Самый дорогой бриллиант на земле

Кортеж тем временем уже углубился в джунгли и несся в тенистой прохладе тропического леса. Отличное шоссе с безукоризненным покрытием и опорами освещения резко контрастировало с привычными дорогами, по которым с недавних пор начал ездить и ходить пешком сам Артем, переселившийся в старый, депрессивный спальный район.

Но эта дорога была выше всяких похвал! Ни одной ямки, ни одной трещины, машины ехали настолько ровно, как будто двигаются по поверхности зеркала. И это при том, что трасса была проложена через вековые тропические леса с чавкающей болотистой почвой. Даже днем трасса освещалась мощными прожекторами. В противном случае машинам пришлось бы двигаться в глубоких сумерках из-за густой листвы тропического леса. Она образовывала над трассой практически сплошной зеленый свод, не пропуская лучи стоящего в зените солнца. Лишь в некоторых местах солнечный свет проникал в это сумеречное царство, точечно, будто прожекторами, высвечивая великолепные в своей экзотике картины.

Отчаявшись запомнить бессмыслицу имен своих новых знакомых, Артем решил положиться на судьбу, которая хоть и пинала его в последнее время, но в целом пока была более чем благосклонна. В крайнем случае можно было бы прикинуться глухонемым и объясняться жестами и записками. Гораздо интереснее было смотреть по сторонам и дивиться необычайным картинам, открывавшимся из окна лимузина.

Вот справа появилось огромное озеро, или это было болото. Сразу и не понятно. Деревья здесь стояли прямо в воде, а в промежутках между стволами раскинулись необъятные, метра по два в поперечнике, круглые листья гигантских кувшинок. Они лежали на поверхности огромными блинами с причудливо загнутыми вверх краями, что делало их похожими на исполинские зеленые подносы. Местами они образовывали сплошные поля, из которых торчали стволы пальм, уходящими вверх на десятки метров и распускающих там свои пышные веера листьев.

А чего стоит хитросплетение лиан! Местами все пространство между поверхностью и кронами деревьев было перепутано ими настолько плотно, что птицы не могли свободно летать и пробирались по лабиринту, просто перепрыгивая с ветки на ветку.

Целые стаи обезьян, выкрикивая приветствия (или проклятья) на своем обезьяньем языке, сопровождали кортеж. Зверьки удивительно проворно, не сбавляя темпа, неслись по хитросплетениям буйной тропической растительности. Удивительно, но сколько бы Артем не следил, ни разу не заметил, чтобы какая-то из мартышек сбавила темп, сорвалась с лиан и, тем более, плюхнулась в воду.

А вот еще одна удивительная картина. В московском дворе такого не увидишь! В относительно свободном пространстве между стволами из гущи листвы свесился огромный питон. Сперва Артем принял его за странное бревно, один конец которого скрывался в чаще. Но, приглядевшись, заметил на конце этого пятнистого «бревна» неожиданно малюсенькую голову с парой красных глаз, похожих на крупные ягоды клюквы. Поймав на мгновение взгляд огромной гадины, Артем ощутил какой-то странный холодок на спине и невольно подумал, что не хотел бы встретиться с ним лицом к… морде в непроходимых экваториальных джунглях.

Наблюдая за многообразием разноцветного тропического леса, Артем ничуть не жалел, что согласился на всю эту авантюру. Что ждало бы его дома? Унылая работа на толстопузого дядю, захламленная съемная квартира, вечно пьяная соседка, которая постоянно лезет с разговорами по душам о своих дурацких тапках, и совершенно безрадостные перспективы. Ведь за время праздной жизни на собственной вилле в окружении прислуги и прочих удовольствий, он безрассудно растерял и навыки программирования и обширную клиентуру. Особенно быстро этот процесс пошел, когда Артем вошел во вкус роскошного бытия и приказал не соединять его с надоедливыми заказчиками. Так за полтора года он остался практически ни с чем и единственной возможностью хоть как-то наладить треснувшую жизнь казалось устройство на какую-нибудь работу и таскание туда каждый божий день, включая выходные.

Зато теперь жизнь заиграла для него новыми красками и превосходными перспективами. Он живо представлял, как вернется домой с увесистым мешочком бриллиантов и заживет прежней беззаботной жизнью настоящего олигарха.

Между тем в сплошной перспективе джунглей, которая маячила перед кортежем, наметился просвет. Машины выехали из леса и очутились в превосходном парке необозримых размеров. Все это было похоже на территорию шикарного отеля, со всеми присущими ему чудесами ландшафтной архитектуры, но только гораздо просторнее. Обширные газоны пересекали прогулочные дорожки со скамейками, диванчиками, перголами с качелями. Невысокие деревья с безукоризненно постриженными кронами в виде шаров, кубов и тетраэдров. Обширные бассейны, посреди которых били высокие фонтаны, украшенные золотыми фигурами, как в знаменитом нижнем парке Петергофа. По газонам ходили павлины и другие экзотические птицы невероятной красоты, названия которых Артем даже не знал.

Вскоре показался дворец короля. Он оказался вычурно-крикливым, роскошно-помпезным, переливался на солнце миллиардами граней драгоценных камней, которыми был богато инкрустирован. Издали здание выглядело как миниатюрная игрушечная шкатулка, но по мере приближения становился все больше и слепил глаза, отражая солнечные лучи золотыми панелями фасада.

Артем думал, что автомобили остановятся у входа во дворец и он с сопровождающими будет подниматься по широкой мраморной лестнице, как это обычно бывает в фильмах. Но автомобили приближались к зданию, не сбавляя скорости, и вдруг по особой рампе въехали прямо внутрь, оказавшись непосредственно в поражающем воображение своим великолепием тронном зале. Кортеж остановился, лакеи в белых перчатках не двинулись с места, поскольку заранее стояли в тех местах, где должны оказаться дверцы автомобилей. Вот они одновременно как по команде открыли дверцы, и Артем с сопровождающими очутился в королевском дворце.

***

Стража короля ворвалась в здание аэропорта сразу через все входы. Вопреки расхожим представлениям это были отнюдь не люди в камуфляже, увешанные с ног до головы оружием и рациями. Король был несколько старомоден и приказал одеть своих стражников в традиционные крикливо-пестрые одежды со странными желтыми панталонами, красными сапогами, ярко-зелеными сюртуками и причудливыми головными уборами, утыканными таким количеством разноцветных птичьих перьев, что издали стражи больше напоминали огородные пугала, нежели блюстителей порядка. Вдобавок вместо современного огнестрельного оружия они были вооружены копьями, боевыми топориками и саблями.

Справедливости ради следует сказать, что несмотря на свой жонглерский внешний вид, это были действительно грозные воины, не терпевшие пререканий и мастерски владевшие своим примитивным оружием. Артем вспомнил, как Начальник Тайной Службы Питанга копьем поразил в полете назойливую муху, досаждавшую Его Величеству во время обеда. Несмотря на то, что копье пролетело лишь в нескольких сантиметрах от головы короля, ни он сам, ни присутствующие, ни сам Питанга не выказали никаких признаков не только испуга, но вообще какого-либо беспокойства.

Зато они укоризненно взглянули на Артема, который при виде происходящего громко вскрикнул и закрыл лицо руками. Подоспевший на выручку министр информации Брудж шепотом объяснил тогда Артему, что таким образом он оскорбил Питангу, невольно выразив сомнение в его меткости. Тогда конфликт удалось загладить, но Артем и теперь помнил тот молниеносный бросок копья и знал, что и другие стражники тоже способны на многое.

Тем временем все пассажиры и работники аэропорта были выстроены в ряд для проверки. Все, кроме Артема. Когда стало понятно, что беды не избежать, он незаметно перемахнул через стойку досмотра и спрятался в сломанном рентгеновском аппарате для проверки багажа. Это место было практически идеальным убежищем. Через просветы в резиновых завесах, свисающих над лентой транспортера, можно было наблюдать за происходящем в зале, оставаясь незамеченным.

Пока часть королевского отряда занималась проверкой людей, другие начали деловито осматривать помещения, заглядывая во все укромные углы, где мог спрятаться беглец. Двое из них прямиком направились к рентгеновскому аппарату.

Глава пятая

в которой Артем совершает чудовищное преступление

Прибывшие члены делегации как по команде опустились на одно колено для приветствия короля. Артем, недолго думая, тоже бухнулся на одно колено. Во избежание неприятностей он решил следовать старому проверенному веками принципу: «В Риме поступай как римлянин». Не даром специально для встречи с королем ему выдали вычурный парадный камзол, украшенный настоящими бриллиантами. Облачившись в костюм музейной красоты и ценности, Артем решил на время приструнить свой гордый нрав в надежде не только сохранить для себя отличный королевский заказ, но и в принципе остаться живым и здоровым. Еще с детства он усвоил из прочитанных сказок, что королям лучше не прекословить, а напротив — разговаривать с ними почтительно, не выпячивать себя, не указывать монархам, как лучше править их государствами, не критиковать царящие кругом порядки и не намекать, что дочки короля — никакие не красавицы, а настоящие каракатицы, место которым в цирке уродцев.

Именно в таком ключе и решил действовать наш герой. Когда он увидел правителя, то не смел поднять на него глаза. Вопреки своим представлениям о королевском поведении, Артем заметил, что Его Величество король Диебиммксеемивр ведет с себя с собравшимися как-то уж очень просто, практически по-свойски. Перебрасываясь с прибывшими какими-то дежурными фразами, он наконец дошел до Артема. Тот превратился в воплощенное внимание, приготовившись ловить каждое слово Его Величества в попытке хотя бы в общих чертах понять суть сказанного. Но вдруг случилось невероятное: король посмотрел на окаменевшее лицо заморского гостя, слегка улыбнулся и обратился к нему на слегка ломаном, но все же русском языке.

Слушая монарха, Артем стоял с выпученными от удивления глазами. Король милостиво пояснил, что в свое время учился в Москве в Университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы. За четыре года обучения он прекрасно освоил не только сам язык, но и многие привычки и нравы своих русских приятелей. Недаром он, тогда еще не правитель, а наследный принц — сын предыдущего монарха — прожил все это время не в арендованном особняке с прислугой, а в обычном студенческом общежитие. Его коронованный папаша справедливо полагал, что таким образом приемник на троне лучше впитает в себя полезные знания и навыки.

Он не ошибся. До сих пор самыми любимыми и изысканными блюдами короля были яичница с колбасой и пельмени. Их приходилось специально импортировать из России, дабы угодить повелителю. Причем подавалось все это только к столу Его Величества. Никто из свиты не имел права готовить и употреблять в пищу данные продукты. Это разрешалось только избранным и только по особым случаям.

Ни в одном кафе страны невозможно было заказать подобный «королевский обед». Во время государственных визитов в другие страны, командировочные министры в ужасе захлопывали меню ресторанов, лишь только натыкались в списке блюд на пельмени или яичницу с колбасой. Это было неудивительно. Ведь если бы до короля дошел слух о том, что кто-то из его подданных, осмелился даже просто посмотреть на сии деликатесы, не говоря уже о том, чтобы их откушать, беднягу ждало бы суровое наказание.

Поболтав с оторопевшим Артемом о том о сем, король Диебиммксеемивр оказал ему особую честь и представил свою супругу и дочь. Те подошли к гостю королевства и протянули для приветствия руки. Не зная, как поступить с этими руками, Артем в отчаянии взглянул на Бруджа. Тот показал, что надо опуститься на колено и поцеловать каждую протянутую ему руку. Артем исполнил этот ритуал почти грациозно. По облегченному выдоху собравшихся он понял, что все было сделано именно так, как надо. Даже сам король взглянул на гостя не без благосклонности.

Брудж показал взглянувшему на него Артему большой палец и наш герой не без удовлетворения заметил, что на этот раз палец был именно тот, который нужен, а не другой, который раньше его новый друг показывал по ошибке, чтобы выразить свое восхищение. И где только успел нахвататься этой вульгарщины!

Далее его Величество представил Артему по именам своих дам. Как ни старался Артем сдержать рвущиеся наружу эмоции, он, тем не менее, не сдержал улыбки. А ведь мог бы и прыснуть. Да и кто бы не прыснул? Выяснилось, что супругу короля звали королевой Чебурэллой, а дочь — принцессой Чучундрой. В сочетании с внешним видом королевы и принцессы их имена не могли не произвести магического действия на человека со свежим взглядом. Уже потом, когда Артем фантастическим усилием воли смог подавить рвущийся наружу гомерический хохот, ему пояснили, что все дамы из королевской семьи должны были носить соответствующие одежды, особые прически и имена, начинающееся с буквы «Ч». Такова была старинная традиция.

Закончив церемонию официального представления, король незаметно взглянул на огромного человека из своего окружения. Уже потом Артем узнал, что это был Начальник Тайной Службы короля по имени Питангаделагварра. Он получил свой пост, выдвинувшись из простых стражников, благодаря своему огромному росту, свирепому выражению лица и безукоризненной преданности правителю. Еще тогда, во время торжественного государственного обеда, глядя, как Начальник Тайной Службы расправляется с поданными блюдами, Артем подумал, что такого человека безусловно лучше не ярить без особой необходимости.

Повинуясь взгляду своего повелителя, Питанга сделал незаметный жест в сторону соседнего зала. Там сразу заиграла музыка, на этот раз довольно мелодичная, и король пригласил прибывших проследовать на торжественный ужин. Артем внутренне выдохнул, ибо самый сложный, по его мнению, этап официального приема казался позади. Как же он ошибался!

Соседний зал, куда прошли гости, тоже поражал своим великолепием. В центре его стоял длинный стол, уставленный яствами. Чего тут только не было. Обеспокоенно оглядывая стоящие блюда, Артем с облегчением заметил, что некоторые из них он узнает. Полное умиротворение наступило тогда, когда вышколенные лакеи, все в белом, вышагивающие особой взбрыкивающей походкой, принесли и поставили перед собравшимися порции настоящих королевских блюд: яичницу с колбасой и пельмени с кетчупом.

Собравшиеся восторженно загудели, задвигались, ибо отведать подобные изысканные кушанья можно было только по особым редким случаям. Король, восседавший во главе стола, сделал особый знак, и все принялись за еду. Начался пир, который продолжался несколько часов.

Увы, для Артема он стал роковой точкой невозврата, крушения всех надежд и мечтаний. Давно не употреблявший спиртные напитки, мастер немного не рассчитал своих сил и слегка перестарался. Заправившись как следует изысканными напитками и глядя, как придворные танцоры «вяло топчутся на одном месте», он решил сплясать как полагается во славу его величества короля, всего королевства и своего будущего успеха. Немного пошептавшись с музыкантами придворного оркестра и раздав им какие-то бумажки, он вышел на середину залы, прищелкнул пальцами и, лишь только заиграла музыка, пустился в пляс.

Здесь нам придется прерваться для небольшого экскурса в раннюю биографию нашего героя. В далекой молодости он имел счастливое удовольствие проходить срочную службу в военно-морском флоте. И если обычная рутина службы, типа окраски корабельных ракет или заточка якорей, уже слегка стерлась из его мышечной памяти, то движения знаменитого матросского «Яблочка» засели в мозжечке навсегда. Правда, исполнять данный танец Артем мог только в состоянии подпития. В трезвом виде у него никогда не получалось ничего даже отдалено похожего.

Почему? Вероятно, по той причине, что разучивался матросский танец во время легендарных военно-морских попоек, на которые была так богата его доблестная флотская служба. Неудивительно, что организм мог воспроизвести все танцевальные движения безукоризненно, находясь именно в том состоянии, в котором их осваивал.

Более того, чем глубже была степени погружения Артема в хмельную нирвану, тем изящнее становились его движения. Вид употребляемого напитка тоже имел определенное значение. Под какое-нибудь захудалое красное или белое, Артем отплясывал вяло и как-то скованно. Под водочку дело шло поживее, но самым зажигательным и залихватским танец становился после употребления некоторого количества старого доброго коньяка.

Командование, до которого дошли слухи о неординарном таланте особого матроса, хотело направить его для продолжения службы в ансамбль песни и пляски Краснознаменного Северного флота, но, произведя определенные расчеты, вынуждено было не без сожаления отменить свое решение. Того количества спиртного, что требовалось бы для репетиций и выступлений, выделить было физически невозможно.

Для этого пришлось бы подчистую опустошить все запасы спиртного корабельных складов, и винных магазинчиков окрестных военных городков. Это была жертва, на которую командование еще готово было пойти. Но когда на горизонте замаячила перспектива изъятия командирских запасов коньяка со всех подводных и надводных кораблей флотилии, это встретило отчаянное сопротивление командиров плавсредств и их доблестных экипажей. Так что пришлось Артему лишь время от времени блистать на сцене местного офицерского клуба, вызывая овации зала и полные отчаянных надежд взгляды офицерских дочек и даже некоторых жен.

Прошли годы. Артем — давно уже гражданский человек — не утратил своих навыков зажигательного флотского танца. Лишь только он оказывался в соответствующем состоянии на каком-нибудь корпоративе, сразу же норовил сразить присутствующих своим искусством. И это получалось! Ему аплодировали, с ним норовили выпить на брудершафт!

Вот и теперь, лишь заиграла музыка, он начал выделывать невероятные прыжки, кульбиты и пируэты, от которых присутствующие вдруг выпучили глаза и лишились дара речи. Все как по команде перестали жевать и почему-то стремились отвести взгляд от Артема, который разбушевался не на шутку. Брудж испуганно делал ему руками какие-то знаки, но танцор уже вошел в особое состояние танцевального экстаза, в котором ему были нужны лишь две вещи: чтобы под ногами был пол, и чтобы играла правильная музыка. Впрочем, можно было обойтись и без музыки.

Даже сам король настолько растерялся, что не смог подать знак своему Начальнику Тайной Службы, а тот, без наивысшего приказания не осмеливался прервать этот чудовищный спектакль. Не то чтобы Артем плохо плясал. Совсем напротив! Его движения после застолья с изысканными напитками были безупречны как никогда. Дело было совсем в другом. Как выяснилось впоследствии, на глазах у всей королевской свиты, самого короля, его жены и дочери он исполнял старинный запрещенный мадригал.

Танцевать его на территории королевства было категорически воспрещено под страхом смертной казни. Лишь самые отчаянные подданные из простолюдинов отваживались исполнять его у себя дома. Как правило, это происходило или в полном одиночестве с наглухо занавешенными окнами и запертыми на все засовы дверьми, или в узком кругу самых проверенных друзей. Королевские же придворные ни при каких обстоятельствах не могли бы позволить себе ничего подобного.

Причиной странного запрета стал указ, который тогда еще молодой принц Диебиммксеемивр подписал сразу после возвращения из Советского Союза, где он, как мы помним, обучался в Университете Дружбы Народов имени Патриса Лумумбы. Там в студенческом общежитии во время шумных пирушек он несколько раз пытался разучить залихватский морской танец с труднопроизносимым названием «Yablochko». Однако не каждому в этом мире дано быть великим танцором. Все неуклюжие попытки принца приводили к досадным казусам, сопровождающимся временами даже нелепыми падениями под развеселый хохот окружающих. Смеялись даже презренные китайцы и японцы, отношение к которым в студенческом общежитии было, мягко скажем, не самое учтивое.

С тех пор принц возненавидел «Яблочко» настолько, что первым его законодательным актом после вступления на престол был особый циркуляр, запрещающий не только исполнение презренного танца, но и просмотр такого исполнения в живом варианте или в записи. А чтобы как-то объяснить причину этого экстравагантного решения, танец был объявлен старинным вульгарным танцем человекообразных обезьян, подрывающим основы королевской власти, и прочими не слишком-то лестными титулами. Запрещено было даже прослушивание музыки, под которую исполняется танец.

Любой подданный королевства, который намеренно или даже совершенно случайно стал свидетелем подобного зрелища, должен был незамедлительно предстать перед Тайной Службой Его Величества и сообщить о своем проступке. То были дела государственной важности. Их разбирал сам король, не доверяя принятие решений кому бы то ни было из своих помощников. Провинившегося ждали суровые кары. Он мог быть заточен с тюрьму, изгнан в джунгли или брошен в пещеру с циклопами. Догадаться о последствиях любого из этих наказаний было несложно.

Неудивительно, что лихой танец заморского гостя вверг в ужас всех собравшихся. Музыканты сначала чисто механически смотрели в листочки и играли ноты, которые наскоро набросал им заморский танцор. Потом они друг за другом испуганно замолкали, в ужасе переводя безумные взгляды то на ноты, то на короля, то на Питангу.

Затем они локтями пихали в ребра своих коллег, которые все еще продолжали исполнение, и шептали им на ухо какие-то слова. Коллеги в свою очередь тоже выпучивали глаза и испугано затихали. Последним умолк скрипач, который какое-то время продолжал настолько самозабвенно исполнять мелодию с салфетки, что пришлось урезонить его оглушительным ударом по голове, доставшимся от коллеги, заведовавшего в оркестре литаврами.

В наступившей мертвой тишине зала теперь раздавался только топот и громкое сопение Артема, который даже в отсутствие музыки некоторое время продолжал лихо отплясывать перед собравшимися, подвывая себе под нос запрещенную мелодию. Мало помалу он начал замечать какую-то напряженность и необычность обстановки.

Сделав последние взлягивающие движения, он остановился и, тяжело дыша, бросил испуганно стопившимся в углу придворным танцорам язвительную фразу: «учитесь, салаги». Потом повернулся к столу, где сидел король с семьей и многочисленной свитой, расшаркался и, как ни в чем не бывало, направился к своему месту. Там при полнейшем безмолвии собравшихся, он наполнил свой бокал первым попавшимся под руку спиртным напитком, выпил его до дна, громко крякнул и, как это всегда происходило во время былых флотских пирушек, занюхал выпитое рукавом своего камзола.

***

Заглянув внутрь рентгеновского аппарата аэропорта, стражники на какое-то время лишились дара речи, а после оживленно заговорили. Прямо не ленте транспортера лежал увесистый изумруд. Схватив добычу, первый стражник тут же запихнул ее в карман своего мундира. Второй стражник еще раз в надежде заглянул внутрь аппарата, но больше никаких изумрудов там не обнаружил. Тогда он повернулся к первому стражнику и предложил ему разделить добычу в соответствие с рангом, который у второго стражника был не в пример выше.

Первый, моментально позабыв всякую субординацию, послал начальство на все четыре стороны и собирался, было, ретироваться, но второй схватил его за мундир и попытался достать из кармана первого драгоценный камень. Тот, не желая делиться, что есть силы толкнул второго. Завязалась потасовка. Другие стражники, завидев ее, прекратили поиски и устремились к рентгеновскому аппарату со всех концов зала. Первый стражник к тому времени уже вырвался из цепких лап своего обезумевшего шефа и бросился наутек, сдирая и разбрасывая на ходу свою амуницию, мешавшую бегу. Толпа стражников ринулась за ним по направлению к выходу из аэровокзала. Позади всех огромными скачками несся Начальник Тайной Службы короля. Не разобрав что к чему, он подумал, что стража преследует обнаруженного преступника и что было ног ринулся вдогонку за своим воинством. Через минуту в аэровокзале снова установилась тишина и спокойствие. Обладателю драгоценности удалось значительно опередить преследователей и первым добежать до автомобиля. Он бросился на сидение и что есть духу погнал машину вон от аэропорта. За ним тут же устремился весь отряд. Вскоре удаляющаяся, гудящая клаксонами кавалькада скрылась в тучах пыли.