GORD ЭДЕМ

Семеро подняли головы в одну сторону.

— Откройте вторую дверь, — сказали они.

Голоса не совпали по высоте. Пауза перед словом «вторую» была одинаковой.

Бак шагнул к замку. Канзи остановил его за рукав.

— За ней что?

— Сервисная шахта. Леви проверяет наружный отсек.

— Тогда не открывай, пока не ответит.

Канзи включил NESP. Тонкая полоска интерфейса легла вдоль шеи, неприятно холодная у затылка. На медицинском экране появилось семь биосигналов и его собственный. Система умела удерживать внимание человека на одной выбранной мысли, мешая внешнему импульсу подменить её. В лаборатории это работало пятнадцать минут. На живой группе Канзи сам ограничил первую пробу семью.

— Вы меня слышите? — спросил Канзи через дверь.

Подросток поднял руку. Остальные промолчали.

— Как тебя зовут?

— Денис.

— Тебе нужно идти через эту дверь?

Он посмотрел в сторону шахты и не смог ответить. Его рука медленно опустилась на колено.

Канзи дал системе минимальную нагрузку. Денис вздрогнул, потряс головой.

— Я хотел спросить, почему мы ещё сидим, — сказал он. — Там люди ждут.

— Какие люди?

— Мне показалось, кто-то звал. Я не знаю.

NESP снял эту фразу с общего контура. Остальные шестеро сразу повернулись к Денису. Канзи почувствовал, как тонкая связь тянется от него дальше по комнате, к женщине с перевязанной рукой, к мужчине возле дверцы шкафа. Канзи добавил нагрузку. Возле левого виска кольнуло.

— Бак, давай выводить по одному. Начни с него.

— Я рядом, — ответил Бак.

Канзи открыл первую дверь на ладонь. Денис протиснулся, едва не задев его контейнер. Бак повёл его к чистому проходу. Подросток оглядывался, но отвечал на своё имя без задержки.

Следом вышла женщина с бинтом. Её звали Милена — имя из дежурного рукава принадлежало только ей. При первой попытке она села обратно и потянулась к сервисной шахте. Канзи спросил, кто перевязал ей руку. Милена рассказала: соседка из второго отсека, стянула бинт так крепко, что пальцы посинели. Пока она ругалась на соседку, Бак вывел её за дверь. Своё имя она произнесла сама.

— Три минуты, — сказал дежурный. Он держал часы у самой стены, чтобы Канзи видел.

Канзи кивнул. В ушах зашумела кровь. Оставшиеся опять повернули головы к шахте. Хотелось крикнуть, чтобы они смотрели на него, но Денис уже вышел, когда нашёл собственный ответ. Канзи спросил женщину у шкафа, что она держит в пакете. «Ключи», — сказала та, не отводя глаз от шахты. Потом пересчитала связку и шагнула к выходу. У порога остановилась, пересчитала ещё раз.

Леви вышел на связь из наружного отсека.

— Шахта закрыта. С той стороны кто-то проверял замок. Следов инструмента нет. Я оставлю охрану и вернусь к вам.

— Здесь пятеро ещё внутри, — ответил Канзи. — Сначала люди.

Мужчина задержался из-за сумки со сменными фильтрами для дыхательного аппарата жены; протиснул её перед собой и ни на миг не выпустил. Пожилая женщина отказалась идти, пока сосед за стеклом не поднял два пальца. Тогда она встала и дошла до порога.

У двери женщина спросила, вернут ли ей мешок с бельём. Канзи сначала не понял, о каком мешке речь: возле стула ничего не было. Женщина показала на кусок ткани, зажатый под ногой соседа. Тот поднял ногу, извинился и протянул мешок через порог. На это ушло меньше минуты, но Канзи всё время чувствовал, как чужой зов опять подтягивает к себе их внимание. Канзи удержал нагрузку на минимуме. Женщина забрала мешок и сама шагнула в чистую часть коридора.

Женщина с ключами держала связку перед собой всю дорогу до выхода.

На пятой минуте помещение качнулось от нового удара по наружной двери. Последний оставшийся повернулся к шахте. У Канзи свело челюсть. Он прикусил язык и почувствовал кровь.

— Бак, мне нужна смена у выхода, — сказал Канзи.

— Выводим последнего. Ты держишь?

— Ещё минуту. Потом выключу.

Бак поднял ладонь, показав, что услышал именно срок, а не только просьбу продолжать.

Седьмой, сухой мужчина в чужой куртке, остановился перед Канзи. За его плечом была дверь, которая всё время притягивала их взгляды.

— Там моя сестра, — сказал он.

— Как её зовут?

Мужчина растерялся. Назвал имя, потом другое. В его карточке не было сведений о родственниках.

— Может быть, она там, — сказал он уже тише. — Я слышал её голос.

— Я не знаю, кто за дверью. Здесь ты сможешь остаться и проверить это позже. Сейчас мне нужна твоя фамилия для медиков.

Он сказал, что фамилия не поможет узнать, там ли сестра. Канзи согласился. За стеклом Бак приоткрыл рот, собираясь его поторопить, и Канзи показал ему ладонью подождать. Мужчина сел на корточки прямо перед порогом. Снял куртку, вывернул один карман: там была карточка с фотографией двух детей. Он ткнул в старшую. «Она». Канзи посмотрел на фотографию. Потом попросил карточку не убирать.

Он назвал фамилию, запнулся на втором слоге, назвал снова. Бак подал ему руку. Мужчина посмотрел на ладонь, потом взялся за неё. С карточкой в другой руке он вышел.

На дисплее осталось двадцать две секунды до предела, который Канзи установил сам. Леви уже шёл навстречу по коридору. Канзи выключил NESP. Под коленями прошла слабость; пришлось опереться на раму двери.

— Все вышли, — сказал Леви.

— Семь, — ответил Канзи. — Ты проверил шахту?

— Закрыта с обеих сторон. Причину толчков ищут отдельно. Поедем отсюда.

Бак занёс контейнер в транспорт. Канзи попытался снять шейный контакт без помощи, но пальцы слишком сильно дрожали. Бак отступил на шаг.

— Помочь?

Канзи кивнул. Бак отстегнул крепление и положил контакт в чехол, не касаясь повреждённой кожи. Канзи взял бутылку воды, выполоскал кровь изо рта и вернул её ему.

— Язык прикусил. И челюсть болит с середины работы.

— В журнале скажешь?

— Лике уже обещал. Ей нужен и момент, когда началось.

Бак отыскал среди инструментов карандаш. Канзи написал на свободном углу листа: «Пятая минута. Левый висок, затем челюсть. Выключил сам». Листок получился неровным, но слова читались.

Позже в медблоке Канзи положил листок перед Ликой, прежде чем та спросила о самочувствии. Лика прочла запись и попросила показать язык. Канзи открыл рот и закатил глаза.

Канзи попросил зеркало. На языке обнаружилась маленькая ранка, совсем не похожая на боль, которую пришлось нести от двери до машины. Лика дала лёд через салфетку. Канзи сидел с ним у щеки и слушал, как за перегородкой спорят о порядке фамилий в списке: дежурный записал женщину с бинтом под чужим именем. Канзи крикнул, что Милена вышла второй. Ему ответили, чтобы сначала закончил осмотр. Он сделал лёд виноватым во всём и прикусил салфетку.

Человека, который пытался открыть сервисную дверь снаружи, Камлан привёл в карантин через другой вход. Канзи оставил тающий лёд у щеки и спросил, как он назвался.

Глава 16 Мелкая работа

В Авалоне построили вторую теплицу, прежде чем поняли, что вода до неё доходит только по вторникам. Труба проходила через старую кладовую, где рабочие держали мешки с известью; каждую зиму на этом участке появлялись новые хомуты. Ана предложила поставить накопительный бак прямо у теплицы. Бак привёл Тиамат, чтобы поднять его на опоры. Через десять минут они стояли по разные стороны пустого бака и ругались из-за пола.

— Он выдержит, — сказал Бак. — Я уже вешал сюда груз тяжелее.

— Над соседней балкой. Здесь под нами бывший слив. Я видела план.

— Плану сорок лет.

— Полу больше.

Тиамат стоял в коридоре, не входя в теплицу. Его плечи едва проходили между двумя рамами с рассадой. Внутри работница рассаживала томаты и делала вид, что не слышит спор. У неё на шее висела верёвочка с ключом; когда она наклонялась над ящиками, ключ бился о край стола.

Ана присела у люка и пустила вниз складную линейку. Та упёрлась в пустоту раньше, чем должна была. Бак ещё несколько секунд держал взгляд на том месте, куда собирался поставить бак.

— Если сдвинуть на полметра?

— На четыре пальца от твоей левой стопы проходит целая балка. На полметра — уже пусто.

— У тебя очень длинные пальцы.

— Я покажу рукой, если ты выйдешь из доспеха.

Бак сделал ещё один шаг внутрь. Под левой опорой Тиамата плитка издала короткий сухой звук. Работница подняла голову. В проходе за её спиной стояло три ящика с сеянцами; вывести их быстро не получилось бы.

— Стой, — сказала Ана.

— Держу нагрузку. Бак пуст.

— Я не про бак.

Под левой опорой шла трещина. Бак снял правую опору с плитки. Хруст не повторился. Ана взяла мел и обвела повреждённый квадрат, чтобы по дороге к грядкам на него не наступали.

— Выйди. Сейчас, — сказала она.

Бак вышел из теплицы спиной вперёд. Снаружи разомкнул плечевые пластины, вытер рукавом пот со лба и посмотрел на неё без улыбки.

— Ты кричишь так, будто я нарочно хотел уронить пол.

— Я кричала, потому что ты ещё стоял на нём.

— Я услышал с первого раза.

— Ты сделал шаг после первого раза.

Бак открыл рот. Ана уже проверяла, не упёрлась ли линейка в старую трубу вместо балки. Её руки были в мелу, прядь волос прилипла к щеке. Бак поднял переносной домкрат и поставил рядом с ней.

— Сначала покажи четыре пальца.

Она показала. Его пальцы оказались шире, и они оба проверили расстояние рулеткой. Ана всё равно осталась права. Бак выругался, теперь уже над отметкой, а не над ней. Работница засмеялась над томатами, не пытаясь скрыть звук.