Драконий сео

— Договорились, — наконец глухо проговорил он. — Но сначала… сначала ты все-таки расскажешь мне про ведьму.

— Ну, она… она хот… хотела… — начала я мямлить, понимая, что не могу выложить ему правду о ведьме. Пока я не решила все с Усадьбой Цветов, моя позиция была слишком шаткой.

Оливер выжидающе смотрел на меня, и в его взгляде читалось растущее подозрение. Чтобы отвлечь его, я выпалила первый пришедший в голову вопрос, который действительно меня мучил:

— Оливер, а почему у нас с тобой плохие отношения?

Вопрос явно застал его врасплох. Он откинул голову назад и коротко, беззвучно рассмеялся, но в его смехе не было веселья.

— Может быть, потому что ты постоянно мне изменяешь? — произнес он с ледяной спокойной улыбкой, в которой таилась годами копившаяся боль.

— Да ладно? — шокировано выдохнула я. Вот оно что. Значит, я все-таки попала в тело «Прости, всевышние силы» настоящей шалавы. И Казанова был не случайной прихотью, а системой.

— Элиза, ты ведешь себя очень странно, — его голос смягчился, в нем появились нотки того самого смятения, что я слышала в саду. — Я понимаю, что беременность могла сыграть в этом роль, но ты даже изъясняешься теперь по-другому. Предлагаю поехать в Усадьбу завтра. Там спокойно, и мы сможем все… обсудить.

— Нет, нет, давай сегодня! — взмолилась я, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. Мысли о том, что где-то там, в моем мире, два паразита транжирят мои деньги, не давали мне покоя. — Надо уже начать подсчитывать все активы! Я себя чувствую прекрасно!

— Я заметил, — медленно проговорил он, но смотрел не на мой живот, а прямо в глаза. И он двинулся ко мне. — Я просто хотел кое-что проверить.

Он приближался, и я инстинктивно попятилась, натыкаясь на край кровати. Я поняла, что он хочет проверить не бизнес-план и не отчеты. Он хотел проверить меня. Но в каком именно плане?

— Оливер, что ты делаешь? — мой голос прозвучал выше чем обычно. Можно сказать , что я запищала как мышка.

— Ну, мне хочется в кое-чем убедиться, — его взгляд стал более пристальным, заинтересованным, а зрачки расширились, поглощая радужку. В них снова заплясали те самые золотые искры. Он был похож на хищника, вышедшего на охоту.

Он оказался так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло и легкий, пряный запах дыма и кожи. Он медленно поднял руку, собираясь коснуться моего лица. Это была не ласка, это было изучение. Проверка гипотезы.

Мое сердце бешено заколотилось. Паника смешалась с чем-то другим, острым и запретным. Но сдаваться я не собиралась.

— Активы, Оливер! — выпалила я, отступая еще на шаг и упираясь руками в его грудь, чтобы создать дистанцию. Его мышцы были твердыми, как камень. — Сначала активы, потом… личные проверки! Таковы правила деловой этики!

Он замер, и на его губах дрогнула улыбка. Моя наглость, похоже, снова сработала.

— Деловая этика? — он повторил эти слова, словно пробуя их на вкус. — Хорошо, жена. Будет по-твоему. Сначала активы.

Но он не отошел. Он все так же стоял слишком близко, и его взгляд говорил, что этот разговор далеко не окончен. А проверка лишь отложена.

— И все-таки… — он не закончил фразу.

Вместо слов он ринулся ко мне. Его движение было стремительным и неотвратимым, как удар молнии. Прежде чем я успела что-либо сообразить, его губы впились в мои. Это был не нежный поцелуй, а жесткий, требовательный, почти яростный. Ох какой мужчина!

И меня сорвало.

Я сама не ожидала, что так получится. Во мне все перевернулось от этого внезапного натиска — смесь гнева, страха, запретного возбуждения и дикого желания дать сдачи. Я инстинктивно вцепилась пальцами в его дорогую, тонкую рубашку, пытаясь оттолкнуть его, заставить остановиться.

И в тот же миг я почувствовала странный жар в ладонях и запах паленой ткани.

Оливер отпрянул от меня так быстро, что я едва удержалась на ногах. Мы оба в ужасе уставились на его грудь. На том месте, где секунду назад была ткань, теперь зияла дыра с обугленными краями, из-под которой виднелась идеальная, загорелая кожа. На моих ладонях тлели несколько ниток.

Я подожгла своего мужа.

В воздухе повисло ошеломленное молчание, нарушаемое лишь треском догорающих волокон. Оливер стоял, не двигаясь, его широко раскрытые глаза были прикованы к дыре на своей одежде. Потом его медленный, изумленный взгляд поднялся на меня.

Он явно этого не ожидал. Да я и сама не ожидала.

— Ты… — он произнес это слово с придыханием, в котором смешались шок, ярость и… неподдельное восхищение? — Ты только что… подожгла меня?

— Это была… реактивная самозащита! — выпалила я, отскакивая от него на безопасное расстояние и сдувая пепел с кончиков пальцев. — Я же говорила — сначала активы! Ты нарушил протокол!

Оливер не сводил с меня горящего взгляда. Он больше не смотрел на меня как на загадку или неожиданную помеху. Он смотрел на меня как на то, что может поджечь его чешуйчатый хвост.

— Реактивная самозащита, — медленно повторил он, и уголок его рта дрогнул в едва заметной улыбке. Он провел рукой по обугленному краю рубашки, и тление прекратилось. — Интересный термин. Никогда не слышал.

Он сделал шаг ко мне, но на этот раз не с угрозой, а с пытливым интересом.

—И это… это твой дар, Элиза? Тот самый, что твоя семья так тщательно скрывала? Способность поджигать все, что вызывает у тебя сильные эмоции?

Я молчала, не зная, что сказать. Елена говорила, что у Элизы был дар. Неужели это он? Неужели мое присутствие, мои сильные, неконтролируемые эмоции разбудили в этом теле его настоящую силу? Или может быть это дракончика? Или может быть что-то мое?

— Похоже, ты , жена, куда интереснее, чем я думал, — его голос стал низким, почти ласковым. Он больше не злился. Он был очарован. — Завтра на рассвете мы выезжаем в Усадьбу Цветов. Я хочу посмотреть, на что еще способна моя… реактивная жена.

Он развернулся и вышел из комнаты, оставив меня стоять посреди покоев с тлеющими руками и одной единственной мыслью в голове: похоже, мой бизнес-план только что серьезно усложнился. В него добавился пункт «научиться контролировать пирокинез». Иначе я рискую спалить не только врагов, но и всю прибыль.

В догонку ему, уже захлопывающейся двери, я прокричала:

—Эй, а что там с лошадью? Я не шутила про жертвоприношение!

Шаги за дверью замерли. Последовала пауза, и я услышала его голос уже из коридора, с примесью невероятного раздражения и, черт побери, опять же, какого-то веселья:

— ПРИНЕСУТ ТЕБЕ ТВОЮ КЛЯЧУ! СЪЕШЬ И УСПОКОЙСЯ!

Я осталась стоять одна посреди роскошных покоев. В воздухе все еще пахло паленой тканью, а на мои ладони покалывало. Сердце колотилось как сумасшедшее.

Ну вот. Отличный итог переговоров. Я подожгла контрагента, сорвала сделку по первоначальным условиям, но, кажется, заключила предварительное соглашение на новых. И все это под аккомпанемент урчащего желудка.

Через несколько минут в дверь неслышно вошли служанки, неся на огромном подносе гигантский кусок жареного мяса, от которого шел умопомрачительный аромат. Рядом лежали овощи и свежий хлеб. Похоже, это и была та самая «кляча».

«Ну что ж, — подумала я, с аппетитом набрасываясь на еду. — Начинаем с основ. Пункт первый: утолить голод. Пункт второй: не спалить случайно замок. Пункт третий: сделать Усадьбу Цветов прибыльной. И пункт четвертый, самый сложный: разобраться с мужем-драконом, который, кажется, начинает мной всерьез интересоваться».

Жизнь бизнес-попаданки оказалась куда интереснее, чем любой корпоративный скандал. И определенно горячее. В прямом смысле этого слова.

Глава 7

После вкусного ужина, который я уплетала с аппетитом голодного зверя, меня начало неудержимо клонить в сон. Глаза сами слипались. Но милейшие служанки, словно читая мои мысли, почтительно сообщили, что сейчас наберут мне ванну.

А самое интересное, что в этой ванной при моей шикарнейшей комнате я еще не была. Пока я сидела на краю кровати и крутила в руках свою новую, миниатюрную ножку с идеальным педикюром, разминая непривычно изящную лодыжку, они управились буквально за несколько минут. Да уж, к такому сервису я могу и привыкнуть.

Зайдя в ванную, я не смогла сдержать громкого: «Ах!», чем изрядно смутила девочек. Пришлось быстро взять себя в руки и мило им улыбнуться, жестом давая понять, что буду мыться одна. Они поклонились и вышли.

Эта ванная комната была прям как отдельная квартира-студия по размерам. Ей-богу, я в молодости снимала жилье и поменьше. Но интерьер был шикарен. Бело-золотые цвета, пол под тон бежевый, теплый и приятный под босыми ногами. На потолке — хрустальная люстра в виде переплетения цветов и ветвей, отбрасывающая на стены радужные блики. С одной стороны — высокие окна, уже завешанные тяжелыми шторами, а с другой — огромные, от пола до потолка, зеркала в золоченых рамах.

Я быстро подошла к одному из них, наконец-то получив возможность спокойно разглядеть себя. И замерла.

Да я красотка! Не просто симпатичная, а настоящая куколка. Большие небесно-голубые глаза, длинные светлые ресницы, губы бантиком. Кожа — чистый персик без единой веснушки. Фигурка — стройная, с тонкой талией и изящными плечами. Все в ней было ухоженным, хрупким и… чужим. Но чертовски привлекательным.

«Ох, как я понимаю Оливера, — промелькнула мысль. — И его злость, и его ревность. Обладать такой внешностью и быть при этом…» Я так и не поняла до конца его отношения к Элизе. Была ли это ненависть? Равнодушие? Или все же какая-то досадная привязанность к красивой, но испорченной вещи?

Потом я повернулась к ванне. Она была огромная, почти как джакузи, высеченная из цельного куска белого мрамора с золотыми львиными головами, из пастей которых струилась теплая вода. Она стояла прямо у окон, и, наверное, днем из нее открывался потрясающий вид.

Я скинула платье и погрузилась в горячую, ароматную воду с каким-то цветочным запахом. Тепло разлилось по телу, смывая напряжение этого безумного дня. Я закрыла глаза, прислонившись головой к прохладному мрамору.

«Завтра, — думала я, — начинается новый проект. Объект: Усадьба Цветов. Задача: сделать прибыльной. Риски: муж-дракон с непредсказуемой реакцией и собственные неконтролируемые пирокинетические способности».

Но сейчас, в этой благоухающей воде, под мягким светом хрустальной люстры, все проблемы казались решаемыми. Даже рождение дракончика.

«Главное — составить грамотный бизнес-план», — последнее, что пронеслось в голове, прежде чем я провалилась в глубокий, восстанавливающий сон прямо в ванне.

В дреме я почувствовала, как меня аккуратно передвигают в воде. Чьи-то сильные руки скользнули подо мной, поддерживая спину и колени. Я поворчала сквозь сон и поежилась, но потом, на волнах, меня приподняли и бережно положили на что-то теплое, твердое и приятно пахнущее кожей, дымом и чем-то неуловимо мужским.

Мужским?!

Я открыла глаза. Ну, конечно. Этот драконище пришел опять и воспользовался мной спящей. Я лежала спиной на его торсе, погруженная в воду, а его руки были надежно сцеплены на моем животе, не давая мне соскользнуть. Вода доходила ему до груди, и я чувствовала каждую мышцу его пресса у себя под затылком.

Я демонстративно фыркнула, выражая протест, но шевелиться не стала — было слишком удобно.

Он тихо засмеялся, и смех его отозвался низкой вибрацией у меня в спине. Потом он наклонился ближе и сказал мне прямо в ухо, горячим шепотом, от которого по коже побежали мурашки:

— Ну, в воде ты меня не подожжешь.

— Воспользовался моей слабостью, — проворчала я, закрывая глаза, притворяясь недовольной, но внутри тая от этого странного, неожиданного проявления заботы.

— Ты храпела так, что из ванны в комнате слышно было, — без тени смущения заявил Оливер и резко, но нежно приобнял меня крепче за плечи, прижимая к себе. — Я подумал, ты утонешь. А мне наследник нужен живым и невредимым.

— Что?! — я попыталась повернуться, чтобы возмутиться насчет храпа, но его объятия были как стальные обручи. Встать тоже не получалось. — Ах, ты противный дракон! Я не храплю!

— Храпишь, — парировал он, и я почувствовала, как его губы коснулись моего мокрого плеча. Это был легкий, почти невесомый поцелуй. — Как маленький разъяренный барсук. Очень мило.

Я замерла. Это было уже слишком. Слишком интимно, слишком по-домашнему. Слишком далеко от наших деловых переговоров и взаимных поджогов.

— Оливер… — начала я, но голос мой предательски дрогнул.

— Молчи, — он прервал меня, и в его голосе не было приказа, а была какая-то усталая, странная нежность. — Просто помолчи. Я устал сегодня. От твоих побегов, от твоих… реактивных проверок. А ты устала от… всего. Так что давай просто полежим так.

И мы лежали. Молча. В теплой, ароматной воде, под тусклым светом люстры. Он — могучий дракон, держащий на руках свою внезапно изменившуюся жену. Я — бизнес-леди из другого мира, запутавшаяся в паутине магии, беременности и чужой жизни.

И в этой тишине не было вражды. Было перемирие. Хрупкое, неловкое, но настоящее. И я, к своему удивлению, поняла, что мне это перемирие нужно не меньше, чем ему.

— Как тебе лошадь? — его голос прозвучал у меня над ухом абсолютно серьезно, почти торжественно. — Выбрал самую дорогую в моих табунах. Ее звали «Белочка». Все для тебя, дорогая.

Вода в ванне вдруг показалась ледяной.

—Что? — я взвизгнула, не веря своим ушам, и начала барахтаться в его объятиях, пытаясь вырваться. На этот раз он легко отпустил меня, и я, обливаясь брызгами, резко повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо. Мне было все равно, что мы оба абсолютно голые. Он только что сказал, что ради моего ужина… — Ты… ты убил лошадь по имени Белочка?!

Представление о бедном, невинном животном, которого привели на убой из-за моего прихотливого аппетита, вызвало резкую, неконтролируемую волну жалости и отвращения. Горло сжалось, а из глаз, к моему собственному ужасу, покатились крупные, горячие слезы. Я не могла их сдержать.

— Бедная лошадка… — прошептала я, чувствуя, как по щекам текут соленые струйки.

У Оливера вытянулось лицо. Его насмешливый, довольный вид мгновенно испарился, сменившись полным и абсолютным смятением. Он видел слезы Элизы — капризные, манипулятивные. Но эти слезы были другими. Искренними. Глупыми, может быть, но настоящими.

— Элиза… — он произнес мое имя тихо, растерянно. — Я пошутил.

Я замолчала, всхлипывая, и уставилась на него сквозь водяную пелену.

—Шутка отвратительная, — прохрипела я, вытирая лицо мокрой ладонью.

— Это был обыкновенный олень! — поспешно сказал он, глядя на меня так, будто я была неожиданно сложной головоломкой. — Из лесных угодий. Никаких «Белочек». Я просто… — он запнулся, впервые за сегодняшний вечер подбирая слова. — Я просто хотел посмотреть на твою реакцию.

— Ну, поздравляю, — фыркнула я, уже успокаиваясь, но все еще чувствуя ком в горле. — Реакция тебе понравилась? Мои слезы по несчастной лошади?

Он медленно покачал головой, его взгляд стал пристальным и очень серьезным.

—Нет. Не понравилась. Она была… неожиданной. Ты действительно расстроилась из-за какого-то несуществующего животного.

Он протянул руку и большим пальцем осторожно стер с моей щеки оставшуюся слезинку. Его прикосновение было на удивление нежным.

—Прости. Больше не буду.

В его глазах не было насмешки. Было то самое любопытство, смешанное с чем-то похожим на уважение. Он увидел еще один кусочек пазла под названием «новая Элиза» — не только дерзкую и расчетливую, но и способную на глупую, иррациональную жалость.

— Ладно, — вздохнула я, отодвигаясь от него и снова погружаясь в воду по плечи. — Но если твои деловые решения будут такими же ужасными, как твои шутки, нам придется провести тренинг по командообразованию.

Уголки его губ дрогнули.

—Не знаю, что это, но звучит угрожающе. Может, начнем с завтрашнего дня? А сегодня… — он откинулся на спинку ванны, глядя на потолок. — Давай сегодня просто продолжим молчать.

И мы снова замолчали. Но на этот раз тишина между нами была другой. Более легкой. Более… договорной.

Как так вышло, что я опять уснула, не знаю. Эта беременность делает из меня какого-то сонного суслика. Я даже не успеваю нормально обдумать тот факт, что во мне растет самый настоящий малышарик. Причем, если разобраться, он именно мой и Оливера. Все-таки это я его зачала в этом теле, а не настоящая Элиза. Мысли путались, уплывая вместе с сознанием.

Я во сне всхрапнула и от этого же и проснулась. Оливер как раз переносил меня на руках из ванной в спальню. Его шаги были удивительно плавными и осторожными, будто он нес хрустальную вазу.

— Не забудь меня укрыть теплым одеялком, — пробормотала я, утыкаясь носом в его мокрую от капель воды шею. Во рту был вкус сна и полной капитуляции перед усталостью.

— Конечно, укрою, — он сказал это тихо и так нежно, что это даже не укладывалось в образ властного дракона. Он бережно уложил меня на огромную кровать и действительно натянул до подбородка невероятно мягкое и теплое одеяло.

И тогда, уже почти погружаясь в объятия Морфея, я услышала его вопрос, заданный задумчивым, пробующим тоном:

—И… женушка, ты завтра, может, полетишь на мне? Ты это так любила. Заодно осмотрим с высоты твои «активы».

Вопрос повис в воздухе. Мой спящий мозг, еще помнивший ощущение полета с балкона, откликнулся первым, что пришло в голову.

—Люблю? — промычала я, уткнувшись лицом в подушку. — Ну, да, конечно… полетаем…

И я провалилась в сон, даже не заметив, как на лице Оливера, склонившегося надо мной, застыло выражение полного и абсолютного изумления.

Он долго смотрел на спящую жену, которая только что, сквозь сон, заявила, что любит то, чего панически боялась всю свою жизнь.

«Кто ж знал, — могла бы я подумать, окажись в сознании, — что настоящая Элиза оказывается до дрожи боялась высоты…»

А Оливер знал. И теперь он стоял в полной тишине спальни, пытаясь разгадать самую сложную загадку, которая когда-либо попадалась ему на пути.

Глава 8

Ночь я спала очень сладко. Мне казалось, что кто-то очень жаркий пыхтел мне прямо дымом в висок , но сон был такой глубокий и удивительно успокаивающий. В один момент мне даже стало настолько жарко, что я думая, что это одеяло, решила отпихнуть его ногами и отворочаться. Но сквозь дрему я услышала низкий, недовольный рык, и будто две большие, теплые руки притянули меня обратно, прижав к чему-то очень твердому и горячему сильнее, чем было. И кто-то опять пыхнул жаром мне уже в щеку, а потом слегка, почти игриво прикусил за шею. «Приснится же», — мелькнула последняя мысль, прежде чем я снова провалилась в глубокий сон.

Утром я проснулась от дикой тошноты. Но перед тем, как мой желудок успел поднять бунт, ко мне ворвалась служанка и с бодрым лицом начала распахивать тяжелые занавески, которые были наглухо зашторены. Я застонала, зажмурившись от ослепительных лучей, параллельно нащупывая , что я в тонкой ночнушке на бретельках. Кто меня в нее одел и когда?

— Госпожа Элиза, господин Оливер просил вас просыпаться, так как вам пора есть здоровый завтракать и отправляться в Усадьбу Цветов! — возвестила она жизнерадостным голоском, от которого у меня заныл висок.

Но, будто мне было мало этого утреннего счастья, следом за ней в комнату, словно ураган, влетела Елена, таща на подносе целую гору сладких булочек, глазированных фруктов и чего-то, отдаленно напоминающего круассаны.

— Не слушай ее! Я принесла тебе настоящий завтрак! То, что нужно будущей матери! — объявила она, и в воздухе повис сладкий, пудровый аромат.

Ее слова еще висели в воздухе, как в дверях возник Оливер. В его руках был другой поднос, ломящийся от всего, что когда-то бегало, прыгало и мычало: сочные стейки, запеченная дичь, колбасы. Запах жареного мяса ударил в нос, как молот.

— Сладости — это баловство, — его бархатный голос прозвучал властно. Он шагнул в комнату. — Ей нужен белок. Сила. — Он бросил вызввающий взгляд на Елену.

— А настроение? А радость? — парировала она, поднимая свой поднос выше. — После вчерашнего ей нужны эндорфины, а не кусок туши!

— Моя жена будет есть то, что даст ей сил выносить моего сына!

—Твою жену сейчас вырвет от одного взгляда на твой кровавый пир!

Они стояли друг напротив друга, словно два рыцаря перед турниром, только вместо копий в их руках были подносы с едой. Воздух в комнате гудел от смешения запахов — приторно-сладкого и тяжело-мясного.

Я же, сидя на кровати, пыталась дышать ртом. Волна тошноты накатывала с неумолимой силой. Мой желудок, разрываемый между двумя гастрономическими крайностями, решил, что ему не нужна ни одна из них.

Я вдохнула полной грудью, и это была ошибка. Ароматы смешались в моем носу в одну удушливую, отвратительную какофонию.

Резко приложив ладонь к губам, я, будто спасаясь от роя разъяренных пчёл, ломанулась с кровати и пулей понеслась в сторону ванной.

Краем глаза я успела заметить, как все три пары глаз — служанки, Елены и Оливера — уставились на меня с идентичным выражением шока. Их лица вытянулись, а споры о правильном завтраке замерли на полуслове.

Дверь в ванную захлопнулась за мной с оглушительным стуком, заглушив звук моего торжествующего желудка, наконец-то получившего долгожданную разрядку. Похоже, драконий наследник имел очень четкие и независимые взгляды на утренний рацион.

Благо, в этом мире у них были обалденные не только ванны, но и сами туалеты. Они были похожи на наши, техногенные, но работали явно на какой-то магии — бесшумно и идеально чисто. Искренне не понимала, что со мной происходит. Ведь я даже не успела позавтракать, почему же я показала этому торжеству магической сантехники всё, что было в моем желудке? Если так будет продолжаться всю беременность, я просто кончусь. Грудную клетку ломило от спазмов, и в этот момент я чувствовала себя глубоко, по-настоящему несчастной.

Не закрывая унитаз (если эту штуку можно было так назвать), я положила руки на холодный порожек, а на них — раскаленный, влажный от пота лоб. Я почувствовала себя так, будто только что отзанималась в зале с качками-профессионалами. Сил не было вообще. И мне до ужаса не хотелось, чтобы кто-то видел меня в таком состоянии, но одновременно, где-то глубоко внутри, жутко хотелось, чтобы меня просто пожалели.

Сначала я услышала, как в спальне кто-то начал пререкаться на повышенных тонах, а потом эти два голоса, понизившись до шепота, проникли ко мне в ванную. Спасибо им хоть за то, что ругались шепотом.

— Это ты во всем виновата со своим мясом! — шипела Елена.

—Это всё твоя сладкая глазурь! — парировал Оливер, и в его шепоте слышалось рычание. — Ее от одного запаха тошнит!

Я не выдержала. Подняла голову и, не оборачиваясь, прохрипела в сторону двери:

—Прекратите пререкаться. Мы должны быть одной командой. Команда «Не доводи беременную дракониху до рвоты».

И, еле-еле переставляя ватные ноги, я поплела к умывальнику. Сил слушать их оправдания не было. Я умылась и прополоскала рот ледяной водой, которая показалась божественным нектаром, и, глубоко вздохнув, повернулась к ним.

Они стояли в дверном проеме, словно два провинившихся школьника. Оба выглядели виноватыми. В глазах Елены читалось искреннее раскаяние и сочувствие. А во взгляде Оливера… у него было то же самое, но приправленное каким-то щенячьим, растерянным обожанием. Он смотрел на меня, бледную, с мокрыми прядями волос на лбу, как на самое хрупкое и драгоценное существо в мире.

«Господи, — промелькнула у меня в голове усталая мысль, — вот этого мне еще не хватало. Дракон с взглядом влюбленного ньюфаундленда».

— Ладно, — выдохнула я, опираясь о раковину. — Давайте по порядку. Командное решение. Никаких резких запахов. Ни мяса, ни сладостей. Просто… простая каша. Или сухарик. Что-то нейтральное. Понятно?

Они оба закивали с такой готовностью, будто от этого зависела судьба королевства.

— И… — я посмотрела прямо на Оливера. — Ты обещал полет. Держи слово. Только после того, как я приду в себя. Свежий воздух, возможно, поможет.

На его лице расцвела такая ослепительная улыбка, что в комнате будто стало светлее. В этот момент он был похож не на могущественного повелителя, а на мальчишку, получившего вожделенный подарок.