На грани запрета

Мой телефон дважды издал сигнал, сообщая о новых сообщениях.

Я неспешно открыла мессенджер, удивленно отмечая, что сообщение пришло от Данте.

Он прислал мне фото с ресторана.

Чертовы профитроли.

«Это жестоко. Я давлюсь пастой с креветками, пока кто-то ест профитроли!»

«Могу привезти. В обмен на пасту с креветками.»

Я прикусила губу, глубоко рассмеявшись и сделала глоток вина.

«Готова меняться»

«Буду у тебя через тридцать минут. Обещаешь оставить мне пасту?»

«Постараюсь удержать свой рот подальше» – честно пообещала я, с глупой улыбкой на лице, которую он бы не увидел. Но я все равно улыбалась так, будто он сидел напротив.

Я дважды придирчиво осмотрела свой костюм из шорт и майки белого цвета, на который сверху накинула прозрачную накидку темно-бежевого цвета.

Я написала ему номер квартиры для домофона и уже после звонка в домофон еще раз осмотрела себя и поправила распущенные локоны, открывая дверь.

Данте зашел в мою квартиру и осмотрелся. Я думала, что между нами возникнет неловкость, но мужчина достаточно по-свойски зашел на кухню, разложил на поданные тарелки десерт и несколько видов сыра, открыл штопором бутылку итальянского вина, разливая его по бокалам.

Я стояла, прикусывая губу, гадая, с какой целью по-настоящему приехал Данте сегодня.

– Очень вкусная паста, – я загрузила наши тарелки в посудомойку, довольно улыбаясь комплименту.

– Я редко готовлю, на самом деле. Но учитывая твое итальянское происхождение мне особенно лестно получить оценку пасте, – Данте хрипло рассмеялся, пока я подавала фрукты к вину.

Выбор пал на медовую грушу, виноград.

– Немного отличается от итальянской культуры. Но мы и не претендуем на оригинальность, – весело подмигнул мне мужчина. – На самом деле было очень вкусно. Всего в меру, достаточно сливочный вкус, но не яркий.

– Ой, спасибо! Сейчас вся тут поверю в себя, лопну от гордости, – я кокетливо засмеялась. Это так подействовало вино или его общество?

Мы медленно перешли в гостиную, заняв диван.

– Извини, что я тут приехал неожиданно. Не хотел ехать к друзьям, они бы не смогли так отвлечь, – признался мужчина, устало откидывая голову на подголовник и прикрывая глаза.

– Все хорошо? Я не против твоего присутствия, хоть и это было неожиданно.

– Не хочу жаловаться.

– Никто не говорит жаловаться, – я почувствовала укол вины, что сразу не спросила у него о его причине, – ты можешь поделиться со мной тем, что тебя беспокоит. Иногда просто даже высказаться помогает.

– Это все Лаура. Ничего нового, – на лице мужчины появилась грустная улыбка, но глаз он так не открыл.

Я замерла, разглядывая мужской профиль, уже вовсю кусая губы и даже не замечая этого.

– Я заговорил с ней о детях, а она, в общем, можешь смеяться, но я впервые ощутил на себе силу семейного насилия, – горько рассмеялся мужчина и я опустила взгляд.

Она ударила его?

– Мне жаль, Данте. Я дважды подслушала ее разговор в спа с подругами о тебе, и, мне кажется в ваших отношениях она мало тебя уважает, – я вспомнила второй поход в спа, после которого я больше не встречала Лауру. Она вновь жаловалась на мужа, который много работал, хотел детей и секса.

– Что? – мужчина выглядел удивленным, когда открыл глаза и уставился на меня.

– Она болтала с подругами о тебе в спа, – я стыдливо потупила взгляд. Мне было стыдно за то, что я подслушала. Но еще больше стыдно, что я признавалась в этом.

Представляю, каким уязвимым мог чувствовать себя мужчина.

– Что она говорила обо мне?

– Данте…

– Серафима, что она говорила обо мне?

– Так-то не особо много. Что ты хочешь детей, много работаешь, особенно сейчас, перед выборами. Мало времени ей уделяешь, даришь не те подарки, которые ей хочется. Сказала, что ты требуешь регулярного выполнения супружеского долга, – я обошла ее грубые высказывания.

– Она сказала, что я требую много секса? Блять, какая гениальная женщина, – он устало потер виски, осушив стакан одним глотком. – Это все?

Ругательство с его рта слетело так сексуально, что мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не заулыбаться.

– Ну… да. – я закусила губу, не решаясь сказать, что слышала про его наказание и размер его члена.

– А если честно? Там еще какая-то жесть?

– Нет. Частично. Сложно сказать. Просто достаточно интимная подробность вашей жизни, – я качнула головой, отворачиваясь от Данте. Я не смогу смотреть ему в глаза, если скажу правду.

– Скажи.

– Можно я промолчу?

– Серафима, – от его низкого, почти рычащего голоса я вся съежилась и, неосознанно, хлюпнула носом, будто готовясь разрыдаться.

– Она сказала, что наказывает тебя отсутствием секса. А еще, то что у тебя большой член. И что она не хочет разнообразия в постели.

– Прости, – мягко выдавил Данте, прикасаясь пальцами к моей ладони. Я широко распахнула глаза, уставившись на него. Он присел ближе, сокращая дистанцию.

– За что? Ты же не виноват, что у нее язык без костей.

– Я напугал тебя, ты плакала, – я удивленно захлопала глазами.

– Я захныкала, но больше от стыда. Мне было неловко говорить о тебе такое. – я посмотрела на него, встречаясь с его тяжелым взглядом и едва дышала.

Я тяжело сглотнула, чувствуя, как распаляюсь от такого контакта. Мы впервые были настолько близко, еще и его рука так и прижималась к щеке.

– Прости, я не должен был давить.

– Я бы тоже хотела правды, – честно призналась я, боясь пошевелиться. Я так и замерла, пока его рука обжигала мою кожу.

Данте первым нарушил оцепенение, когда провел большим пальцем по подбородку, очерчивая контур губ. Я затаила дыхание, и когда его палец оказался напротив рта, выдохнула. Он прижался к лунке между приоткрытыми пухлыми губами, будто в нерешимости.

Я первая подалась вперед, ощущая, как палец прижимается к зубам на секунду, а после он отдергивает руку. Я успела выдохнуть в очередной раз с досадой, отклоняясь обратно. Я повела себя как дура. Стыд, обида и разочарование накрыло меня с головой.

Данте прижался к моим губам в мягком поцелуе. Нарушая дистанцию достаточно, чтобы я вздрогнула, когда его рука легла на мою талию, проникая под ткань майки. Я тяжело задышала, когда вторая рука легла на мои бедра, скользнув глубже.

В очередном вдохе я приоткрыла рот шире, и он проник в него языком, уже грубо тараня меня.

Я измученно застонала, подаваясь бедрами навстречу.

Он буквально трахал мой рот языком, пока руки грубо исследовали участки открытой кожи, распаляя до пожаров все внутри.

С балкона раздался громкий звук, похожий на тихий взрыв, и мы прервали поцелуй. Данте будто по инерции вжал меня своим телом в диван, а сам осмотрелся по сторонам.

– Что за чертовщина? – он направился к балкону, пока я осталась лежать на диване, приводя в чувства себя. Мои губы еще горели от его поцелуя.

Хадсон вернулся с балкона через пару секунд, и я поспешила сесть, поправляя одежду, под его внимательным взглядом.

– Серафима, мне на самом деле уже пора. Я не ожидал, что время так пролетит.

– Да, хорошо, – громко отозвалась я, растирая шею и запахнув халат, когда встала его проводить.

– Доброй ночи? – Данте замер у двери, смотря на меня.

– Доброй ночи, Данте.

– Спасибо за вечер, – я кивнула, а сама отвела взгляд на стоявшие профитроли, которые я так и не попробовала, будучи занятой другими закусками и компанией.

Данте взял мое лицо пальцами, и повернул на себя, зажимая подбородок, не причиняя боли.

– М? – я посмотрела ему в глаза, когда его губы вновь опустились на мои, сливая нас в сладком поцелуе.

Осмелев, я закинула руки ему на шею, потянувшись на носках.

Его руки легли на мои бедра, сжимая меня так, что я почувствовала где завтра останутся следы от его пальцев и оторвал меня от пола, усаживая на тумбочку.

Он разорвал поцелуй, прижимаясь горячим дыханием к шее.

– Ragazza, mi fai impazzire, – зарычал Данте, видимо, надеясь, что я не знаю итальянского и я, подыгрывая ему, измученно застонала.

Он красиво говорил на итальянском, также приятно на французском. Было ли то, что он делал плохо?

– Данте, – я застонала громче, когда его губы спустились на мое декольте, оставив поцелуй под майкой.

– Мне нужно идти, малыш.

Он снял меня также легко, как и усадил туда.

Эту ночь я доводила себя до самых ярких оргазмов с помощью игрушек. Чертов Хадсон с его руками на моей заднице, следы на которой появились уже через пару часов.

1. Ragazza, mi fai impazzire. – с итальянского – Девочка, ты сводишь меня с ума.

Глава 8

Слава всему, наши обеды начались на той же ноте, что и закончились в пятницу. Я с дрожащими ногами ожидала мужчину, боясь, что он скажет, что это была ошибка.

Боже, как я влипла.

Уже заканчивалась третья неделя после нашего поцелуя, и мы не виделись с прошлого четверга.

– Господин женатик, трахните меня, – моя лучшая подруга Трис громко рассмеялась, проходя мимо меня в майке и белых трусиках.

У нее было худощавое телосложение, гармонирующая с аристократичной внешностью: высокие скулы, вздернутый, маленький носик.

С Беатрис я познакомилась в старшей школе, когда она со своей семьей переехали в Нью-Йорк.

Ее отец открыл здесь сеть фитнес клубов. Она из средней прослойки знати. Не слишком богата, чтобы тусить в высшей лиге. Но и не слишком бедная, чтобы хватать ртом гадость. Как-то мы сдружились, и теперь эта блондинка иногда доводила меня до гнева. Как и сейчас.

Я рассказала ей про Данте, как только вернулась с турне. И сейчас, после поцелуя, уже как две недели она находила все новые причины поиздеваться надо мной.

Да, черт возьми. Я хотела Данте – а что здесь было плохого?

В плане, понятно, что он женат. Но блин, он красивый, харизматичный мужчина с загадочным взглядом.

Я закатила глаза, громко цокнув языком.

– Я припомню тебе, когда ты в очередной раз посмотришь на парня больше 30 секунд, – я в шутку пригрозила пальцем, отвлекаясь на телефонный звонок.

– О да, мистер Хадсон, трахайте меня еще глубже, да, вот так, – Трис выгнулась в спине, прижимаясь небольшой грудью к дверному косяку.

– Заткнись! Это Данте, – я закрыла лицо руками, приводя в порядок взбудораженные мысли и подхватив телефон выскочила на кухню.

– Добрый день, Данте, – вроде, голос не дрожал. Или все же дрожал?

– Добрый день, Серафима. Веришь или нет, я соскучился по твоей компании. Как насчет ужина?

– Ужин? У меня? – я поздно осеклась, прикусывая язык.

Данте издал грубоватый смешок, отчего я сникла. Да, понятное дело, что поцелуй был ошибкой. Мы, в частности он, выпил лишнего еще и был расстроен.

– Я думал пригласить тебя в ресторан, но, если хочешь можем и у тебя поужинать. Я закажу навынос и приеду к тебе.

– Смотрите как вам удобнее, – от смущения я перешла на «вы» вновь, – У меня дома не убрано.

– Думаю, мне будет на что смотреть, кроме чистоты в твоем доме, – хрипло рассмеялся мужчина. От его смеха мой пульс подскочил, и я еще больше впала в панику.

– Мне будет стыдно, что я плохая хозяйка, – поспешила уйти на попятную.

– Я буду у тебя через час. Французская или итальянская кухня?

– Итальянская, – не задумываясь ответила, и получив короткое «угу», услышала гудки.

– Так, Трис, выметайся. Через час он будет тут, и мне надо прибраться.

Последняя неделя прошла в хаосе, у меня были местные показы, после которых я уставала и не находила в себе силы на поддержание чистоты.

Трис на выходе был вручен пакет с мусором, вся одежда убрана либо в шкаф, либо в корзину для белья.

– Да уж, я думала друзей на сиськи не меняют, – притворно сгримасничала подруга, когда я выпроваживала ее из квартиры.

У меня оставалось меньше 15 минут на то, чтобы привести себя в порядок.

Я слегка накрутила волосы, подвела глаза тушью, решив ничего не трогать глобально. Из одежды я выбрала платье молочного цвета, со сборкой спереди, открывающего живот, и прикрывающее двумя толстыми лентами грудь внахлест, и уходящими как горловина назад. Из обуви я выбрала черные открытые туфли с золотым ремешком.

Последний ремешок был застегнут в тот момент, когда в дверь позвонили. Я поспешила открыть входную дверь домофоном, даже не проверяя, был это Хадсон или нет.

Дверь в квартиру я оставила приоткрытой, скрываясь в гостиной. Постучит или зайдет?

– Какого черта у тебя дверь нараспашку? – я подскочила от резкого голоса Данте, сидя на диване.

– Ты же поднимался, – поспешила оправдаться. Мужчина был в классическом черном костюме, с белой рубашкой и галстуком. Волосы были уложены, как и всегда. Всегда идеальный, как с картинки.

Данте ничего не ответил, молча рассматривая меня.

Резко выбор гардероба показался мне глупым. Одежда слишком пошлой, а мой образ дешевой уловкой.

Я медленно встала с дивана, поправляя короткое платье.

– Я сейчас, переоденусь, – оповестила, и решая не сталкиваться сейчас с мужчиной, обошла диван с другой стороны.

Данте с грохотом поставил пакет с ресторана на стол, и пересек комнату, прижимая меня к спинке дивана. Я уперлась задницей в диван, а сама, широко раскрытыми глазами, смотрела на мужчину, который пожирал меня взглядом.

– Не переодевайся. Ты выглядишь… прекрасно, – Данте на миг запнулся, подбирая слово.

– Слишком неподходящий образ, – я мотнула головой, делая шаг вбок, но он расставил по обе стороны от меня, перерезая пути отхода.

– Отличный образ.

– Слишком откровенно.

– Ты в любой одежде выглядишь слишком откровенно, – я замерла, смотря в лицо мужчины, ища подсказку. Это был комплимент или оскорбление?

– Прошу прощения, – я выдавила слабую улыбку, стараясь не двигаться.

– О, не стоит. Если тебе некомфортно – переоденься, пока я накрываю на стол. Но если ты хочешь переодеться из-за меня, то не стоит. Мне нравится вид, который открывается.

В подтверждение своих слов, мужчина поднял руку и пальцем провел по очертаниям грудей, поднимаясь выше, в ложбинку, пока палец не уперся в ткань.

Я кивнула, и мужчина отступил. Я не стала переодеваться.

Весь ужин прошел мирно, мы говорили о его предстоящих выборах, подготовке к ним.

Только когда он вышел за дверь, я заметила бархатную коробку.

И открыв ее, увидела там замечательный комплект из браслета, цепочки и серег.

Глава 9

Я вошла в здание, и направилась к гардеробу. Мужчина взял мое теплое пальто и убрал его, передав мне номерок.

Я еще раз критично осмотрела себя в большом зеркале на всю стену: красное бархатное платье обтягивало мою фигуру, а V-образный вырез выделял грудь. Такие же бархатные туфли-лодочки на шпильке с блестящей пяткой. Волосы я оставила распущенными, сделав большие локоны.

Я вошла в зал, где уже было достаточно людей, чтобы стало громко.

На протяжении всего длинного коридора были вывешены картины. Пейзажи, люди, абстракции. На одной из картин я узнала себя и загадочно улыбнулась.

Не знала, что Майлз собирался презентовать и эту картину.

Он рисовал ее с натуры. Я сидела перед ним в студии в откровенном нижнем белье, пока он вдохновлялся образами.

Майлз – мой хороший знакомый. Творческий человек, хороший друг. Немного слишком застенчивый. А еще он был безнадежно влюблен в Гарри – парня-модель из нашего агентства. Последний год я активно свожу их в разных ситуациях.

– Моя лапочка, – я обернулась, широко улыбаясь. Майлз уже спешил ко мне в своем костюме под мотивы Английского лорда 19-века.

– Майлз, ты сегодня экстравагантен, – я поцеловала друга в щеку, когда он притянул меня к себе.

– Я так тебе рад, пойдем, – и я послушно зашагала за другом, попутно рассматривая картины.

– Не знала, что ты добавил ТУ картину в галерею, – Майлз обернулся, смущенно улыбаясь.

– Ты говорила, что не будешь против. Я подумал, что она станет прекрасным завершением. И она аукционная, – добавил он, подводя меня к Трис и Гарри, которые выглядели неловко в компании друг друга.

Я обменялась приветствиями с обоими знакомыми и осмотрелась.

Улыбка с моего лица пропала в тот же момент, когда я заметила старшего Хадсона и его жену, а напротив – Данте и Лауру.

Я повернулась обратно к компании и едва заметно привалилась к Трис.

– Тут Данте, – на ухо шепнула подруге, поправляя платье, чтобы скрыть наши перешептывания.

– Ого, – Трис поспешила оглядеться, но я остановила ее, тычком под ребра. – Ай!

На нас посмотрели Гарри и Майлз, и мы глупо улыбнулись.

– Задела ее волосы, – поспешила соврать, и полуобернулась, заметив, что Хадсоны скрылись с моего поля зрения.

– Добрый вечер, Майлз Райн. Был рад получить ваше приглашение, – Данте возник по правую руку от меня так внезапно, что мне потребовалось больших усилий, чтобы не подпрыгнуть на месте с криком.

– Мистер Хадсон. Миссис Хадсон, – Майлз потянулся к Данте, протягивая руку для рукопожатий.

Данте пожал руку не сразу. Он скользнул оценивающим взглядом по мне, Гарри и Трис. С другой стороны, от него держалась Лаура, восхищенно рассматривая картину. Позерка.

– Добрый вечер, Серафима. Лаура, ты же помнишь Серафиму? Она была на твоем показе, – Данте обернулся к жене, и тогда та уже вернула свое внимание ко мне.

– Добрый вечер, – дежурно поздоровалась Лаура, теряя ко мне интерес. – Очень много интересных картин. Расскажете о них? Они все настолько… индивидуальны, – она улыбнулась так счастливо Майлзу, что я едва удержалась от того, чтобы фыркнуть.

– Моей музой на протяжении всего года была только одна девушка. Серафима Невмар, – Майлз указал на меня и Трис что-то проговорила так быстро, что я даже не разобрала.

– Она моя звезда. Направляющая линия жизни. Мои картины такие же разносторонние, как и она. Она такая одна, и я не смог удержаться от того, чтобы нарисовать все состояния ее души, – я смущенно улыбнулась, опуская взгляд.

– Ты преувеличиваешь, Майлз, – я мотнула головой, замечая внимательный взгляд Данте. Он следил за нами, постоянно переводя взгляд с Майлза на меня.

Коннор и Франческа Хадсон тоже подошли к нам, и я невольно поежилась.

И, черт возьми, Данте взял на себя роль того, кто познакомит нас.

– Это Серафима, она модель. Мы приглашали ее для показа Лауры, – Данте обратился к родителям. – Серафима, это Коннор и Франческа, мои родители.

Я выдавила вежливую улыбку, надеясь, что не выгляжу слишком нервно. Коннор немного нахмурился, будто, единственный замечая, как Данте меня представляет. Слишком.. лично что ли.

– Рада знакомству, мистер и миссис Хадсон, – я кивнула еще раз.

– О, Майлз, а ты не говорил, что портреты писал с натуры? – Трис обратила все внимание на свою личность, а после того как удостоверилась в том, что все слушают ее, добавила. – И тот специальный лот тоже писался с натуры, – подруга улыбнулась мне, слабо подмигивая.

Все Хадсоны устремили свой взор в сторону специального лота, которого с этого места, то есть с середины зала, было видно просто прекрасно.

Я полулежала в провокационной позе в белье. Лица не было видно.

Я уже знала, что оторву этой дуре язык.

Данте быстрее всех перевел взгляд на меня. В его глазах заискрились молнии, а после он потемнел. Майлз и Лаура активно обсуждали картины, пока в голове Данте крутились винтики.

Лаура показывала пальцем на картины, которые бы хотела купить.

– Я на минуту, – Данте оставил Лауру и растворился в темноте. Я была готова сбежать следом, но, боялась вызвать подозрения. Поэтому вела вежливую беседу, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания.

Майлз весь светился от гордости, от осознания, что с ним разговаривают такие люди, как Хадсоны.

– Мистер Райн, – я узнала в подошедшей девушке его консультанта. В принципе, вся организации и продажа была на ней. – Все картины скупили.

– Кто? – Майлз открыл рот в удивлении и так и замер, смотря на помощницу.

– Анонимно, – призналась девушка в тот же момент, как Данте вернулся к нам. Судя по ее многозначительному взгляду на него, анонимного покупателя можно было вычислить одним именем.

– Ну, можно начать аукцион быстрее, – улыбнулся Майлз, но та лишь мотнула головой.

– Специальный лот тоже выкуплен.

Бог. Ты. Мой.

– Я не понимаю… – Майлз мотнул головой.

– Я подумал, что вы очень талантливый художник, – Данте растянулся в хищной улыбке. Если Лаура выглядела счастливой, то Коннор подозрительно обвел взглядом сына.

– Дорогой, ты же не любишь картины, – Франческа тоже подозрительно нахмурилась.

– Я не для себя. Родственникам на подарки, – я всего лишь на секунду встретилась с ним взглядом чтобы понять, что я обречена на провал. В этих глазах я нашла свою погибель.

Глава 10

Данте написал мне на следующий день. Узнал, что я делаю вечером. Я успела написать, что свободна до того, как подумала.

Он приехал за мной в шесть, и мы направились в другую часть города.

Я впервые не знала куда мы едем, и крайне удивилась, когда мы заехали на закрытую парковку под многоэтажным домом. Его машина остановилась, как и сопровождающие. Мы зашли в лифт в полной тишине. Почему-то я решила, что спрашивать будет глупо. Оставались минуты до того, как я увижу, куда мы приехали.

Мы вошли в пентхаус. Огромная квартира в стиле лофт.

– Проходи, не стесняйся, – Данте сделал несколько шагов и обернулся ко мне. От меня уходило два коридора – один вперед, другой направо. Я сделала шаг в сторону, чтобы обойти Данте, когда поравнялась с ним, но его руки схватили меня за плечи и мягко развернулись.

Ого. Прям на входе теперь красовалась картина – одна из тех, где мое лицо немного размыто. Мужчина взял меня за руку, переплетая наши пальцы и повел дальше. А я так же тихо ступала за ним, попутно рассматривая квартиру.

Она была так пуста. Никаких личных вещей на виду. Данте остановился и обернул меня к моему следующему портрету. Та картина. Ну, где я в белье. Она красовалась в спальне на единственной глухой стене, прямо напротив кровати.

Я остановилась, всматриваясь в нее.

– Вау, – спустя минуты молчания выдала я, все еще удерживаемая за руку.

– Я повесил ее вчера сюда и когда лег задумался: каковы были твои ощущения от того, что он смотрел на тебя? Рисовал? Раздевал глазами? – голос Данте прозвучал уже сзади, а руку обдало холодом, когда он отпустил ее.

Я вытянулась, выпрямляя спину от жара его тела, которое передавалось даже через одежду.

– Я не… Майлз гей.

– Мужчина не может быть геем. Особенно рядом с красивой девушкой, – он приблизился к моему уху, и я напряглась, прикладывая все силы, чтобы не податься назад и не застонать.

– Он гей. Он в отношениях с Гарри, о, – я сорвалась, когда его губы прижались к шее, распаляя мой пожар.

Я откинула голову вбок, открывая ему больше доступа к шее. И он воспользовался: провел губами до уха, зацепив серьгу зубами. И уже языком скользнул ниже. Я стояла, прикусив губу и подалась назад, прижимаясь к нему всем телом.

Его руки легли на мою талию, притягивая к себе. И я сделала самую большую ошибку: измученно застонала, выгнувшись в спине.

– Серафима, – Данте развернул меня к себе и накрыл мои губы поцелуем. Он целовал твердо, настойчиво, но с тем же – умоляя о ласке. Я обвила его шею руками, наклоняя к себе.

Он сделал несколько шагов вперед, и я уткнулась в преграду. Данте воспользовался моей секундой растерянности и скинул мои руки со своей шеи.

– Серафима, – измученно выдохнул Данте, поднимая меня за бедра и бросая на кровать.

– Пожалуйста, – я всхлипнула, когда его руки скользнули по моим открытым ногам, под платье, туда, где все пульсировало от ожидания его рук и не только.

– Не проси меня о том, о чем можешь пожалеть.

Он целовал меня так, что болели губы. Я снимала с него рубашку, прикасаясь к его торсу.

Мне нужен был он. Сейчас. Внутрь. Глубоко. Я точно знала, чего хотела. Но не была уверена, что смогу смотреть завтра себе в глаза.

Но сейчас это было не важно.

Во всем мире сейчас существовал только Данте, который жадно впивался в меня поцелуем и я, умоляющая о нем.

– Ты должна уехать, Серафима, – Данте первый оторвался от поцелуя, падая рядом со мной и притягивая к себе под бок.

– Почему?

– Потому что утром ты пожалеешь. Я не хочу терять тебя из-за одной ночи, – честно признался мужчина, легко целуя меня в губы.

До дома меня отвез его водитель.

Ближайшие два дня я злилась на него. Мне казалось несправедливым, что он решал за меня. А после я осознала всю благодарность ему. Я бы и правда пожалела, и не нашла бы в себе сил, чтобы встретиться с Данте еще раз.

Я придумала, как отомстить ему. Думаю, ему бы понравилось.