Оберегая от себя

— Связь с чем? — ее голос прозвучал резче, чем она планировала.

Ответить Каэль не успел — в кармане завибрировал телефон. Обычный земной звук прозвучал в старом доме почти чужеродно. Каэль вздрогнул, словно услышал выстрел, достал телефон и застыл, прочитав сообщение.

— Что там? — Амели шагнула ближе.

Он быстро погасил экран.

— Ничего, что тебе нужно знать прямо сейчас.

— Каэль.

Он поднял взгляд — красивый, собранный, спокойный. Все это было опасным.

Несколько секунд он боролся с собой, затем развернул телефон экраном к Амели.

Сообщение было коротким:

Отклик ушел дальше дома.

Его услышали те, кто ищет след Смерти.

Она — якорь, Каэль. Точка, за которую можно потянуть саму Смерть.

Ваше укрытие я не назову. Не сегодня.

Подписи не было, но она и не требовалась. Амели прочитала сообщение дважды, но легче не стало.

— Это Азраил? Он следит за нами?

— Да.

— И ты хотел скрыть это от меня? Считаешь, что мне не нужно ничего знать?

Каэль убрал телефон в карман.

— Я хотел выиграть несколько секунд, чтобы придумать, как сказать это так, чтобы ты не бросилась к двери.

Амели едва не рассмеялась, но звук застрял в горле.

— Поздно.

Она отступила на шаг.

— Кто такие «те, кто ищет след Смерти»?

Каэль промолчал, и от этого ожидания ответа стало только тяжелее.

— Это те, кто знает, куда ведет такой след.

— Куда?

Он пристально посмотрел на нее.

— Прямо к тебе.

Внутри у Амели все сжалось.

— То есть это теперь называется «искать»?

— Нет. Это называется охота. На тебя.

Злость появилась быстрее страха.

— На меня, — повторила она. — Потому что книга решила поиграть в пророчества? Из-за волка? Из-за дома? Или просто потому, что я пошла не той тропой?

— Из-за того, что все это случилось вокруг тебя за одну ночь, — тихо ответил Каэль.

Амели резко выдохнула.

— Ты сам себя слышишь? Это звучит как бред.

— Я знаю, как это звучит.

— Нет, не знаешь. Для тебя все это нормально: переходы, Смерть, охота, Азраил, якорь… Да что вообще значит якорь?

Каэль медленно поднялся. В его движениях не было открытой угрозы, только древняя уверенность в собственной правоте.

— Якорь удерживает связь. Это не обязательно сосуд — иногда человек, иногда душа, к которой привязано нечто гораздо большее, чем она сама.

Слово «сосуд» неприятно резануло.

— То есть я теперь что-то вроде вещи?

— Нет.

— Ключ?

Каэль выдержал паузу.

— Я не говорил такого.

Зато подумал — Амели это видела. «Ключ» ударил больнее, чем «охота»: ключом пользуются, замок взламывают, сосуд наполняют чужой волей, якорь бросают туда, где нужно что-то удержать. Ни одно из этих слов не звучало как «человек».

— Спасибо за прогулку, — сказала Амели ровно. — Мне нужно выйти.

Каэль застыл. На секунду воздух вокруг него стал плотнее и тяжелее.

— Нет, — произнес он тихо, но окончательно.

Амели подняла взгляд.

— Нет?

— Ты не выйдешь сейчас.

Внутри вспыхнуло горячее возмущение.

— Ты слышишь себя?

Каэль стоял между ней и дверью без злости на лице — лишь со страхом, который быстро превращался в ощущение власти.

— Слышу.

— И все равно не отходишь?

Он посмотрел на дверь за ее спиной.

— Иногда худшее звучит разумнее всего.

Белые крылья дрогнули. В тесной комнате они не могли раскрыться полностью, но шорох перьев выдавал напряжение, которое Каэль едва удерживал.

— Снаружи охота, Амели.

— А внутри что?

— Защита.

— Больше похоже на клетку.

— Если понадобится — будет и клеткой. — Ответ сорвался раньше, чем он успел его обдумать.

Оба замерли, осознавая смысл того, что Каэль только что произнес.

Амели отступила к двери, Каэль шагнул следом. Он не бросился и не схватил ее, но сдержанная сила в каждом его движении лишала дыхания.

— Ты не понимаешь, что происходит.

— Конечно, не понимаю! — Амели резко повысила голос. — Все говорят намеками, а потом удивляются, почему я не хочу послушно стоять там, куда меня поставили!

— Я пытаюсь защитить тебя.

— А я пытаюсь понять, когда «защита» становится клеткой.

Каэль замолчал. В его глазах мелькнула боль.

— Клетка хотя бы не дает тебе умереть.

— А как тогда жить?

Он едва заметно вздрогнул. Каэль вмиг оказался перед ней, слишком близко, и положил руку на дверь рядом с ее плечом, перекрывая путь.

— Если бы я удерживал тебя силой, ты сейчас даже не смогла бы стоять у двери.

После этих слов воздух словно заледенел. Каэль понял, что сказанное звучит как угроза.

Амели смотрела на него широко раскрытыми глазами. Впервые она ясно поняла: он действительно мог исполнить свои угрозы и каждую секунду выбирал этого не делать.

Каэль отступил на полшага, будто испугавшись собственной откровенности.

— Я не хочу тебя пугать.

— Тогда перестань.

— Я не могу, — его голос хрипел, почти срываясь на злость. — Я смотрю на тебя и вижу это сообщение. Отклик уже ушел дальше дома, его услышат те, кто не станет спрашивать, хочешь ты быть якорем или нет. Они придут не за ответами, Амели, а за тем, что можно достать через тебя!

Амели сжала дрожащими пальцами ручку двери.

— Значит, это все-таки не защита. Это твой страх.

— Да.

Честный ответ оказался хуже любых оправданий.

— Твой страх не дает тебе права стоять у меня на пути.

Каэль на секунду закрыл глаза.

— Знаю.

— Нет. Не знаешь. Иначе ты бы здесь не стоял.

Он снова посмотрел на нее.

— Именно потому я все еще стою здесь, а не запираю дверь.

Несколько секунд Каэль не двигался, затем медленно убрал руку — не соглашаясь, но признавая поражение.

Амели открыла дверь. Холод ударил в лицо, огонь в камине вздрогнул, Пегас у очага тихо заскулил во сне. Она оглянулась на него, и сердце болезненно сжалось.

— Останься с ним. — Попросила Амели.

— Нет.

— Он слаб.

— Зато он в безопасности. — Решительно ответил Каэль.

— А я?

Каэль посмотрел на нее так, будто ответ был очевиден.

— Ты — нет.

— Тогда не заставляй меня чувствовать, что опасность не только снаружи.

В нем что-то дрогнуло.

— Амели…

Но она уже вышла и закрыла дверь — без хлопка, тихо и окончательно.

Снег хрустнул под ногами, лес встретил ее молчанием. Амели не собиралась бежать в темноту — ей просто нужно было выбраться из-под его рук, из места, где защита слишком быстро стала замком на шее.

Она пошла прямо прочь от крыльца, не разбирая дороги. Внутри так и пульсировали четыре слова: якорь, охота, ключ, сосуд. Амели отказывалась принимать их как то, чем она является. Ни Каэль, ни Азраил, ни кто-либо еще не будут решать за нее, кто она на самом деле.

Если в ней правда таится нечто опасное — она узнает это сама.

В доме Каэль еще несколько секунд смотрел на закрытую дверь и лишь потом повернулся к Пегасу.

Волк лежал у камина с приоткрытыми, мутными от чужой силы глазами, но все равно смотрел в сторону выхода. В его груди поднялось глухое рычание.

— Не начинай, — сказал Каэль.

Пегас слабо, но упрямо оскалился.

— Ты едва стоишь на лапах, — добавил Каэль.

Волк попытался подняться, однако лапы его дрогнули, и он тяжело упал обратно на ковер.

— Вот именно.

Каэль подошел к окну и отдернул штору. На белом снегу мелькала темная фигура Амели — слишком маленькая и хрупкая для леса, который уже знал ее имя. Его пальцы так сильно сжали ткань, что та затрещала.

— Беги, маленькая смерть, — прошептал он в стекло. — Только не дай им найти тебя раньше меня.

Он быстро набрал сообщение:

Она вышла. Не трогай ее. Я разберусь.

Отправив его, Каэль положил телефон экраном вниз и расправил крылья настолько, насколько позволяла тесная комната. Длинные тени белых перьев бегали по стенам; в полумраке было особенно заметно, как тесно ему в комнате, как трудно стоять спокойно. Так могло бы двигаться существо, слишком долго прожившее на цепи.

Каэль обернулся к Пегасу:

— Останешься здесь.

Волк зарычал.

Каэль наклонился, и в его глазах вспыхнул алый свет.

— Я сказал — останешься.

Пегас замер — не от страха, а потому, что понял: перед ним уже не тот Каэль, который укладывал его у камина. Теперь же перед ним существо без масок — опасное, злое от страха и готовое отказаться от всякой человечности.

Каэль выпрямился и остановился на пороге. Снаружи ждал холод, а где-то в тумане уже растворялась Амели. Он на секунду закрыл глаза, а открыл их без прежней мягкости — осталось только предвкушение охоты.

Каэль шагнул в ночь. Дверь тихо закрылась за ним, Пегас остался у камина, тяжело дыша и не отрывая взгляда от темного окна.

Тропа впереди больше не была просто дорогой: она стала границей между защитой и клеткой.

Глава 4. Неделя до охоты

Туман стелился по снегу, цеплялся за белые перья, забирался под полы черного пальто. Следы Амели уходили от дома неровной цепочкой — быстрые, сбитые, отчаянные.

Она не выбирала дорогу — просто уходила от него подальше. Каэль вдохнул морозный воздух. Внутри скреблось то, что он держал взаперти слишком долго. Не выпускай. Не сейчас и не при ней.Но Амели была в лесу одна — после сообщения Азраила и после слова «охота». После того как он сам едва не стал для нее дверью, которую невозможно открыть изнутри.

Каэль опустил веки, возвращая привычный контроль. И позволил внутренней клетке приоткрыться — совсем немного. Ровно настолько, чтобы монстр внутри поднял голову и вдохнул ночь его легкими. Когда Каэль открыл глаза, мягкости в них уже не осталось.

Только алый блеск — неглубокий, живой и очень голодный.

— Упрямая, — прошептал он. — Живая.

И именно это пугало сильнее всего.

Он шел по ее следам не спеша: если бы сорвался, если бы позволил себе лететь, рвать туман крыльями, хватать ее и нести обратно силой, он снова выбрал бы решение за нее.

А он уже видел тот ее взгляд у двери.

Он видел, как она поняла, что его защита может стать для нее клеткой быстрее, чем он успеет назвать это заботой. Монстр внутри не соглашался и хотел все решить проще — найти, забрать, запереть, сохранить.

Каэль сжал кулаки и пошел дальше. Следы вели к старым камням, где тропа сужалась, а лес становился гуще. Здесь туман пах не только снегом и влажной корой. В нем оставалось что-то чужое — тонкое, темное, слишком внимательное. След Азраила.

Каэль остановился. Амели была рядом; он слышал ее частое, сбившееся дыхание за сугробом. Она спряталась так неумело, что в другой ситуации он, возможно, усмехнулся бы. Но сейчас ничего смешного в этом не было: она пряталась от него.

Каэль сделал шаг ближе.

— Снег — плохой союзник, — произнес он тихо. — Он хранит тепло. И предает дыхание.

За сугробом не было движения.

Он присел на корточки и провел ладонью по верхнему слою снега — медленно, почти лениво, прямо над тем местом, где пряталась ее тень.

— Выходи, Амели.

Несколько секунд за сугробом не было ни звука. Амели пыталась собраться с мыслями, но после всех слов об охоте, якоре и силе, которую все вокруг замечали раньше нее, прежняя уверенность рассыпалась. Она понимала, что Каэль защищал ее. Понимала, но все равно уже не могла до конца отделить его защиту от желания решать за нее. А сейчас он шел по следу так же уверенно, как мог бы идти настоящий охотник.

Вопрос сорвался с губ, прежде чем она успела остановить себя:

— Ты убьешь меня?

Пальцы Каэля замерли на снегу.

Он мог бы ответить мягко — и должен был, но он уже с трудом сдерживал монстра.

Каэль поднялся.

— Убить тебя? — переспросил он низко. — Амели, если бы я пришел за твоей смертью, ты бы даже не успела испугаться. Просто перестала бы быть живой.

За сугробом она слегка вздрогнула. Слова уже прозвучали, и Каэль снова превратил собственный страх во власть.

Он стиснул зубы.

— Я не пришел убивать тебя.

— А забирать?

Каэль промолчал, и этого хватило в качестве ответа.

Амели медленно поднялась из-за сугроба. Волосы выбились из-под воротника, щеки горели от холода, губы дрожали. Испуганная, злая и мокрая от налипшего снега, она все равно смотрела прямо на него.

— Я понимаю, что там опасно, — сказала она. — Правда понимаю. Но ты сейчас пугаешь меня не меньше леса.

— Я знаю. — Каэль сделал шаг ближе.

— И все равно идешь за мной.

— Да.

— Почему?

— Потому что за тобой охотятся.

— И поэтому ты снова хочешь все решить за меня?

Алый свет в его глазах вспыхнул ярче. Он хотел сказать: «да». Хотел сказать, что она не понимает, потому что он знает, что сделают с Амели, если найдут раньше него.

Но она уже слышала все это — в другой форме и в другом запрете. В том, как его рука лежала на двери.

— Я ведь дал тебе выйти, — сказал он.

— А теперь пришел снова забрать.

Его губы дрогнули, но он сдержал оскал.

— Я пришел, потому что ты в лесу одна.

— А я ушла, потому что рядом с тобой перестала понимать, где кончается защита, и начинается клетка.

Каэль оказался рядом быстрее, чем она успела отступить. Он не схватил ее и не прижал. Только встал так близко, что холод между ними почти исчез.

— Не испытывай меня, — сказал он.

— Я не испытываю. Пытаюсь понять, могу ли тебе доверять, когда ты сам показываешь, что можешь и просто заставить меня.

Его лицо изменилось. На мгновение в его взгляде проступили боль, вина и страх. Но монстр внутри был уже слишком близко к коже.

— Если бы я хотел заставить, — произнес Каэль тише, — ты бы уже была дома.

Амели с трудом сглотнула. Он не угрожал. Именно это было страшнее всего. Он говорил правду. Она смотрела на знакомое лицо, помнила тепло крыльев, которыми он ее укрывал, и пыталась понять, сколько в нем сейчас осталось от того Каэля. Он уже выпустил внутреннего монстра и держал его на единственной крохотной цепи. И эта цепь держалась на ней.

— Ты сам себя боишься, — сказала она.

Каэль резко втянул воздух.

— Да.

Ответ был таким честным, что Амели на секунду потеряла всю злость. Однако не простила и не смягчилась. Просто увидела, что он тоже стоит на краю.

— Я не хочу убегать от тебя, — сказала она тише. — Но ты сам делаешь все, чтобы захотелось.

Каэль медленно, словно заставляя себя, отступил на полшага.

— Тогда не убегай, — сказал он. — Вернись со мной.

Она не ответила сразу. Амели обхватила себя руками. Холод уже пробрался под пальто, зубы начинали стучать, ноги промокли в снегу — она слышала лес и свое дыхание. Слышала рядом того, кто мог бы унести ее отсюда одним движением — и пока не делал этого. И, как бы она ни злилась, часть ее понимала: оставаться здесь глупо.

— Я пойду, — сказала она наконец. — Но не потому, что ты приказал.

Каэль закрыл глаза на одну короткую секунду.

— Я знаю.

Она почти сделала шаг к нему, но в этот момент в тумане хрустнула ветка — ближе и тяжелее, чем когда-либо прежде.

Амели замерла. На короткое мгновение нахлынувший страх уже готов был подтолкнуть ее к Каэлю, однако он не дождался ее действий. Его терпение закончилось.

— Потом будешь ненавидеть меня сколько хочешь, — сказал он сквозь зубы и рванулся вперед.

— Каэль, нет…

Он подхватил ее одним резким движением, крепко прижимая к себе.

— Отпусти! — вскрикнула она, упираясь ладонями ему в грудь.

— Нет.

Она ударила его по плечу, раз и второй. Пальцы вцепились в ворот его пальто, пытаясь оттолкнуть, но Каэль только крепче удержал ее. Так, словно весь мир уже тянулся к ней, а он решил переломать чужие руки, прежде чем они коснутся ее кожи.

— Я бы пошла! — выдохнула она зло. — Я почти пошла сама!

Каэль остановился на полудвижении — всего на миг, но не отпустил.

— Знаю.

— Тогда какого черта?!

— Потому что «почти» в этом лесу может стоить тебе жизни.

Он двинулся к дому быстрыми шагами. Его крылья раскрылись, отсекая туман с боков, снег бил в лицо, лес мелькал черными стволами. Где-то позади снова хрустнуло — уже дальше, будто чужое присутствие не успевало за ними.

— Ты обещал не создавать клетку для меня!

— А ты обещала жить? — резко бросил он.

Амели на мгновение застыла. Он не смотрел на нее. Его челюсть была напряжена так, будто каждое слово давалось болью.

— Нет, — сказал он уже тише. — Вот именно, что не обещала. Поэтому сейчас я выберу за нас обоих.

— Ты не имеешь права. Отпусти!

— Нет.

У дома он даже не остановился. Толкнул дверь плечом, внес ее внутрь и захлопнул за собой так, что стены содрогнулись.

Тепло комнаты ударило в лицо. Пегас поднял голову у камина и глухо зарычал. Каэль опустил Амели на ноги в прихожей, но не сразу отпустил: руки еще секунду держали ее за талию, будто тело не слушалось разума. Амели вырвалась.

— Я почти выбрала пойти с тобой!

На миг лицо Каэля утратило привычную собранность.

— Почти, — повторила она. — А ты снова не дождался.

Ее правота оказалась хуже крика и больнее ударов. Каэль медленно отступил.

— Амели…

— Не сейчас. — Она смотрела на него с усталостью. — Я понимаю, что ты испугался, — сказала она. — Понимаю, что там кто-то был. Но если ты хочешь, чтобы я тебе доверяла, перестань каждый раз доказывать, что можешь меня заставить.

Он ничего не ответил.

Потому что правильных ответов не было. Амели развернулась и пошла в ванную, ступая ровно и тихо, словно берегла последние силы. И эта тишина испугала Каэля сильнее, чем ее сопротивление в лесу. Дверь закрылась. Каэль остался в прихожей с мокрым снегом на плечах и чужим запахом тумана на перьях. Телефон в кармане коротко завибрировал. Он достал его почти механически. На экране было сообщение.

Неделя.

Следом второе:

Потом охота продолжится.

Подписи не было. Каэль и так знал. Он сжал телефон с такой силой, что экран затрещал.

— Неделя, — произнес он.

Каэль медленно повернул голову к ванной. За дверью шумела вода. Громко и долго. Сначала он заставлял себя не двигаться. Она сказала: не сейчас. Она имела на это право. Он уже забрал у нее слишком много выборов за одну ночь. Но вода все лилась. Сквозь этот шум он тщетно пытался расслышать хоть какое-нибудь движение Амели. Каэль открыл глаза. Алый отблеск вернулся мгновенно. Он подошел к двери ванной.

— Амели.

Ответа не было — только звук струящейся воды.

— Амели!

Тишина. И он повернул ручку. Дверь не была заперта. Пар вырвался наружу, окутав его лицо влажным теплом.

Сначала он увидел воду.

Она переливалась через край ванны, стекала на кафель, собиралась у его ботинок. Потом — рыжие волосы, расплывшиеся под поверхностью, и ее лицо, полностью под водой, — глаза закрыты. Руки неподвижно лежали вдоль тела, словно она не боролась — не пыталась всплыть. Выбрала тишину вместо дыхания.

— Нет.

Каэль оказался у ванны в два шага. Опустился на колени, рука ушла в горячую воду, пальцы обхватили ее плечо и подбородок, резко, но не больно, вытаскивая ее лицо на воздух. Амели судорожно вдохнула и закашлялась, цепляясь мокрыми пальцами за край ванны.

Каэль держал ее, пока она кашляла, пока вода стекала с ее ресниц, губ, подбородка. Его лицо было совсем близко, но она видела только глаза — яркие, алые, почти безумные.

— Ты что сделала? — спросил он глухо.

Она не ответила и только тяжело дышала.

— Амели.

— Я хотела, чтобы стало тихо, — прошептала она.

Ее голос был пустой. Каэль смотрел на нее — мокрую, бледную, почти исчезнувшую в воде и паре — и впервые понял, насколько близко она подошла к тому, чтобы сдаться. От охотников ее можно было закрыть крыльями. Здесь он стоял перед ее отчаянием, бесполезный со всей своей силой.

— Смерть не заберет тебя, Амели, — сказал он тихо. — Пусть она уже и коснулась тебя. Но я не позволю тебе утонуть в том, что ты еще не понимаешь.

— Я уже сыта по горло знаниями.

Она приоткрыла глаза; взгляд был мутным от пара, усталости и отчаяния.

Каэль не стал спорить. Он вошел прямо в ванну — в одежде и ботинках, не думая о воде, хлынувшей через край на кафель, — и опустился перед ней. Промокшая ткань сразу прилипла к телу, горячая вода продолжала бурлить вокруг них.

— Хватит, — сказал он хрипло, и в голосе прозвучала грубая мольба.

Его руки крепко, почти резко легли ей на бедра под водой и притянули ближе. Ему нужно было почувствовать ее живой, дождаться, чтобы она шевельнулась в его руках, отозвалась на прикосновение.

— Ты не утонешь, потому что я не дам. Считай это угрозой, мне все равно. — Он медленно выдохнул, и наклонился, почти касаясь лбом ее лба.

Амели закрыла глаза.

— Я так устала.

— Знаю.

— Нет. Не знаешь.

— Тогда скажи.

Она молчала.

Вода плескалась вокруг них. Пар оседал на его ресницах, на ее губах, на мокрых волосах. В комнате пахло горячей водой и чем-то металлическим — как перед бурей.

— Самое страшное, что я понимаю тебя, — прошептала она наконец. — Понимаю, почему ты это делаешь. И все равно мне хочется исчезнуть от всего этого.

Каэль не двигался.

— Амели…

— Я за один вечер стала всем чем угодно, кроме самой себя, — продолжила она. — Ключом. Якорем. Связью. Добычей. Ошибкой, которую нужно срочно спрятать. — Она открыла глаза. — А я просто хотела выйти из дома и подышать. И почти вернулась сама.

Каэль опустил веки, возвращая прежний контроль.

— Я знаю.

— Теперь знаешь.

Он принял свое поражение молча. И это было труднее, чем сражаться.

— Я не хочу умирать, — сказала Амели. — Правда не хочу. Но и жить в чужих руках, как трофей, не хочу.

Каэль поднял руку из воды и коснулся ее щеки. На этот раз она не отстранилась.

— Тогда начни с первого, — сказал он. — Живи.

— Отличный план. — Амели горько усмехнулась.

— Лучший из тех, что у нас есть.

— А дальше?

Он наклонился ближе. В его глазах еще тлел алый свет, но теперь он не давил. Горел глубже — как зверь, которого удержали не цепью, а ее голосом.

— Дальше я научу тебя не быть добычей.

Она смотрела на него, и в этой секунде в их взглядах было все: страх, злость, вода, охота, чужая Смерть и его руки, которые могли стать ее клеткой, но сейчас держали не для того, чтобы запереть. Чтобы она не исчезла.

— А если я не смогу?

— Сможешь.

— Ты не знаешь.

— Нет, — признал он. — Но я выберу верить в это, пока ты не сможешь сама.

Амели дышала часто.

Амели все еще дрожала после пережитого, но с каждым его прикосновением ей становилось жарче. Каэль увидел это в ее глазах, почувствовал в ее напряженном теле. И, кажется, именно тогда окончательно потерял остатки выдержанной дистанции.

Он притянул ее к себе и поцеловал так, будто пытался вернуть из той глубины, куда она уже успела заглянуть. В этом поцелуе было слишком много страха, злости на весь мир и обещаний, которые он не умел произносить вслух.

Амели сначала замерла. Внутри все еще отзывалась паника. Каэль чувствовал это и не отпускал, стараясь не напугать ее еще сильнее.

— Вот твой первый урок, — прошептал он хрипло, касаясь лбом ее лба. — Ругайся со мной сколько хочешь, только не смей больше лезть под воду.

Он вынес ее из ванной и отнес в спальню.

За окнами падал снег. Свечи дрожали на полках, мокрая рубашка холодила кожу Каэля, но руки, которыми он держал Амели, были горячими.

Он опустил ее на постель осторожно, словно она могла рассыпаться от одного неверного движения, и укрыл сухой тканью.

Амели все еще дрожала — от холода, от страха, от темной глубины, куда она практически позволила себе уйти.

Каэль сел рядом и взял ее ладони в свои.

— Это я, — сказал он тихо. — Моя магия. Чтобы согреть. Чтобы вернуть тебя сюда.

Тепло разлилось по ее пальцам, поднялось выше, коснулось запястий, плеч, груди — как осторожный свет, разливающийся под кожей. Амели закрыла глаза и впервые за эту ночь вдохнула без боли.

Когда она открыла их, Каэль смотрел на нее так, будто все еще боялся снова потерять.

— Ты боишься меня? — спросил он хрипло.

Она должна была сказать да. Наверное, часть ее действительно боялась. Но сейчас опасностью был не он. Самым страшным была пустота, которая оставалась внутри, когда его рук не было рядом.

— Сейчас нет, — прошептала она.

Каэль отпустил задержанное дыхание. Потом снял с запястья тонкую черную ленту — ту самую, которой раньше перевязывал раненые перья, когда не хотел, чтобы она видела его кровь.