Позиция превосходства

–О – сложив губы в форме буквы «о» прошептала я, всматриваясь в недоброжелательный взгляд той же мамзель – и снова, здравствуй – усмехнулась я, наблюдая за её нетипичным волнением – кого то ждёшь?

–Тебя, ожидают в кабинете прямо по коридору и будь предельно тактична, иначе тебе отрубят не только твой острый язык, но и выпотрошат, как нежеланную добычу – что…она обо мне переживает? Что это за беспокойство в её тоне? Видимо ситуация хрень, не похоже, что на лжёт.

–Как скажешь – холодно, парировала я, направляясь прямо по коридору к двери покрытой чистым золотом? Что? Это точно бойцовский клуб? Что это за мемориальная выставка руды? Или я ошиблась и попала в музей? – пути назад, нет, Амалия, ты ещё та сука и бесчувственный комок дерьма, тебе по силам что угодно. Иди и борись! – прошептала я.

–Войдите – хватило лишь шороха за дверью и тот, кто там сидит услышал меня, немудрено этот человек хитёр и внимателен, кем бы он не оказался.

–Здравствуйте – отчеканила я, стоя перед мужчиной под два метра ростом, что сидит распластавшись на кожаном диване, демонстрируя свой местный авторитет – я так понимаю, вы позвали меня не просто так – саркастично, выпалила я, замечая некое удовлетворение на его лице.

–Глаза – всматриваясь в мои омуты, произнёс он вводя меня в заблуждение – голубые глаза – повторил он, словно не в своём уме – где-то я их уже видел – задумавшись, протараторил он – Арсений – прошептал он, но я услышала и оказалась обескуражена его точным попаданием – у этого конченного отброса такой же цвет глаз – либо этот человек знает кто я и пытается спровоцировать меня, либо он просто играет со смертью.

–Зачем вы говорите мне об этом человеке? – выпаливаю я, чтобы не вынуждать себя слушать ещё одну порцию оскорблений в сторону того, кто я так же ненавижу. Отец. Верховцев. Кем бы он ни был для других, для меня он неизведанная личность, которая зовётся моим отцом, но таковым не считается, если учесть, что он не участвовал в моём воспитании, тем ни менее он оберегал меня своими грязными способами и именно поэтому, я не дам никому клеветать в сторону Арсения Верховцева в моём присутствии.

–С чего, ты решила, что я стану отчитываться перед тобой? – в его взгляде мелькнуло смехотворное удивление – у тебя глаза моего старого друга – махнув рукой, продолжил он – и так… – выражение его лица сменилось. Власть. Желание поработить и заставить молиться на него застыло в его грозном взгляде – ты здесь, чтобы стать моей королевой – господствующе, отчеканил он, от чего я выгнула бровь в немом вопросе – не переживай, меня не волнуют занятые женщины и женщины со стальными яйцами, я хочу сделать тебя королевой ринга и моим главным спонсирующим объектом, ты положишь свою жизнь и станешь моим оружием и способом заработка больших денег – ухмыльнулся он, но всё, что я увидела – это полное могущество, это человек наполнен властью и не обделён силой, только вот кто он? Либо же, он всего лишь бесстрашный владелец клуба, либо сумасшедший тип.

–А что вы дадите мне взамен, если я стану вашей королевой ринга – ухмыляясь в ответ, спросила я, наблюдая за обдумывающим выражением лица собеседника.

–Ты полна загадок – придерживая подбородок указательным и большим пальцами, вымолвил он – но ты слишком много о себе возомнила – прошипел он – каждый кто заходит на мою территорию, либо подчиняется мне, либо лишается головы – угрожающе, парировал он – поэтому у тебя есть выбор между, подчиниться мне и стать моей королевой, либо умереть здесь и сейчас, не дожидаясь рассвета и встречи со своим собственным кошмаром.

–Я не стану королевой без своего короля – выпалила я, не ожидав от себя самой такой признательной речи – мне не нужен балласт на троне, но я не стану рушить дворцовые реформы, лишь потому что вы того хотите – прошипела я в ответ.

–Я и не думал, что ты так просто согласишься – хмыкнул он – меньшего я и не ожидал от дочери старого друга – меня пронзило током, тело бросило в жар и в холод одновременно, но на лице не единой эмоции, не единой подсказки для этого догадливого монстра, я должна сохранить самообладание, чтобы уберечь то, что казалось бы невозможно уничтожить – честно, признаться, не мог даже и подумать, что найду такое сокровище на своей же территории – усмехнулся он, забавляясь, вот только мне не до шуток. Этот тип умело меняет выражение лица и сохраняет полный контроль над своими эмоциями, предугадать его действия довольно трудно – когда-то я планировал встретиться с той, что звали эталоном красоты и той, что досталась такому отбросу, как твой папаша – я сжала кулаки за спиной – Варвара Верховцева – это настоящий алмаз среди жалкой бижутерии, она была по истине красивой женщиной с пленительным взглядом – вздыхающе, молвит он – вот только я не сумел застать её своими глазами и был вынужден слушать слухи от тех, кому удалось встретить её ослепнуть от её превосходства. Она же умерла от передоза, правильно? – он пытается выманить из меня правду или пытается проверить на прочность?

–Я не понимаю о чём вы говорите – выпалила я, вонзившись в собственную кожу ногтями в кулак, ощущая, как стремительно боль начинает пронзать мою плоть. Может это он, тот кто прислал мне то сообщение?

–То, что ты изменила свою природу ещё не делает из тебя незнакомку – усмехнулся он – твои глаза, стойкость и нравственность – это и есть генетика. Мне не пришлось видеть твоё рождение и я не был знаком с тобой, до того, как ты переступила мою территорию, однако ты всё ещё олицетворение элегантности своей матери, что умерла из-за своей больной любви к мужчине, что совершал и продолжает совершать безнравственные деяния и отражение своего отца, ты наполнена их кровью, она течёт в тебе и ты не сбежишь от этого никак и никогда – этот человек действительно оснащён всей информацией о моей семье, но даже зная то, что я изменилась до неузнаваемости он продолжает видеть во мне тех, кто когда-то дал мне понять, что я обречена на пожизненное заточение в тени своей собственной фамилии и крови. Мать выбрала моего отца, как потенциальный нарцисс, она хотела его и она его получила, но мой отец оказался непостоянным и жестоким человеком, что привело к тому, что мать решила привязать его к себе, заставить его быть с ней всю жизнь. Но у неё не вышло. Она привязала себя лишь к наркотикам и действительно осталась с ним на всю жизнь, как одержимая.

–Что вы от меня хотите? – серьёзно,спросила я, прервав его.

–Дерись – пожав плечами и снова, строя из себя невинного идиота, ответил он – стань королевой ринга и достань мне, как можно больше денег, а я не останусь в долгу, ты будешь жить в шоколаде, разве, что только после того, как искупаешься в крови своего оппонента – вот снова этот оскал…грубый тон и полное порабощение во взгляде.

–Ответьте на мой вопрос – пренебрежительно, приказала я, словно главенствует здесь вовсе не он, а я. Этот упырь со своим властилюбием, начинает выводить меня из себя своим всезнанием, не дожидаясь упрёков и ответа, я продолжила – кто вы? – единственное, что меня заботило – это то, кто передо мной сидит? Откуда этому человеку известно о моём отце, о моей матери и почему он зовёт Верховцева своим старым другом?

–Я тот, кто всеми силами готов уничтожить то, что дорого твоему отцу – ухмыляясь, парировал он – всё не столь банально, мне не нужна память о его женщине, вошедшей в историю, как прекрасный грех и мне нисколько не жаль, что я не встретил её первой, хоть она и являлась воплощением грации и обаяния, однако, я хочу отнять у него всё, что он когда-либо ценил или хотя бы обратил на это внимание. Я хочу, заставить его страдать и ты мне в этом поможешь – наглая ухмылка и по моему телу пробегают целые стаи мурашек отвращения.

–Обычно, для таких угроз, должна быть причина – холодно, парирую я, выжидающе, наблюдая за сменой эмоций этого мужчины.

–Скажу так, он не единственный кому я хочу насолить – хмыкая, произнёс он, окаменев от злости – он один из тех, кто когда-то возомнили себя служителями, Бога. Каждый, кто работает под началом твоего отца, настоящие сторожевые псы, в них нет ни капли человечного, тем не менее, земля всё ещё носит их и их выродков – акцентируя внимание на определённом слове, прошипел он, но я не почувствовала укор или оскорбление, а скорее тайну, которая так неустанно гложет этого жестокого человека – будучи здесь, ты никогда не откроешь свой рот, а за пределами этой двери и не вымолвишь не слова из того, что я тебе поведаю – угрожающе, отчеканил он.

–Как скажете, мне дорога моя жизнь – призналась я – и я не собираюсь умирать там, где могу заработать себе на беспечную жизнь – усмехаясь, парировала я, когда мужчина прочистил горло и ответно кивнул.

–Я знал твоего отца и прошлого главенствующего над ФСБ, я был знаком с их законами и пару раз приезжал в Россию…однако – эдакая нервозность, поселилась в его голосе, от чего я искренне удивилась – однако, в прошлом я выбрал жить настоящим, а не будущим, я выбрал нечто ценное, нечто незабываемое и приносящее за собой волны спокойствия и уюта – его лицо не искажала ни одной эмоции, тем не менее тему он затронул щепетильную, а уж тем более с таким ласкательным уклоном, не мудрено, что этот человек свойствен чувствовать, как бы ни так, он прямо сейчас признался мне в чём-то сокровенном – я был тяжким грузом с неконтролируемой агрессией, именно поэтому меня изгнали из России и я был вынужден стать тем, кем являюсь сейчас – его губы исказились в зверином оскале, от которого по всему телу пробежали мурашки, а с задней стороны шеи пот покатился ручьём – я прикоснулся к гордости твоего отца – самодовольно, отчеканил он – я был тем, кто развязал эту невидимую войну, я затронул ценности Верховцева и был вынужден поплатиться за это – вонзившись в меня зловещим взглядом, процедил он.

–Верховцев, не тот человек, который станет вредить тому, кто ничего ему не сделал. Кем бы его не считали и кем бы он не казался при встрече, он благородный фетишист, в нём есть капля рассудительности, но процент макиавеллизма превышает все ожидания – усмехаюсь я, замечая понимание во взгляде устрашающего собеседника – так, что же вы сотворили такого, что мой отец так сильно возненавидел вас? – сузив глаза, спросила я, переставая играть в эти игры знаю не знаю, прекрасно понимая, что меня давным-давно раскрыли и битые минуты пытаются извести и вывести из себя.

–Глядя в голубые глаза Верховцева можно разглядеть бездну – находясь в прострации, вымолвил он, засмотревшись в дальний угол, что дало мне пару мгновений осмотреть периметр для возможного побега – а как тебе известно, Амалия – ЧЁРТ! – я знаю о тебе больше, чем ты думаешь – этот выродок, стремительно перенимает все лавры на себя, а в моей колоде заканчиваются козыри – если долго смотреть в бездну, она начнёт смотреть в тебя – эгоцентрично, процедил он. Хотя… Есть в нём, что-то достопочтенное, он не рассматривает меня с ног до головы, чтобы и сделала любая половозрелая особь противоположного рода, могу поспорить, что его ценность – женщина – я был изгнан уже после того, как покинул Россию, я сбежал в ещё более ужасное место, где обрёл нечто сокровенное – хмыкнул он, но его аура продолжала исчерпывающе подпитываться собственной властностью и целеустремлённостью не смотря ни на что – видишь? – он демонстративно прокручивает ладонь в воздухе и…О…Твою мать! Он женат, как я сразу не заметила?

–Вижу – слегка растерянно, цитирую я, наблюдая за его самодовольной улыбкой, когда он рассматривает достаточно обыкновенное обручальное кольцо без броских бриллиантов – моя жизнь – моя жена – я не вижу резона без неё в этой грёбанной жизни – слишком монотонно и равнодушно произнёс он, чтобы это хотя бы казалось правдой, однако мышцы его лица настолько расслаблены, что остаётся всего два варианта исхода. Либо он настолько умело лжёт? Либо он говорит правду – я сбежал туда, куда меня тянуло и я ни капли не пожалел. Благодаря своей жене, я обрёл свободу, при этом находясь во власти штампа в моём паспорте и брачному союзу, я тот, кто я есть и мне чертовски охото пристрелить тебя здесь и сейчас – скрипя зубами, угрожающе, парировал он – ты дочь того, кого я считал соратником – тяжко выдыхая, добавил он, сверля меня глазами – но последнее чего я желаю, так это то, чтобы моя жена меня ненавидела, из-за того, что я прикончу чуть ли не ребёнка. Я закрою глаза на твоё существование аргументрия это тем, что ты станешь моей марионеткой, но продолжу смертоносно и до последнего вздоха вожделеть кончины твоего отца – в его слова слишком искренны, слишком правдивы, мне нечего дополнить, мне нечего сказать, но я не понимаю, что же такого произошло много лет назад, что лицо этому мужчины буквально дрожит от гнева – но больше всего меня интересует, ты такая же? – выгнув брось в вопросительном тоне, я промолчала – деперсонализация в твоей крови? Не так ли?

–Что вы имеете в виду, под деперсонализацией?

–Ты такая же бесчувственная, как и твой единокровный родитель? Я не удивлюсь, если у тебя расстройство контроля импульсов, всё же ты настоящая копия своего отца – ухмыляется он, подавая мне ещё один зелёный свет, чтобы я распотрошила его физиономию об бортик этого кожаного дивана – ты готова, как и он ради своей выгоды покончить с чьей-то бескорыстной жизнью? – выпаливает он надменным тоном – не спорю, что я откручу голову голыми руками любому, кто посмеет посягнуть на то, что принадлежит мне, однако фамилия Верховцев – это символ жестокости, это синоним к слову чудовищность и насилие – что он хочет от меня услышать? – прямо сейчас ты желаешь моей смерти? Хочешь покончить со мной? – это чудовищное спокойствие с его стороны не может не будоражить – Арсений, был и есть монстр во плоти, он всемогущ там, где никто не сможет ничего сделать, он силён настолько, что от его взгляда меркнут все смертоносные существа во Вселенной, но самое главное – он твой отец и ты его дочь, а это значит.. – усмехнулся он – ты его воплощение – в этот момент, мне хотелось рвать на себе одежду, выть на луну, громко и долго выкрикивать каждый способ убийства этого типа, проломить ему череп, а самое главное непроизвольное подрагивание тела заставило меня почувствовать нестерпимое желание поддаться жалким слезам, который так рьяно рвались выйти из моего нутра. Я ни капли не ощущала гречи или печали. Мне не хотелось пасть в ноги этого человека и молить о пощаде, но взбунтовавшийся внутри меня адреналин, не оставил мне выбора, как только выплеснуть всю свою ярость через эти мокрые сопли из глаз. Я сжала челюсть, сжала кулаки, пока не услышала заветный хруст костяшек и прямолинейно заглянула в пустые глаза собеседника.

–Я не имею понятия, что всё же случилось между вами и Верховцевым, но я готова быть вынесенной вперёд ногами из этого позолоченного места, но только после того, как вы первый падёте от моей руки – ухмыльнулась я, словив недоброжелательный взгляд мужчины, сокращающего между нами расстояние.

–Твой отец, обвинил меня в предательстве и совсем не считался с моими чувствами, которыми сам не обладает – усмехнулся он, подходя ко мне всё ближе и ближе – он бесчувственное чудовище, которому подвластна власть всего Государства, он силён и умён однозначно, но он пуст, он обделён человечностью и он заставил меня пройти через семь врат ада, до того, как я встретил смысл своей жизни – эти откровения заставили меня задуматься – я был поглощён собственным бессилием, был на волоске от смерти, даже хотел учинить самосуд – яростно, прошипел он – я оказался на чужой территории, где правит анархия и жестокость, я выбрал Мюнхен, как враждебное пристанище и обосновался. Во мне кипело желание мести и агрессия, которую я не смог выплеснуть из пучин своего благоразумия. Ты же слышала о пятиконечной звезде Европы?

–Припоминаю – задумавшись, произнесла я – когда мне было лет восемь, об группировке «Пятиконечная звезда» говорил буквально весь мир, их боялись, от них впадала в ужас и испытывали нечеловеческий страх – процитировала я то, что знала исходя из пережитков своей памяти.

–Так вот, я оказался козлом отпущения в те годы – хмыкнул он – ты слышала о фамилии Алегретто связанной с убийством и расчленением лидера их группировки?

–Вы решили устроить мне опрос по криминальному миру и его истории? – усмехнулась я, но не встретила ответного смешка, а лишь почувствовала каждой фиброй своего тела, что этому мужчине сейчас не до шуток. Он опасен – человек, который сотворил это кровавое преступление легенда во плоти – отчеканила я, начиная находить попутную развязку – он был молод в то время и был одним из изгнанников России – мои глаза стали похожи на блюдца, а внутри всё охладело – он был предателем и за это был переправлен в ссылку за границу, чтобы не запятнать честь Федерации – мои органы резко заплясали чечётку, а сердце вытанцовывало танго, пока в моей голове обосновалась ещё одна версия, которая меня не на шутку ужаснула – Риккардо Аллегретто – в пол голоса, прошептала я, наполняясь ужасом, что застыл в моей крови – лидер группировки «Ндрангета» сумасшедший, что выпотрошил лидера главенствующего над группировкой в те времена, содравший с него кожу голыми руками и вышедший из схватки, лишившись правой ноги. Недочеловек, что сеет страх и ужас на толпу бесчинствующих людей, тот кого зовут безумным, не из прихоти, а по существу. Это вы?

–Приятно, познакомиться, Амалия Верховцева – его звериный оскал перестал казаться забавным приёмом умелого театрального деятеля, теперь он стал поистине устрашающим – добро пожаловать в свой собственный кошмар – прошептал он мне на ухо, от чего по всему телу пробежало бесчисленное количество мурашек, а нервные окончания начали покалывать так, словно в меня одновременно вонзили тысячи ножей.

Кристофер

То, что происходило между мной и Риккардо не похоже на мирные переговоры, скорее на смертоносную перепалку двух сильнейших. Больше всего я не могу терпеть тех, кто увязывается в бой со слабыми будучи достаточно сильным, чтобы отразить любую атаку противника. Наслаждение от битвы – главный прок который можно выручить при окончании сражения. Намерения Риккардо мне предельно ясны. Он хочет переманить меня на свою сторону манипуляциями и своим ведомым авторитетом. То, что произошло около двенадцати лет назад до сих пор сеет свои плоды и вынуждает холод пробираться в каждый сосуд, каждый хрящ, окутывая с головы до пят. Насколько мне известно из доверенных источников, отец Амалии расправился с Алегретто своим способом. Быстро. Гладко. Жестоко. Навсегда. Раньше, нынешнему лидеру Мюнхена не приходилось беспокоится о безопасности кого-либо, даже себя, он был негласным оружием Верховцева и мог отнять жизнь любого, если тот того пожелает, однако Риккардо не был явным монстром из той нечестивой группы. Когда Риккардо наигрался в игры со смертью, то решился на уход из преступного мира, в котором пустил свои корни пропитанные людской кровью. Не всем известны традиции, но он их знал, при этом всё же отошёл от дел в здравом уме. Как только Верховцев узнал, что его правая рука собирается уйти в отставку, то был в бешенстве. В те времена и не исключено, что сейчас такое практикуют, тем не менее, Арсений, сопоставил его выбор, как предательство. Человечность, что прослеживалась в Риккардо затмила его разум и лишила тёплого места, в котором его чтили на уровне с отцом Амалии. Внезапность выбора бывшего члена группировки «29-й комплекс» навела бунт и создала междоусобицы в их кровавом сообществе. Любому лидеру не пришлось бы по нраву то, что в его организации обстановка накаляется стремительно и не в лучшую сторону. Верховцев не тот человек, который даже если его принудят под предлогом жизни и смерти станем сочувствовать или проявлять сострадание, и он оправдал самого себя. Он выбрал выгоду. Он решил третировать причину разногласий и бунта в те времена. Он изгнал своего когда-то преданного члена группировки. А вот то, что произошло с Риккардо не могло быть предсказано. Нынешний лидер «Ндрангета» подвергся общественной критике и унижениям, как изгнанник Родины. Его, как правую руку того, кто безоговорочно и бездушно отнимал жизни, как невиновных, так и виновных в совершённых деяниях, решили доконать. Жизнь, Алегретто после выписанной ему посмертной ссылки, как и думало большинство, пришлось попотеть и обильно истечь кровью, перед тем, как он взошёл на вершину. Ненависть заграничных группировок была неизмеримо велика, они вожделели страданиями и муками тех, кто когда-то осадил их и запер в мелкой в отличии от России по периметру стране. Верховцев знал, что на территории голодных псов для Риккардо не останется спокойствия, именно поэтому он отправил его туда, где он смог бы подумать о своём поведении перед смертью. Отец Амалии жестокий и смертоносный человек, не ведающий границ и моральных ценностей, он ненавидит предательства и готов вырвать язык любому, кто посмеет сквернословить о его стране, о его Отчизне. Как бы то ни было он заядлый патриот, и никогда не покидал Родину. Он коварен, строптив и безумен, вот поэтому он и стал кошмаром для многих. Если учесть тот факт, что Риккардо обрёл власть и стал хозяином собственной жизни, перебил всех, кто когда-либо говорил о нём за спиной и возвысил свою имя. Алегретто больше не изгнанник, как в далёком прошлом он – лидер «Ндрангета». Титул, который он имеет на сей день – его отрада, его месть, его сила, его авторитет. Теперь он желает только одного. Отмщения. Он хочет завербовать меня и лишить страну ценного агента и лишить Верховцева наследия. Как бы то ни было, как только я отыщу Принцессу Амалию, мне больше не придётся возиться с этим надменным безумцем. Я начну свою войну, в которую мы продолжим играть уже вдвоём. Я и Принцесса криминального мира. Хмм… Звучит слишком правильно. Я агент Государств и должен соответствовать своим обязанностям, я обязан вылавливать из любого дна преступников и добывать из их недр необходимую информацию, а я не только оставил её в живых, но и зациклился на её поисках. Пусть так и будет. Я найду её и тогда наконец-то расправлюсь с её холодными и бездушными небесными глазами.

–И долго ты собираешься там высиживать свои синие яйца? – раздалось из включённого ноутбуку в гостиной отеля, в котором я решил переночевать.

–Фил, ты знал, что я ненавижу, когда внедряются в моё личное пространство? – шикнул я, выключая кофемашину – ты отчаянно напрашиваешься на обрезание – усмехнулся я.

–Чёрт! Чувак! – прикрикнул он, взбешённо – мой член – этом моё достояние, не смей посягать на святое.

–Не такой он уж и святой, если трахал замужних женщин – ухмыльнулся я, потягивая пену с кофе.

–С чего это я должен замаливать грехи тех, кто сами прыгают на меня, при этом имея обручальное кольцо на пальце, тут уж ни мне совершать покаяние – усмехнулся он.

–Огорчу тебя, Фил, но я не фанат твоей личной жизни лишённой сексуальных ограничений – хмыкаю – я до сих пор удивляюсь, как умело ты состыковываешь и свои похождения и работу – подначиваю его.

–О – потягивая, проворковал он, от чего мои губы сузились в единую линию, а на лбу вырисовывалось пару морщин от недоумения – ты чертовски хорошо меня знаешь – пот ту сторону трубки послышались нежданные звуки, от которых моё лицо перекосило так, словно меня комбайном переехало – прямо сейчас, я в очередной раз доказываю женщине, что такое настоящий секс, а не пятиминутный марафон – теперь, то я понял, что это были за звуки и мне ни сколько не стало лучше от осознания, я бы предпочёл отключать мозги, когда дело идёт об этом парне – я хотел узнать, скоро ли ты вернёшься? – в его голосе, обосновался лёгкий нервоз, которого не было буквально минуту назад, что не могло не заставить задуматься – директор, не знает, где ты и не узнает, пока ты не дашь добро на снятие блокировки с твоих устройств и не скажешь, что твоё местонахождение больше не секретно – Фил, хоть и безалаберный мазохист, но мозгов у него хоть отбавляй.

–Фил, я буду здесь столько, сколько посчитаю нужным, и будь добр не звони мне тогда, когда перед твоими глазами звёзды, а не рабочий стол или зал заседания – хмыкнул я, ощущая слабый смешок.

–Как скажешь, командир, держи меня в курсе всего, иначе я позвоню тебе не только во время секса, но и во время того, как буду думать о тебе ночью – хохотнул он, и я пустил ответный смешок.

–Иди к чёрту, придурок! – я сбросил вызов, но остался в приподнятом настроении после разговора с этим идиотом.

То с какой экспрессией передвигается незнакомка, даёт понять то, что она движется по заданному маршруту, а не от нечего делать. Вчера она покинула клуб раньше меня, из-за чего я потерял её из виду, но это было не надолго. Как только я выехал их имений Алегретто, то сразу же выехал на адрес, по которому она проживает. Её действия не отличались от обыденных, свет в квартире был включён ровно до одиннадцати часов ночи, а после всё помещение поселилось во тьму. Мне потребовалось около трёх часов, чтобы отвадить себя оттуда, невиданная сила притягивала меня к тому месту, где она находится. Вернувшись в номер, я отправил Филу адрес неизвестной и рассказал о местоположении камер, с которых он сможет наблюдать за нашей целью, каждый мой приказ засекречен пуще прежнего, настолько, что ни один отряд контрразведки не сумеет разобрать моё требование и условия. В районе пяти часов утра, Фил прислал мне имеющиеся видео с камер наблюдения вокруг её задрипанного многоквартирного дома, местный супермаркет оказался выгодным тактическим объектам, потому что его съёмка велась так, что двери входа в подъезд интересующего меня дома были, как на ладони. Всю ночь я потратил на то, что бы изучить её шаги, походку, рост, предположительный вес и даже профиль лица, который виднелся в тени во время съёмки…И не один из этих факторов не стал утешительным, а лишь прибавил ещё больше вопросов. Что это за девушка? Чем она привлекла Верховцева в момент исчезновения его родной дочери? И что она в конце концов здесь забыла? Если бы она знала, что Мюнхенский лидер – это самый главный враг её знакомого, то вероятно не сунулась бы сюда, но всё же она здесь и по всей видимости её приезд спланирован, а значит Верховцев на этот раз затеял свою игру. Во, чтобы то ни стало я переверну ход игры и в этом мне подсобят мои умения и жажда предвкушения перед долгожданной встречей с Принцессой Амалией, ни что так не провоцирует, как собственная решимость и желание обуздать запретное и отчуждённое людскому глазу, то что не по зубам, то что завораживает и заставляет одновременно задерживать дыхание и напоследок восхищаться. Любое воспоминание о подвале для пыток, в котором восседала на вид хрупкая и наивная девчонка, мне хочется выколоть себе глаза, лишь бы убедиться в том, что я никогда её не видел и не увидел бы впредь. Эти бездушные и холодные глаза цвета синевы засели в моей голове, как надоедливая пластинка. Один их силуэт в моей памяти заставляет ощутить холод, промчавшийся по спине, а внутри разражается целый напалм. Обычно, смотря на женщину мне хочется взять и выбросить, то что даже целым назвать нельзя. Но когда я смотрел в эти свирепые и наполненные решимостью глаза мне казалось, что передо мной всемогущий Идол, сошедший из преисподнии, чтобы поставить меня на колени. Всё, что я чувствую и вижу, смотря на эту чудовищно прекрасную и притягивающую девушку, мне не нравится от слова совсем. Мне хочется вцепиться в её шею и выжидающе наблюдать за тем, как в её лёгких не остаётся воздуха, а потом заставить её не отворачиваясь, не опуская глаз следить за собственным провалом, за тем, как её смелость и отчуждение сменяется покорностью и смирением. Вот только есть одно огромное но.... Если первой схватку начнёт она и я взгляну в её глаза, то я буду обречён не на жизнь, а на смерть. Эта синева буквально укутывает своей непокорностью и изворотливостью, а когда другим кажется, что она погибает изнутри, то они глубоко ошибаются. Стоит лишь им взглянуть в опустошённые глаза в момент её борьбы с самой собой и одновременной враждебностью во взгляде, то они падут замертво, будут обескуражены. Её глаза крадут души, а тело разум. Амалия – это проклятие, наркотик, что затягивает в свои омуты и присуждает каждую плоть себе, как добавку к пище, чтобы балансировать, как внешне так и внутренне. Она исключительна. Она не такая, как все. Она моя добыча. Приняв душ и почистив зубы, я надел тянущиеся классические брюки, поверх торса накинул свободную белую футболку и прихватил бумажник с ключами от машины, выходя в холл. Вокруг ничего не обычного, охрана стоит по стойке смирно и оглядывается по сторонам в поисках нарушителя, а основные сотрудники все до одного заняты своими делами. Слежки нет. Хвоста нет. Выйдя из монументального здания, я принялся осматривать машину на посторонние предметы, которые переодически имеют свойство взорваться и моментально убивать. Бомб в радиусе не оказалось, а любители дорогостоящих автомобилей не подошли бы, даже под прицелом, потому что владельцем этого пистолета оказался я, хоть для меня и не составит труда метнуть охотничий нож прямо в цель, я всё же перестрахуюсь и воспользуюсь оружием с глушителем, чтобы избежать лишней шумихи и сохранить своё местоположения в секрете. Салон автомобиля оказался холодным из-за низкой температуры ночью, а кобура уже приросшая к моей одежде слегка давила в бок, что создавало некое неудобство. К чёрту! Хоть даже мой спинной мозг будет повреждён выстрелом из арбалета, а из головы будет торчать кухонный нож, я не остановлюсь, пока не доберусь до своей цели. Клуб Риккардо не за горами и я прибуду на место назначения ровно через семь минут, а это значит, что сегодня мне наверняка удастся встретиться с незнакомкой, чтобы выяснить её связь с Амалией и Верховцевым. Разгадать загадку и подкрасться к Принцессе, как можно незаметнее. Дорогая, Амалия, мы скоро встретимся, даю голову на отсечение…