книга 2. Дроги войны. Дан приказ ему на запад. Самурай

— Построились, товарищи! – Зычным простуженным голосом прокричал он.

Девчата кое как собрались в один неровный строй, из носов вырывался струи пара. Капитан, прихрамывая прошелся вдоль неровной шеренги, достал блокнот из внутреннего кармана шинели и карандаш, взглядом выхватывал наиболее сильных женщин, останавливался напротив, спрашивал:

— Назовите своё имя.

После ответа записывал данные на свободном листке, и шел дальше. Обойдя весь строй встал в центр:

— Товарищи, я начальник стройки капитан Карташов. Партия и правительство сейчас только надеется на вас. Фашист рвется к нефтеносным районам Баку, и на ваши хрупкие плечи возложена тяжёлая миссия защитить свои селения от этих выродков. Необходимо построить неприступный рубеж обороны. Вам выпала тяжёлая работа копать противотанковый ров. Форма выемки перевернутая трапеция, хотя многим это ничего не говорит. Ширина ямы до семи метров, глубина три с половиной и ширина в нижней части три метра, впрочем, специалисты уже наметили ров. Норма выработки два с половиной куба, кто не будет справляться, работает в неурочное время. Как только выполните задание можете быть свободны. На сооружениях уже работают студенты училищ и школьники старших классов. Но дело осложняется тем, что как видите наступила зима и земля уже примерзла. Те женщины, которых я назвал будут рубить верхний слой почвы и лошадьми оттаскивать отколотые глыбы, потом уже копаем сам ров.

— А кормить нас будут? И где мы будем жить, - спросила одна их работниц.

— Вам выдадут армейский сухой паек в виде консервированной каши и хлеба, надеюсь ложки и нож у вас есть. Местные жители любезно согласились предоставить вам временно жилье и несколько сараев, переоборудованных под ночлег. И ещё сейчас непогода, но, когда прояснит могут быть налёты немецкой авиации, хотя наши зенитчики всегда на чеку, но все равно во рву оборудованы ниши, где можно укрыться от пулемётов, а кто будет работать наверху, тем выкопали специальные окопчики, по команде: “ Воздух”, без паники прячемся по щелям.

— А вы женаты? – спросила одна из молодок.

Капитан смутился и ответил:

— Нет, не довелось, но у меня на Донбассе под немцем осталась семья и невеста.

— Невеста далеко, а у нас вон какой цветник, под смешки товарок крикнула девушка.

В строю стояли женщины и молодки от шестнадцати до пятидесяти лет.

— Сейчас не толкаясь, организованно подходим к машине, получаем сух - паек на три дня и местные отводят вас к месту вашей ночевки. И последнее пока не всем хватает лопат, но сознательные товарищи из хутора должны поделиться инструментом.

Небольшая очередь собралась у крытой брезентом машине, где пожилой усатый солдат выдавал женщинам по три банки каши, буханку черного хлеба, и несколько желтых кусков сахара.

Аню с подругами отвели ночевать в свободный сарай, наспех переоборудованный под жилье. Деревянных полов здесь не было, солома настелена прямо на землю. Окон здесь не было, но на грубо сбитом столе в центре помещения стояла самодельная, горящая коптевшим пламенем лампада, у стен наспех сколоченные двухэтажные нары, голый, глиняный пол застелен толстым слоем соломы. Рядом с дверью, завешанной дополнительно, для сохранности тепла, брезентом, установлена металлическая печка – буржуйка, рядом поленница дров, на ней цинковое ведро с застывшим на дне льдом. Туалет находился на улице, куда выстроилась небольшая очередь, но некоторые женщины справляли малую нужду прямо за сараем. В сарае было очень холодно, поэтому одна из женщин умело разожгла дрова и печка весело загудела. Анна вызвалась принести воды из колодца, и подхватив ведро выбежала на улицу. В центре ела у колодца тоже выстроилась небольшая очередь. Хотя температура здесь не опускалась ниже десяти градусов, на ветер выдувал все тепло из - под полушубка. Очередь двигалась быстро, ведро с громыханием цепи падало вы зев колодца и паренёк наливал воду в подставленные ведра. Подошла очереди и Аннушки, набрав тяжёлую емкость она быстро побежала к месту жительства. Здесь уже было относительно тепло, за столом всем мест не хватило, и многие сидели прямо на нижних нарах. Ужинали те что сидели на чурбачках у стола и ужинали тем, что взяли из дома: вареные яйца и картофель, сало и молоко которое наливали прямо в кружки, все это заедали мягким хлебом. Девушка поставила ведро на верх зашипевший недовольно печку, разделась , подхватила свой узелок и положила его рядом с полушубком на верх деревянной кровати и села на низ рядом с Ниной.

— Как ты думаешь, надолго нас сюда? – Спросила она.

— Наверное недели на две, вонь как немец прет, - и словно в подтверждении её слов, вновь послышались звуки канонады.

— Работа привычная и выполнить норму вполне возможно, а две недели как нибудь потерпим.

— А дома мама, наверное, испекла ватрушек со сметаной, - мечтательно протянула Нина.

Одна из женщин поужинала и уступила место анне, та достала вой узелок, развязала его и пронялась место захваченные из дома продукты. Вода в ведре начала нагреваться и над ней поднялся заметны парок, работницы потянулись к ней с кружками, у некоторых нашелся прессованный чай, и они поделились со всеми. Некоторые семейные женщины заворачивали белые кусочки сахара в чистые тряпицы с тем что – бы отвезти своим детям.

Поужинав Аннушка выскочила на улицу, справить малую нужду, у туалета стояло несколько женщин. Пурга усилилась, ветер свистел в кронах деревьев, срывал с крыш грозди снега и швырял в лицо. Подождав немного, девушка быстро посетила отхожее место и побежала в теплый сарай. Здесь она снова расстелила на нарах полушубок и дуя на озябшие руки, сняв валенки, запрыгнула на верх. Старший здесь не было, как и часов, и время дежурства распределить было нельзя, и девушка проснулась среди ночи от холода, полная тишина давила на уши, только где - то в селе брехала собака. Печка потухла, только на столе ещё горел огонь светильника. Казачка спрыгнула на пол, носки на ней были из теплой шерсти и ногам не было холодно на голом полу. Аня положила в зев печки немного дров, зажгла их от самодельного светильника, и когда огнь снова загудел села рядом на подставленный чурбачок и глядя на пляшущее пламя вспомнила свое село и родных. Привычная вставать рано девушка почувствовала, что рассвета осталось немного, и правда, где – то в деревне заорал проснувшийся петух, ему вторили другие. Но здесь рабочий день начинался только в восемь часов. Зашевелились, просыпаясь работницы, в сарае лежать было ещё холодно. Девушка встала, надела полушубок, подпоясалась шерстяным платком, и подхватив ведро, выскочила на улицу. Вертер как всегда перед рассветом стих, но темные тучи в предрассветной мгле закрывали небо. Кое где у стен хат намело сугробы, но дорожки к туалету и колодцу были чистыми. Быстро посетив деревянный домик Аннушка подошла к колодцу, откинула крышку сруба и бросила в открытый зев ведро на веревке, набрала в него воды, крутя ворот достала и налила сначала немного в свое, затем зачерпнула холодной жидкости умыла лицо и руки, потом вылила грязную воду и налила свежей, к колодцу подошла ещё одна девушка, с полным ведром казачка вернулась в место временного проживания, здесь «буржуйка» уже нагрела барак, многие женщины уже расположились за столом и разогревали в открытых банках на печке кашу.

— Почему так холодно? – спросила одна из них.

— Я проснулась от холода и растопила печку, затем пошла за водой., - объяснила Анна.

— В следующую ночь нужно распределить дежурства, что – бы печка не затухла, - предложила работница.

— Нужно спросить у начальника будильник, чтобы знать время, следить за огнем, - сказала Нина.

Казачка подождала пока освободится место за столом и принялась за завтрак, у неё ещё осталось немного еды из дома, не успела она закончить, как над селом раздался звонкий удар в рельсу, созывающий трудящихся на работу. Женщины начали быстро одеваться и выходили на улицу, собирались перед правлением колхоза. Молодой человек с комсомольским значком на лацкане черного пальто построил прибывших в одну кривую шеренгу. Из дверей конторы вышел капитан Краснов, прихрамывая и опираясь на кривую палку, остановился в центре строя:

— Товарищи женщины! – Прокричал он, выдыхая изо рта густой пар, - сегодня мы приступаем к возведению противотанковых сооружений. Здесь на этом рубеже наши отцы и братья на фронте должны задержать фашиста и поэтому как мы будем работать зависит, что немец не пройдет здесь и не разорит наши дома и хаты. Норма три кубометра на каждую работницу, это не так уже много, но и, если кто не успеет уложиться в план, будет работать при свете костра. Во время работы будем проводить учебную тревогу при налёте фашистской авиации при этом вы должны прятаться в заранее выкопанные щели и окопы. Мне нужны пять сильных женщин, которые могут работать с ломиком и кувалдой, они получат дополнительное питание и отдых.

После этих слов из строя вышло семь женщин, и них капитан вобрал пятерых:

— Посмотрим, как вы будете работать, если не будете справляться, заменим. Сейчас проведем перекличку, начинаем справа, называйте свое имя и фамилию.

После переклички недосчитались двоих женщин:

— Придется послать запрос по месту жительства отсутствующих, а их план придется распределить между сознательными работницами.

— Товарищ капитан! – Спросила Нина, - кто будет поддерживать огонь в печке, иначе она затухнет и нам негде будет согреться, и ещё, нам нужны часы для распределения ночных дежурств.

— Огонь в печке будут поддерживать мальчики из местных, а часы вам выдаст мой заместитель товарищ Игорь Маслов, он студент строительного института. А сейчас получите инструмент и проследуем на объект.

Офицер направился в сторону открытого поля, где вдали уже работало множество фигурок. Женщины похватав инструмент, наваленный рядом в кучу, побежали догонять командира.

Самая тяжёлая работа состояла в том что - бы рубить промёрзшую землю. Несколько человек кувалдами забивали в землю клинья, потом в образовавшуюся щель вставляли ломы и приподнимали пласт грунта, которые уже при помощи веревок и лошади, оттаскивали на бруствер рва. Работники часто менялись местами, отдыхая у разожженного костра. Потом к работе приступали женщины с лопатами. Сначала углубляли ров до метра, затем, когда выкидывать землю из канавы уже было нельзя, складывали её на ступеньку, откуда её забирали другие работницы и выкидывали наверх, тут же на дне копали и небольшие окопчики куда прятались во время воздушной тревоги, на в этот день небо затянуло тяжёлыми облаками и срывался мелкий снежок, поэтому объявляли только учебную. Ширину рва копали около четырех метров, глубину два.

В первый день землячек поставили копать только дно канавы. Получив штыковые лопаты со всеми направились к объекту, рукоятки у лопат были на обработаны и могли быстро поранить руки, благо девушки были в кожаных рукавицах. На дне сооружения, и на самом верху в пяти метрах от бруствера в мерзлой земле копали глубокие траншеи, куда в случае авианалёта могли спрятаться около десяти человек. В самом начале рва горел большой костер, над котором на треноге висел закопченный котел, где постоянно подогревался чай, который могли пить все желающие.

В первый день в связи с плохими погодными условиями налётов вражеской авиации не было, но командир несколько раз объявлял воздушную тревогу, и тогда работницы прятались в щели. Туалета на объекте не было, если кому нибуть нужно было, несколько женщин выходили в степь, вставали в кружок, и одна из них садилась внутри, справляла нужду.

Наконец прозвучал удар рельса означающий перерыв не обед, и уставшие женщины потянулись к своим баракам. Анна с Ниной было побросали свои лопаты там, где и работали, на более опытные работницы посоветовали забрать инструмент с собой.

На обед открыли банки в тушёнкой, разогрели её прямо в банке, поставив на разогретую печку, чай стоял на толе уже разогретый, Мария достала из своего мешка пустую стеклянную бутылку из под молока, завернула её в платок и осторожно разбила, куски протянула анне и Нине, показала как отшлифовать черенки лопат, тоже самое сделали и остальные новенькие девушки.

После короткого отдыха, работницы, по сигналу вновь отправились к месту работы.

Наконец зимний день подошел к концу, на степь надвинулись ранние сумерки. Бригада не успела выполнить план, и пришлось заканчивать работу в свете разведенных костров.

После тяжёлого трудового дня женщины вернулись в свой сарай. Здесь было тепло, дежурная не только поддерживала тепло в помещении, но и подогрела ведро воды для чая.

На стене рядом с печкой висели часы – ходики с цепью заводки и двумя гирьками, которые мерно стучали и показывали уже шесть часов. Старшая барака составила расписание дежурств, на час каждой работнице, которые должны было поддерживать огонь в печке. После короткого ужина уставшие женщины легли спать. Аннушке выпало дежурить во вторую половину ночи, её разбудила очередная женщина. Кузнецова обула валенки и подбросила дрова внутрь печки, зачерпнула кружкой горячего чая, достала из кармана кусочек сахара и прихлёбывая жидкость закусывала его сладостью. Одна из женщин проснулась, встала, накинула на плечи полушубок и обув валенки, вышла на морозный воздух, на вскоре вновь вернулась, вбежала в помещение, впустив внутрь клубы пара.

— До чего холодно, чуть задницу себе не отморозила, - произнесла она, раздеваясь и ложась на свое место.

Кипяченая вода в кружке кончилась, девушка заворожено смотрела на огонь, веки тяжелели и глаза закрылись, сосуд со звоном выпал из слабеющий руки, Аня резко вскинулась, завозились проснувшиеся работницы, потом успокоившийся барак вновь погрузился в сон.

Дежурная посмотрела в окно, сквозь щели в ставнях пробивался сереющий рассвет. Девушка достала из узелка клубочек шерстяных ниток и спицы, быстро стала накидывать петли для новых варежек, она уже связала почти половину, когда раздался удар в рельсу, возвещая побудку работниц.

— Вставайте, девоньки, пора в туалет, умываться и завтракать – распорядилась старшая.

Анна быстро спрятала вязанье и пока никто не вышел из сарая, выбежала на мороз. Возле туалета уже маялась незнакомая девушка, дождавшись своей очереди, быстро покончив со своими делами в деревянном домике, девушка стремглав побежала к себе в барак. Утро все сильнее вступало в свои права. День обещал быть ясным, солнце ещё не взошло, но и звезды на погасли.

В помещении все проснулись, многие сидели на ящиках и лавках, пили чай, некоторые выбегали на уличу, быстро умывались снегом. Бросив полушубок на ближайшие нары, Аннушка присоединилась к работницам. Не успели они закончить скудный завтрак, как вновь прозвучал удар рельса, призывающий всех на построение.

Быстро собрав остатки трапезы, Анна оделась и вместе со всеми пошла к центру села. На площади напротив здания Сельского Совета суетился уже знакомый комсомольский активист. Строил подходивших женщин в две шеренги. Когда наконец все собрались, он подошел к стоящему в центре командиру и дорожил:

— Товарищ капитан, работницы для сооружения противотанкового рва построены.

— Хорошо, Маслов, проведи перекличку согласно списку, - он открыл планшет и протянул парню небольшую тетрадку.

Комсомолец встал рядом и открыв её, стал зачитывать фамилии, присутствующие поднимали руки, из всего состава отсутствовали четверо, как выяснилось по болезни. После переклички капитан вновь обратился к женщинам:

— Товарищи работницы, вы сами видите, погода сегодня ясная, большая вероятность налетов вражеской авиации, поэтому сегодня учебной тревоги не будет, если кто получит ранение сразу зовите санитаров, у нас есть специально обученные девушки. А мороз усилился, но несмотря на это нам необходимо приложить все усилия что – бы форсировать строительство оборонительных сооружений, а сейчас получайте инструмент и продолжим работу.

Здесь же в стороне лежали ломики с лопатами, работницы брали инструмент и направлялись к засыпанному снегом рву.

Миновало около двух часов непрерывной работы. Наступило время первого короткого перерыва. Дежурные стали разносить ведра с горячим чаем. Женщины черпали жидкость кружками и садились прямо на снег, доставали сахар и отпивали обжигающий кипяток.

Где-то в вышине послышался звук пролетающего самолета. Работницы прекратили разговоры, всматриваясь в ясное небо. На большой высоте освещенный лучами солнца, пролетал немецкий самолет – рама.

— Внимание, товарищи, мы наблюдаем фашистский разведчик, будьте начеку, скоро нужно ожидать авиационного налета! – Крикнул капитан.

И действительно, не прошло и пятнадцати минут, как сначала все услышали нарастающий гул моторов “ Месершмитов “, летящих на низкой высоте, потом гулкие удары в рельс. Работницы, побросав инструмент попрыгали в выкопанные рядом окопчики. Анна с подругами в это время работали на верху, поэтому спрятались в щель одни из первых, сюда набилось ещё около десяти человек.

Самолеты сначала на большой скорости прошли над строящимся рвом, сбросили бомбы, которые со свистом врезались в землю и взрывались, поднимая кучи промерзлой земли, оставляя на снегу большие круглые ямы. Потом бомбардировщики развернулись и пошли ещё ниже над окопами, поливая их и спрятавшихся женщин из пулеметов.

Из одного окопчика выскочила молоденькая девушка, и закрыв уши руками, беспрестанно визжа, побежала по полю, увязая по колено в снегу, в сторону посадки. След потянулась цепочка от пуль, вот очередь настигла беглянку, и она изломанной куклой упала на снег. Летающие машины, закончив свое грязное дело, ушли в сторону фронта, им вслед запоздало загрохотали зенитные пулеметы. Наступила зловещая тишина, потом навзрыд заплакала одна из девушек, потом другая, и вскоре над рвом раздавался горький плач.

Из одного окопа поднялся капитан:

— А ну, прекратили! – Закричал он, - нужно несмотря не на что, продолжать работы, оплакивать погибших будем после войны. Посмотрите, нет ли среди вас раненых, и санитары пасть окажут помощь.

Со стороны села к поверженной девчонке с носилками бежали два пожылых мужчины и две женщины. Они положили истекающий кровью труп на брезентовое полотно и тяжело понесли в сторону села.

Все время до обеда трудящиеся работали молча, со злостью врезаясь в неподатливую мерзлую землю. Пережили ещё один налет, но он был успешно отбит нашими истребителями, бомбовозы сбросили свой смертельный груз далеко в поле.

Девушки обедали молча, только изредка вытирали выступающие слезы, а на нарах плакала молодая женщина.

— Убитая девушка была из её села, - сказала одна из работниц, - как теперь она будет смотреть в лицо её родным.

После обеда ещё было два налета, в один получила осколочное ранение в верхнюю часть руки землячка Нина Ладная. Горячее железо разорвало полушубок, но кость не задела. Санитарки умело остановили кровь, наложили тугую повязку и отправили отдыхать в сарай, к месту проживания.

Во время второго, бомба взорвалась рядом с окопчиком где пряталась Аннушка со своими подругами. Взрывной волной её кинуло на бруствер щели, все находившиеся здесь потеряли слух и были контужены. Девушка глубоко рассекла лоб о твердую землю, её перевязали и всех отстранили то работ и отправили к месту жительства.

Когда казачка в сопровождении санитара вошла в барак навстречу ей поднялась её подруга рука её висела на привязи:

— Тебя, что тоже ранило? – Спросила она.

— Её ещё и контузило, - сказал сопровождающий, - она ничего не слышит.

— Эх, горе то какое, - вздохнула Нина.

— Вам ещё повезло, отправят домой, а нам еще неизвестно, что дальше будет, - он вздохнул и вышел.

И правда, когда стемнело вместе с возвращающимися со стройки работницами в барак вошел и комсомолец Маслов, нашел взглядом Анну с Ниной:

— Вас, товарищи, поучившие ранение, отравляют в госпиталь, там вам окажут квалифицированную помощь. Сейчас собирайте вещи и следуйте на улицу к телеге, на станцию вас отвезет возчик Павлович, там вас посадят в санитарный поезд. Капитан Селиванов написал вам сопроводительную записку, что – бы вас не приняли за беглых.

Он вырвал мелко исписанный лист из тетради и протянул Нине.

— Здесь отмечено, что вы два дня отработали на противотанковом рве и за эти дни вам должны заплатить.

— Спасибо, - поблагодарила девушка и спрятала записку в узелок. Анна помогла землячке одеть полушубок, и подруги вышли на мороз. Рядом с сараем стояла небольшая телега, запряжённая пегой лошадкой, спереди которой на специальной дощечке сидел пожилой, бородатый мужчина в зелёной солдатской телогрейке, подпоясанной веревкой.

— У нас подвода занята тяжелоранеными, так – что вам. Девоньки придется идти пешком, держитесь за борта что – бы не потеряться, - произнес возница хриплым покуренным голосом.

После этих слов он не оборачиваясь дернул вожжи, понукая лошадь. Анна только и успела что закинуть свой узелок на свободное место в повозке и ухватится за борт, видя это тоже самое сделала и Нина.

Дорогу изрядно замело, но по рыхлому, морозному снегу идти было легко. Возница хорошо знал дорогу, но и на этот раз она была обозначена вехами, вбитыми в грунт деревянными столбиками, освещенными полной луной. На землю опустилась морозная ночь. Обычно здесь на юге страны зима бала мягкая, морозы не опускались ниже отметки десяти градусов, но сейчас, он достиг выше двадцати. Вокруг воцарилась полная тишина, только снег поскрипывал под ногами и под колесами телеги, да стонали раненые, когда возок подпрыгивал на высоких кочках.

Двигались к станции около получаса. За это время двигающиеся пешком девушки разогрелись, пар валил не только изо рта, но и из под полушубков. Наконец в ночи показались темные строения поселка железнодорожников, был слышен стук колес составов о стыки рельсов. Нигде не мелькало даже огонька, станция строго соблюдала светомаскировку. Вскоре телега вкатила перрон и остановилась.

— Потерпите немного, девоньки, я сейчас все узнаю, - сказал Павлович, соскакивая а землю. Он быстро побежал к стоящим воле железнодорожного пути солдатам – санитарам, сопровождавших раненых бойцов и спросил:

— Я привез раненых с противотанковых рвов. Когда будет санитарный поезд?

— Диверсанты взорвали полотно в нескольких местах, - ответил чернявый немолодой солдат, - сейчас путейцы чинят, на станциях собралось много составов с нефтью, их будут пропускать в первую очередь, но скоро подойдет и наш поезд, раненых здесь никто держать не будет. Кто замерз, может погреться в здании вокзала.

Возница быстро вернулся к своей телеге:

— Ну, вы всё слышали, а вы, - Кивнул он Анне с Ниной, - можете погреться в здании.

Девушки согласно кивнули и направились к темнеющему рядом сооружению. Открыв тяжёлую, деревянную дверь они вошли внутрь помещения. Здесь не было возможности даже присесть, на полу и на скамьях лежали и сидели раненые солдаты, многие из х курили цигарки – самокрутки., и едкий, сизый дым стелился по всему помещению, также чувствовался сильный запах пролитой крови, некоторые воины разговаривали в бреду, стонали. Один солдатик с сержантскими треугольниками в петлице полушубка, перепоясанный кожаным, солдатским ремнем, и кирзовых пропыленных сапогах с перевязанной головой и рукой, подвешенной на грязных бинтах, подошел к девушкам и взял Нину за локоть:

— Проходите, девушки, мы вам сейчас освободим место у самой печке, согреетесь, пока подадут поезд.

Глаза у казачек стали слезится от едкого дыма, из горла вырвался тяжёлый кашель, Анна с подружкой быстро выскочили на улицу, но и новый знакомый не отставал от них:

— Куда же вы, девчата, отдохните здесь, на воле довольно холодно.

— нет, мы лучше посидим здесь, на скамейке, мы одеты тепло, - ответила Нина.

— Тогда я с вами, - сказал боец, быстро сидел со скамейки насыпавшийся снег, - меня, кстати, зовут Толик, и я не женат, пока.

— Я Нина, а это Анна, меня ранило в руку, а её контузило, она плохо слышит, - со смущением ответила девушка, садясь на холодные доски.

— Во и хорошо, познакомились, а откуда вы такие красивые?

— Анна с Николаевской, а я с Романовской, тут рядом, станция Кизляр, по направлению военкомата приехали копать противотанковые рвы, но немцы сбросили на нас бомбы и нас ранило.

— Я пулеметчик, с Рязани, сержант, - он показал два красных треугольника в петлице, - мы держали оборону под Моздоком, дали немцу прикурить, но потом окоп накрыло минометом, меня контузило и ранило в руку, а все товарищи погибли, - Солдат достал из кармана бушлата правой рукой кист, и помогая левой, достал бумагу, нарезанную квадратиками, насыпал на неё табак и умело свернул, заклеил слюной, потом вставил в рот и прикурил от спички, которую также достал из кисета, пыхнул в сторону дымом и спрятал курительные принадлежности снова в карман.

— Вам не предлагаю, - сказал Толик, - вы все равно откажитесь.

— У нас никто на курит, отказалась Нина, только раненые фронтовики.