меня исподлобья и не реагирует. Перевожу взгляд на опера, многозначительно цокаю.

– Верни телефон.

Беру свой смартфон и тут же собираюсь спрятать его в сумку, пока они не передумали.

– Видео придется удалить, – говорит опер. – Информация должна остаться строго конфиденциальной.

– С чего бы?

– Удали, – неожиданно заговаривает незнакомец, которого я собиралась подцепить. – Сейчас.

– Разберетесь, – говорит опер. – Проследи, Руслан.

Они закрывают двери машины и садятся вперед, уезжая. А мы с ним остаемся наедине. И кто же он, что ему так просто доверили проследить за тем, как я буду удалять видео.

– Вы под прикрытием работаете?

– В чем проблема удалить видео? – отвечает вопросом на вопрос.

– А в чем проблема не удалять? Я ничего такого не сняла. Очередной рейд в клубе. Таких сотни в месяц происходит, разве нет?

– Я ведь могу вернуть тебя обратно. Уверена, что хочешь? Полночи проведешь в отделении на допросе, пройдешь всю проверку от и до, – он сканирует меня взглядом. – Уверена, что хочешь так закончить вечер?

– А что, есть другие предложения? – дерзко вскидываю подбородок.

– Домой тебя могу отвезти.

Корчу недовольную мину. Меньше всего я сейчас хочу домой. Я в клуб ехала, чтобы отдохнуть и развеяться, а не тухнуть дома и ждать очередного папиного звонка.

– К себе? – игриво.

– Когда удалишь видео, могу и к себе.

– И где твоя машина?

Иду в сторону парковки.

– Мы перешли на ты? – спрашивает, шагая за мной.