Айк – мужчина

Камиль Нигаматуллин

Айк – мужчина

Глава 1.

Пролог.

Говорят, наш мир – не единственный. Что где-то, за пределами привычного понимания, существуют иные реальности, параллельные вселенные, отражающие нашу – словно в бесконечном зеркальном коридоре. И, возможно, в одной из них есть такая же Земля, с теми же городами и людьми. На первый взгляд – всё то же самое. Но различия неизбежны. И именно в них скрывается главное.

В одном из таких миров живёт Айк. Ему недавно исполнилось восемнадцать, и впереди – поступление в колледж, первый серьёзный шаг во взрослую жизнь. Он живёт с родителями, в тихом доме на окраине города. Белые волосы до плеч, светлые, почти прозрачные голубые глаза, высокий рост и худощавое телосложение придают ему немного отстранённый, почти неземной вид.

Его комната отражает внутренний порядок: вещи аккуратно расставлены по цветам, на столе – ни пылинки, книги выровнены до миллиметра. В этом пространстве нет места хаосу. Всё выверено, спокойно, предсказуемо.

И вот он спит.

Сон приходит внезапно – яркий, плотный, почти осязаемый.

Он стоит на сцене. Вокруг – люди. Много людей. Их лица обращены к нему, в глазах – восторг и признание. Они тянут к нему руки, улыбаются, словно кумиру, словно спасителю. Свет софитов ослепляет, заливая его фигуру белым сиянием. Айк говорит… Нет – требует. Его голос звучит твёрдо, властно. И толпа отвечает ликованием. Аплодисменты тысяч людей прокатываются по залу гулким эхом.

И вдруг всё рушится.

Он уже не на сцене. Другая комната. Полумрак. Он сидит на диване перед телевизором. Рядом – девушка. Она подходит к нему легко и привычно, ставит перед ним пиво в жестяной банке, закуску и, мягко улыбнувшись, спрашивает:

– Хочешь ещё чего-нибудь, котик?

Котик?

Это слово звучит чуждо. Непривычно. Девушки никогда не говорили с ним так – тепло, по-домашнему. В её голосе нет ни насмешки, ни игры. Только близость.

Айк смотрит на экран – и в следующее мгновение его сознание будто подключается к неведомому источнику. Поток информации обрушивается лавиной. Образы, события, лица, чувства – всё одновременно. За долю секунды он понимает больше, чем за всю свою жизнь, но удержать это невозможно. Слишком много. Слишком резко.

Внутри что-то трещит, словно ломается тонкая невидимая грань.

Он резко просыпается.

Темнота его комнаты. Знакомые стены. Тишина. Всё на своих местах – идеально, спокойно, неизменно.

Он лежит в своей кровати. В своём доме. В своём мире.

Это был всего лишь сон.

…Или нет?

1.

Перед нами дом не первой свежести, с облупившейся штукатуркой. Здесь по мере сил стараются навести порядок, но хозяину не хватает либо времени, либо средств. В этом квартале почти все живут так: кто-то богаче, кто-то постоянно балансирует на грани трудной жизненной ситуации. Наверное, так происходит в каждом из параллельных миров. Не может же быть, чтобы каждое живое существо жило в достатке и счастье. Ах, наши потребности – как быстро вы растёте… Но сейчас не об этом.

В этом доме, а время уже клонилось к вечеру, по кухне суетились двое в сарафанах. Точнее, двое мужчин: один помоложе, другой постарше. Сарафаны были почти одинакового фасона, отличались лишь цветом. У старшего – тёмно-красный, с узорами, красивый, но заметно поношенный. Ему помогал молодой парень в белом сарафане – совсем ещё мальчишка, с удивительно миловидным лицом. Они хлопотали у плиты, готовили суп с овощами и курицей – чем бог послал, как говорится.

– Представляешь, мне сегодня ночью такой любопытный сон приснился, что я до сих пор в себя прийти не могу, – вдруг сказал парень в белом сарафане.

– Очень интересно. Расскажешь? Или мне щипцами из тебя всё вытягивать? – съязвил мужчина в красном и добавил: – Ой, не режь так мелко овощи. Ты же знаешь, как мама к этому относится.

– Так вот… Первую часть сна я помню плохо, а вот вторую – не сотрёшь. Сижу я такой важный на диване перед телевизором, а мне какая-то красотка приносит пиво, закуски, обнимает, целует, что-то шепчет на ухо. Так приятно и в то же время страшно. А потом спрашивает, чего я ещё хочу. Представляешь?

Всё это время мужчина в красном даже бровью не повёл. Он дослушал до конца и вдруг громко, от души рассмеялся.

– Какая же тебе всё-таки чушь в голову лезет, мой мальчик! Ты меня рассмешил. Фантастика, да и только, – сказал он, отсмеявшись, и продолжил разделывать курицу.

Парень вспыхнул. Ему не понравилась реакция старшего. Он долго боялся говорить об этом сне, ему нужно было выговориться, хотелось услышать хоть слово поддержки – а его высмеяли.

– Знаешь, настоящая странность началась дальше. Я смотрел в телевизор и будто впитывал историю того мира. Оказалось, в моём сне – то есть в том мире – работали в основном мужчины: приносили деньги домой, ходили на охоту и рыбалку, служили в армии, не носили этих идиотских сарафанов… И даже главной Мамой в стране был мужчина! А женщины тем временем сидели дома и ждали своих мужей.

Парень сделал паузу, глубоко вдохнул, собираясь продолжить, но мужчина в красном перебил его и тихо, почти шёпотом произнёс:

– Ты несёшь какую-то ересь. Это просто сон, выдумка, нереальность. Забудь о нём и никогда не вспоминай. И никому не рассказывай. Не хватало ещё, чтобы мама или кто-нибудь из женщин услышал такие разговоры. За это и в тюрьму могут посадить. Ты меня понял?

Парень в белом опустил глаза и кивнул. Он действительно понял. Понял, что теперь даже родной отец не поддержит его. Он остался один – и уже никогда не станет прежним.

2.

С тех пор прошло совсем немного времени. Айк успел съехать от родителей в общежитие колледжа, обжиться в крошечной комнате, привыкнуть к её тишине и познакомиться с однокурсниками. Соседи по этажу дивились его аккуратности: у Айка всё всегда лежало на своих местах, постель была безупречно заправлена, а на столе – ни пылинки.

Он знал множество рецептов и умел сотворить вкусное блюдо почти из ничего. Руки у него вообще были золотые: за что бы ни брался, всё выходило ладно и красиво. Но главным его даром оставалось шитьё. Ткань в его пальцах словно оживала, послушно складывалась в ровные линии и мягкие складки. Потому родители и определили его в колледж – учиться на швею-мотористку.

Манеры у Айка были безукоризненные. Он уважал старших, всегда уступал дорогу, говорил тихо и вежливо, придерживал двери и никогда не позволял себе грубости. За это следовало благодарить отца. Айк был его единственным ребёнком – мать не раз повторяла, что второго спиногрыза не потянет.

С матерью у него не сложилось. Она пропадала на работе с утра до позднего вечера, а возвращаясь, просила её не тревожить. Айк рано понял: его не любят так, как хотелось бы. Мать часто говорила, что мечтала о дочери, и с усмешкой предрекала, как трудно будет «этому оболтусу» найти себе женщину. Иногда она вовсе не приходила ночевать. В такие ночи отец сидел на кухне, глядя в темноту, и тихо плакал, бессильный что-либо изменить.

Хуже всего было, когда мать возвращалась пьяной – да ещё в шумной компании подруг. Тогда в доме начиналась буря. Айка она била, называя это «взбучкой», отец пытался заслонить сына, но под горячую руку попадал и сам.

Когда шторм стихал, отец неизменно оказывался рядом. Он терпеливо учил Айка всему, что умел, старался разжечь в нём интерес к жизни, объяснить, что мир всё же больше и светлее их тесной квартиры. Но мальчик с детства привык прятать чувства глубоко внутри. Он редко плакал и редко смеялся, словно боялся позволить себе лишнее. Матери он боялся, но где-то в самой глубине души продолжал её любить – упрямо и безнадёжно.

Теперь прошлое осталось позади. Айк учился на швею и модельера мужской одежды, и в этом деле чувствовал себя на своём месте. Вскоре студентов должны были отправить на практику – с небольшой, но настоящей зарплатой. Мысль об этом согревала его. Он ждал – терпеливо и светло.

Но сильнее всего он ждал любви. Айк мечтал однажды встретить девушку, которая увидит в нём не только приятную внешность, но и душу – хрупкую, как тонкая ткань, и такую же требующую бережности. Они сыграют свадьбу, и в этот день он наденет красный сарафан, как велит традиция. Она заберёт его к себе домой – под защиту своего дома и своей любви. Ведь пока женщина не обзавелась собственной квартирой, она не может взять мужчину в зажён.

Айк подошёл к окну. За стеклом раскинулся студенческий парк – голые ветви, влажный воздух, медленное движение прохожих. Мир казался спокойным и почти сказочным.

Надо чаще выходить на улицу, подумал он. Как иначе встретить свою любовь, если всё время прятаться в четырёх стенах?

И вдруг память болезненно шевельнулась – тот странный сон. Айк не мог понять, что именно в нём тревожило. Ему чудилось, будто этот парк, эта комната, вся его жизнь – лишь декорация, тонкая ткань, натянутая поверх чего-то иного. Будто всё вокруг – неправда. Будто всё должно быть иначе.

Он резко тряхнул головой, прогоняя наваждение. Просто нужно больше свежего воздуха, сказал он себе. Иногда достаточно открыть окно – и мир снова становится настоящим.

3.

Прежде чем выйти в город – даже если всего лишь до ближайшей лавки, – каждый уважающий себя мужчина обязан навести марафет. Кто знает, кого можно встретить у бакалейной витрины?

Айк медленно расчесал волосы, доходившие до плеч, и собрал их в простой конский хвост. На лицо лёг тон тонального крема. В это время года на улице ещё тепло, а значит – лёгкий будничный макияж для летнего образа будет в самый раз: немного подчеркнуть черты, добавить воздушности, намекнуть на мягкость характера. Он выбрал своё любимое платье и белые кеды – сегодня такое сочетание в тренде. Айк следил за модой внимательно и пристрастно: всё-таки он будущий модельер, пусть пока и начинающий.

Он покрутился перед зеркалом. Остался последний штрих – выпустить по тонкой пряди у висков. Теперь – идеально. С этой мыслью Айк вышел из общежития.

На улице было тепло, но не душно. Лёгкий ветерок приносил запахи свежих цветов, и настроение само собой становилось светлее. Людей почти не было. Несколько отцов гуляли с колясками или сидели на скамейках у детской площадки, внимательно наблюдая за своими чадами. Кто-то уже возвращался домой с покупками: близился обед, и женщины скоро должны были прийти перекусить. Всё нужно успеть к их возвращению – иначе какой ты хозяин и хранитель очага?

Айк шёл дальше. На открытых террасах сидели молодые парни – в лёгких белых платьях, беззаботные, смеющиеся. Они ещё не знали тяжести красных сарафанов, не понимали, сколько ответственности скрыто за этой яркой тканью. У них всё впереди.

Задумавшись, Айк и сам не заметил, как оказался в деловом районе. Здесь царствовали женщины – бизнесвумен, государственные служащие, руководительницы, те, на чьих плечах держался мир. Он смотрел на них с восхищением. Они стремительно пересекали улицы в строгих костюмах, с кейсами в руках, говорили по телефону, отдавали распоряжения и почти не замечали его.

Жизнь здесь кипела. Дорогие машины скользили по асфальту, толпа спешащих женщин гудела, как огромный улей. Айк чувствовал себя лишней деталью в этом сложном механизме – аккуратной, но ненужной.

И вдруг перед ним возникло здание, необычное, словно из другого времени. Раньше он его не замечал. Построенное давно, в старинном стиле, оно возвышалось строгими колоннами, тяжёлыми квадратными формами, барельефами, врезанными в камень. В нём было что-то величественное, требующее уважения и почти благоговения.

И весь этот торжественный облик портила безвкусная вывеска: «Городская библиотека». По виду – единственная во всём городе.

Айк остановился.

Войти внутрь и осмотреться?

Или всё-таки пройти мимо?

Айк всё-таки решился войти.

Перед ним вытянулся длинный коридор – высокий, гулкий и настолько плохо освещённый, что казалось, будто он спустился в подземелье. В самом конце тускло светилась приоткрытая дверь. За ней виднелась стойка выдачи, разделённая на две половины.

Слева сидела женщина средних лет в строгом чёрном платье. Лицо её было безучастным, взгляд прикован к экрану смартфона, где мелькали вспышки выстрелов и взрывы – шёл какой-то боевик. Она даже не подняла головы, когда вошёл посетитель.

Справа находился мужчина в красной мантии с глубоким капюшоном, почти полностью скрывавшим лицо.

– Здравствуйте, молодой человек, – низко произнёс он. – Проходите. Выберите нужную книгу и возвращайтесь сюда.

Айк кивнул и направился к стеллажам. Они поднимались почти на два с половиной метра, образуя ровные ряды. Он насчитал двенадцать. Над десятью висела табличка: «Строго только для женского пола». Для мужчин предназначались всего два ряда.

Что-то здесь не так, подумал Айк и углубился в мужскую секцию.

Посетителей больше не было. Впрочем, это неудивительно: в наше время всё хранится на электронных носителях. Библиотеки исчезают, как осенние листья, а людей, не утруждающих себя чтением, становится всё больше. Есть ли между этим связь? Айк невольно усмехнулся – он и сам не знал ответа.

Книги «строго для мужского пола» оказались до странного однообразны: любовные романы, детективы, пособия по кулинарии и уборке, шитьё, домоводство, лайфхаки, рецепты, детская психология, этикет – и, разумеется, своды правил поведения мужчины в обществе. Большинство этих изданий Айк знал едва ли не наизусть. В детстве отец заставлял его перечитывать их снова и снова, уверяя, что эти знания непременно пригодятся. И каждый новый навык сына радовал его почти до слёз.

Но любопытство уже пустило корни. Что скрывается на полках «только для женского пола»? Почему их так много? Айк знал: туда не пропустят без письменного разрешения жены или матери. Просто так – не попасть.

«Я должен узнать», – настойчиво звучало внутри.

Сердце вдруг стало тяжёлым, словно налилось свинцом. Мысли путались, тело странно слабело, но вместе с тем в груди разгоралось упрямое пламя. Действовать нужно сейчас.

Он нашёл стремянку для верхних полок и тихо откатил её в самый дальний конец ряда – подальше от стойки. Поднялся наверх, оглянулся: никто не смотрит. Красный капюшон был неподвижен, женщина по-прежнему не отрывалась от телефона.

Айк перекинул ногу через верх стеллажа и осторожно перелез на другую сторону. Спускаясь, старался не задеть книги и не произвести ни звука.

Он оказался на запретной территории.

Сердце колотилось так, что звенело в ушах. Руки дрожали, в животе скручивался холодный узел. Было страшно – и вместе с тем невозможно отступить. Никогда прежде он не нарушал правил, не переступал дозволенного, не чувствовал этого пьянящего выброса адреналина.

С детства ему объясняли, что хорошо, а что плохо. Между этими понятиями существовала чёткая, непроницаемая граница. Но сегодня что-то дало трещину. Ледяная глыба, выросшая в нём за годы послушания, вдруг начала таять, теряя твёрдую опору.

– Мир совсем другой… – прошептал Айк.

И с пугающей ясностью понял: всё это время он читал совсем не те книги.

4.

Айк заставил себя успокоиться. Времени мало – нужно действовать.

Он медленно двинулся вдоль запретных стеллажей, перебирая книги одну за другой. Ни одно имя не было ему знакомо. Ни одного названия он прежде не видел. Полки ломились от разнообразия – от одного взгляда на это изобилие кружилась голова. Будто перед ним распахнулся ящик Пандоры: вместе с пугающей неизвестностью в нём мерцала надежда. И именно это сочетание – надежда и страх – лишало дыхания.

И вдруг взгляд зацепился за книгу. Руки сами потянулись к ней.

«История человечества. Новое издание: от древних веков до наших дней».

Сердце гулко ударило в грудь. Вот оно. То, что он искал, сам того не осознавая.

Медлить нельзя.

Айк быстро, но осторожно перелез обратно через стеллаж – на мужскую сторону, в привычное, безопасное пространство. Книгу он спрятал под сарафан и направился к выходу.

Теперь самое сложное – пройти мимо стойки.

Его шаги гулко отдавались под сводами пустого зала. Эхо преследовало, будто выдавая его с головой. Во рту пересохло, ладони вспотели, а взгляд был прикован к двери.

Ещё немного – и я свободен.

– Молодой человек, – проскрипел низкий голос, – вы ничего не нашли? Может, подсказать вам что-нибудь?

Айк вздрогнул.

Спокойно. Дыши.

– Н-нет… – он запнулся. – Ничего не выбрал. Мне нужно спешить домой.

Повисло молчание.

Он уже сделал шаг к выходу, когда голос снова прозвучал – тихо, но отчётливо:

– Простите, а вы не хотите внести в реестр книгу, которая находится у вас под одеждой?

Мир рухнул.

Вот и всё. Попался. И из-за чего? Из-за глупого порыва.

Айк медленно подошёл к стойке, стараясь говорить как можно тише, чтобы женщина по другую сторону не услышала.

– Простите… я совсем забыл о правилах, – выдохнул он, опуская глаза. Щёки горели, стыд обжигал сильнее любого наказания.

Мужчина в мантии взял книгу. Когда он увидел название, его глаза широко раскрылись. Он внимательно посмотрел на Айка – без гнева, но с каким-то странным интересом.

– Пожалуйста… мне не нужны проблемы с законом, – почти шёпотом произнёс Айк.

Мужчина кивнул. Спокойно, без лишних слов, заполнил какие-то бумаги и вернул книгу.

– Будьте осторожны, молодой человек, – произнёс он негромко. – Когда ищешь ответы, рано или поздно находишь их. Только не всегда они оказываются такими, как хотелось бы.

Айк стоял, не веря происходящему.

Его не отчитали. Не вызвали полицию. Не наложили штраф. Не сообщили в колледж. Ничего ужасного не случилось.

Иногда в экстремальных ситуациях спасает не сила, а надежда. Айк едва слышно поблагодарил и, пылая от смущения, выскочил из библиотеки.

На улице он жадно втянул воздух, будто только что вынырнул из-под воды. Сердце всё ещё бешено колотилось.

У него в руках была запретная книга. За неё могли посадить на несколько лет. Человек в красной мантии прекрасно это понимал – и всё же не выдал его.

Почему?

Вопросы множились, как трещины по льду. Но Айк чувствовал: ответы уже близко.

5.

Добежав до общежития на пределе своих сил, Айк первым делом поставил вариться латте на кокосовом молоке – маленький ритуал, который всегда помогал ему собраться. Пока кофе остывал, он переоделся в домашнюю одежду, попытался выровнять дыхание и лишь потом осторожно открыл запретную книгу.

С первых же страниц его охватило сомнение. Если верить написанному, всё, чему их учили в школе, оказывалось искажённым до неузнаваемости. На уроках истории им не раз повторяли, что этот предмет вряд ли пригодится в будущем, а потому материал давали поверхностно, будто нехотя.

Но здесь утверждалось иное.

Айк читал – и не верил глазам. Согласно книге, главными двигателями прогресса на протяжении веков были мужчины. Они создавали государства, возглавляли народы, проектировали города, изобретали механизмы, покоряли космос. Почти всё, что окружало современного человека, было придумано ими.

И вместе с тем – войны. Долгие, кровопролитные, беспощадные. Страницы пестрели описаниями жестокости, о которой Айк никогда прежде не слышал. По коже пробежал холодок.

Женщин в этой истории было меньше, но и они присутствовали – как вдохновительницы, музы, спутницы. Мир выглядел перевёрнутым. Всё было наоборот.

Как такое возможно? Что произошло? Куда исчезли мужчины – те, что создавали, открывали, вели за собой? Почему они перестали быть движущей силой? Их словно выключили из сложного механизма мира, лишили источника энергии.

Теперь во главе стояли женщины. Они перехватили инициативу, взяли власть в свои руки. Технический прогресс будто замер: человечество пользовалось достижениями прошлых поколений, но почти не создавало новых. Зато между странами царили мирные договоры и взаимовыгодное сотрудничество.

Где-то приобрели, где-то потеряли.

Айк лихорадочно листал страницы. Может, произошла какая-то метаморфоза на клеточном уровне? Или мужчины просто устали и добровольно уступили власть? Ушли на покой – копаться в садах, дышать свежим воздухом?

Нет. Звучит абсурдно.

Он взглянул на дату издания: 2025 год от Рождества Христова.

Значит, именно тогда что-то случилось. Но кто такой этот Христов? И почему отсчёт времени ведётся от его рождения?

Мысли путались. Библиотекарь… Он знал. Не случайно же отдал книгу. Понимал, что она запрещена, и всё же не выдал.

Айк настолько погрузился в размышления, что не сразу услышал стук в дверь. Он становился всё настойчивее. Сердце ухнуло вниз.

Полиция?

Дверь затряслась под ударами. Деваться было некуда.

Айк откинул щеколду.

На пороге стоял Фиро – с удивлённо вздёрнутыми бровями и привычной полуулыбкой. Высокий, голубоглазый блондин с длинными прямыми волосами и мягкими губами. Его сосед по комнате и, пожалуй, единственный настоящий друг. Они подружились недавно, но удивительно быстро нашли общий ритм. Айку порой было непонятно, как такой красивый парень до сих пор холост.

– Привентули, Айко! – пропел Фиро. – Может, я уже зайду?

– Конечно, заходи, блондинчик. Я не ждал гостей, немного занят был. Кофе будешь?

– Ещё бы я отказался, – ответил Фиро, уже скользя по комнате.

У него была странная привычка всё трогать, осматривать, будто он впервые здесь оказался. Айк не сердился – понимал, что для Фиро это своего рода ритуал, способ убедиться, что мир на месте.

Блондин заметил на столе раскрытую книгу и исписанные тетради и стремительно направился туда. Айк, заваривший кофе, мгновенно уловил траекторию и шагнул наперерез.

Они остановились друг напротив друга.

– Что это за книга? – Фиро попытался заглянуть через плечо. – Можно взглянуть?

Айк глубоко вдохнул. Ему не хотелось лгать другу, но и рисковать он не мог.

– Прости. Я не могу дать её тебе. Мама написала расписку, чтобы я вообще смог её взять.

– Я же не уношу её, – обиженно протянул Фиро. – Просто полистать.

– По закону я даже сам не имею права её читать. Она из женского отдела. А ты просишь дать тебе… Я не могу. Правда.

Между ними повисла пауза.

Фиро вдруг улыбнулся и легко хлопнул Айка по плечу:

– Да ладно тебе, друг. Не так уж и хотелось. Может, сходим в бар? По бокалу игристого?

Айк облегчённо улыбнулся.

– Знаешь, я как раз собирался предложить то же самое. Давно мы не выбирались.

Они быстро собрались. Включили любимую музыку, танцевали по комнате с расчёсками вместо микрофонов, строили рожицы перед зеркалом и делали селфи для соцсетей. Смех разрядил напряжение.

Айк подумал, что заслужил отдых. День выдался слишком насыщенным.

Они предупредили вахтёра, что вернутся поздно, и вышли на улицу. Тот едва поднял глаза. Сколько здесь таких юношей – сегодня одни, завтра другие. Главное – не привязываться. Иначе потом больно отпускать.

Сегодня была пятница – а значит, впереди выходные и можно танцевать до самого рассвета. В городе хватало открытых площадок, баров и клубов. В большинстве заведений вход для парней был бесплатным – простой маркетинговый ход для поддержания «баланса». Хотя мальчиков рождалось больше, в ночной жизни это мало что меняло: многие вели тихий, домашний образ жизни и по клубам не ходили.

Айк и Фиро отправились в свой любимый бар. Просторный зал, небольшой танцпол в центре, молодёжная музыка и вполне студенческие цены – всё, что нужно для хорошего вечера. Правда, публика там попадалась разная. Нередки были сцены ревности, вспышки агрессии, драки – иногда из-за парней, иногда просто из-за выпитого. Повод находился всегда.

Сегодня женщин было особенно много – и чувствовалось, что они настроены решительно. Многие пришли «на охоту», желая увезти с собой какого-нибудь сладкого мальчика. Айк и Фиро, нарядные и улыбающиеся, невольно притягивали взгляды. Мимо них трудно было пройти.

Каждая действовала по-своему: кто-то угощал напитками, осыпал комплиментами, звал на танец; кто-то сразу переходил к откровенным предложениям – без лишних предисловий. Но друзья пришли сюда не за знакомствами. Им хотелось просто танцевать и забыть о тяжёлой неделе.

Они кружились в центре танцпола, смеясь и подпевая знакомым трекам. Айк мягко и деликатно отказывал тем, кто проявлял к нему интерес, стараясь никого не задеть. Фиро же, напротив, не выбирал выражений и отшивал слишком настойчивых поклонниц резко и с вызовом.

– Это наш вечер, Айко! – перекрикивая музыку, смеялся уже изрядно захмелевший Фиро. – Его никто не испортит!

У стойки бара на него мрачно смотрели две женщины – из тех, кого он оттолкнул особенно грубо. Их задело не столько само «нет», сколько форма отказа.