Драконий сео

— Конечно, — тут же согласился он. — Все, что захочешь.

Елена резко дёрнулась, словно её ударило током. Потом крякнула, будто подавилась собственным языком, и наконец побледнела так, что её кожа приобрела сероватый оттенок.

— Что, Лена? — спросила я, используя нашу новую, короткую версию ее имени.

— Ни-ничего, — выдавила она, избегая моего взгляда. — Попозже поговорим. — Потом она резко повернулась к Оливеру, пытаясь взять ситуацию под контроль. — Распорядишься, чтобы ей сделали кашу? Я ей помогу собраться, переодеться и…

— Конечно, — медленно проговорил Оливер, и его голос прозвучал как обледеневшая сталь. Его взгляд скользнул с ее бледного лица на мое растерянное. А после он вышел, оставив за собой напряженную тишину.

Как только дверь закрылась, Елена схватила меня за запястье.

— Я не поняла, о чем вы сейчас… про какой полёт вы говорили? — начала она быстро шептать, ее глаза были полны неподдельной тревоги.

Я открыла рот, чтобы ответить, но…

— А, хотя… — громогласно, почти весело раздалось от двери, которая снова распахнулась. — Пожалуй, в этом я помогу своей супруге. А ты, Елена, пойди и лично распорядись по поводу завтрака! Уверен, никто не справится с этим лучше тебя.

Оливер стоял на пороге, опершись о косяк, и смотрел на Елену таким взглядом — спокойным, но показывающим что споров на эту тему он не приемлет. В его позе читалась не просто просьба, а приказ хозяина дома. У Елены просто не было выбора.

Она сглотнула, кивнула один раз, коротко и резко, и, бросив на меня последний многозначительный взгляд, почти выбежала из комнаты.

Оливер проводил ее взглядом, а потом медленно повернулся ко мне. Его лицо снова стало загадочным.

— Ну что, жена, — произнес он, делая шаг внутрь. — Готовься к полету. И… приготовься ответить на один простой вопрос. Почему моя кузина, узнав о твоем желании полетать, выглядела так, будто увидела, как ходят по воде?

— Без понятия, муж, — передразнила я Оливера. Ей-богу, их утренние склоки доведут меня до еще одного приступа тошноты. — Ну что, раз вызвался помогать — помогай. Что мне надо взять с собой из гардероба?

— Да в принципе ничего, — пожал плечами Оливер. Он выглядел странно, я бы даже сказала, как-то загадочно, будто задумал какую-то свою игру. Руки он положил в карманы брюк и раскачивался с пяток на носочки, словно затевая пакость. — Твой гардероб для Усадьбы Цветов давным-давно был отшит и отправлен туда.

— Оливер, почему моя интуиция кричит, что ты что-то задумал? Не хочешь поделиться? — начала я менторским тоном, который обычно ставил на место менеджеров.

Оливер начал улыбаться. Очень широко. Так, что на его скулах появились ямочки.

—В последнее время ты очень интересно разговариваешь.

— И? — подняла я бровь.

— Никаких «и». Мне это нравится. — Его улыбка стала мягче, но глаза оставались невероятно серьезными. — Мне кажется, я начинаю как-то… влюбляться в тебя.

Я открыла рот, но поняла, что не знаю, что сказать. Это что, признание в зарождающейся любви? Но я же собираюсь домой, после выполнения всех требований ведьмы! Мой план не включал в себя влюбленного дракона!

Я не успела ему ничего ответить, потому что с огромным грохотом в комнату ввалилась Елена, неся тарелку с дымящейся кашей.

— Я ничего не пропустила? — запыхавшись, выпалила она, чем вызвала мгновенное негодование Оливера. Он твердым шагом подошел к ней, забрал тарелку с кашей и ложкой. Они буквально испепеляли друг друга взглядами. Я же, довольная нейтральным запахом, просто забрала тарелочку у Оливера и устроилась в ближайшем кресле. Кашу я «сточила» с такой скоростью, что, кажется, облизала бы и саму тарелку, будь это прилично. Лена и Оливер смотрели на это представление, явно умиляясь.

Ну а после Оливер, не отрывая взгляда от Елены, вытолкал ее за дверь, громко позвал служанок, и те помогли мне переодеться. Одежда оказалась странной. Будто для гонок на ветру. Никаких платьев. Это были плотные кожаные штаны, куртка, под которую надели толстую рубашку, и высокие кожаные ботфорты. На всей одежде были специальные ремешки и застежки. Было полное ощущение, что меня готовят к полету на гоночном мотоцикле ну или каким-то диким плотским утехам с плетками. Мне даже выдали плотные кожаные перчатки.

Когда мы вышли во двор, я увидела Елену, несущуюся ко мне. Она тоже переоделась в походный костюм, но более изящный . Она схватила меня за руку и с испуганными глазами прошипела:

— Ты одета так, будто сейчас полетишь верхом на драконе!

— Но, насколько я поняла, да. Вроде как я что-то подобное обещала Оливеру.

Елена побледнела так, что ее кожа опять стала мертвенно-пепельной.

—Но настоящая Элиза ненавидела ездить верхом на драконах! И она до обмороков боялась высоты! Недоразумение , а не драконица,— ее шепот был полон настоящего ужаса.

О-хо-хо. Кажется, я пообещала Оливеру то, чего его настоящая жена никогда бы не сделала. Провал.

— Ну что, любовь моя, ты готова? — прогремел над нами голос Оливера, полный ожидания и торжества.

И тогда на каменную площадку перед дворцом с оглушительным грохотом, от которого задрожала земля, приземлилось нечто. Огромное. Мощное. Чешуйчатое.

Это был огромный, величественный золотой дракон с шоколадно-коричневыми полосами вдоль спины и могучими крыльями, сложенными за спиной. Его глаза, того же пронзительного изумрудного оттенка, что и у Оливера, смотрели прямо на меня.

Мамочки...

Я стояла, не в силах пошевелиться, смотря на это воплощение мифической мощи. И единственной мыслью, пронесшейся в моей голове, была: " И все-таки зря мне не выдали плетку. "

Глава 9

Я застыла на месте, глядя на чешуйчатую гору мышц и мощи, которая была моим мужем. Дракон склонил свою огромную голову, и в его огромных, умных глазах читалось явное ожидание и… шаловливый огонек.

«Мамочки, — снова пронеслось у меня в голове. — Он и в этой форме умудряется выглядеть загадочным и придумывающим пакости».

— Ну? — раздался в моей голове низкий, бархатный голос, тот самый, но с легким эхом, будто звучащий в огромном зале. — Я жду.

Телепатия. Отлично. Еще одна вещь, к которой мне следовало бы привыкнуть.

Я сделала шаг назад, нарочито потирая виски.

—Знаешь, дорогой, я тут подумала… У меня голова кружится. Токсикоз, понимаешь? Не уверена, что полет — это лучшая идея. Может, осмотрим активы пешком? Более… приземленно?

Дракон фыркнул, и из его ноздрей вырвалось два клуба теплого дыма, пахнущего корицей и дубом.

«Безопаснее, чем карета, мой свет. Ни ухабов, ни тряски. Один лишь гладкий воздух. Идеально для нежного состояния».

— Воздух! — всплеснула я руками, ловя себя на мысли, что веду переговоры с мифологическим существом. — Он же… холодный! Я могу простудиться! Тебе же нужна здоровая мать твоему наследнику?

Золотая голова склонилась набок.

«Я дышу огнем. Я буду греть тебя всю дорогу. Ты будешь как в колыбели у самого жаркого камина».

Черт. Он продумал это.

—Но… но высота! — почти взвыла я, в отчаянии хватаясь за последний разумный аргумент. — Это же… неестественно для беременной! Стресс!

В его драконьих глазах вспыхнула такая откровенная усмешка, что ее нельзя было не заметить даже на звериной морде.

«Стресс? — мысленный голос прозвучал сладко. — От полета на собственном муже? На самом безопасном и надежном транспорте во всем королевстве? Это не стресс, радость моя. Это… терапия. Я прочёл это в одном манускрипте. Полет успокаивает нервы будущей матери. И не забывай, что ты драконица, а он -дракончик».

Он врал. Он врал с таким невозмутимым видом, что мне захотелось шлепнуть его по носу, но я боялась обжечься.

— А если мне станет плохо? — прошептала я в последней попытке, глядя на него умоляюще. — В прямом смысле. Ты же не хочешь, чтобы я… испачкала твою красивую чешую?

Оливер издал звук, похожий на раскатистое урчание огромного кота.

«Не беспокойся. У меня отличная реакция. Я успею отвернуть голову».

Он сделал шаг вперед, и его крыло опустилось к моим ногам, образуя покатый мост на его спину.

«Все отговорки исчерпаны, жена. Ты сама этого хотела. Помнишь? «Люблю… конечно…» — он мысленно процитировал мои вчерашние, сонные слова. — Время исполнять обещенное».

Я обреченно вздохнула. Он поймал меня на слове. Игра была проиграна. Сжав зубы, я ступила на его теплое, твердое крыло.

«Ладно, — подумала я, карабкаясь на спину к хозяину магического корпоративного конгломерата. — Но если я упаду, мой призрак будет каждую ночь являться тебе с докладом о неоптимизированных расходах».

Сзади я услышала приглушенный смешок Елены. Обернувшись, я увидела, как она, пряча улыбку, залезает на спину к другому, меньшему дракону цвета темной бронзы — своему собственному.Интересно, кто этот дракон?

Оливер обернул шею, чтобы посмотреть на меня, и в его глазах читался чистый, ничем не разбавленный триумф.

«Готова? Держись крепче».

И прежде чем я успела найти новую, еще более нелепую отговорку, мир подо мной рухнул, сменившись головокружительной свободой падения, а затем — мощным, упругим взмахом крыльев, вознесшим нас в небо.

На секунду у меня перехватило дыхание, и живот ушел в пятки от стремительного падения. Я вжалась в чешую, готовясь к худшему, но...

Но вместо падения был мощнейший, упругий взмах крыльев, который выбросил нас вверх, как катапульта. Ветер, который я боялась, оказался не холодным и колючим, а бархатным, упругим потоком, обтекающим меня. Он не свистел в ушах — он пел. Громоподобный, но мелодичный гул.

И вот мы парили.

Я осторожно приподняла голову, все еще вцепившись в чешую мертвой хваткой. И замерла.

Под нами дворец и город были игрушечными, вырезанными из сахарной пудры и малахита. Река блестела, как расплавленное серебро, а леса казались бархатными зелеными подушками. Облака плыли рядом, и я протянула руку в перчатке, чтобы коснуться одного — прохладная, влажная дымка обвила пальцы.

И тут это случилось.

Сначала это был сдавленный смешок, вырвавшийся вопреки моей воле. Потом — еще один. А потом я уже не могла сдерживаться. Я залилась счастливым, безудержным смехом, в котором растворялись все страхи, вся тошнота и все деловые планы.

— ААААА! — взвизгнула я от восторга, не в силах сдержать эмоций, когда Оливер сделал крутой вираж, и весь мир плавно перевернулся под нами. — ОЛИВЕР, ЭТО ПОТРЯСАЮЩЕ!

Я не боялась. Я чувствовала себя птицей. Богиней. Хозяйкой неба. Я расправила руки, впуская ветер в объятия, и заливисто смеялась, кричала от радости, как ребенок на самой лучшей в мире карусели. Я прижалась щекой к его горячей чешуе, чувствуя, как под ней играют мощные мышцы, и это было самое безопасное и самое захватывающее место во всех мирах.

И в этот миг абсолютного, чистого счастья что-то щелкнуло внутри. Что-то теплое и колючее, что-то большее, чем благодарность за этот полет. Это было острое, болезненное осознание того, что существо, несущее меня, — не просто «транспорт» или «бизнес-партнер». Это был Оливер. Сильный, терпеливый, заботливый, играющий с моими отговорками и дарующий мне эту свободу.

«Нет, — тут же отрезала я сама себя, прижимаясь к нему еще сильнее, будто пытаясь спрятаться от этой мысли в его тепле. — Это просто гормоны. Эйфория от полета. Я возвращаюсь домой. Возвращаюсь».

А Оливер... Оливер слушал. Он слышал ее счастливые визги, ее смех, лишенный всякой жеманности и страха. Он чувствовал, как она прижимается к нему не в ужасе, а в порыве восторга. И в его сердце, в его древней драконьей душе, окончательно и бесповоротно сложилась картинка.

Его жена, та самая, что падала в обморок от вида с балкона, что ненавидела малейший намек на опасность, сейчас смеялась в небе, доверяя ему свою жизнь и жизнь их ребенка без тени сомнения.

Это была не Элиза.

Мысль была не пугающей, а... освобождающей. Той, что ставила все на свои места. Он не понимал, кто она и как это произошло. Но он знал, что та, прежняя, исчезла. А эта... эта была настоящей. И он летел с ней, слушая ее смех, и чувствовал, как в его собственной груди разливается странное, новое, всепоглощающее чувство. Чувство, ради которого он был готов сжечь дотла целые королевства.

Но вслух он сказал лишь одно, и его мысленный голос прозвучал мягко, как шелест крыльев:

«Я знал, что тебе понравится. Держись крепче. Сейчас будет кое-что поинтереснее».

И он ринулся в пике к облакам, чтобы снова услышать ее счастливый, испуганно-восторженный крик. Крик той, кого он решил сделать своей по-настоящему.

Глава 10

Мы летели над невероятно красивыми местами. Не просто дикими пейзажами, а обжитыми, процветающими. Изумрудные долины с аккуратными полями, ухоженные дороги, по которым катили дилижансы, запряженные существами, похожими на гигантских лис.

Иногда Оливер, будто чувствуя мой жадный интерес, слегка снижался, и я с восторгом разглядывала уютные деревеньки с будто пряничными домиками или роскошные сады, окружавшие поместья знати. Но больше всего меня заинтересовали странные постройки, похожие на фабрики. Из высоких труб не валил черный дым, вместо этого над ними колыхались переливающиеся всеми цветами радуги магические дымы, а сами здания светились изнутри мягким голубым светом. Здесь явно было налажено производство, и работало оно на чем-то волшебном. Мой внутренний менеджер ликовал и тут же начал строить догадки о КПД, логистике и себестоимости продукции.

Я так увлеклась, так жаждала поскорее увидеть и «проаудировать» активы Усадьбы Цветов, что, видимо, переволновалась. Или просто пришло время. Мой желудок, до этого ведший себя прилично, вдруг издал оглушительный, протяжный рык, похожий на заведенный трактор.

Я смущенно прижала ладонь к животу, надеясь, что в гуле ветра и шуме крыльев Оливер ничего не услышит.

«Здесь по пути обалденная харчевня. Давай перекусим?» — его бархатный мысленный голос прозвучал как раз в тот момент, когда мой желудок издал новое, жалобное урчание.

Ух, и слух у этого дракона. Не скроешь.

«Елена и Алекс полетят дальше, подготовят все для нашего прибытия», — снова прошумело у меня в голове, и я увидела, как дракон-телохранитель Елены с глухим взмахом крыльев ускорился и стал удаляться от нас.

Мы пошли на плавное снижение, направляясь к одиноко стоявшей у дороги большой таверне с уютно дымящейся трубой. Я уже предвкушала, как расторгну этот контракт с чувством голода, и даже мысленно составляла заказ. И впервые за этот безумный день подумала, что быть беременной женой дракона, который угадывает твои желания еще до того, как ты их озвучила, — это не так уж и плохо. Возможно, даже... приятно.

Мы приземлились на опушке, в паре минут ходьбы от таверны. Оливер, уже снова в своей излюбленной человеческой форме, лишь поправил рукав рубашки, как будто только что вышел из экипажа, а не с небес. Я все еще чувствовала легкое головокружение от полета и переполнявшую меня энергию.

Таверна оказалась именно такой, какой я ее и представляла — простой, но невероятно уютной. Двухэтажное здание из темного, почерневшего от времени бруса, с резными ставнями. Из трубы вился дымок, пахнущий дровами и чем-то жареным. Внутри пахло еще лучше — тушеным мясом, свежим хлебом и пряными травами.

Мы зашли внутрь, и я на секунду замерла, ожидая, что все застынут, завороженные видом Оливера, а на меня посыплются косые взгляды. Но ничего подобного. Никто даже бровью не повел. В углу пара гномов что-то яростно обсуждала над кружками пива, у камина путник в плаще доедал похлебку, а пара молодых людей просто смеялась, делясь пирогом. Никакого трепета, никакого страха. Как будто зашел их старый добрый сосед.

— Садись, радость моя, где хочешь, — Оливер мягко подтолкнул меня к свободному столику у окна, с видом на проселочную дорогу.

Едва мы устроились, к нам подбежала, в прямом смысле слова, самая милая женщина, какую я только видела. Пышная, румяная, с добрыми лучиками вокруг глаз и шикарной грудой темных волос, убранных под платок. На ее фартуке были следы муки, а на лице — широкая, радушная улыбка.

— Оливер! Давно не заглядывал! — воскликнула она, будто это был ее давний приятель. Ее взгляд скользнул по мне, но в нем не было ни капли подобострастия, лишь теплое любопытство. — И кого это ты привел? Какая красавица!

— Мари, это моя жена, Элиза, — представил Оливер, и в его голосе звучала неподдельная нежность. — Элиза, это Мари, душа этого места и лучший повар на сто миль вокруг.

— Ой, не смущай меня. Очень рада, что ты наконец -то привел леди Элизу, — замахала на него руками Мари, но глаза ее сияли от комплимента. — Что вам принести? Наверное, с дороги проголодались.

— Принеси нам всего, что сегодня есть самого вкусного, — распорядился Оливер, не глядя в меню, которого тут, впрочем, и не было. — Тушеную дичь, твой знаменитый паштет, жареные овощи с травами, свежего хлеба с маслом, сырную тарелку… и тот ягодный пирог, от которого в прошлый раз я чуть не расплакался от счастья.

Мари рассмеялась.

—Всего? Так я тебе всю кухню принесу! Для леди, может, что-то полегче? — она внимательно посмотрела на меня.

— Нет-нет, — поспешно сказала я, чувствуя, как у меня снова слюнки текут. — Всего. Именно всего. Пожалуйста.

Пока мы ждали заказ, я разглядывала зал. На стенах висели медные кружки и засушенные пучки трав. Где-то на втором этаже кто-то наигрывал простенькую, но веселую мелодию на флейте. Было шумно, уютно и по-простому. Никаких позолот и вычурности дворца. Очень уютное место.

— Нравится? — тихо спросил Оливер, следя за моим взглядом.

— Очень, — честно ответила я. — Здесь… уютно.

— Я знал, что тебе понравится, — он улыбнулся, и в его глазах плясали золотые искорки. — Мари держит это место уже лет сорок. Ее пироги — единственная причина, по которой я иногда терплю соседство с некоторыми горными кланами. Их представители обычно останавливаются тут.

Вскоре Мари и правда принесла нам «всю кухню». Стол ломился от мисок, тарелок и блюд. Все было простым, душистым и невероятно вкусным. Я ела, как сурок, готовящийся к спячке, а Оливер с удовольствием наблюдал за мной, лишь изредка делая глоток темного эля.

Мы говорили о пустяках. О том, как красиво с высоты выглядели стада белых овец. О смешной шляпе одного из гномов. О том, как я впервые попробовала местный эль и скривилась от его горечи, чем насмешила его до слез.

В этот момент, с набитым ртом и счастливым сердцем, я поймала себя на мысли, что все это — полет, эта скромная таверна, эта простая еда и его спокойный, теплый взгляд через стол — было в тысячу раз ценнее любого моего слияния компаний или квартального отчета. И это осознание было одновременно пугающим и ошеломительно прекрасным.

Закончив все свои важные дела в таверне (а важным делом было уничтожить не менее трех четвертей от всего, что принесла Мари), мы вышли, прошлись немного до поляны и снова взмыли в небо. Сытость, теплый воздух и мерный, убаюкивающий гул крыльев Оливера сделали свое дело. Меня начало неудержимо клонить в сон, глаза слипались сами по собой.

«Ты можешь поспать, я буду аккуратен. Ты не упадешь», — прозвучал в голове его спокойный, уверенный голос.

Я что-то промычала в ответ, уже наполовину во сне, но один вопрос все же вертелся на языке.

—А кто следил за Усадьбой все это время? — спросила я, зевая во весь рот.

«Джоз. Из благородной семьи Цветочков. Владельцы — мы, но он приставлен как смотрящий за этими землями и усадьбой».

— Цветочков? — усмехнулась я, прижимаясь щекой к его горячей чешуе. Какое милое и абсолютно не грозное имя для управляющего имением дракона.

«Удивлен, что ты спрашиваешь об этом. Вы же знакомы», — его мысленный голос прозвучал с легкой, испытующей ноткой.

Внутри у меня все екнуло. Ловушка.

—Да, просто… беременность и гормоны на голову действуют. Забыла, — быстро соврала я, стараясь вжаться в его спину еще сильнее, будто это могло меня спасти.

К моему облегчению, он не стал допытываться. Сладкий сон окончательно сморил меня, и я провалилась в глубокий, безмятежный отдых, где не было ни драконов, ни провалившихся проектов, ни чужого тела.

Проснулась я от того, что мы плавно шли на снижение. Вокруг была непроглядная темнота, лишь слабый свет звезд и луны выхватывал из мрака очертания деревьев. Я проморгалась, сонно вытерла слюнки с подбородка и села, пытаясь сориентироваться. Мы явно были где-то на большой поляне в саду. В воздухе витал густой, пьянящий аромат ночных цветов.

Из темноты к нам выплыла Елена, неся в руке какой-то светящийся шарик, который мягко освещал ее путь и отбрасывал длинные, пляшущие тени.

— Вы почему так долго? — заворчала она, подходя ближе. — Я уже думала, вы в болоте сели и не можете выбраться.

Оливер крылом помог мне спуститься на траву, а потом быстро сам стал человеком.

—Элиза так сладко спала, что я решил полетать вокруг, — ответил он, и в его голосе слышалась улыбка. Потом его тон сменился на деловой. — А почему так темно, Елена? Что с освещением? Его нигде нет.

Елена вздохнула и с раздражением ткнула светящимся шариком в сторону, где в темноте угадывались контуры большого здания — Усадьбы Цветов.

— Управляющий сказал, что нет денег на освещение усадьбы и ее окрестностей. Сказал, что бюджет исчерпан.

В воздухе повисла резкая, почти осязаемая пауза.

— Понятно… — медленно проговорил Оливер, и в этих двух словах прозвучала такая стальная, ледяная жесткость, что мне стало холодно, несмотря на теплую ночь. Его взгляд был устремлен в темноту, на невидимый замок, но я знала — он видел там не отсутствие света, а лицо некоего Джоза из семьи Цветочков.

И в этот момент мое материнское беспокойство о будущем ребенке и личная заинтересованность в успехе проекта слились воедино с его гневом. Где-то там, в темноте, сидел человек, который посмел оставить в темноте землю, где должен был расти его наследник. И мой будущий источник дохода.

«Ну, мистер Цветочек, — подумала я, глядя в ту же сторону, что и Оливер. — Готовь свои отчеты. Аудит начинается.»

— Елена, проводи мою пусяндрию в нашу комнату. Я слетаю по делам и вернусь. Меня не жди, ложись спать.

И он, словно молния, подошел ко мне, чмокнул в щеку с таким звуком, что эхо разнеслось по всему саду, превратился в дракона и взмыл в небо. Мы с Еленой стояли и молча смотрели ему вслед, наши рты были открыты от изумления.

— Пусяндрия? — наконец прошипела Лена, медленно поворачиваясь ко мне. Ее глаза сузились до щелочек. — Ты что с ним в полете сделала, ведьма? Колдовство какое-то применила?

— Да я сама в ступоре! — выдохнула я, все еще чувствуя на щеке жгучее прикосновение его губ. — Он с ума сошел!

— Да уж, пища для размышлений, — Елена покачала головой, но в ее глазах читалось скорее любопытство, чем осуждение. — И, к слову, у вас с ним не одна комната. У тебя свои апартаменты. Я сама в ступоре, почему он так сказал.

И тут она достала из кармана еще один маленький матовый шарик, встряхнула его, и он с тихим шелестом раздулся, заливая пространство вокруг нас мягким светом.

— Эльз, дойди сама до усадьбы. Тут просто прямо идти, не потеряешься. Мне тоже по делам надо.

И прежде чем я успела возразить, она развернулась и почти побежала прочь, оставив меня одну с светящимся шариком и ошарашенным лицом на темной поляне.

Меня все бросили. Нормально. Ну ладно, «прямо так прямо». Вздохнув, я направилась туда, куда показывала Лена. Свет шарика выхватывал из мрака края каменной дорожки, ведущей к большому зданию. Ощущения были как в дешевом фильме ужасов: темнота, тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев, и полное отсутствие признаков жизни. Странно, хоть бы прислуга где была.

Я увидела очертания дома — это был скорее огромный, роскошный особняк, чем замок. Воздух, как я почувствовала еще при подлете, отдавал соленым вкусом моря, и в отдалении действительно слышался глухой рокот волн.

Я осторожно поднялась по широким каменным ступеням и нашла массивную дверь. Она была не заперта. Тихо толкнув ее, я решила на первом этаже поискать кого-нибудь из прислуги, чтобы узнать, где моя спальня.

Но не успела я сделать и двух шагов в просторном, темном холле, как из ниши за дверью метнулась тень. Сильные, властные руки грубо схватили меня и прижали к холодной стене. Грубые, настойчивые губы впились в мои, пытаясь вырвать ответный поцелуй.