Драконий сео

«Так, а это еще кто?» — пронеслось в голове, и я уже собралась влепить новому захватчику коленом или локтем, как вдруг…

Он сам оторвался от меня, тяжело дыша. В свете моего упавшего на пол шарика я увидела мужчину. Молодого, довольно красивого, с темными волосами и горящими фанатичным огнем глазами.

— Ты почему так долго, Элиза? Я жду тебя не дождусь! — прошептал он страстно, все еще не выпуская моих рук. — Еще и на этом зазнайке прилетела! Ну что, ты его облапошила? Ты ходила к той ведьме, которую я тебе порекомендовал? Наш план в действии? Пойдем ко мне, я соскучился по тебе!

И он снова рывком потянул меня за собой, вглубь темного особняка.

"Ох ты ж блииин… Ну, Элиза… — мысленно простонала я, спотыкаясь за ним. — Ну, ты и оставила мне «интересное» наследство. Не только дракона-мужа, но и тайного любовника-заговорщика в придачу."

Похоже, мой бизнес-план по спасению Усадьбы Цветов только что обзавелся новым, крайне неприятным пунктом: «Разобраться с назойливым акционером по имени Джоз Цветочков, который, судя по всему, и есть тот самый «смотрящий», у которого «нет денег на освещение».

Глава 11

— Так, стоп, стоп, стоп, стоп, стоп! — засуетилась я, аккуратно, но настойчиво выдергивая свою руку из его цепких объятий. Мне нужно было выиграть время и понять, что за «план» у них был. — Ты не хочешь мне ничего сказать? — решила я выуживать информацию общими фразами, делая вид, что жду от него отчета.

— О чем, дорогая моя Элизочка? — он снова попытался притянуть меня к себе, и я почувствовала, как его бедра уперлись в меня. Ох, ничего себе, что у него там такое... То, что это Джоз, я уже прекрасно поняла. — Ты как-то себя странно ведешь. Не так страстно, как обычно.

От этих слов по коже побежали мурашки. «Как обычно»... Значит, такие встречи в темноте были нормой.

— Слушай, я так устала с дороги, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал утомленно и плаксиво, а не раздраженно. — Проводи меня в мою комнату, пожалуйста. Мы поговорим с тобой завтра утром. — Я окончательно вывернула свои руки и все тело из его объятий, отступив на шаг. Мой тон стал жестким и не терпящим возражений.

Он, конечно, был красив в этой полутьме — высокий, статный, с правильными чертами лица. И голос у него был низкий, бархатный, умеющий быть убедительным. Но его запах... хоть и приятный, какой-то сладковато-пряный, почему-то отвращал меня на физическом уровне, заставляя внутренне съеживаться. То ли дело Оливер... От его запаха дыма, кожи и чего-то дикого, первозданного, становилось тепло и спокойно. При мысли о нем я невольно вздохнула.

Джоз, видимо, понял этот вздох совершенно неправильно. Его лицо озарилось торжествующей улыбкой, он снова схватил меня за руку и потащил вглубь темного коридора.

— Ну раз хотела к себе, почему сразу не сказала? Идем, моя милая! В твоих покоях нам никто не помешает!

— Да ты меня опять неправильно понял! — уже почти крикнула я, упираясь ногами в каменный пол. — Я хочу спать! Я просто хочу спать одна в своей постели!

Он замер, и его лицо исказилось от обиды и непонимания. Видимо, отказ «Элизочки» был для него в новинку.

— Одна? — он фыркнул, и в его бархатном голосе впервые прозвучали нотки раздражения. — Элиза, что с тобой? Мы же столько всего планировали! Ты должна была обвести Оливера вокруг пальца, родить ему «наследника», а потом мы бы с тобой...

Он не договорил, но по его жадному блеску глаз все стало ясно. Они планировали убрать Оливера с дороги и прибрать к рукам его состояние и земли. И я, в теле его жены, была их главным орудием.

Вот оно что. Не просто измена. Заговор.

— Джоз, — сказала я ледяным тоном, глядя ему прямо в глаза. — Я сказала, что хочу спать. ОДНА. Или тебе напомнить, кто здесь настоящая хозяйка, а кто всего лишь управляющий, у которого, если верить слухам, даже на фонари денег нет?

Он отпрянул, словно его ошпарили. Мое внезапное проявление власти явно застало его врасплох. Он сжал губы, и в его глазах мелькнула злоба, но он тут же ее скрыл.

— Как пожелаешь, леди Элиза, — он произнес это с подчеркнутой почтительностью, но я видела, как напряглись его пальцы. — Ваши покои на втором этаже, в восточном крыле. Лестница в конце коридора.

И, не говоря больше ни слова, он развернулся и растворился в темноте, оставив меня одну с трепещущим от ярости сердцем и светящимся шариком в дрожащей руке.

«Ну что ж, мистер Цветочков, — подумала я, поднимаясь по лестнице. — Завтра мы с тобой проведем очень содержательную беседу. И я внимательно изучу все бухгалтерские книги».

Я пошла на второй этаж, цепляясь памятью за указания Джоза. И с тревогой заметила, что стала много забывать — куда повернула, что он сказал. Будто на меня что-то влияло. Я сразу вспомнила, как одна из моих подруг жаловалась, что беременность сказывается на памяти. «Только бы меня это не затронуло по-настоящему», — с надеждой подумала я. Но сейчас сказывалось что-то другое — дикая усталость, стресс и переизбыток впечатлений.

Я все же нашла свою комнату. Если честно, она была прекрасна даже в призрачном свете луны. Видимо, она была угловой, потому что имела три огромных панорамных окна, которые под острым углом сходились в одной точке. Комната напоминала усеченный треугольник. И как раз в том самом «срезанном» угле, где сходились окна, стояла огромная, шикарная кровать. Окна не были зашторены, и комната была залита серебристым лунным светом. И повсюду стояли цветы. Я не знала, что поддерживало их жизнь, но все они были свежими и благоухающими.

Но кровать манила к себе сильнее любой эстетики. Я больше ни на что не хотела смотреть. Не умываясь, я с трудом стянула с себя всю дорожную одежду — кожаные штаны, куртку, сапоги. Осталась только в аккуратной хлопковой майке и тонких шелковистых шортиках, больше напоминавших изящные панталончики.

Как измученная кошечка, я пробралась на невероятно мягкую постель и утонула в ней, намертво закутавшись в прохладное шелковое одеяло. На удивление, постельное белье пахло чем-то невероятно приятным — цветочным ароматом с легкой, успокаивающей лимонной ноткой. Запах не бодрил, а, наоборот, погружал в сладкую дремоту.

Я провалилась в глубокий, беспробудный сон, но через какое-то время сквозь его толщу до меня донеслось ощущение, что матрац прогнулся под чьим-то весом. Кто-то большой и теплый пристроился сзади и сквозь одеяло начал подтягивать меня к себе, обвивая рукой талию.

Раздражение вспыхнуло во мне мгновенно. Неужели этот наглый управляющий решил проигнорировать все мои запреты?

— Джоз, я сказала, что хочу поспать одна... — прохрипела я сквозь сон, полная решимости дать отпор.

Тишина за моей спиной стала гробовой, а потом ее прорезал низкий, грозный рык, от которого по коже побежали мурашки, а по спине — волна обжигающего жара.

— Джоз ?! — прозвучал голос Оливера, и в нем клокотала такая ярость, что, кажется, воздух вокруг затрещал. Мне показалось, что сзади меня стало уж очень жарко, и кто-то запыхтел, словно готовый изрыгнуть пламя.

«Да что ж такое-то а?» — в отчаянии подумала я, все еще находясь в полудреме, но уже понимая, что только что своими сонными лепетом подбросила дров в и без того готовый вспыхнуть костер драконьей ревности.

Просыпаться предстояло интересно. Очень интересно.

Глава 12

Я затаилась, не зная, как реагировать. С одной стороны, у Оливера и Элизы были, по сути, деловые отношения без обязательств. Но сейчас в его голосе слышалась дикая, первобытная ревность и самые что ни на есть собственнические чувства. Мне надо было как-то ответить, успокоить его, но не раскрывая себя. Любое неверное слово могло выдать во мне чужую душу.

Притвориться спящей? Глупо, я сама только что говорила. Оттолкнуть его? Спровоцирую скандал. Объяснять? Слов не хватит.

А что, если...?

Я вздохнула, все еще с закрытыми глазами, и повернулась к нему, с трудом высвобождаясь из шелкового кокона одеяла. И, как истинная женщина, под действием какого-то древнего инстинкта, подтянулась к его большому, теплому телу. Я закинула одну ногу на его ноги, просунула руку под его мощную руку и прижалась всем телом, уткнувшись лицом в его грудь, громко и сонно выдохнув.

Он сначала резко напрягся, будто к нему прикоснулись раскаленным железом. Его мышцы стали каменными. Но через секунду, две... он выдохнул, и все его тело медленно, постепенно расслабилось. Его рука, лежавшая на мне, сжалась, притягивая меня еще ближе, а его лицо уткнулось в мои волосы. Еще мгновение — и его дыхание стало глубоким и размеренным. Он засыпал, все еще крепко обнимая меня, будто боясь, что я исчезну.

Победа. Временная, хрупкая, но победа. Однозначно, утром он будет меня расспрашивать. Но сейчас буря была усмирена.

И именно в этой тишине, в полной безопасности его объятий, я уловила незнакомый запах, которого раньше на нем не было. Сквозь его привычный аромат дыма, кожи и чего-то дикого и могучего, витал тонкий, но отчетливый шлейф… жасмина.

Почему от Оливера пахло жасмином? Куда он летал сразу после нашего приезда? И, если уж на то пошло, что он вообще делает в моей постели, если, по словам Елены, у нас должны быть разные комнаты?

"Ладно, — последняя связная мысль проплыла перед тем, как сон окончательно накрыл меня с головой. — Разберусь с этим завтра."

А пока… пока так сладко в его объятиях. И так невероятно комфортно.

Разбудила меня, как и следовало ожидать, утренняя тошнота. В комнате было не просто светло, а ослепительно. Мои покои явно выходили на восток, и утреннее солнце било в панорамные окна с такой силой, что больно было смотреть. А учитывая, что в комнате было несколько больших зеркал в золоченых рамах, свет множился и отражался, заливая все вокруг золотым сиянием. Но самое удивительное было в другом — лучи падали точно на те места, где стояли цветы. Я, превозмогая подкатывающую тошноту, посмотрела на них и ахнула: прямо на моих глазах бутоны один за другим начинали раскрываться, поворачиваясь к солнцу. Каких только оттенков здесь не было!

Мне дико захотелось подойти поближе, рассмотреть эту магию, но в тот же миг волна дурноты накатила с новой силой. Я метнула взгляд по сторонам, увидела неприметную дверь поменьше и, как подсказывала интуиция, понеслась туда. Не ошиблась — за ней скрывалась ванная комната с отдельным санузлом. К нему я и устремилась.

О, как же мне было плохо... И снова, сидя на холодном полу, я почувствовала дикую, щемящую жалость к себе. А еще — странную обиду, что, когда я улепетывала из кровати, Оливера рядом не было. Хотя с какой стати он должен был быть? Наши отношения... какие бы они ни были, явно не подразумевали дежурство у туалета.

Когда приступ окончательно отпустил, я, обессиленная, так и осталась сидеть на полу, прислонившись спиной к прохладной стене и пытаясь ровно дышать. «Бедные женщины, — подумала я, поглаживая низ живота. — Бедные, бедные. Тяжело даются детки. А дракончики, видимо, в особенности».

Тут же в голову пришла более практичная мысль. А мне разве не надо показаться какому-нибудь лекарю? Врачу-акушеру? Ведь кто-то должен вести эту странную беременность. Надо будет обязательно поговорить об этом с Еленой. Или... с Оливером.

С трудом поднявшись, я на карачках выползла из санузла, чтобы осмотреть ванную. Она была так же прекрасна, как и спальня. Большое панорамное окно, рядом с которым стояла изящная ванна на гнутых, словно ветви, бежевых ножках. Ну, прям мечта принцессы. И, конечно, здесь тоже были цветы. Я заметила, что все они были не срезанными в вазах, а росли в горшках с землей. Здесь уже были другие сорта, вероятно, те, что любят влажный воздух.

Я встала, умылась прохладной водой, нашла аккуратно разложенные принадлежности — мягкую ткань вместо полотенца, разобралась с щеткой и пастой, почистила зубы. Понюхала гель для умывания с ароматом персика и решилась. Кожа после него сразу стала невероятно мягкой и приятно пахнущей.

Я уже подумала о том, чтобы принять ванну, но слабость и пустота в желудке заявили о себе решительнее. Нет, сначала еда. Решив не медлить, я быстренько сполоснулась под теплой струей душа (да, здесь была и такая штука, похожая на лейку!), завернулась в полотенце и, вся благоухающая и довольная, вышла обратно в спальню.

Тут мой взгляд упал на еще одну, третью дверь. «Интересно, что за ней? Наверняка гардеробная». И я была права. Наскоро натянув на себя первые попавшиеся под руку шелковые розовые штаны, мягкие тапочки в тон и укороченное кимоно поверх ажурной майки, я отправилась на поиски кухни.

Предстояло найти еду, а заодно и разобраться, с чего начинаетт аудит Усадьбы Цветов, пока ее загадочный управляющий не сбежал со всеми отчетностями.

Самое удивительное, что, пока я шла по этому прекрасному, но пустынному дому, я не встретила вообще никого из прислуги. Ни единой души. Но надо отдать должное — везде было идеально чисто. Повсюду стояли те же самые цветы в горшках, а стены украшала изящная лепнина с растительными мотивами. И конечно, эти панорамные окна, через которые лился солнечный свет. У меня сложилось стойкое впечатление, что весь дом был построен не для людей, а именно для этих цветов.

Я предположила, что кухня должна быть где-то на первом этаже, и не ошиблась. Я шла на запах. Пахло чем-то молочным, сладковатым и очень аппетитным — явно кашей. Я возрадовалась, услышав, как из-за двери доносится веселая, задорная песня, которую исполнял звонкий женский голос.

Я заглянула внутрь и застыла в умилении. На кухне, полной медной посуды и глиняных горшков, стояла красивейшая пышная женщина лет пятидесяти. С румяными, как два яблочка, щеками, она ловко управлялась с плитой, при этом весело подпевая себе и пританцовывая, будто на собственной кухне она была и поваром, и солисткой, и балериной. Я невольно рассмеялась, глядя на нее. Ее волосы, рыжего, как медь, оттенка, были запрятаны под белый колпак, но из-под него выбивалась толстая коса.

— Здравствуйте, — постаралась сказать я как можно аккуратнее, чтобы не спугнуть эту жизнерадостную фею кулинарии.

— Ох, леди Элиза! — женщина повернулась, и ее лицо озарилось такой искренней, доброй улыбкой, что на душе сразу стало тепло. — Не ожидала, что вы так рано проснетесь! Мне говорили, вы любите спать до обеда... Ох, что это я болтаю, простите меня, пожалуйста! — она смущенно всплеснула руками. — Здесь так бывает редко особы высшего света. Сейчас я подам завтрак вам в главную столовую!

— А... можно я здесь позавтракаю? — робко спросила я, испугавшись, что сейчас меня выставят в холодные, пустые парадные залы. — Здесь у вас так приятно и... интересно.

Она посмотрела на меня с таким ошеломленным выражением, что я поспешила разрядить обстановку.

— А как вас зовут?

— Ох, простите меня, госпожа, я не представилась! — она сделала подобие реверанса, не выпуская из рук поварешки. — Меня зовут Иза. Я работаю на кухне у господина Оливера, ну и... у вас здесь, в Усадьбе Цветов.

— Очень приятно, Иза, — улыбнулась я. — Так ты не против, если я вот сюда присяду? — я показала на простой деревянный стол в углу, за которым, вероятно, завтракала сама прислуга. — Пахнет очень вкусно, и я... не хочу завтракать в одиночестве.

— Конечно, конечно! — засуетилась Иза, быстро подбежав и начисто вытерев стол и стул краем фартука. — Присаживайтесь, леди! Что желаете на завтрак? Уже готова каша.

— Кашу буду. С удовольствием, — облизнулась я, чувствуя, как слюнки текут от одного только аромата.

Пока Иза накладывала в глиняную миску дымящуюся, маслянистую кашу с медовой пропиткой и ягодами, я с наслаждением оглядывала кухню. Это было то самое место, где пахло жизнью, домом и чем-то настоящим. И впервые с тех пор, как я оказалась в этом теле, я почувствовала не просто голод, а спокойную, уверенную радость. Возможно, не все здесь было так уж плохо. Особенно если на кухне работают такие Изы.

— Иза, скажи, пожалуйста, а где все? — спросила я, дуя на ложку с обалденно вкусной кашей. — Где прислуга, где господин Джоз, где господин Оливер и госпожа Елена? В доме так пустынно.

Иза аккуратно начала поглаживать свой фартук и немного опустила взгляд.

—Так, госпожа, всех слуг сократил господин Джоз, с вашего позволения. Они теперь периодически приходят на разовые работы, и все переехали жить в деревушку рядом.

Я замерла с ложкой в руках. «Надо же, интересно», — пронеслось в голове. Какая «оптимизация»... Без моего ведома.

— Господин Оливер, наверное, в своей комнате спит еще, госпожа Елена вернулась в глубокой ночью и тоже еще спит. Господин Джоз уехал буквально полчаса назад по каким-то своим важным делам. Он даже завтракать не стал. А вы встали очень рано, — Иза снова улыбнулась, глядя на меня добрыми глазами.

— И расскажи еще, пожалуйста, кто тогда так следит за домом? Везде очень чисто, — продолжала я расспрашивать, завтракая.

— Мы все очень любим господина Оливера. И мы, вся прислуга, очень давно работаем здесь на господина. Но, как вы помните, Усадьба Цветов была свадебным подарком вам от него, и вы поставили здесь управлять господина Джоза. И он принял решение всех сократить. Оставили только меня, чтобы я готовила. Иногда господин Джоз платит работникам, чтобы они приходили и делали какие-то разовые работы... но все приходят намного чаще, потому что верят, что господин Оливер позовет всех обратно.

Я слушала и была в шоке. Картина вырисовывалась удручающая: самозванец-управляющий, разогнавший верный персонал, и команда энтузиастов, работающих практически за спасибо из верности хозяину, который даже не живет здесь.

— Иза, то есть все приходят и работают бесплатно?

— Да, моя госпожа. Мы верим в господина Оливера. И в вас, — как-то смущенно краснея, сказала Иза, зажимая в руках свой передник.

Это было настолько трогательно, что я почувствовала, как к горлу подступают предательские слезы. Я положила ложку, встала и подошла к Изе.

— Иза, я обещаю, что я сделаю все что возможно, чтобы вернуть персонал сюда. Я создам для вас прекрасные условия, — сказала я, глядя в глаза ошарашенной женщине.

А потом нахлынули гормональные эмоции. Я всплакнула и обняла ее, чем окончательно привела бедную женщину в ступор. Иза ахнула, аккуратненько посадила меня обратно на стул и забегала, чтобы заварить мне вкусный успокаивающий чай.

Выпив его, я, полная решимости, отправилась к Оливеру, предварительно узнав у Изы, где находится его комната. Нужно было срочно начать решать вопрос с персоналом. Но чем ближе я подходила к его двери, тем четче начинала чувствовать тот самый, незнакомый вчера запах жасмина. И мне это дико не нравилось. Внутри все сжималось в холодный комок.

Подойдя к его дверям, я уже внутренне рычала, боясь увидеть то, чего не хочу. Я постучалась. Никто не ответил. Я вздохнула, закрыла на секунду глаза, сконцентрировалась и, толкнув дверь, вошла внутрь.

— Оливер, дорогой... — протянул томный, незнакомый женский голос с кровати.

На огромной кровати из темного дерева, на алом шелковом белье, лежала, изогнувшись в соблазнительной позе, полностью обнаженная красивая брюнетка. И в комнате, густой и тяжелой волной, бил в нос запах жасмина.

Ох ты ж блииин....