Айк – мужчина

– Какой ты стал красавчик… Возмужал, – протянула она. – Знала бы раньше – чаще бы заходила. А может, и к себе позвала бы.

Её ладонь скользнула ему на бедро.

Айк спокойно, но твёрдо убрал её руку.

Она улыбнулась – не смутившись – и переглянулась с матерью. Обе рассмеялись.

Отец тем временем бесшумно исполнял их просьбы: подливал вино, приносил новые блюда, менял тарелки. В их голосах звучали насмешки, в его – ни тени возражения. Только вежливая улыбка.

Айку стало не по себе.

«Как он это выдерживает?» – подумал он. – «И почему раньше мне казалось, что так и должно быть?»

До недавнего времени всё происходящее воспринималось им как норма. Теперь же – словно пелена спала с глаз.

Он сосредоточился на еде, стараясь меньше смотреть по сторонам. Хотелось, чтобы вечер закончился как можно быстрее.

Но время, казалось, нарочно замедлило ход.

Женщины пили всё больше. Слова становились грубее. Они критиковали блюда, курили прямо за столом, не заботясь о том, что дым наполняет комнату. Голоса их становились всё громче, смех – резче.

У Айка разболелась голова.

И вдруг, среди этого шума, в сознании всплыло лицо Фиро.

«Как он там?»

Мысль кольнула остро.

«Почему я опять забыл о нём? Почему я сижу здесь, за этим столом, вместо того чтобы быть рядом с другом?»

Шум, запах дыма, пьяный смех – всё стало невыносимым.

И в этот момент Айк окончательно понял: прежняя жизнь больше не кажется ему естественной.

4.

Вечер тем временем продолжался.

Женщины снова налили себе вина, доели горячее, закурили и окончательно расслабились. Разговор плавно перешёл к «насущному» – к работе, к коллегам, к тяжёлой доле тех, кто «тащит на себе всё», пока «мужички просиживают штаны». Перемывать кости они умели с особым вдохновением.

– Видела двух новых секретарей? – сказала мать, шумно выпуская дым. – Смазливые, туповатые мальчики.

– До сих пор не понимаю, как их вообще взяли, – фыркнула подруга.

– Блат никто не отменял. Дети начальства. Способны только кофе варить да бумажки перекладывать.

Дым над столом сгущался, слова становились грубее.

– Меня трясёт, когда я на них смотрю, – подруга вдруг с силой ударила ладонью по столу. – Бледные овечки с пустыми глазами!

Бокал опрокинулся, упал на пол и разлетелся на осколки. Наступила короткая пауза – все ждали реакции хозяйки.

Мать медленно повернула голову к отцу.

– Ты чего сидишь? – её голос стал ледяным. – Убери это немедленно. Или хочешь, чтобы мы порезались?

Отец вскочил, поспешил за веником и совком, что-то тихо бормоча себе под нос. Подруга, не вставая, стряхнула пепел прямо в россыпь стекла.

– Да, мужиков нужно держать в ежовых рукавицах, – произнесла она, затягиваясь. – И воспитывать с детства. Правда, Айк?

Она снова положила руку ему на бедро.

Айк молча убрал её ладонь.

«Терпи. Скоро это закончится», – сказал он себе.

Но вечер только начинался.

Мать поставила бокал и посмотрела на сына долгим, оценивающим взглядом.

– Ты хорошо знаешь мою подругу, – произнесла она. – И она давно тебя знает. У неё недавно достроен дом. И… она хочет взять тебя в зажён.

Веник выпал из рук отца.

В комнате повисла тишина.

Подруга улыбнулась, наклоняясь ближе к Айку.

– Милый, я тебя не обижу. Будешь жить со мной, смотреть за домом. Скоро родится малыш – станешь папой. Всё у нас будет хорошо.

Ласковость в её голосе звучала фальшиво.

«В зажён…» – эхом отозвалось в голове Айка.

Когда-то он действительно мечтал об этом: снять белый сарафан, надеть красный, иметь свой дом, семью, детей. Быть нужным. Любить и быть любимым.

Четыре месяца назад он бы, возможно, согласился.

Но теперь – нет.

– Я не согласен, – сказал он тихо, но отчётливо.

– Что? – мать мгновенно напряглась. – Я не расслышала.

Айк поднял глаза.

– Я сказал, что не согласен идти в зажён.

Мать побледнела, потом лицо её налилось багровым. Вены на шее вздулись.

– Тебе вообще не давали права открывать рот, – прошипела она. – Твоего согласия никто не спрашивает. Ты выйдешь за ту, на кого я укажу. Понял?

– Нет. Так не будет.

Подруга приподняла бровь.

– Похоже, твой питомец распоясался, – язвительно заметила она.

Внутри Айка что-то щёлкнуло.

Он взял со стола сигарету, поднёс к свече, затянулся – на этот раз не закашлялся – и медленно произнёс:

– Вы получили крошечную власть и решили, что это даёт вам право унижать других. Но вы даже с ней справиться не можете. Вы сильны только там, где перед вами беззащитные. Это не сила – это трусость.

Он сам не ожидал от себя такой твёрдости.

– Не знаю, почему мир сложился так, – продолжил он, – но я чувствую, что всё изменится. Потому что несправедливость не может длиться вечно.

Тишина стала тяжёлой, как свинец.

– Пока вы пытаетесь осмыслить мои слова, – добавил Айк, – я, пожалуй, пойду. Не хочу дальше портить себе вечер.

Он встал.

Подошёл к отцу, обнял его и тихо прошептал:

– Прости меня. Теперь тебе будет тяжело.

Отец посмотрел на него с мягкой усталой улыбкой.

– Не тяжелее, чем обычно, сынок.

Айк вышел из дома.

За его спиной остались дым, разбитое стекло, перевёрнутые салфетки и две ошеломлённые женщины.

Отец стоял посреди кухни, сжимая в руках совок. В глазах его блестели слёзы.

«Это мой сын», – подумал он, вытирая лицо салфеткой.

Айк шёл по вечерней улице, и внутри него кипела энергия. Впервые в жизни он не промолчал. Не сгладил углы. Не уступил.

Он даже не представлял, каким освобождающим может быть это чувство.

«Будь что будет», – подумал он.

Был уже поздний вечер, когда Айк вернулся в общежитие. Он коротко кивнул вахтёру, обменялся парой дежурных фраз и поднялся на свой этаж.

В этот раз он даже не стал заходить к себе. Сначала – Фиро.

Он постучал. Ответа не было. В коридоре стояла тишина. Айк осторожно нажал на ручку – дверь оказалась не заперта.

В комнате царил полумрак. На полу, прислонившись к кровати, сидел Фиро и что-то невнятно бормотал себе под нос.

– Привет… Прости, что меня долго не было. Я тебе всё объясню, – быстро заговорил Айк.

Никакой реакции.

Он подошёл ближе – и сердце неприятно сжалось. Фиро был пьян. Одежда мятая и грязная, волосы спутаны, от него пахло потом и дешёвым алкоголем. Лицо – осунувшееся, чужое.

– Фиро… что случилось?

Друг медленно поднял голову. Его взгляд долго не мог сфокусироваться, пока наконец не остановился на лице Айка.

– Айко… – заплетающимся языком произнёс он. – Я ждал тебя. Мне было так плохо… Я решил немного выпить.

– Немного? – тихо переспросил Айк. – Похоже, ты пьёшь уже второй день.

Фиро слабо усмехнулся, но улыбка тут же погасла.

– Теперь, когда ты пришёл… можно попрощаться. Я не могу так больше жить. Хочу… всё закончить.

Глаза его наполнились слезами. Он сделал ещё глоток из бутылки.

Айк резко забрал её из его рук и поставил на стол. Потом поднял Фиро и усадил на диван.

– Прекрати. Не смей так говорить. Ты ещё молод. У тебя всё впереди.

– Впереди? – Фиро смотрел в одну точку. – Я ничтожество. Меня использовали… и выбросили. Я будто перестал существовать. Потерял себя.

В комнате было темно. Только слабый свет из окна очерчивал силуэты.

Два человека сидели рядом – растерянные, уставшие, надломленные. Каждый думал о своём, но в этой тишине их мысли сплетались.

Айк вдруг взял бутылку, сделал несколько глотков, поморщился и вернул её Фиро.

– Мы потеряли себя не сегодня, – тихо сказал он. – Это случилось давно. Просто мы не замечали. У нас отняли право быть собой. Но это можно вернуть.

Фиро медленно повернул к нему голову.

– Нас приручили, – продолжил Айк. – Сделали удобными. Но мы не домашние животные. И это закончится.

Он встал и протянул руку.

– Ты со мной, Фиро?

Друг покачнулся, с трудом поднялся и вложил свою ладонь в его.

– Со мной… – прошептал он.

Айк сжал его руку.

– Но не сегодня. Сегодня ты ляжешь спать. Завтра поговорим.

Он помог Фиро добраться до кровати, уложил его, укрыл одеялом. Тот почти сразу провалился в тяжёлый, пьяный сон.

Айк вернулся к себе.

В кармане он нащупал пачку сигарет – прихваченные с семейного ужина. Достал одну, зажёг спичку, затянулся. Дым наполнил комнату резким запахом.

Он сел на край кровати и задумался.

«Не рискую ли я? Можно ли доверять Фиро? Мы знакомы не так давно. Как он поведёт себя, когда станет по-настоящему трудно?»

Но другого пути он не видел.

Если что-то менять, придётся искать союзников. Придётся зажигать огонь и в других.

«Начнём с него», – решил Айк. – «У него есть причина бороться».

Он затушил сигарету.

Несмотря на тяжесть прошедшего дня, внутри оставалось странное чувство удовлетворения. Он сказал «нет» матери. Он не отступил. Он сделал первый шаг.

Айк лёг и почти сразу уснул крепким, глубоким сном.

Что будет дальше – он не знал.

Но назад дороги уже действительно не было.

Глава 3.

1.

О чём думал наш герой по имени Айк? Заглядывал ли он в будущее – туда, где его замысел либо обретёт форму, либо рассыплется прахом? Понимал ли он, чего именно хочет и какой ценой намерен этого добиться?

Им двигала слепая ненависть к женщинам – ко всем сразу и к каждой по отдельности. Обида на мать, юношеский максимализм, болезненное самолюбие, не до конца зажившие детские травмы – всё это переплелось, образовав внутри него тугой узел. Ему казалось, что именно так закаляется «настоящий мужчина».

Но кто он – настоящий мужчина?

Разве в этом мире не существовало добрых, любящих, способных понимать женщин? Возможно, существовали. Просто Айк их не встречал. А если и встречал – они вынуждены были скрываться под масками, чтобы не выделяться, не навлекать подозрений. Быть мягкой здесь считалось опасным. Иначе – осуждение. Хуже того – исключение из общества сильных женщин.

В четырнадцать лет каждая девочка приносила присягу. Присяга обязывала: соблюдать негласные правила, поддерживать установленный порядок, не позволять мужчине «слишком многого». Любое отклонение считалось угрозой. Если женщина позволяла себе искренне полюбить, если в её доме мужчина переставал быть подчинённым, дело могло дойти до суда. Информация распространялась быстро – агентурная сеть работала безупречно. Скрыть что-либо от Главной Мамы было почти невозможно.

Суд выносил приговор: депортация – в лучшем случае. В худшем – тюрьма. Причём мужчине обычно назначали более длительный срок: считалось, что именно он «развратил» женщину своей мужской сущностью.

Страх стал частью воспитания. Девочкам с детства внушали: мальчики – враги, у них есть тайное оружие, будь настороже. Мальчики же росли, слыша шёпотом передаваемые легенды о далёких странах за морем, где мужчина и женщина равны.

Многие мечтали попасть туда. Но выезд мужчинам был запрещён. Женщины, напротив, могли получить разрешение – после строгого отбора и подписания обязательства о неразглашении. Однако возвращались они чаще разочарованными. Равноправие казалось им странным, даже унизительным: там приходилось учитывать мнение мужчины, быть сдержанными, уважительными, не унижать.

«Мы что, как они?» – презрительно говорили некоторые.

С каждым годом напряжение росло. Мужчины всё чаще нарушали законы общества сильных женщин, пытались бежать – поодиночке и группами. Перебраться через забор было ещё возможно. Гораздо сложнее – пересечь море. На обычном катере не уйдёшь далеко: через пять минут появится группа быстрого реагирования. Дальше – суд, срок, тюрьма. И всё сначала.

Иногда рождались счастливчики – сыновья влиятельных семей. За огромные деньги и при наличии нужных связей их тайно переправляли за море. Подобные операции редко обходились без участия загадочной африканки по имени Гара – едва ли не единственного человека, чьи дела оставались вне поля зрения Главной Мамы.

В этом мире официальная зарплата считалась признаком наивности. Настоящая власть кормилась иначе. «Страна должна мне», – любила повторять Главная Мама, и многие с этим соглашались, потому что приходилось.

Как видите, мир был устроен почти так же, как наш, – лишь фигуры на доске стояли иначе.

И вот в этом мире Айк решил бросить вызов системе. Маленький человек против огромной машины. Он верил, что способен перевернуть её – поставить всё с головы на ноги.

Он верил.

Попробуем поверить и мы. Ему это действительно необходимо.

Ранним утром Фиро постучал в дверь к Айку. Выглядел он немного лучше, чем накануне, хотя лицо всё ещё было бледным, а глаза – воспалёнными. Голова раскалывалась после выпитого.

Айк молча поставил чайник.

– Сейчас заварим зелёный чай. Хоть немного полегчает.

Фиро сел за стол, сжимая виски ладонями.

– Прости меня за вчерашнее… Мне правда стыдно. Просто… меня будто сорвало. После всего, что случилось.

– Ничего страшного, – спокойно ответил Айк. – Такое может случиться с каждым. Это я должен извиняться. Я оставил тебя одного. Обещал всё рассказать – и исчез. Сегодня исправлюсь. Но давай выйдем на улицу. Тебе нужен воздух.

На улице было прохладно и ясно. Солнце уже не грело по-летнему, но светило щедро. Они направились в студенческий парк, который давно стал для них почти родным. Осень вступала в свои права: трава пожелтела, листья срывались с ветвей и, кружась, ложились под ноги – чтобы весной родиться вновь.

Они шли по аллеям, вдыхая терпкий запах листвы. Тишина лесной части парка располагала к разговору.

Айк рассказывал. О книгах. О своих открытиях. О мыслях, которые перевернули его за последние четыре месяца. Фиро слушал, не перебивая. На его лице отражался целый вихрь чувств – от ужаса до восхищения. Казалось, вместе с падающими листьями он проживает собственное перерождение.

– Айко… – наконец произнёс он. – То, что ты рассказал, поражает. Я хочу увидеть эти книги своими глазами.

– Увидишь, – улыбнулся Айк и хлопнул друга по плечу. – С сегодняшнего дня будем изучать их вместе.

– А что потом? – спросил Фиро, широко раскрывая глаза. – Когда прочитаем?

Айк ненадолго задумался.

– Честно? Я пока не знаю. Но после этого мы пойдём в библиотеку. Я познакомлю тебя с Сакраном. Вместе решим, как действовать дальше.

Фиро кивнул.

Вернувшись в общежитие, он первым делом заявил:

– Нам нужно поесть. Я двое суток ничего не ел.

Решили заказать доставку: мисо-суп, сет суши с лососем, клюквенный морс и по стаканчику пломбира. Горячая еда быстро вернула силы.

После обеда они устроились за столом с книгами. Читали вслух, спорили, обсуждали – так материал запоминался легче. К полудню Фиро сидел ошеломлённый: его прежняя картина мира трещала по швам. Айк же чувствовал удовлетворение – он вытащил друга из отчаяния и обрёл союзника.

Ближе к вечеру они сделали перерыв, сварили кофе и включили телевизор. Начались новости недели.

Сюжеты сменяли друг друга: крупный пожар, очередной арест молодого мужчины за попытку пересечения границы, затем – традиционная подборка смешных видео с котиками, чтобы «разбавить мрачные краски».

Апофеозом абсурда стал репортаж о Главной Маме и её семье. Камера показывала, как она открывает заводы, развивает технологии, укрепляет международные связи, заботится о бедных.

Друзья переглянулись и расхохотались.

– Фантастика, – выдохнул Фиро. – И ведь кто-то в это верит.

– А что им остаётся? – спокойно ответил Айк.

Репортаж продолжался: показывали семью правительницы, их «вклад в будущее страны». Особенно часто в кадре появлялась младшая дочь Анны – будущая Мама. Она занималась боевыми искусствами, читала серьёзные книги, изучала дипломатию.

– Какая прилежная девочка. Ангел во плоти, – скривился Айк.

– Зато посмотри, какая милая… И фигура отличная, – Фиро придвинулся ближе к экрану. – Как выросла…

Айка неприятно кольнуло раздражение. Раньше он не замечал за другом подобного.

– Фиро, запомни: их семья – наши враги. А дочь – яблоко от яблони.

– Да-да. Сжечь ведьму! – театрально воскликнул Фиро. – Но… король, она же красивая! Ладно, потом сжечь!

Айк не выдержал и рассмеялся. Смех сорвался неожиданно легко. Через минуту они уже хохотали до слёз.

Где-то глубоко внутри оба понимали: это, возможно, их последние беззаботные дни.

И потому смеялись особенно искренне.

2.

Настроение у Айка и Фиро было приподнятое – будто начинается новая жизнь. Айк научил Фиро курить, они пробовали выпускать дымные кольца, смеялись, попивали кофе и обсуждали свои будущие планы. «Зуб за зуб, добро должно идти с кулаками», – так мысленно формулировал свои принципы Айк. Фиро, честно говоря, немного опасался возможных последствий, но доверял другу: за последние месяцы они стали по-настоящему близки. Начало уже положено, а впереди – только работа и рост. Настроение и решимость переполняли их обоих.

Когда Фиро устал от постоянного чтения, он предложил Айку размяться. В общежитии на первом этаже было два класса: один – для танцев, рисования и музыкальных занятий, второй – с тренажёрами. Фиро выбрал тренажёрный зал: туда почти никто не заходил, и им никто не помешает.

Следующие два часа пролетели как один миг. Они тренировались в перчатках, отрабатывали удары, изучали бросковую технику на матах. Изнурительные, но крайне продуктивные занятия выжали из ребят всё, что было, – но довольство собой и азарт от новых навыков гнали усталость прочь. Душ, ужин, затем раздельно по комнатам – условились завтра продолжить занятия.

Перед сном Айк пролистывал новости в интернете и снова наткнулся на материалы о Главной Маме. Фотография Лины Франт, будущей наследницы трона, привлекла его взгляд: она была действительно красива, обаятельна. Лина – единственная дочь в семье, и скоро вся власть перейдёт к ней. Разум Айка твердо отметил: если Главная Мама его враг, то и вся её семья – потенциальные противники. Даже родная мать косвенно оказалась на стороне «врага». Жалости быть не должно, лишь холодный расчёт и твёрдая рука. Айк погрузился в сон, видя туманное будущее, где события развиваются по нужному ему сценарию. Он улыбался во сне.

Время шло. Айк и Фиро погрузились в свои книги, тренировались, а потом отправились на практику в швейный цех. В спортивном классе их заметили другие парни, и многие стали подражать им, присоединяясь к тренировкам. Друзья осторожно знакомились с ними, не раскрывая своих планов, изучая обстановку – враги могут быть где угодно.

В цеху Айк сшил для себя и Фиро новую одежду, опираясь на идеи из книг Сакрана. Теперь они выглядели как мужчины прошлого века. Но этого оказалось мало – пришло время изменить и внешний облик. Фиро заплел короткие дреды, а Айк выбрил виски и пригладил назад челку. В их городе такой образ выглядел вызывающе и брутально.

Многие молодые мужчины начали тайно подражать им: кто-то подрезал волосы, дома занимался зарядкой, вместо сарафанов носил брюки и блузки. Женщины замечали изменения. С одной стороны, они удивлялись дерзости ребят, с другой – ощущали притяжение. Брутальные, уверенные, независимые – их нельзя было сравнить с «домашними серыми мышками». Однако подходить к ним открыто у женщин духа не хватало.

Айк и Фиро начали распространять свои идеи устно. От человека к человеку, от группы к группе – как вирус, пробираясь по стране, заражая каждого новой мыслью: мир устроен иначе, и знания о нём скрыты. Так постепенно их идея начала жить своей жизнью, медленно, но верно меняя взгляды окружающих.

Айк позвал Фиро в тайное убежище к Сакрану, чтобы познакомить друга с наставником и заполучить новые книги для изучения. Старик встретил их добродушно, проводил в скрытую комнату, и Фиро, едва переступив порог, остолбенел:

– Этот вход невозможно заметить, даже если подходишь в упор! – шептал он, разглядывая невидимую дверь.

Они уселись, выпили чашку кофе, покурили трубку втроём и обсудили свои недавние успехи. Но главное осталось – как действовать дальше.

– Я искал для вас материал и наткнулся на старую газету, – начал Сакран, – в ней рассказывалось о неком учёном Рино Франте, создавшем мозговой преобразователь.

– Для чего он нужен? – нетерпеливо спросили парни, горя от любопытства.

– Простыми словами, – объяснил старик, – этот прибор восстанавливал утраченные фрагменты памяти. Но есть предположение, что работал он и в обратном направлении: стирал воспоминания.

Пауза растянулась, позволяя друзьям переварить новость.

– Это было последним изобретением мужчин того времени. Потом – десять лет без упоминаний о жизни людей, просто пустота в исторических данных. По крайней мере, у нас в библиотеке.

– Невозможно… Значит, нам стерли память? Заставили жить иначе? Об этом должны знать все мужчины! – взорвался Айк.

– У нас нет прямых доказательств, – успокоил горячего парня Сакран, – мы ещё слабы, нас раздавят, как тараканов. Сначала нужно собрать народ.

– Если всё произошло более ста лет назад, значит, память стирали нашим дедам? А мы жили так, будто сами этого хотели… и закон нарушен не был, – подвёл итог Фиро.

Все замерли, напряжённо обдумывая случившееся.

– Вы говорите «собирать народ»? Отлично! Создадим добровольческий отряд, раздобудем оружие и устроим революцию! – вскочил Фиро, размахивая шапкой и выкрикивая: «Революция!»

– Возможно, – вздохнул старик, – много кто так поступал в истории. Но нужно помнить: будет жертвы, гражданская война затянется. Нам нужен более мирный путь.

Фиро успокоился и закурил очередную сигарету, Айк же открыл книги, нашёл нужные страницы и начал объяснять:

– Во-первых, нужна штаб-квартира. Во-вторых, официальное оформление организации, чтобы государство не придиралось. В-третьих, собрать как можно больше последователей, чтобы иметь право баллотироваться в Думу, тогда закон будет на нашей стороне. Дело в шляпе. Ну как?

– Это может сработать, – кивнул Сакран. – Сложно, но решаемо.

Фиро подпрыгнул, схватил Айка за руку:

– Друг мой, это гениально! Как мы назовём нашу организацию?

– Может быть, «Мир мужчин»? – предложил Айк.

– Круто! На этом и порешили! – Фиро разлил сок по кружкам, и они чокнулись, крича «Ура!»

Они ещё долго обсуждали план, дополняли идеи, спорили и расписывали каждое действие. Айк с трудом верил в происходящее: всего пол года назад он ходил в белом сарафане, мечтая о зажёне. Теперь он – другой человек, а впереди – ещё больше изменений и возможностей.

3.

На следующий день вечером Айк и Фиро снова занимались спортом в классе общежития. С каждым разом приходило всё больше народу – ребята стали местными легендами. Все хотели увидеть настоящих мужчин, которые не боятся системы, и познакомиться с ними лично.

– Меня это пугает, чувствую себя рок-звездой, – пожаловался Фиро, вытирая пот с лба.

– Нам предстоит стать лидерами, вести людей за собой и передавать знания будущим поколениям, – спокойно сказал Айк.

– Но нам бы самим чему-нибудь научиться, а уж потом обучать других. Кстати, какие мысли насчёт твоего плана? Даже если мы соберём деньги, кто даст нам помещение?

– Есть идея, друг мой. В швейном цеху по соседству есть такой же, но он законсервирован. Если договоримся с владельцем об аренде – будет замечательно, – предложил Айк.

– Отлично! Завтра утром поедем и сделаем ему предложение, от которого трудно отказаться.

На встречу с арендодателем парни надели свои лучшие костюмы собственного пошива: брюки-джоггеры, приталенные белые рубашки, кроссовки и аксессуары – часы, очки, цепочки. Начальник цеха был проинформирован о визите, но не о сути дела. Кабинет был просторный, но скромный; единственный ценный предмет – антикварный стол, оставшийся ещё с прежних времён.

Их встретил невысокий мужчина с круглым лицом, глазами-бусинками и тонкими губами, в классическом красном сарафане с накидкой. Порядочный семьянин с амбициями и желанием зарабатывать больше. Он встал, чтобы пожать руки, и только теперь увидел, как выглядят парни.

– Парни, о вас я слышал многое, но вижу впервые. И эта одежда… шикарно! Где вы такое купили? – заискивающе спросил он.

– Здравствуйте, благодарим за комплимент. Я – Фиро, а это мой друг Айк, – ответил Фиро.

– Мы работаем у вас недавно и пришли с деловым предложением. Здесь можно курить? – добавил Айк, не дождавшись ответа, достал сигарету и подкурил от бензиновой зажигалки, подаренной Сакраном. Они сели за стол.

Начальник растерялся, но быстро пришёл в себя, принес чашку для пепла и про себя отметил: «Наглость – второе счастье». Любопытство пожирало его: что могут предложить эти мальчишки?

– Прошу, рассказывайте, я слушаю.