Мы открылись!

Она уже почти пришла. Небольшой, но стильный бар находился прямо за углом, во двор под арку, место, куда люди приходят, чтобы порефлексировать.

Она поправила воротник, убедившись, что лицо скрыто. Она снова пошла, ускорив шаг. Каблуки её туфель стучали по тротуару с чётким ритмичным звуком, словно тикающие часы, отсчитывающие секунды до того момента, когда ей придётся встретиться лицом к лицу с бедой, которого она впустила в свою жизнь три года назад.

Она вспомнила вкус шампанского, которое купил ей Артур. Оно было сладким и игристым, как жидкое золото. Но послевкусие было как от горчицы.

«Горькое лекарство вместо сладкой жизни, — подумала она, — это всё, что он смог не дать». Прошлое ждало её. Но на этот раз она не позволит ему ей навредить.

Глава 4

Она свернула под полу-арку между старым трёхэтажным домом в стиле классицизма и каменной оштукатуренной оградой. переулок заканчивался тупиком. Там было всего два здания. Одно было древним доходным домом, с заколоченными оцинкованным железом окнами и дверями. Другое было низким кирпичным строением с единственной мигающей неоновой вывеской над дверью: стилизованная рюмка и бутылка, и название — «Найтфлэт».

Даже на улице она чувствовала басы. Низкая, глухая вибрация, от которой дребезжало стекло в двери. Валя остановилась на пол пути, её сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

В голове пульсировала только одна мысль, что нужно развернуться, вернуться в метро, поехать домой, запереться в своей комнате. Это была плохая идея. Это была худшая идея, которая когда-либо приходила ей в голову.

Валентина глубоко вздохнула, наполняя лёгкие холодным влажным воздухом. Она подумала о Тёте Вере, которая спит в квартире, не подозревая, что кошмар вернулся. Она подумала о торжественном открытии «Избушки» завтра в полдень.

Но отступать было поздно. Она заставила себя сделать шаг. Ещё один. И ещё. Она шла по переулку, её туфли бесшумно ступали по разбитой асфальтовой тропинке. Она подошла к тяжёлой железной двери. Там не было ни охранника, ни VIP-списков. Только видеокамера над дверью, чей красный свет в темноте казался демоническим глазом. Валя открыла стеклопластиковую дверь и шум бара обрушился на неё, как воздушная волна из туннеля метро.

Внутри ночной бар представлял собой кирпичное подземелье, погружённое во мрак. В воздухе витал запах пива, водки и кальяна. Освещение было тусклым и исходило в основном от свечей, воткнутых в бутылки на столах, и мерцающей неоновой вывески за барной стойкой.

Там было полно народу. Не гламурных тусовщиков, а более гоповатой публики. Мужчины в кожаных куртках, женщины с ярким макияжем и наметанным взглядом. На столах стояли бутылки и кальяны. Музыка была тяжёлой, с басами в стиле индастриал-рок, от которых начинали болеть зубы.

Валя стояла в дверях, пока её глаза привыкали к полумраку. Она чувствовала себя маленькой и беззащитной. Она чувствовала себя ребёнком, зашедшим в волчье логово.

Она оглядела комнату. Она искала знакомое лицо, ориентир на этой чужой территории. И она нашла его.

Артур сидел за дальним угловым столиком. Столик стоял отдельно от остальных, создавая небольшое пространство для уединения. В центре стола горела свеча, отбрасывая на его лицо тёплый золотистый свет.

Артур не изменился. Не совсем. Его волосы по-прежнему были спутаны тёмными волнами. Его подбородок по-прежнему был острым и надменным. На нём была чёрный бадлон и стильный блайзер. Он держал перед собой стакан, глядя на налитую в него янтарную жидкость со скучающим и отстранённым выражением лица. Словно почувствовав её взгляд, он поднял голову.

Он поймал её взгляд. Даже в переполненном тёмном зале их взгляды встретились мгновенно и пугающе. На его лице медленно появилась улыбка, но глаза остались серьёзными. Это была улыбка хищника, который только что увидел, как добыча попала в ловушку. Он молча приподнял стакан в приветственном жесте.

У Вали внутри всё перевернулось. Её затрясло. Ей хотелось закричать. Но её ноги снова пришли в движение. Это было похоже на верёвку, которая обвилась вокруг её шеи и тянула её к нему.

Она пробиралась сквозь толпу. Какой-то мужчина столкнулся с ней, и его напиток пролился ей на рукав. Он не извинился. Он даже не взглянул на неё. Она была здесь невидимкой, просто призраком, проходящим мимо.

Валя подошла к столику. Артур не встал. Он просто смотрел на неё, его взгляд скользил по её лицу, мокрым волосам, бледной коже. Он впитывал её образ, запоминая её страх.

— Ты опоздала, Валюша, — сказал он низким и ровным голосом, перекрывая шум в баре.

— Это не важно, — ответила она, и у неё перехватило дыхание. Выкладывай, что ты придумал на это раз?

Он указал на пустой стул напротив себя:

— Садись, любовь моя.

Валя замешкалась. Она не хотела садиться. Она не хотела устраиваться поудобнее. Она хотела стоять, готовая в любой момент убежать.

Но сама тяжесть его присутствия, аура опасности, которая окутывала его, как утренний туман, заставили её опуститься на стул видавший времена и получше.

— Какой миленький плащ, — отметил Артур, откидываясь назад и закидывая руку на спинку стенда. Это был собственнический жест, обозначающий его территорию. — Ты выглядишь так по-деловому. Настоящий ресторатор.

— Ближе к делу, Артур, — сказала она дрожащим от сдерживаемого гнева голосом. — Я здесь. Ты сказал, что у тебя какая-то информация, как я поняла. Ты сказал, что хочешь поговорить.

— Да, у меня очень интересная информация. И она очень тебе будет полезна, — усмехнулся он и взял со стола бутылку чего-то импортного, премиум-класса. Он налил рюмку в тяжёлый стеклянный стакан и пододвинул его к ней. — Выпей. Похоже, тебе это нужно.

— Во-первых я не пью эту дрянь. Алкоголь до добра не доводит. Во-вторых, мне это не нужно ни сейчас, ни вообще, — сказала Валя, отодвигая бокал. — Я хочу знать, что нужно тебе от меня.

— Как хочешь, — сказал Артур, и его голос слегка дрогнул. Он постучал ногтями по столу. — Ты всегда была такой замороченной, Валя. Ты никогда не умела наслаждаться моментом. Ты всегда беспокоилась о будущем, или о прошлом. А надо уметь наслаждаться мелочами. Жизнь быстротечна, а молодость коротка.

— Так зачем укорачивать её ещё и алкоголем? — отрезала Валя. — Моя жизнь и без выпивки мне нравилась, до того момента, как ты её испортил.

Артур коротко, лающе рассмеялся:

— Испортил? Я? Я спас тебя от провинциальной скуки. Я как мог старался. чтобы ты не прозябала в этом сером и хмуром городе.

— Ага, конечно. Поэтому сам всё что можно прозябал, — отыграла подачу Валя.

— Ты же ничего не знаешь, что и как у меня, — он наклонился вперед, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её лица через стол, — Но, кажется, ты нашла неплохой способ справится с одиночеством. «Избушка» — очень няшный нейминг для «ресторанного домика». Очень по-домашнему.

— И что? Я лично считаю, что название вполне себе коммерческое. Объясни мне, какое тебе дело до моего ресторана? Он ещё даже не открылся!

— И, что очень печально, может не открыться вовсе, — заговорщически прошептал Артур.

— Ты будешь говорить по делу, или дальше трындеть собираешь? Если ты пытаешься тупо меня развести, то можешь не стараться. И если у тебя ничего нет серьёзного, то я ухожу. — Валя попыталась встать.

— Есть-есть, не волнуйся. Я бы не парился по мелочам. Короче говоря. Ты же у нас магистр и всё такое. А стало быть, знаешь, что и как по недвижке коммерческой бывает? Или не знаешь?

— в каком смысле — бывает?

— Ну вот ты заключила договор аренды помещения, так?

— Так.

— На сколько, на год?

— На 11 месяцев.

— Это, что бы не регистрировать договор? Ведь так все же делают?

— И что? Это не преступление. Даже не нарушение.

— Это — ослабление твой позиции, как бы между прочим.

— Какой ещё — позиции?

— Самой важной. Такой, в которой пролонгация или пересмотр договора происходит.

— А у меня помещение в не очень выгодном для арендодателя статусе. Это историческое здание. Там даже о том, что окна мыть собираешься, ГИОП надо извещать. Так что пересматривать договор резона нет, как нет и особо жаждущих арендаторов.

— А с завтрашнего дня. Точнее, уже сегодняшнего, эти арендаторы появятся. И вполне себе — жаждущие.

— И что же такое случилось сегодня?

— Смена статуса здания в котором твоё заведение общественного питания расположилось.

— К-какого — статуса? — голос Валентины задрожал.

— Того самого статуса, — с нуля часов оно больше не является объектом культурного наследия. Оно вообще теряет отношение к историческим зданиям. Оно больше никак и никем не охраняется, — слова Артура били по щекам наотмашь.

— А ты откуда всё это знаешь? — Валя не могла и не хотела верить этому человеку, ни единому его слову.

— У меня есть интересные знакомства не только в барах, — с улыбкой ответил Артур делая очередной глоток из стакана.

— И эти твои знакомства тебе об этом рассказали? И что ты с этой информацией собираешься делать? Эти вопросы на уровне губернатора решаются. Или ты и с ним знаком?

— Будь я знаком с самим губером, я бы тут не кис. А помимо знакомств у меня есть кое-какие ниточки, потоньше, конечно, чем нужны для «Смольного», но для кейса «Избушка», очень даже подходящие.

— И насколько подходящие? Если статус сменился, тот тут уже ничего не поделаешь. Ну а у меня договор ещё почти год действует.

— Ну да, год, мечтай, — расплылся в мерзкой улыбке Артур.

— А что не так с моим договором? Он полностью законен. Его профессионалы составляли.

— Ха, профессионалы. Ты забыла где мы живём? У нас профессионализм определяется католичеством денег в кармане, а не цветом диплома. И договор твой в этом городе — просто бумажка.

— Закон на моей стороне! — почти сорвалась на крик Валя.

— Ты всё ещё не выросла. Если ты внезапно не повзрослеешь, то никакой бизнес вести не сможешь, даже «кофе с собой».

— Всё равно я буду судиться.

— Ну и судись на здоровье. На сколько у тебя денег хватит? На полгода, год? Будут заявляться отводы, ходатайства, пересмотры, экспертизы. А за экспертизы с тебя три шкуры сдерут. Ответчик не будет являться на заседания. Заседания будут переноситься. И то, что можно решить за три четыре заседания в течение месяца, будет растянуто на год. Вот как это происходит в реальности, а не по телевизору, Валюша.

— Так и в чём твоё предложение? Я же правильно понимаю, что ты именно в этот процесс хочешь вклиниться?

— Ну, не то, чтобы в такой. Всё просто. На днях один человек сделает твоему арендодателю очень интересное предложение, намного, очень-очень намного интереснее твоего. И ты выбываешь из игры. И можешь бегать по судам до пенсии. Но я могу конкретно «перетереть» с этим хорошим человеком, и всё останется как есть. Ему не принципиально, просто он выбрал первый попавшийся интересный вариант.

— И что же ты хочешь за свою посредничество? У меня денег нет даже на такси, — упавшим голосом спросила Валентина.

— У меня есть некоторые подвязки на трейдинге, Валюша, — сказал Артур, доливая себе в стакан. — У меня теперь есть связи. Очень хорошие связи. И сейчас самая тема — это крипта. Я всё ещё делаю деньги с её помощью. Точнее, я помогаю людям с использованием их криптовалюты. Так что мне нужно всё тоже что и в прошлый раз.

— Опять моя подпись?

— Не, не подпись. Мне нужен твой ресторанчик.

— И как маленькое кафе тебе поможет с криптовалютой? Что, собираешься биткоины отмывать через блины с икрой?

— Нет, сама кухня и меню мне не нужны. Но мне нужно чистое ООО...

— Так ты не по адресу, у меня нет ООО, у меня — ИП.

— Стать ООО — делов на полчаса.

— И ты будешь через моё ООО мутить свои схематозы? А я потом за тебя сидеть буду, так?

— Сидеть никто нигде не будет. Там дело не в незаконности. Вся завязка в «бонусе новичка». Там очень хорошие, очень вкусные преференции вновь зашедшим.

— Ты уже один раз мне показал эти преференции, до сих пор по долгам, между прочим твоим, расплачиваюсь. И ты хочешь всё по новой провернуть? Тебе одного раза мало, чтобы понять, что ты не просто неудачник, ты лох, реальный лох и тебе вообще ничего не улыбается с этой твоей криптой, — почти выкрикнула Валентина, понимая, что Артур может обидеться и проявить своё гнилое нутро.

Глаза Артура перелистнули злыми пьяными огоньками:

— С лохом это ты попуталась. А в остальном у тебя нет времени выбирать. Либо сейчас ты соглашаешься, и тогда утром я договариваюсь с человеком и твоя «Избушка» остаётся крепко стоять на своих курьих ножках. Либо... Ты опытный шеф-повар. Ресторан — идеальное прикрытие. Мы поженимся. Ресторан станет моим. Я буду направлять через него средства. Я буду платить налоги. Всё будут чики-пики и все будут счастливы.

Он протянул руку и взял её за запястье. Его пальцы были холодными и влажными:

— Нам же было хорошо вместе, Валя. У нас же была настоящая любовь. Мы можем повторить это. Но на этот раз будет лучше. Всё будет по настоящему шикарно.

— Поженимся? — ахнула Валя, пытаясь вырвать руку, но он крепко её держал. — Ты что, последние мозги пропил? Я тебя ненавижу. Я тебя презираю. Я лучше в тюрьму сяду, чем выйду за тебя замуж.

Артур перестал улыбаться. Он сжал её руку так сильно, что у неё затрещали кости.

— Валюша, ну вспомни, — тихо сказал он, — ведь у нас всё было так хорошо. И то, что случилось небольшое недоразумение, это же ничего не меняет. Мы же по-прежнему можем быть вместе. Я всё так же люблю тебя...

— Ты всё так же любишь только себя и деньги. А других ты любишь тупо использовать! — возразила Валентина.

Артур увидел страх в её глазах и сжал её руку сильнее.

— Но подумай об альтернативе, Валя. Подумай о той жизни, которая у нас может быть. Мы купим дом в Крыму. Будем путешествовать. Я дам тебе всё, что ты захочешь. Тебе не нужно будет даже готовить нам завтраки. Мы будем посещать первоклассные рестораны.

— Это всё чушь, — заплакала Валя, и слёзы потекли по её щекам. — Всё, что ты говоришь, — абсолютная чушь.

— Это не чушь, это реальная перспектива, солнышко моё, — сказал Артур. — Самая натуральная перспектива, которая существует.

У Валентины в сумочке зазвонил телефон. Она нервным движение рук достала его, удивляясь, кто мог звонить в такое время. Это был Максим.

— Алё, Валя, это Макс.

— Да, Максим, — настороженно ответила Валя. — Ты так поздно, что-то случилось?

— Пока не знаю. У меня всё в порядке. А вот как у тебя дела?

— У меня всё тоже в порядке, — неуверенно ответила Валя.

— Мне позвонила Тётя Вера и сказала куда ты отправилась на ночь глядя. У тебя точно всё нормально? Мне приехать? — голос Максима был очень суровым.

Артур молча разглядывал Валентину через свой почти пустой стакан.

— Точно-точно. У меня всё хорошо, не беспокойся.

— Кто это, — раздражённо поинтересовался Артур.

— Неважно. Тебя это не касается, — огрызнулась Валентина.

— Сейчас меня касается всё. Это твоя Тётя? Или это твой дружок водила?

— Какая тебе разница, кто это?

— Мне — никакая. А для тебя ещё какая. Твоё будущее зависит от твоего решения, на минуточку.

— Алё. Валя. Дай телефон этому ушлёпку, я ему пару слов скажу, — попросил Максим.

Это было лишним. Ситуация была критической. И Валентина это понимала очень хорошо. Она не имела никаких возможностей, ни в деловом плане, ни в финансовом, чтобы хоть как-то повлиять на будущее. А это будущее вырисовывалось весьма и весьма мрачным.

Знакомств у неё никаких не было. У Тёти Веры, если и были, то на их актуализацию не было времени. Даже с сыном подруги, владельцем успешной юридической конторы удалось обновить косвенные отношения за почти три месяца. А тут время шло на дни, если не на часы.

И деньги. Денег у Валентины тоже не было. Все какие только были деньги у неё и Тёти, были частью отданы за долги, часть вложены в дело. И жили они сейчас вдвоём на зарплату учителя хоть и лицея, но почти ничем не отличающуюся от зарплаты педагога средней общеобразовательной муниципальной школы.

Валентина всем телом ощущала тот угол, в который была загнана. Отказаться от предложения Артура она могла. Да, совершенно свободно могла отказаться. И остаться ни с чем. Не то чтобы совсем ни с чем, но то, что у неё и Тёти Веры бы осталось, это было ничем не лучше, чем если она согласится.

Ресторан, хоть и маленький, а если уж говорить честно, то всё же больше — кафе, дарил иллюзию и веру в светлое будущее, финансовую независимость и достойную жизнь. А отказ оставлял бы Валентину с долгами и работой максимум администратором в чужом ресторане, где она никто и звать её никак. Где нет ни трудового права, ни вообще каких либо прав у работников, большинство из которых и по русски-то не говорят. Где каждая зарплата — это лотерея. Где ты не человек, а грязь под каблуком мажора, которому взбрело в голову, что если ему папа с мамой купили ресторан, то он уже настоящий гуру ресторанного бизнеса и его мнение — закон.

Она уже через это всё проходила. Она была и бариста, и официанткой, и хостес, и метрдотелем. Даже поваром в горячем цеху. И во всех заведениях, где ей приходилось работать это была не работа, а сущая каторга. По шестнадцать часов на ногах, на каблуках. Выслушивать истеричные оскорбления случайных людей, которые попали на свои должности администраторов только потому, что сама сфера общепита в городе, когда-то профессиональная, превратилась в какой-то кружок самодеятельности.

Любой человек с улицы не имеющий никакого отношения не только к общепиту, но даже к банальному общему менеджменту, мог открыть свою забегаловку, пафосно обозвать её рестораном и творить там черти что, особенно в свете всех этих мораториев на проверки.

И если сейчас ещё и Максим вмешается, то всё будет не просто плохо, всё станет катастрофой. И это ещё хорошо, что его физически нет рядом. Тогда весь этот артурин фарс превратился бы в пошлое мордобитие его, слащавой мордашки Максимом. А Максим намного сильнее Артутра, и легко может покалечить того в пылу драки. И испортить жизнь не только этому подлецу, но и себе. Валентина такого допустить решительно не могла.

Она должна остаться. Она должна сама во всём разобраться.

— Я не могу, Макс, — прошептала Валя. — Я должна... Я сама всё...

— Что всё? — переспросил Максим.

— Максимчик, миленький, я сама со всем разберусь. Всё будет хорошо. Не беспокойся.

— Валюша, время идёт, — напомнил Артур.

— Максим, всё будет хорошо! До завтра, — Валентина завершила звонок.

— Вот и ладненько. Я, полагаю, мы договорились? — уточнил Артур?

— О чём именно? У тебя слишком большой ассортимент предложений, злобно отреагировала Валя.

— Ну, давай по пунктам. Итак, свадьба...

— Забудь. Даже не мечтай!

— Валюша, милая моя. Это неизбежно. От судьбы не уйдёшь. Мы же созданы друг для друга!

— Для тюрьмы ты создан, а не для семьи! Никакой свадьбы, вычёркивай! Или я ухожу прямо сейчас. Я лучше официанткой всю жизнь работать буду, чем видеть твою наглую рожу.

— Это грубо, Валюша. И это обидно. Или у тебя что-то с твоим водилой? Пойми, если я что-то задумал, то я довожу задуманное до конца.

— Что же ты такого глобального задумал, что тебе так мой ресторанчик понадобился? Там что, в стену замурован клад с брильянтами Великого Князя?

— Увы, никаких бриллиантов. Хотя это было бы неплохо. Но, просто, ты мне не чужой человек, и я хочу, чтобы у нас с тобой было бы прекрасное будущее. Чтобы у тебя была достойная жизнь...

— А у меня и так жизнь, в отличие от тебя, достойная. Я никого не шантажирую и никому не угрожаю! И вот чего мне точно не надо, так это будущего с тобой.

— Так дело в твоём водиле, как там его, Максимке? Так его очень легко вывести за штат, для меня это вообще не проблема, — ухмыльнулся Артур.

— Что значит — вывести за штат? — испугалась Валя.

— Это значит, что мы живём в большом, столичном городе. По его улицам ездит много машин. И достаточно много из них — это очень дорогие автомобили. Невероятно дорогие. И если с одной из них совершить ДТП, то никакой ОСАГи не хватит заплатить даже за пол фары. А если при этом за рулём шикарного авто будет профессионал, который зарабатывает тем, что находит очень невезучих автолюбителй, которые случайно врезаются в его авто, то...

— Ты про автоподставщиков? Ну и что? Ну подставите вы Максима. Ну выплатит он сколько есть и подаст на банкротство физлица. Дальше-то что?

—— Ну вот и будет он с клеймом банкрота в грузчиках в супермаркете батрачить всю оставшуюся жизнь. У него что, кроме водительских прав никакого имущество разве нет? Ты решила с ним быть потому, что с милым рай и в шалаше?

У Максима было имущество. Не богатое, вполне обычное. Но всё же приватизированная трёхкомнатная квартира на «Московском», почти новая машина за которую уже почти выплачен кредит. Так-то Максиму было что терять. И Подвергать его такой опасности Валентина не могла и не желала.