Детективное агентство междумирья. Том 1: Отельер

— Любовь — она не для нищих, — продолжил Анатолий и тут же хохотнул от получившегося каламбура.

— А тебе-то что? — спокойно сказал Лев. — Ты же с Кузнецовой гуляешь.

— Дело принципа. — голос Анатолия стал холодным. Он в данный момент не злился, а просто выполнял неприятную работу. — Она наша. Из нашей тусы. А тебя я чтобы рядом с ней больше не видел. Ты ее это… компрометируешь. Понял, нищеброд?

Он ткнул пальцем в перетертую лямку рюкзака, а затем дернул ее. Лямка оборвалась, молния от рывка тоже окончательно треснула и расползлась, рюкзак соскользнул с плеча и упал на асфальт тяжело, с глухим стуком, так что из него выпал учебник. Друг Муромского сильно толкнул Льва в плечо:

— Что-то не слышу ответа.

Лев устоял. Сделал пару шагов назад, но не упал. Спокойно посмотрел на рюкзак на асфальте, потом на мажоров. Оба явно регулярно посещали спортзал. Кто-то из них еще и единоборствами увлекался. Силы были не то, что не равны — у него просто не было шансов. Кроме того, Муромский был одним из школьных топов. Его слушались многие. Если бы он захотел, то легко мог сделать жизнь Льва в классе совершенно невыносимой, так что совсем уж борзеть, да и вообще переходить ему дорогу, было никак нельзя.

— Понял, — угрюмо сказал Лев.

— То-то, — сказал Анатолий. — Смотри у меня.

И от души пнул рюкзак — так, что тот проехал пару шагов, перевернулся, и тетради вылетели веером, разлетевшись по мокрому асфальту школьного двора. Друзья засмеялись, обошли Льва, причем Анатолий нарочно ощутимо толкнул его плечом, и направились к выходу со двора, продолжая переговариваться и ржать.

Лев посмотрел на тетради, тяжело вздохнул и присел собирать содержимое рюкзака.

Макс смотрел на все это из машины с довольным выражением человека, чья точка зрения только что подтвердилась.

— Он трус, — удовлетворенно произнес Макс— Парень только внешне похож на отца. А суть гнилая. Он не справится.

— Ты путаешь трусость и благоразумность. — Рада смотрела как Лев аккуратно собирает тетради, проверяет страницы, нет ли повреждений, как молча убирает все обратно в рюкзак, не оглядываясь вслед тем, кто ушел. — Это не одно и то же.

— Да он сбежит в первую же ночь. — Макс усмехнулся и стали видны его зубы. Вампирские клыки были короткими — не гипертрофированными, как любят показывать в кино, а просто немного длиннее, чем нужно, и именно поэтому выглядели гораздо убедительнее любых бутафорских.

— Лягушку нужно варить медленно. — Рада смотрела, как Лев поднимается, закидывает рюкзак на плечо за единственную оставшуюся лямку. — Я думаю, у меня есть как минимум год. Мне хватит, вот увидишь, — Рада помолчала и добавила, — А благоразумность, может спасти его от судьбы отца.

Макс недовольно поморщился и отвернулся к окну.

Лев Ярин уже шел к воротам, и все равно в его походке было какое-то внутреннее достоинство, которое не очень вязалось со словом «нищеброд». Что-то упрямое. Он уже выкинул из головы то, что только что случилось с Муромским. Его заботило исключительно то, что случится четырнадцатого февраля. Он думал о ресторане, на который у него нет и не будет денег. И о девушке, которая все-таки улыбнулась ему, пусть и в пол-оборота.

Глава 3. Приглашение

Квартира давно была записана на Льва. Не в том смысле, что она принадлежала ему по документам, просто хозяйством занимался только он. Любой, кто вошел бы внутрь и огляделся, сразу бы понял: за квартирой следят и хорошо ухаживают. По мере сил и денежных возможностей. Некогда светло-бежевые обои на кухне уже стали неопределенного цвета, какой они приобретают со временем. Мебель была советской — не антикварной, а просто старой, с той честной потертостью, которая бывает только у прожитых вещей. Но все было чистым, полки без пыли, чистая посуда на своих местах.

Хлопнула входная дверь и Лев вошел в кухню, согнувшись под тяжестью неудобного порванного рюкзака, что все время намеревался сползти с плеча, и двух огромных пакетов с продуктами, которые он тут же с облегчением поставил на пол и по-хозяйски огляделся. Дальше все шло своим привычным чередом: продукты разложил по полкам холодильника в определенном порядке; грязные вещи кинул в стиралку, уверенно отмерил порошок на глаз, и запустил стирку; пропылесосил коридор и комнаты; снял высохшее белье и разложил в шкаф и принялся готовить ужин. Нарезал лук — здесь пришлось остановиться и вытереть слезы тыльной стороной запястья — отправил на сковородку, добавил картошки. Вкусный запах тут же пошел по всей квартире. К тому времени, как сковородка зашипела по-настоящему, за окном уже совсем стемнело.

Лев сел на стул у кухонного стола, достал смартфон, нашел сайт ресторана и открыл меню. Фотографии открылись сразу: белые тарелки, маленькие порции, свечи в высоких стаканах. Все это уже выглядело слишком дорого. Лев пролистнул к ценам в меню:

Тартар из говядины — 2 500 р.

Морской гребешок на подушке из чего-то, что Лев даже понять не смог — 5 000 р.

— Фига се, — сказал Лев вслух.

Он отложил телефон на стол. Посидел, нервно постукивая пальцами по столу, встал и подошел к полке, где между кулинарной книгой и жестяной банкой с чаем лежала стопка купюр. Бюджет дома тоже был на нем. Мать пахала на двух работах и сил у нее хватало только на сон. Зимой Лев даже забывал, как она выглядит при дневном свете. Мать приносила зарплату и клала на полку. Далее контроль за расходами и все покупки были на Льве.

«Зато не голодаем и зарплата приличная», — часто оправдывала она сама себя. Денег на жизнь им действительно хватало, но по минимуму, так как мама весь год еще и откладывала часть зарплаты на ежегодный отпуск. Это были те единственное две недели летом, когда Льву доставалось маминой ласки и внимания. Хотя в этом году даже эти дни были под угрозой. Ему предстоял ЕГЭ и нервирующее его «поступление», на которое так надеялась мать.

«Вот как поступишь, так и купим горячую путевку», – успокаивала она себя. Наивная. Дневник она не проверяла уже года два, считая сына взрослым и самостоятельным. И зря. Там ее ожидали бы несколько неприятных сюрпризов. Когда Лев недавно подошел с плачевными результатами первого пробного экзамена к математичке и попросил ее объяснить, как же решаются подобные задачи, та безапелляционно заявила, что ее дело подготовить учеников так, чтобы они написали базовый тест и получили аттестат. Не более. Тянуть его на профиль для университета она не намерена, и с этим пусть он к репетиторам обращается. Как он потом выяснил у более продвинутых в математике одноклассников, та и самато слабо представляла себе, как решать задачи из сложной части.

Обрушивать на мать еще и проблему оплаты репетиторов он не стал, но зато теперь прекрасно отдавал себе отчет, что о чем бы она ни мечтала, с такими баллами никакие университеты ему не светят. Кулинарный техникум в лучшем случае, который Льву был абсолютно не интересен. Расстраивать маму он не спешил. Пусть пока молится на это мифическое поступление. Ей так спокойнее. Для себя он уже все решил. Получит свои плачевные баллы в середине июня и только тогда будет смотреть куда с ними приткнуться, так чтобы уж совсем от будущей профессии не тошнило.

Лев методично, без спешки пересчитал деньги. Там оказалось около двадцати тысяч. Этого могло хватить на ресторан. Теоретически.

Лев посмотрел на деньги в руке. Потом перевел взгляд на стену. Там, между полками и окном, висела фотография отца в простой дешевой рамке. На Льва смотрел красивый мужчина лет тридцати пяти, очень похожий на сына. Даже голову Лев иногда держал так же, когда о чем-то задумывался — с легким наклоном. На фото отец счастливо улыбался. Этим они отличались. Лев улыбался крайне редко.

Лев смотрел на портрет несколько секунд. Потом молча положил деньги обратно, взял в руки смартфон и набрал в поисковике «вакансии для школьников».

Результатов было много, но все абсолютно бесполезные. Промоутер, расклейка объявлений, аниматор. Последнее казалось интересным, но занятость обещали редкую и спорадическую, а деньги ему нужны было срочно. С устройством курьером тоже вышел облом: там везде сначала требовалось бесплатное обучение на две недели и только потом допускали к работе. Столько времени у него попросту не было. Последним оставался еще один сомнительный вариант. Недалеко от дома была автомойка. Вдруг там требовался помощник? Лев выключил сковородку, накинул пуховик и выскочил из дома.

У выхода из подъезда на лавочке, как на зло, сидел Иса с компанией. Лев хотел было прошмыгнуть мимо, но не вышло.

– Эй… Слышько… поди сюда.

Он послушно подошел. Не в первый раз. Эти давно уже выучили, что взять с него нечего. Пару раз поначалу Льву иногда прилетало, но потом к нему привыкли. Денег от него добиться было нельзя, за его старый мобильник с треснутым экраном никто даже тысячуто не даст, так что теперь дворовая шпана задиралась просто так, из принципа.

— Закурить есть?

— Ты же знаешь, что я не курю.

Иса заржал.

— Правильный, да? Маменькин сынок! Ладно… вали отсюда, — он толкнул Льва в шею. — И чтобы в следующий раз закурить было, понял?

Лев молча отошел. Это как игра уже. Не всерьез. Задача Исы просто показать остальным в его компании кто тут альфа. Почувствовать свое превосходство хоть над кемто. Дело не в сигаретах. В следующий раз прицепится к чемуто другому, и все равно отпустит. Это уже почти традиция. Главное, не возражать.

Магазины уже закрывали один за другим свои жадные рты, прохожие деловито и сосредоточенно шагали, прикрываясь зонтами от неба, что сыпало на них то ли мелкий снег, больше похожий на колючий дождь. Лев зашел в автомойку, кончено же не заметив, что рядом припаркован тот же дорогой кроссовер, что недавно торчал возле школы. За рулем сидел Макс. Он проследил, как Лев зашел внутрь, ухмыльнулся, вздохнул и произнес: «Как ты предсказуем, мальчик».

Внутри было шумно, тепло и влажно — вода, пар, щетки, рев компрессоров. Отчаянно пахло химией с дешевыми отдушками. Хозяин заведения, которого отвлекли от работы, вышел к Льву с раздраженным видом.

Лев старался объяснить, что ищет работу, что может приходить после школы, что научится быстро и очень старательный, но хозяин все это время смотрел как будто сквозь него.

— Слушай, парень, у меня сюда и так очередь из джамшутов стоит, — сказал он устало и без злобы. — Школьники мне тут на фиг не нужны. Сегодня пришел, завтра уроков много задали. На фиг. Давай, иди, не мешайся.

Лев понял, что спорить и доказывать бесполезно. Он вздохнул и вышел.

Его куртка как будто пропиталась влагой внутри, и он сразу ощутил, что на улице стало как будто намного холоднее. Лев тяжело вздохнул долгим медленным белым облаком в темный воздух, достал телефон, и начал искать адрес следующей автомойки.

— Молодой человек, — раздалось справа.

Лев обернулся.

Мужчина в длинном черном пальто, в костюме-тройке, с тростью в руке стоял у стены в нескольких шагах и явно ждал, когда закончат его машину, потому что смотрел Макс не на Льва, а в окно автомойки.

— Вы мне? — осторожно спросил Лев.

Макс, не торопясь, перевел на него взгляд.

— Я невольно подслушал ваш разговор, — сказал он. Голос у него был негромкий, потому что он явно привык, что его всегда внимательно слушают. — Я так понимаю, вам очень нужна работа?

— А вам-то что? — огрызнулся Лев, подозревая подвох. Наверняка мошенник. Никто вот так на улице ничего толкового не предложит.

Макс усмехнулся:

— Одна моя подруга сейчас как раз ищет портье к себе в отель. — Он произнес это без нажима, буднично, как говорят о вещах очевидных и совершенно не важных лично для него. — Школьник ей вполне подойдет. Там надо дежурить во второй половине дня. Но если вам не интересно, я не навязываюсь.

Макс отвернулся.

Лев несколько секунд помолчал.

— Это круто. Если я подойду, — сказал он осторожно. — А как ее найти?

— Записывайте. — Макс словно потерял к нему интерес и продолжал смотреть в окно мойки. — Селезневская, двадцать один дробь два. После девятнадцати она обычно свободна. Я предупрежу, что вы завтра придете?

Лев уже тыкал в телефон, быстро записывая адрес.

— Да! Спасибо большое!

— Вот уж не за что, — загадочно сказал Макс без тени иронии. И именно поэтому фраза прозвучала как-то странно, словно у его слов было второе дно, но добираться до него Льву сейчас было недосуг.

Дорогу до дома Лев от радости преодолел чуть ли не бегом. Он был уверен, что вселенная откликнулась на его зов и подсунула нужный вариант, когда он уже почти отчаялся. Все-таки правильно говорят, что удача улыбается тем, кто пытается и идет до конца.

Без четверти одиннадцать он закончил готовить ужин, поставил на стол две тарелки посмотрел на старые часы с облезшей рамкой, что висели на кухне, сколько он себя помнил. Вот-вот должна была прийти мама. Входная дверь хлопнула в двадцать три ноль три.

Мать устало вошла в кухню, как обычно, отработав два рабочих дня за сутки. Кожа вокруг ее глаз давно собралась в темные тени. Одевалась она всегда невзрачно, но удобно: выбирая вещи не из-за красоты, а следуя только практичности.

— Привет, — как обычно, сказала она и плюхнулась на стул так, что спинка жалобно заскрипела, — как дела в школе?

— Нормально, — дежурно ответил Лев, взял сковородку и начал накладывать ей в тарелку.

— Вот спасибо. — Она смотрела на ужин с искренней благодарностью, — а то я сегодня даже пообедать не успела.

— Ешь, еще горячее. — Лев наложил себе, сел напротив и взял вилку.

Несколько минут они ужинали, в привычном, теплом и домашнем молчании.

— Я отпросилась на обеих работах, — неожиданно сказала мать, не поднимая взгляда от тарелки. — Так что завтра выезжаем. Как договаривались.

Лев вздрогнул. Как он мог забыть про этот глупый ежегодный ритуал?

— Я не поеду, — коротко ответил он и внутренне сжался.

Мать подняла голову.

— Почему? Ты же говорил, что с уроками все в порядке, и школу пропустить не проблема.

— Я устроился на работу. — Лев сказал это максимально ровно и буднично. — Завтра оформляюсь.

Что-то изменилось в ее лице. Как будто на облако набежало солнце: она постепенно помрачнела.

— Ты опять? — В ее голосе появилась та усталая нотка, которая была даже хуже злости. — В прошлый раз уже годовщину из-за тебя пропустили. И снова выдумываешь черт знает что?!

— Я выдумываю?! — Лев нарочито медленно отложил вилку, чтобы это не выглядело, как будто он ее бросил, хотя очень хотелось. — Это я устал от твоих выдумок! Геройски погибший отец, о котором ничего нельзя рассказать — это прикол из дешевых фильмов, мам. Признайся, наконец, что он просто нас бросил.

— Да как ты смеешь?! — Она показала на портрет. — Он твой отец!

— Он да. А к кому ты на могилу каждый год ездишь — я понятия не имею.

— Да как же? Ты же видел памятник! — мать даже растерялась от неожиданного поворота.

— На нем даже фото нет. — Лев смотрел на нее прямо, без злобы, но и не собираясь отступать. — Поближе однофамильца не удалось найти? Каждый год в сибирскую глухомань переться.

— Не глухомань, а его родина. Он сам пожелал лежать рядом родителями.

Все это Лев уже сто раз слышал.

— Я устал от этого вранья. — Лев очень старался не сорваться на крик. — Как он погиб? Не надо опять говорить, что «на службе, как герой». Как? От чего? Где? Его убили? Кто?

— Я не знаю! — Она почти выкрикнула это, и в этом крике было что-то такое, что на секунду стало похоже на правду. — Там секретность… — добавила тихо она, и вот этому Лев опять не поверил.

— Я так и думал. — Лев встал из-за стола. — Знаешь, отмечать дату, когда он нас бросил и обрек на нищету, я не собираюсь. И я уверен, что он жив. Так что, когда найду его — все ему выскажу. И за то, как ты теперь гробишь себя на двух работах, и за то, что у меня в школе прозвище нищеброд, и… а ладно, — он махнул с досады рукой и вышел из кухни.

В его комнате тоже был идеальный порядок. Просто потому, что ему так легче жилось и думалось. Вдоль стен стояла тоже видавшая виды советская мебель: шкаф с книгами, стол с учебниками, кровать с ровно застеленным покрывалом. Даже тетради и те были сложены аккуратной стопкой, даже те, которые сегодня пинали по асфальту.

Лев сидел на кровати, обхватив колени руками, и смотрел в стену. Когда дверь открылась, он взял телефон и демонстративно уткнулся в экран, стараясь показать, что не желает продолжать этот спор, который их перессорит окончательно.

Мать прислонилась к дверному косяку. Некоторое время молча долго смотрела на него, с непонятным ему выражением.

— Никак не привыкну к тому, как ты вырос, — сказала она тихо. — Но оставлять тебя одного на десять дней все равно боязно.

— Я и так живу один, — сказал Лев, не вылезая из телефона, хотя экран был выключен. — Ты же только спать приходишь. Что изменится-то?

Она помолчала.

— Может, мне сдать билеты на поезд и самолетом полететь? Тогда за три дня обернусь.

— Денег не хватит. — вздохнул Лев, и посмотрел на нее, поняв, что она сдалась. — Осталось двадцать тысяч до зарплаты.

— Разве? — она нахмурилась. — Уже так мало? Это ты поэтому работу начал искать?

— Я просто хочу иметь свои деньги, которые не стыдно тратить. Это что — прегрешение? Другие родители об этом обычно только мечтают, чтобы их чадо с шеи, наконец слезло.

Мать шагнула в комнату. Лев не убрал телефон, но и не отстранился, когда она села рядом, прижала его к себе и обняла, но не из жалости, а чтобы успокоить себя саму.

— Что хоть за работа? Надеюсь, не мешки таскать?

— Нет. Портье. Можно дежурить только после школы, так что учебе мешать не будет.

— В каком отеле? — она почему-то напряглась.

— Да какой-то большой, известный, — соврал Лев.

Она расслабилась, отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Обещай, что не дашь заманить себя во всякие мутные схемы. Если сомневаешься — уходи сразу.

Лев серьезно посмотрел на нее:

— Мам. Не маленький. Конечно, буду осторожен.

Она снова прижала его к себе и стала гладить по голове — медленно, рассеянно, думая о чем-то своем.

За стеной тихо тикали кухонные часы.

***

На следующий день мать была в панике. Она так всегда собиралась в дорогу: вроде и с полным ощущением, что все учтено, но и с полной уверенностью, что что-нибудь обязательно забудет.

Лев сидел в кресле и молча наблюдал за тем, как она мечется между шкафом и чемоданом — кидает вещи, вытаскивает, перекладывает, снова кидает.

— Вроде все. — Она навалилась на крышку чемодана, с трудом застегнула молнию и выпрямилась. — Надеюсь, ничего не забыла.

— Паспорт. Он так на полке и лежит.

— Ах, да! Точно! — Она коротко засмеялась от своей рассеянности, нашла паспорт, убрала в сумку. — Теперь точно все.

— Нет, — спокойно сказал Лев, встал из кресла и вышел из комнаты.

Мать смотрела ему вслед с растерянным видом. Через несколько секунд он вернулся — с деньгами в одной руке и контейнером с едой в другой. Протянул ей то и другое.

— Себе оставил пять тысяч. Вот остальное. Я проверил по билетам, у тебя даже вагона ресторана в поезде нет. На первые сутки этой еды хватит, дальше на станциях бегать в магазины придется.

Она взяла деньги, удивленно посмотрела на контейнер.

— Ох, про еду то совсем не подумала... А тебе хватит пяти-то? — виновато спросила она.

— У меня полный холодильник. Вчера закупился. А потом на работе заплатят. — Он сказал это без пафоса, подчеркивая, что все уже решено. — Справлюсь.

Мать обняла его — крепко, дольше, чем обычно, а затем поцеловала в висок:

— Какой ты у меня уже взрослый. Настоящий мужчина. Я тобой горжусь. Ты как отец — если что-то решил, то сделаешь непременно.

Он передернулся от этого сравнения. Лев не любил, когда она намекала, что он похож на этого… гада.

— Все, — сказал он. — Беги, а то на поезд опоздаешь. И мне уже пора на работу.

Это звучал так необычно и приятно. Мать кивнула. Лев подхватил ее чемодан.

Они вышли вместе и разошлись у подъеда: она — налево, к остановке автобуса, он — направо, к метро, туда, где на Селезневской, двадцать один дробь два, его ждало собеседование в отеле, о существовании которого он еще вчера не подозревал.

Глава 4. Отель У

У каждого района Москвы, особенно внутри Садового кольца, есть свой характер. Его можно почувствовать сразу, как только оглядишься на выходе из метро. Район Патриарших — камерный, уютный, домашний и немного загадочный, наверное, благодаря влиянию Булгакова. Там приятно бродить узкими переулочками и думать о своем. Новый Арбат, даже несмотря на соседство с узким Старым Арбатом, поражает простором и странным ощущением свободы. Таганка, наоборот, на Льва всегда оказывала какоето гнетущее впечатление. Гулять там было тяжело и хотелось поскорее покинуть это место. Район «Новослободской» был непонятным. Он сочетал в себе все. И простор — у театра Советской Армии, и узкие, огороженные сплошными заборами улочки старой Москвы, которые были неприятны, почти как Таганка. Вместе с тем здесь встречались и симпатичные зеленые переулки с трамвайными путями, почти как у Патриков, по которым вполне можно было бы прогуляться. Вот по одному из них Лев и брел, наматывая уже третий круг, и старался не обращать внимания на пробирающийся под одежду холод.

Казалось бы, чего проще, найти в Москве дом, когда знаешь точный адрес, при наличии навигатора в телефоне? Даже если тот стабильно показывает, что ты в Шереметьево, все равно по схеме, ориентируясь по номерам домов, вроде все можно найти. Однако Лев уже минут двадцать безрезультатно бродил по одному и тому же кварталу.

Еще на подходе к нужной улице стало очевидно, что большой гостиницы тут в принципе быть не может. Место было максимально не туристическим. Лев нервно оглядывал здания, переживая, что придется искать небольшой офис дирекции отеля в какомнибудь крутом офисном центре. Ему же дали только номер дома, забыв упомянуть номер комнаты и даже название компании, чтобы на ресепшене бизнес-центра можно было спросить куда идти. Но спустя несколько минут, пройдя всю улицу туда и обратно, Лев понял, что волновался вообще не о том. Такой подставы он, конечно, не ожидал. Он не мог найти само здание!

Начать с того, что навигатор утверждал, что такого адреса вообще не существует. Отъезжая от дома, он не придал этому значения. Карты, бывало, путались в дробях и корпусах и указывали корпус как строение и наоборот. Лев надеялся разобраться на месте. Но сейчас, стоя посреди улицы, он нервно вертел в руках смартфон, переключаясь между различными приложениями с картами и меняя масштаб, пытаясь понять, где же тут могло спрятаться еще одно здание.

Неожиданное приглашение на собеседование все больше начинало походить на чьюто злую шутку. Он напряженно огляделся: не снимает ли его сейчас гденибудь изза угла хихикающий Муромский или его дружки? Лев помотал головой, отгоняя глупую мысль. Это было слишком сложно для таких дебилов. Да и вообще какой смысл так прикалываться? Скорее всего, он просто заблудился в трех соснах. Хотя ему казалось, что он сунулся уже в каждое здание в этом злосчастном квартале, зажатым между тремя улицами.

Дом 21 был просто жилым зданием без коммерческих фирм. Левее располагался бизнес-центр с номером 21, строение 1. Лев туда сразу сунулся, но на охране его послали — никаких отелей или их дирекций у них не было, все здание занимала одна фирма, а где найти нужный ему адрес подсказать отказались: «Мы не справочная». Еще левее шел опять жилой дом номер 23 без какихлибо офисов или отелей. А ему был нужен дом 21/2, но такой таблички ни на одном здании не было. С другой стороны, и домов без номеров тут тоже не наблюдалось. Дробь на здании подразумевало, что оно должно быть угловым, но до ближайшей боковой улицы было достаточно далеко.

Лев уже совсем отчаялся и крыл себя последними словами, чувствуя себя лохом, который умудрился потерять возможность устроиться на работу только изза того, что не смог найти в Москве нужный адрес.

Между офисным центром и жилым домом никаких отдельных строений не было. Только странная дверь пряталась в тени. Такая, какую тут точно не ожидаешь встретить. Эта одинокая дверь из потемневшего от времени дерева, с тускло блестевшими, большими круглыми латунными шляпками гвоздей, с позеленевшей от времени головой льва, держащего в зубах массивное бронзовое кольцо вместо ручки, на фоне соседних стеклянных стен бизнес-центра смотрелась так же нелепо, как антиквариат в хай-тек интерьере.

Мимо прогрохотал трамвай, на несколько секунд осветив фарами стену, и Лев наконец разглядел, что эта узкая часть здания окрашена чуть более светлым оттенком, словно неизвестный маляр намекал, что эта дверь и небольшое пространство вокруг нее метра в четыре относятся вовсе не к бизнесцентру, а скрывают за собой совсем другое заведение. Конечно, никакого отдельного номера дома тут не висело, иначе бы Лев давно его заметил, но если это было не то, что ему нужно, то где же оно вообще еще могло быть?