Мы открылись!

— А я и не говорила, что против полезных знакомств, — встал в защитную стойку Валя, готовясь к очередному «нанопедсовету» в исполнении Тети.

Но, тётя вера уже настроилась на «другую волну», и стала вещать про знакомства и их пользу:

— Женечка вообще такой молодец. И все документы нам сделал, и всё проверил. Сколько мы сэкономили, это же не копейки какие-то. И мне он всё справил.

— Что исправил?

— Ты за Максима выйдешь?

— Тетя, что Женечка тебе исправил?

— Да всё исправил. Вот прямо-таки всё-всё-всё.

— А почему я не знаю про это всё-всё-всё? Или я чего-то не понимаю?

— А зачем тебе что-то знать? Была проблема, но она была решена оперативно и квалифицировано.

— Что именно-то было решено? Ну тётя, ты если уж начала говорить, то говори до конца, — потребовала Валентина. — То, что он, кроме того, что меня подставил, ещё и назанимал денег у всех подряд из-за своих замутов наитупейших, я и так знаю. Рассказывай, пожалуйста, про то, чего я не знаю.

— Он подделал подпись и взял кредит и на меня. Только в тёмную. Очень большой кредит, — вздохнула тяжело тётя.

— Это когда это он успел? — изумилась Валентина.

— Да перед самым своим исчезновением. Так сказать, исполнил «дембельский аккорд». Вот тогда-то я про Женьку-то и вспомнила. Позвонила Ирине, так мол и так, мы сами не местные, извините, что за вспоможением обращаемся. Та всё поняла, вошла в положение, вспомнила про то, как я с её Женечкой билась с этим ЕГЭ. Да и он сам не против оказался помочь.

— Даже так? А почему ты мне раньше не сказала?

— А зачем? Ты и так вся на нервах со своим рестораном, а тут ещё этот с такой подставой.

По спине Валентины внезапно пробежал холодок: «Если Артур смог тогда провернуть такое, то что он придумал в этот раз, её ресторан реально в нереальной опасности».

Валентина взглянула на часы. Пора было собираться на встречу с «поскрёбышем».

— Ты чего? На тебе лица нет, — строго спросила Тетя Вера. — Ты не отвлекайся, это уже в прошлом. Сейчас же всё хорошо. И у тебя есть отличный компаньон.

— Да нет, я в порядке.

В сумочке на столике в прихожей зазвонил телефон Вали. В тишине кухни этот звук был похож на выстрел. Валя подпрыгнула и чуть опрокинула чашку с остатками чая.

— Да что ты как сама не своя? — Тётя Вера испуганно посмотрела на неё.

— Я... Прости, — сказала Валя, вскочив и ринувшись прихожую за телефоном.

— Это Максим, да? — хитро прищурившись поинтересовалась тетя.

— Просто... просто поставщик, — солгала Валя, её голос звучал высоко и напряжённо. — Подтверждает заказ.

— В такое время? — Вера подошла к Вале пытаясь заглянуть через ей плечо.

— Ну, я его попросила звонить в любое время, — продолжала импровизировать Валентина, не особенно стараясь, зная прекрасно, что заслуженному педагогу бесполезно рассказывать про съеденную любимой собачкой домашнее задание.

На экране телефона появилось ещё одно сообщение. Вера внимательно посмотрела на телефон, затем подняла взгляд на Валю и прищурилась.

— Валентина, — сказала Вера, и её голос понизился до опасного шёпота. — Что происходит?

Валя застыла, прижав телефон к груди. Воздух между ними искрил от напряжения. Она снова почувствовала себя маленькой девочкой, которую поймали за тасканем конфет из буфета.

— Ничего, — слабо ответила Валя.

— Чушь собачья, — сказала Тётя Вера. Она редко употребляла это слово. Она отобрала у замершей, как кролик перед очковой змеёй, племянницы телефон, и стала рассматривать экран через очки с толстыми линзами.

Валя затаила дыхание. Она не могла её остановить. Если бы она попыталась отобрать телефон сейчас, это было бы признанием вины.

Тётя Вера прочитала сообщение. Её лицо, обычно выражавшее сдержанный стоицизм, побледнело. Губы сжались в тонкую белую линию.

— И как это понимать? — спросила она, протягивая телефон Вале. Её рука дрожала.

Валя, взяв телефон непослушными пальцами, посмотрела на экран:

«Неизвестный номер: Время идёт, Валюша. Уж полночь близится. Вероятность остаться без «Избушки» всё ближе».

Валя почувствовала, как комната закружилась у неё перед глазами.

→ Это... это шутка, — запинаясь, произнесла Валя, хотя её собственный голос казался ей далёким. — Просто... спам. Не тот номер.

— Спам? — голос тётки стал пронзительным и резким. — Спам, в котором тебя называют по имени? Спам, в котором упоминается твой ресторан? Спам, в котором говорится, что срок истекает в полночь? Это очень профессиональный спам, какой-то.

— Ну, сейчас мошенники очень крутые. Вон, квартиры заставляют продавать и вообще...

Тётка схватила Валю за руку, сжав её, как в тисках:

— Валенька! Посмотри на меня. Это он? Это этот засранец?

Валя посмотрела на тётю. Она увидела страх в её глазах — не за себя, а за Валю. Она увидела воспоминания о долге, подделке документов, бессонных ночах, проведённых за разгребанием дел Артура.

Если бы она сказала ей правду, Тётя Вера попыталась бы её остановить. Или, что ещё хуже, попыталась бы всё исправить сама. Вера пошла бы в полицию. Она попыталась бы воспользоваться своими старыми связями. А Артур... Артур бы их уничтожил. Он бы осуществил угрозу, какой бы она ни была. Он бы уничтожил «Избушку». И он бы уничтожил остатки достоинства старой женщины.

Валя не могла этого допустить. Из-за неё и так заслуженный педагог вместо заслуженного отдыха постоянно подвергается незаслуженному стрессу.

Она выпрямилась, старательно сдерживая слёзы. Надела маску компетентного индивидуального предпринимателя без образования юридического лица, которым пыталась быть.

— Да, — сказала Валя ровным голосом, хотя ей казалось, что она глотает рыбий жир. — Это он. Он вернулся.

Тётя Вера ахнула и прикрыла рот рукой:

— Господи, тыж Боже мой. Ну вот за что нам всё это?

— Он пытается меня напугать, — объяснила Валя, и ложь полилась из неё рекой. — Он узнал о ресторане. Он думает, что может меня шантажировать. Он думает, что мне всё ещё не всё равно.

— И что ему надо на это раз? — спросила Тётя Вера, широко раскрыв глаза от возмущения имеющейся в наличии ситуации.

— Он хочет денег, — солгала Валя. — Он думает, что я заплачу ему, чтобы он держался подальше. Он прислал сообщение с просьбой о встрече.

— И ты собиралась пойти? То-то я и гляжу, что ты как на иголках весь вечер, — воскликнула Вера, хватая Валю за плечи. — Ты что, с ума сошла? Ты не можешь с ним встретиться! Он же моральный урод. у него вообще никаких ограничителей в голове нет. Это же опасно чисто физически!

— Я не собираюсь никуда идти...

— А я вот прекрасно вижу, что — собираешься! Что такого он тебе сказал, что он опять наделал, что ты вся перепуганная такая?

— Да в том то и дело, что он ничего конкретного не сказал. Повесил такую интригу. Но зная, на что он способен, я же не могу просто его послать...

— И ты вся такая крутая собираешься встретиться с ним одна? Максим в курсе твоего героизма?

— Конечно же нет! Не хватало ещё и его в мои заморочки впрягать.

— А ничего, что Максим — полноправный партнёр, хоть и не формально, не по документам. Может и его мнение стоит учитывать? — назидательно произнесла Тётя.

— И что мы получим в результате — труп и зэка? Он же Артура в асфальт закатает и сядет, — парировала Валя. — Мне необходимо встретиться с Артуром и объяснить ему, кто в доме хозяин. И что он мне сделает в общественном месте?

Она посмотрела на часы на стене. Был уже двенадцатый час, пора уже было выходить. Она надела плащ, скинув тапки чуть не упав, влезла в свои туфли и схватила сумочку. Она не стала поправлять макияж, всё равно уже не было на это времени, да особого смысла в такую погоду.

— Ты мне сразу позвони, я же себе места не найду, поняла? — сурово потребовала Тетя Вера. — Что бы этот засранец ни напридумывал, мы с ним справимся. У меня не только юрист в знакомых, кое-кто и из органов найдётся.

Валентина подошла к входной двери:

— Хорошо. Я позвоню, — и отперев дверь, вышла.

Глава 3

Тяжёлая дверь дома захлопнулась за Валей, оставив внутри тепло и безопасность тёткиной кухни. Она несколько секунд постояла под козырьком парадной, наслаждаясь тишиной ночи и запахам черёмухи.

Плотнее закуталась в плащ, подняла воротник, защищаясь от сырой прохлады петербургской ночи. Дождь был уже не дождём, а мелкой неприятной моросью, раскрыла зонт и уверено зашагала в сторону станции метро.

Сегодня город казался как будто другим. Обычно Валя находила особую красоту в белых ночах — в этом волшебном состоянии между светом и тьмой, когда небо светится глубоким, багровым пурпуром, а тени так и не наступают. Но сегодня сумерки казались гнетущими. Они были похожи на синяк, который никак не заживёт. Из-за отсутствия темноты она не могла спрятаться и от того чувствовала себя беззащитной, идя под пристальным взглядом уличных фонарей, отходящего ко сну города.

Пока она ритмично стучала каблуками туфель по асфальту, её не отпускали тревожные мысли. Эти мыли были урывочные, несформированные и суетливые. Перепрыгивая с одной на другу и не давая полностью сформироваться в законченную идею, Валентина, то думало о ресторане, то о тёте, то о Максиме, а потом вдруг погрузилась в прошлое.

Всё началось с лёгкого покалывания в затылке, с мимолетного образа, который она попыталась отогнать, как комара, но он не исчезал. Он тянул её назад, срывая покровы последних трёх лет, пока она не оказалась не на мокром тротуаре сегодняшнего позднего вечера перетекающего в ночь, а ситуацию трёхгодичной давности.

Воспоминание не спрашивало разрешения, оно грубо завладело ею. Это была яркая, чёткая реконструкция ночи, когда её жизнь начала рушиться, той ночи, когда она встретила Артура Лебедева.

В её сознании всё изменилось. Серый дождь настоящего исчез, уступив место неоновой подсветки модного бара в историческом центре, недалеко от «Спаса». Был октябрь, но «бабье лето», в последние годы растёкшееся по календарю, дарило ощутимое тепло не хуже, чем август.

Вале тогда только-только исполнилось двадцать. Она училась в универе и по ночам работала хостес в элитном клубе, чтобы оплачивать учебники и свою долю в квартплате за крошечную комнату в коммуналке на «Ваське».

В коротком чёрном платье, которое сшила для неё одна их учениц тёти Веры, которую та подготовила к поступлению в ВУЗ, и поэтому платье выглядело гораздо дороже, чем было на самом деле. На ней были туфли на каблуках с «апрашки», которые жали, и макияж, который она нанесла в тусклом свете туалета для персонала клуба, пытаясь скрыть усталость после двойной смены.

Клуб был полон шума и самолюбования. Это было место, куда приходили покрасоваться мажорчики и «папики», и «инстадивы» с губами в стиле «утиная гузка». Вся эта масса людей с лишними деньгами в бумажниках создавала атмосферу дешёвых понтов с претензией к элитарности.

Валя стояла у VIP-зоны, прижав к груди планшет, и отмечала имена в списке, который для неё ничего не значил. Она устала. Ей хотелось сменить туфли на кроссовки, пойти домой, принять душ и поспать часов тридцать.

А потом появился Артур. Он вошёл так, словно был хозяином этого заведения. Не потому, что он был самым крутым мужчиной в зале — хотя он был высоким, с худощавым спортивным телосложением пловца, — а потому, что он двигался с незамутнённой уверенностью. На нём был белый бадлон под чёрным блейзером, его волосы были идеально растрёпаны, а глаза были поразительно холодного голубого цвета, который, казалось, пробивался сквозь тусклое освещение.

Он был не один, а в компании с двумя другими парнями, помоложе и потише, но они подчинялись ему. От него исходила аура опасности, словно он жил в мире, где правила были другими.

Артур остановился прямо перед VIP-зоной, где стояла Валя. Он посмотрел на неё, по-настоящему посмотрел, и впервые в жизни Валя почувствовала, что её видят. Не как студентку, не как племянницу, не как официантку. А как женщину.

— Можно убрать эту верёвку? — спросил он, ткнув пальцем в стойку со шнуром, выполняющую роль ограждения. Его голос звучал лениво и весело. — Походу, она отделяет меня от человека, с которым я хочу поговорить.

— Добрый вечер, Ваше Имя? — спросила Валя слегка дрожащим голосом. Она тысячу раз репетировала перед зеркалом свой холодный, отстранённый голос «хозяйки», но сейчас он подвёл её.

— Артур, — представился он. Он не назвал фамилии. В этом не было необходимости. Затем он улыбнулся ослепительной мальчишеской улыбкой, от которой в уголках его глаз появились морщинки. — А ты тут новенькая? Обычно меня тут пропускают и так.

— Это не важно. Существуют правила заведения, обеспечивающие высокий уровень комфорта наших гостей. Могу я узнать ваше имя? У вас зарезервирован столик? — выдала тираду Валя, немного напрягшись от такой фамильярности со стороны молодого человека.

— Нет, я не заказывал столик, — сказал он, перегнувшись через верёвку и вторгнувшись в её личное пространство. От него пахло дорогим табаком и сандаловым деревом. — И меня нет в списках. Но обычно для меня делают исключение. Я старый знакомый хозяина бара. И Жанна тоже меня знает, можешь у неё спросить.

— Жанны сегодня нет, мне не у кого спрашивать.

Он протянул руку:

— Жаль. Тогда давай знакомиться. Меня зовут Артур. И меня действительно тут хорошо знают. А как твой имя, если не секрет?

Имя стоящей перед ним хостес было напечатано жирным чёрным шрифтом на бейдже приколотом к её униформе. Просто этот вопрос был ради установления неформального контакта. Ответ на него предполагал переход на новый уровень коммуникации, не как обслуга — клиент, а как знакомый — знакомая. А это уже очень близко к дружественным отношениям.

Это был тот самый момент. Развилка на дороге. Если бы она отказалась, если бы указала на свой планшет и сказала: «Таковы правила заведення», — её жизнь сложилась бы иначе. Возможно, она была бы сейчас шеф-поваром, испытывала бы трудности, но была бы в безопасности. Возможно, она была бы с Максимом. Она была бы счастлива. Но ей было двадцать, и она устала быть невидимкой, а его глаза были голубыми, как лёд на Финском заливе.

— Меня зовут Валентина и я дежурная хостес этого заведения, — всё ещё пытаясь держать некую дистанцию, представилась Валя.

Воспоминания пронеслись перед глазами, как ускоренная перемотка их отношений. Это был вихрь головокружительных взлётов и сокрушительных падений. Артур был «сахаром», а Валя — добровольной зависимой.

Она вспомнила один вечер, когда он пригласил её в «Разноцветный Рерих». Это был самый модный и пафосный клуб в городе. Клуб с очень неоднозначной репутацией, точка притяжения для «нетакусиков» всех мастей. В Заведение время от времени проходили «»маски шоу» при полном аншлаге. Она никогда не видела столько питерской богемы в новом формате в одном месте. Артур заказал бутылку коньяка, которая стоила больше, чем её обучение за семестр. Он смеялся, когда официант наливал ему коньяк, и относился к этой экстравагантности как к чему-то обыденному.

— Надо уметь радоваться мелочам, Валюша, — прошептал он ей на ухо, положив тёплую руку ей на бедро под столом. — Ты слишком красива, чтобы отказывать себе в удовольствиях. Ты должна начинать привыкать к нормальному уровняю комфорта. Я научу тебя жить.

И она ему поверила. Она позволила ему покупать ей одежду в «Пассаже» и в «Галереи», которые идеально ей подходили. Она позволила ему возить её на своём чёрном «БМВ» с тонированными стеклами, и водить по самым «модным» заведения города.

Эпизодически она вспоминала про Максима. Максим тогда работал охранником в в ночном клубе, а потом удачно нашёл место транспортной компании. Однажды она столкнулась с ним на улице. Она шла, держась за руку Артура, в стильном новом пальто плаще и чувствовала себя так, словно парит в воздухе.

Максим грузил в фургон высоченные, перемотанный полиэтиленовой плёнкой, паллеты. Он был весь в поту, его лицо раскраснелось от напряжения. Он остановился, когда увидел её, посмотрел на её платье, а затем на Артура, когда парочка остановилась у припаркованной рядом машины.

— Валя? — сказал Максим слега удивлённо, явно не ожидая её встретить в таком месте.

— Привет, Макс, — ответила она, почувствовав внезапный острый укол стыда. Она плотнее запахнула плащ, словно пытаясь скрыть ценник.

— Это... он? — спросил Максим, кивнув в сторону Артура, который уже садился в салон на водительское место.

— Да, — сказала Валя, вздёрнув подбородок. — Это Артур. Мой парень.

Максим посмотрел на Артура. Артур Выбрался обратно на проезжую часть и через машину обратился к Максу:

— Братишка — спросил Артур, но улыбка не коснулась его глаз. — Какие-то вопросы?

— Артур, всё в порядке. Это мой знакомый, — ответила за Максима Валя.

Максим стиснул зубы. Он посмотрел на Валю с выражением глубокого разочарования на лице.

— Валя, от понторезов надо бы держаться подальше — тихо сказал он. — С такими связываться — себе дороже.

— Валенька, мы опаздываем, — рассмеялся Артур, уводя Валю. — Наш столик могут перехватить.

— Ладно, Максим, мы спешим, рада была тебя увидеть. — Попрощалась Валентина и села в машину.

Она проигнорировала предупреждение, мелькнувшее в тёмных глазах Максима. Ей было слишком хорошо, что бы заморачиваться оставлением психологических портретов и практиковаться в соционике.

Мысли Валентины были суетливыми и невесёлыми, и сочные яркие краски воспоминаний начали увядать.

Всё началось с телефонных звонков. С приглушённых разговоров в соседней комнате. С того, как Артур огрызался, когда она спрашивала, куда он идёт.

Деньги стали источником страха, а не радости.

— Мне нужна твоя помощь, Валя, — сказал Артур однажды дождливым вечером в их квартире. Это было место, которое он снял для них, — стильная мансарда на Малой Садовой. Квартира была красивой, по очень даже некрасивой цене.

— Помощь? а я могу тебе помочь? — спросила Валя, сидя на кожаном диване. Она пыталась подготовиться к экзамену по маркетингу, но не могла сосредоточиться.

— Всего несколько подписей, — сказал Артур, садясь рядом с ней и беря её за руку. Он вспотел, вспомнила Валя. Его ладони были влажными. — Я открываю новый бизнес. Криптовалюта. За этим будущее, Валя. Но есть небольшие заморочки... там требования немного сложные. Но для новичков есть всякие поблажки. Если мы всё оформим на тебя, то у нас по отчислениям и налогам будет нереальная экономия. Нужна Твоя подпись. Только для оформления документов. Я всё остальное буду делать сам. Просто подпиши пару документов. Хорошо?

— Моя подпись? — спросила Валя, нахмурившись. — Я простая студентка, Артур. У меня даже нет денег.

— Это всё не важно, — успокаивал он, целуя её пальцы. — Это чисто для открытия кредитной линии для бизнеса. Ты ничего не будешь должна. Я всё верну. Отвечаю. К следующему месяцу у меня будет достаточно денег, чтобы купить квартиру в Москве на «Патриках».

Он смотрел на неё своими голубыми глазами, полными надежды и отчаяния. И она любила его, Ей хотелось верить в успех любимого мужчины. Ей хотелось верить, что она — часть его прекрасного будущего.

— Хорошо, — прошептала она.

Она подписала бумаги. Она подписала их, не читая, ослеплённая любовью и блеском той жизни, которую он ей обещал. И это стало началом конца.

Последующие месяцы были похожи на замедленную автомобильную аварию. Что-то пошло не так. «БМВ» стоял в гараже с неисправностью, на устранение которой у Артура не было денег. Арендная плата за мансарду была просрочена уже дважды.

Артур стал чужим. Он перестал спать. Он бродил по квартире по ночам, что-то бормоча себе под нос. Он стал напиваться.

— Где деньги, Артур? — в ужасе спросила его Валя, глядя на уведомление о выселении, обнаруженное в почтовом ящике.

— Деньги будут. Скоро придут, — прорычал он, его лицо осунулось, а глаза были дикими. — У меня есть сделка. Крупная сделка. Просто надо ещё подождать одну неделю.

Он больше не был распальцованным мажором. Он был простым зашуганным лошарой. А потом, за три дня до их запланированного отпуска в Сочи, он исчез.

Вернувшись домой после занятий, Валя обнаружила, что из квартиры вынесли всё. Не только его вещи — телевизор, микроволновку, блендер. Даже её ноутбук.

На кухонной столешнице, рядом с остывшей чашкой кофе, лежала записка. В ней было всего три слова: «Прости, Валюша».

И всё. Никаких объяснений, никаких прощаний, никакого номера телефона.

Потрясение было физическим. Она рухнула на пол, уставившись на пустое место, где раньше стоял телевизор, и чувствуя, как будто ей ударили по голове мешком с песком.

Она позвонила ему, но телефон был выключен. Она позвонила его друзьям. они выразили ей своё сочувствие трёхэтажным матом. Она поехала по адресу фирмы, о которой он говорил, это оказалось место массовой регистрации юридических адресов.

Артур сбежал. Он растворился в городской суете, оставив её с кучей долгов и разбитым сердцем.

Воспоминания нахлынули на Валю, когда она шла под моросящим дождём. Холодные капли стекали по щекам, и она уже не могла отличить слёзы прошлого от дождя настоящего на своём лице. Она всё ещё помнила свой позор.

Коллекторы стучат в дверь днём и звонят по ночам. Преподаватели смотрели на неё свысока, когда ей пришлось выпрашивать индивидуальный график для сдачи зачётов с экзаменами, пока она разбирается со своими проблемами.

Она вспомнила, как тётя Вера пришла к ней, что бы забрать в свою квартиру. Она вспомнила выражение лица тёти — не гнев, а глубокую, сокрушительную жалость.

— Он ушёл, Валя, — сказала Тётя Вера, обнимая её, пока та рыдала на полу в пустой мансарде. — Он не вернётся.

— Но долг... — плакала Валя. — Я подписала кредит. И ещё что-то, незаконное. Меня же посадят за мошенничество!

— Не посадят, не боись!, — сказала тётка твёрдым как железо голосом. — И не с таким справлялись. Сейчас не те времена, никто по весне не всплывает в «Обводном». Ну есть же закон о банкротстве. Вот и обанкротишься. Что там у тебя забрать-то можно — конспекты с проездным?

Тётя продала дачу. Она потратила все свои сбережения. Она воспользовалась связями, которыми обросла за свой долгий трудовой путь, и обратилась за помощью к нужным людям, с которыми не общалась десятилетиями. Она выплатила кредиты. Она даже умудрилась сохранить Валину кредитную историю белой и чистой, и имя Вали не попало в чёрный список.

Это стоило Тёте Вере всего. Любимой дачи под Выборгом, которая летом давала небольшую, но приятную прибавку к зарплате преподавателя высшей категории, всей «заначки на чёрный день», и всех «гробовых». И всё из-за жадности Артура.

Валя остановилась. Теперь она стояла на набережной Обводного канала. Вода была чёрной и неспокойной, в ней отражались огни фонарей.

Она опустила взгляд на свои руки. Они дрожали. Она посмотрела на своё отражение в тёмном окне запаркованной у тротуара машины: на неё смотрела бледная, испуганная девушка.

«Я была такой дурой, — прошептала она. — Я была такой доверчивой».

Она позволила себе ослепнуть от блеска «БМВ» и шампанского. Она променяла спокойную, размеренную любовь Максима на ложь Артура. Она продала свою душу за сказку, которая обернулась кошмаром. И вот эта страшная история решила повториться.

Артур больше не был неприятной ошибкой молодости в её воспоминаниях. Он был живым человеком, который ждал её в условленном месте. У него был какой-то очередной замут, ради которого он готов был разрушить то, что осталось от её жизни: ресторан, новое начало, любовь, которую она только начала позволять себе чувствовать к Максиму.

Внезапный порыв ветра усилил дождь. Волосы Вали растрепались, и капли стекали по щекам.

Ей нужно было продолжать двигаться. Если она не пойдёт к нему, он не оставит её в покое. И всё равно найдёт ещё способы ей шантажировать. Но, возможно и нет. Может она просто сама себя накручивает. Но даже если и накручивает. И даже если Артур просто будет выпрашивать от неё очередную подпись на очередной кредит... А если нет? А если он знает хитрые подставы, через которые можно тупо отжат чей-то небольшой ресторанчик?

Валя почувствовала, как в животе у неё поселилась холодная решимость, тяжёлая и прочная, как камень. Однажды она проявила слабость. Она была той девушкой, которая подписала бумаги, не читая их. Она была той девушкой, которая верила в счастливый конец.

Но теперь она уже не студентка мечтающая о принце. Она теперь взрослый человек отдающий себе полный отчёт в своих возможностях, в своих силах. И в её силах прямо сейчас встретиться лицом к лицу со своим неприятным прошлым и заявить ему твёрдо — «Артур! Исчезни из моей жизни раз и навсегда!»

Девушка, идущая под дождём, теперь была другой. Она была предпринимателем, ведущем предпринимательскую деятельность на собственный страх и риск, как было написано в предыдущей редакции гражданского кодека. Пусть даже и начинающим предпринимателем. И у неё уже есть опыт с горячим молоком. И она уже неплохо научилась дуть на воду.