ТИШИНА ПОСЛЕ УДАРА

Я вмешался:

- А может быть такое, что у нас не хватает чувств и мы не видим бо́льшую часть реальности? Ведь чувств всего пять. И я думаю, что есть вещи, которые нам не дано узнать, как червяку, у которого есть только обоняние и осязание, никогда не узнать о свете. Но если бы вдруг у червя появились бы глаза или уши он стал бы другим существом. Не правда ли?

- Именно. - Старик одобрительно кивнул. - Мы все живем в своих реальностях. И только когда мы допускаем, что есть что-то за пределами наших чувств и переживаний, мы начинаем расти.

- Тогда как же нам понять друг друга? - спросила девушка.

- Может быть, никак, - улыбнулся старик. - А может быть, просто принять то, что у каждого свой калейдоскоп. И не пытаться доказать другим, что красное это на самом деле зеленое.

Я смотрел в огонь, думая о том, как много раз в жизни я был уверен, что прав. И как много раз потом понимал, что ошибался.

- Мы доказываем другим свою правду, - сказал я вслух. - Мы спорим о том, что наш туннель оказался единственно правильным. Мы готовы уничтожать друг друга за право считать свою истину, единственно верной.

- Ты прав, - кивнул старик. - И в этом беда. Мы не слышим чужой правды и чужого мнения. Мы продолжаем строить свой туннель. А разрушить его, разбить его стены - значит разрушить нас самих. Мы все ищем правду всю жизнь, спорим, боремся. Но находим только отражения. Может быть, самая большая правда в том, что нужно признать, что мы никогда не увидим целого.

Мальчик посмотрел на нас:

- Но, если у каждого свой туннель - это значит, никто не знает, что такое истина?

- И в этом правда, - сказал старик. - Никто не знает. И те, кто кричат громче всех о своей правоте больше всего боятся истины. Они боятся, что за стенами их туннеля, бесконечность пустоты, бездна в которой они ничто.

Мужчина задумчиво помешал угли палкой.

- Я всегда думал, что истина - это то, что можно измерить. А теперь не уверен. Может быть, самое важное в этом мире не измерить, а почувствовать. И принять, что другие чувствуют иначе.

- Это и есть мудрость, - ответил ему старик. - Чтобы увидеть, что мир другого тоже имеет право на существование.

- А есть люди, которые видят истину, те кто может хотя бы одним глазком взглянуть на нее? - спросила озадаченно девушка. - Есть ли люди, которые видят мир правильно?

Старик усмехнулся.

- Правильность, нормальность - это то, чем никто не обладает. Если присмотреться к людям, то кажется, каждый из них по-своему безумен и каждый изо всех сил пытается это скрыть.

Все засмеялись. И мальчик, смеясь спросил:

- Значит, мы все сумасшедшие?

- Все, - подтвердил старик. - Только некоторые лучше прячутся. Но если заглянуть в глаза любого “нормального”, там можно увидеть тени. Детских страхов, невысказанных желаний, обид. Мы все “нормальны”, и все делаем вид, что у нас всё в порядке.

Все улыбнулись. И я почувствовал, как тепло разливается по груди. Не только от огня. Но и от этого странного единства разных миров, собравшихся вокруг костра.

- Знаешь, - обратился ко мне старик, - ты пришёл сюда с вопросом. Но ответа я тебе не дам. Потому что его нет. Или он есть, но у каждого свой. Единственное, что могу сказать: не бойся смотреть на мир чужими глазами. Это не значит потерять себя. Это значит стать шире. Может быть, когда-нибудь мы увидим, что всё это время мы были в одном огромном мире. Просто смотрели в разные стороны.

Небо на востоке начало светлеть. Сквозь кроны сосен пробивались первые, робкие лучи восходящего солнца лучи. Звёзды гасли одна за другой. Ночь уходила, начинался новый день. Костёр почти догорел, остались только красные, покрывающиеся пеплом угли, которые ещё дышали теплом.

Старик поднялся, опираясь на палку.

- Пора. Каждого из нас ждет своя дорога. И она прекрасна, своей неповторимостью. Но не забывайте другие тоже идут, иногда рядом, иногда наискосок, иногда поперек, но все мы идем в одном лесу. И их дороги тоже прекрасны. Хоть и выглядят иначе.

Мы молча встали. Девушка улыбнулась мне на прощание. Мужчина кивнул, задумчиво глядя в утреннее небо. Мальчик уже с рюкзачком за плечами, помахал и крикнул издалека:

- Не забывай про дракона в огне!

Я пошёл по своей тропе. День только начинался. Впереди ждали новые дороги, новые встречи. Оглянувшись, я увидел, что старик остался. Он остался сидеть на том же бревне, у затухающего костра. Глаза его были устремлены куда-то в вечность. Он видел что-то, чего никто из нас не увидит, он тот, кто всегда остаётся у костра, тот, кто встречает путников. Он память этого леса. Он сам огонь, который не гаснет никогда.

Танец Локи

“Loki dansar på kanten av sin egen skugge”.

В. Кайрос

Я стою босиком, на берегу древнего, священного озера. Песок под ступнями, мокрый, холодный с вкраплениями мелких, острых камней, он впивается в подошвы, стопам неприятно и больно. Боль проясняет сознание и туман мысленной каши рассеивается.

А над водой ни звука, древний исполин, что замер в ложе гор, дышит. Сарма срывается с отрогов гор, пронизывает насквозь, проникает к телу и уносит остатки тепла. Холод. Ветер живет, он дышит, в нем есть пульс. Как бубен шамана. Бом-бом. Он идет из-под земли, из глубины, где вечная мерзлота встречается с гранитом и рождает воду. Бом! Песок вибрирует, доселе спокойная гладь озера, идет рябью. Каждый удар отдается во мне, в груди, в голове, в каждой клетке. Этот звук везде, этот ритм вокруг. Это звучит само пространство.

Мои ладони красные, не от крови, нет! Я очень долго держал их сжатыми в кулаки. Многие месяцы в ожидании атаки. А теперь смотрю на линии ладоней как на карту, омытую ледяной водой озера.

Вглядываюсь в воду, в ее стальной, серой глади, отражается свинцовое небо, затухающий закат и Я. Я смотрю на себя в воде, вода смотрит на меня мной. Отражение движется, перетекает, изменяя форму, форму лица, глаз, меня. Оно улыбнулось, но я стою, сжав губы и стиснув челюсти, оно подмигнуло мне, а я раскрыл глаза навстречу ветру. Вода колышется, меняя отражение, собираясь в черты, которые я узнаю: узкое, острое лицо, уголки губ приподняты в легкой усмешке, а в глазах лед и в них отражается рыжий закат.

Я делаю шаг вперед, за ним второй. Тело движется само, оно дрожит и дрожь выходит наружу, как танец. Бом-Бом! Ритм пространства звучит все быстрее и быстрее, и в такт ему заходится сердце сбивая дыхание. Я кружусь, оскальзываясь на мокром песке, продолжая движение, продолжая танец. Вокруг люди, множество людей. Они выходят из воды, выходят из сумерек, появляются за спиной. Их сотни. И в каждом из них я узнаю себя.

Бом-Бом!

Они — это я. Вчера, завтра, через секунду и через тридцать лет. Они как отражения в осколках зеркала, что всегда думало, что оно разбито. Мы кружим вместе, от рождения до смерти. И тот, кто боялся темноты, и тот я вчерашний, что в тревоге не мог сомкнуть глаз, и тот у которого седые волосы и густая борода. Время и пространство сжались в точку. Точку сейчас. Мы все танцуем и каждый их нас ведет и каждый из нас ведом. Есть только круг хоровода и в нем только я…

Зачем я приехал сюда? Честно? Я хотел тишины, я устал от города. Мне нужно было побыть одному, подумать, перезагрузится. Просто посидеть на камнях, подышать воздухам глядя в синеву неба и прозрачную гладь озера. Но на самом деле я бежал, от молчания, что было сильно громким, от собственной глухоты, что уже не слышит собственного дыхания. Я задыхался.

Мне казалось, что, если уеду достаточно далеко, тревога и страхи, останутся в городе. Если бы это было так просто. Я привез их с собой, в моем “рюкзаке”, упаковав их с любовью, спрятав между носками и зубной щеткой. Я с негодованием обнаружил это вчера, пытаясь уснуть в пустом доме, и когда я понял, что они снова внутри, я свернулся калачиком и заскулил, как брошенный в ночи щенок.

Сейчас и здесь, на этом берегу, под пульс самого этого места, под мелодию северного ветра, я перестал с ними бороться, я принял их. Я позволил этому выйти. Через танец, через крик, через бесконечный круговорот. Я перестал быть собой, рассыпавшись на множество “я”, но не потерял себя, а обрел единство. Каждая моя ипостась несла свой момент времени, который был важен, но который я старательно игнорировал, потому что считал, что это неважно.

Бом-Бом!

Звук проходил сквозь тела. Мы кружились синхронно, но каждый в своем ритме, и ритмы складывали в один, в тот, что был всегда и что будет звучать после нас.

Моя тень была здесь, не темный двойник, а продолжение и часть меня. Тот я, который был всегда, которого не замечал, потому что смотрел, только вперед или по сторонам, но никогда не смотрел в себя. Тень не отставала. Она вела и хоровод следовал за ней, а лед в глазах, отражал закат. Мы стали едины, мы стали орнаментом на песке и тем, кто на него смотрит. Всё, что было, и всё, что будет, сжалось в этот миг: моя ступня касается воды, бубен пространства звучит в каждой клетке, и мы кружимся, не начиная и не заканчивая.

Тот танец не закончился. Он не мог закончиться, потому что круг не имеет ни начала, ни конца. Я ушел оттуда, уже под утро, продрогший, в песке, но каждый раз, когда я закрываю глаза, я всё ещё там.

Я не знаю, есть ли боги. И есть ли Локи. Но я знаю, что внутри каждого из нас живёт тот, кто хочет вырваться из оков “правильного” поведения. И он не просит многого просто пару минут пространства, где можно быть нелепым, слабым, настоящим, где можно, быть собой и не испугаться этого.

Моя тень и мое отражение - это свет, который увидел себя с другой стороны. И когда я стою в пробке, или варю кофе, или смотрю в экран, то чувствую её присутствие за спиной. Она не давит. Она ждёт, когда я сделаю шаг в сторону, чтобы войти в общий круг. Иногда я делаю этот шаг, и танцую прямо посреди комнаты, под музыку или без нее, и мир на секунду становится тоньше, прозрачнее.

Я не перестал искать ответы. И в каждый момент времени, на один и тот же вопрос можно услышать, свой, нужный в этот момент ответ. Мы все танцуем этот танец, один хоровод, и нет зрителей, есть только узор-орнамент жизни, в моменте, что зовется сейчас. А это значит: быть множеством, быть временем, быть песком, который помнит каждую ступню, ступавшую на него и быть зеркалом, которая отражает не лицо, а суть.

И когда я теперь останавливаюсь, я не замираю. Бом-Бом! - слышу я изнутри и перехожу на другой уровень круга. В тот ритм, который никогда не прекращался. Я просто наконец услышал его.

И я всё танцую.

Дневник одного года

Я сижу в кресле. Передо мной на столе лежит стопка ежедневников с заметками, анахронизм, но я привык вести записи своей рукой. Это мой бизнес ‑ инструмент, я фиксирую ход моих мыслей, раскладывая по полочкам риски и возможности, набрасываю сценарии развития проектов, да и просто записываю события, что происходят со мной. Сухие тезисы, планы встреч и презентаций, вопросы, которые важны для бизнеса и вопросы, которые важны только для меня, и которые я задаю себе. Я даже не заметил, как ежедневные записки превратились в дневник моей жизни.

И сейчас я сижу и перечитываю их впервые за долгое время, ищу подтверждения или опровержение тому, что происходит со мной сейчас. И по мере того, как я листаю страницы очередного ежедневника, я отслеживаю моменты, где я, сам того не зная, писал собственный сценарий. Как бы странно это не звучало, но я писал бизнес-план своей жизни.

Вроде бы обычная запись. Рабочий план встречи с клиентом. На странице, дата, время, список вопросов, точки давления, возможные возражения, четко, сухо, строго по делу. Всё как я люблю. «Обсудить условия продления контракта, согласовать бюджет на следующий квартал, проработать сценарии отказа и альтернативного предложения». В общем рабочая рутина. А ниже, с переходом на следующую страницу, мой почерк меняется, становясь более нервным, буквы идут вразнобой, меняется наклон, складывается ощущение, что я торопился зафиксировать мысль, пока она не ускользнула из поля внимания.

…Почему сегодня утром я не надел тот славный, мягкий, кашемировый свитер, что я купил себе в поездке по Монголии? Та поездка была прекрасна, контракт, что тогда я подписал, был сделкой квартала и первой экспортной сделкой нашей компании. Этот свитер, как напоминание о том моменте победы, он как часть того мига, что говорит - “Ты крут, ты смог”. Я помню ту командировку до мельчайших подробностей. Как летел через полстраны, как сидел в самолете и прокручивал, снова и снова, цифры и аргументы. Помню запах, что я почувствовал, выйдя из аэропорта, это был запах возможности и чего-то еще. Это был аромат предвкушения с нотками степных трав. Комната переговоров, я сижу напротив моих будущих партнеров, они смотрят на меня с недоверием, а я улыбаюсь и говорю, говорю так, что они соглашаются. Через два дня у меня на руках подписанный контракт. Победа!

Ходя по Улаан-Батору, в поисках сувениров и уже заскучав, я зашел в один из магазинчиков, где торговали шерстяными изделиями. И там я увидел его - серый, мягкий, почти невесомый, он как будто ждал только меня. Я надел его и стоя у зеркала, и глядя на свое отражение, я видел победителя, того кто смог сделать. Я купил его не торгуясь, он стал моим талисманом. Каждый раз, надевая его перед важной встречей, я становился человеком, который может всё.

Но я надел чёртов чёрный! Неудобный, колючий. Он давит на горло, как невысказанная претензия, он царапает кожу как иглы сомнений. Супруга сказала: “Одень чёрный, он так тебе идет”. Одна фраза и я слушаюсь, как мальчик, выбрав одобрение и ее мимолетную улыбку. Из любви к ней. Не придавая значения своим чувствам, и что теперь? Сижу и читаю, а самого разбирает злость, не на нее, на себя. Я не одел то, что хотел, позволил себе не выбирать. А если я такой, по сути, в мелочах, то, что я могу выбрать в этой жизни? Чего я хочу на самом деле? Кто я, когда никто не смотрит?..

Хорошие вопросы, тогда я не был готов к ним, они как зерна посаженые в землю начали давать свои всходы позже, много позже.

Листаю дальше и новая ремарка на краях страницы. «Надел пальто и туфли из тонкой кожи, хотя по прогнозу был мокрый снег. Замерз. Зачем я это сделал? Хотел испытать судьбу?» Прочитал и вспомнил тот момент. Ведь мог бы надеть пуховик и ботинки, но я ведь на машине, до офиса от парковки два шага, а выглядеть представительно - «наше всё». Стоило отъехать от дома, как небо затянуло и пошел снег. Включив, дворники и чуть сбавив скорость, я понемногу поехал. Но через пару километров, прямо в пробке, двигатель чихнул, приборная панель погасла, и я встал. Я сидел, смотрел как снег тает на лобовом, а сзади уже вовсю раздавалась канонада сигналов тех, кто также, как и я торопился на работу. Двухчасовое ожидание эвакуатора, холод, мокрые, замерзшие ноги. В офис я ввалился насквозь вымокший, продрогший и злой. Что это как не судьба? Это было не совпадение, это было то, что должно было произойти. Я делал, как всегда, но судьба, усмехнувшись сказала: «Не-а, ты замерзнешь и изгваздаешься». Судьба оказалась сильнее моих расчётов. Она подкинула мне пробку, поломку, снег, холод и двухчасовое ожидание на ветру. Есть вещи, которые нельзя запланировать. Есть сценарий, который уже написан и в нем я просто играю свою роль.

Перелистываю дальше. Поздняя ночь, судя по неразборчивому почерку, похоже на то, что писал впопыхах и в темноте. «Созванивался со старым товарищем, с которым мы когда-то запускали совместный бизнес, хоть тот формат бизнеса и провалился, но мы остались в хороших отношениях. Я знал, что он скажет "да" на моё приглашение встретиться, ещё до того, как он ответил. Предчувствие? Или опыт? В бизнесе я часто просчитывал варианты развития событий, по малейшему изменению тона или взгляда, я понимал куда идет разговор. Но тут было другое, что-то что исходило не из логики, а чувствовалось, как тепло в груди, оно появилось в тот момент, когда я набрал номер и услышал улыбку во фразе: “Шалом, дорогой”!» С этой фразы начался наш успешный проект и то, что я, по сути, случайно решил ему набрать привело к хорошим финансовым результатам уже через год. Что это было? Случай, интуиция или чутье, что выработалось с годами и иногда помогает в жизни? Возможно. Но сейчас, перечитывая, я вижу сценарий. Каждое действие, звонок, каждое слово уже были кем-то написаны, возможно мной, а возможно я просто произношу слова и делаю что-то, играя этот сценарий.

Беру следующий ежедневник. Две тысячи двадцатый год. Открываю, провожу пальцами по странице, бумага плотная, шершавая, чернила чуть выцвели. Февраль и на одной из страниц пометка «Письмо», а под ней записано: «Сегодня на столе в кабинете, с утра, обнаружил письмо, секретарь сказала, что оно было во входящей корреспонденции. Конверт без обратного адреса. Обычное письмо, на бумаге формата А4, было написано мое имя, даты и три предсказания.

Первое, апрель, о звонке, что изменит мои планы. Второе, июнь, о встрече, что изменит меня, Третье о потерях в конце этого года.

Я читал это письмо и думал, что это чья-то шутка. Веселый розыгрыш. Я не верю в предсказания и пророчества. Я посмеялся про себя. И отложил его в сторону.

Я смотрю на эту запись и вижу себя, того каким я был тогда. Самоуверенный, рациональный, убеждённый, что всё просчитывается и контролируется. Я отложил письмо. Я не выбросил тогда это письмо. Просто отложил, как будто уже знал, что это не случайность. Как будто внутри меня уже зрело осознание и первые мысли, как камень, брошенный в воду, уже расходились кругами.

Очередная пометка: «Что же первично? Судьба, случай или свобода выбора?»

В начале марта мои заметки становятся системой. Я написал: «Свобода выбора - осознанное действие через опыт, чувствование или анализ действительности. Удача или случай - это когда я иду в “лес за грибами”, а нахожу “золото” или наоборот. Судьба - неизбежность или рок, то, что происходит как заранее определенное и я не могу на это влиять».

Три колонки, три варианта, за каждым своя правда. Теперь все события я расписываю из этой простой логики. Но и тут есть небольшой, но очень серьезный момент, отсутствие объективности. Успехи - это всегда мой выбор, а провалы или неудачи - это судьба или случай. Я защищаю свое Эго, даже от самого себя, как адвокат и это отвратительно.

Я перечитываю и чувствую, как внутри поднимается горечь. Тогда это было правдой, но я обманывал себя, не мог остановиться. Контроль, мне нужно было все контролировать и систематизировать, классифицировать и объяснять. Жизнь как система, но это такая же иллюзия, как и контроль. Ты не можешь контролировать дождь или ветер, ты не можешь знать, что будет завтра или через минуту. Я помню, что я сидел тогда и смотрел на разводы, что оставляет дождь на стекле, за окном жил город, в его бешеном ритме смешались звуки, свет и движение. А я смотрел на стекло, по которому бил дождь и писал: «Что, если я просто выберу поверить, что первое предсказание не сбудется?»

Апрель. Запись крупными, торопливыми буквами, будто я боялся опоздать. «Утро среды. Первое предсказание звонок, который изменит мои планы. Я готовился к поездке, еще в январе мы бронировали билеты и гостиницы, готовили документы в режиме нон-стоп, прошли удаленные согласования. Это был важный международный проект, мы планировали встречу с партнёрами в Европе. Но уже пошли слухи, что где-то в Китае вспышка какого-то вируса. Я смотрел новости, и предполагал, что будет как раньше, попугают и забудется. Но все пошло по другому сценарию.

Я решил опередить предсказание позвонил партнёру сам и сказал: "Давай перенесём нашу встречу, пока всё не устаканится". В трубке пауза, потом его голос: "Странно, я как раз собирался тебе звонить с тем же. Нам только что сообщили с завтрашнего дня границы закрываются - въезд и выезд запрещён". Я сидел в кабинете, смотрел на телефон, и в ушах ещё звучал его голос. Предсказание сбылось. Я не изменил свое будущее, я просто вписался в него. Моя выбор оказался всего лишь идеальным совпадением с тем, что уже должно было случиться. Я не смог обмануть судьбу, а свобода выбора стала всего лишь инструментом судьбы? Я не знал тогда, да и сейчас не знаю. Но с того дня я перестал спрашивать “что будет?” и начал спрашивать “каким я буду в том, что будет?”».

Май, июнь. Записи становятся спокойнее, почти медитативными. «Я принял это, сорванный контракт, перечеркнутые полгода работы. Весь мир замер, офис опустел и все встречи только по видео. Город как будто вымер, лишь редкие машины с мигалками, да люди в масках, что вышли в ближайший магазин. Я позволил себе расслабится, возможно впервые в жизни. Теперь я просто живу, пью кофе, по утрам дежурное: “Привет коллеги”. И что странно, как только я перестал так досконально все контролировать, когда позволил себе не планировать каждый шаг, всё стало происходить как-то ровнее и естественнее. Мир замедлился, и я вместе с ним. Жизнь игра. Я тоже в нее играю, в том ритме, в котором мне комфортно»

Июль. Почерк торопливый, но ясный. «Сегодня я вышел из дома впервые за долгое время, просто так, а не из-за необходимости. Город был тих и пуст в это раннее, летнее утро. Я шел по просторной набережной, где раньше всегда было многолюдно и ездили велосипеды, бегали дети и играли уличные музыканты. На скамейке я увидел мужчину, который писал маслом на холсте. Из-под его кисти проступали очертания города, в деталях которых сейчас не было. Люди, краски, неон - это был наш город, но не сейчас, а когда то, возможно он станет таким через много лет. Я остановился у него за плечом, потрясенно глядя в буйство красок, совершенно забыв о дистанции, я полностью погрузился в процесс работы, также, как и сам автор. Я стоял и смотрел на его картину, на мазки краски, на свет, который он выписывал, и вдруг почувствовал, что внутри что-то перевернулось.

- “Красиво”, - сказал я.

Он поднял голову и улыбнулся.

- “Это то, что будет, то, что может быть” - ответил он.

Я хотел задать вопрос, но он вдруг прищурился и добавил, глядя не на картину, а на меня.

- “Вы смотрите на «мой город», а я вижу, что вы ищете себя. Вы видите туман, а я краски под ним. Но это одно и то же, просто вы привыкли смотреть на форму, а я смотрю на суть вещей”.

И мы разговорились. Мы говорили об искусстве, о том, как творчество сохраняет надежду, о том, чтобы творить и создавать. Совсем молодой парень, но очень мудрый и простой, казалось, он светился в этом утреннем воздухе, отражая золотистый солнечный свет.

Второе предсказание сбылось, я встретил человека, который изменил мое представление о близости, близости к смыслу, к мыслям, к тому, что остается, когда все остальное рушится. Я не узнал его имя, да это было и не важно. Важно только то, что случается, то, что ты решаешь заметить.

Последующие месяцы без особых озарений, работа, дом. Пометки что не касались работы обрывочные, почти случайные. Я перестал фиксировать детали и просто жил в этом замедлившемся мире не особо вглядываясь в туманное будущее. Я перестал бороться с течением и просто плыл, я был спокоен, как тот ежик, что упал в реку.

Декабрь. Запись сделана дрожащей рукой. Почерк неровный, буквы прыгают, руки ещё не слушались. «Это случилось... Мы гуляли с супругой в центре, предновогодняя атмосфера. Теплый снег, как на картинке, густыми хлопьями укрывал землю и стоящие у обочин автомобили. Я увидел мужчину, который толкал женщину. Она упала и закричала. Я не думал, я просто шагнул вперёд и сказал: "Эй! Хорош". Он повернулся ко мне, и в его глазах была пустота. Я не услышал удара, я почувствовал его зубами. Металлический вкус крови, асфальт под спиной, хмурое небо. Как же красиво падал снег в свете фонарей. А потом темнота. А очнулся я уже в больнице. Сотрясение. Два дня я не помнил, как меня зовут не узнавал жену. Мир плыл, звуки доносились как из-под воды. Я потерял себя на несколько дней, потерял ясность, потерял ту привычную опору, на которой держалась вся моя жизнь.

Я сделал выбор. Выбор быть человеком. Третье предсказание сбылось. Я потерял себя. Но я приобрёл что-то другое, понимание, что потеря не всегда конец. Иногда это начало. Потеря не всегда плохо. Может я потерял иллюзию? Веру в то, что я управляю своей жизнью? И это потеря, которая освобождает».

Беру следующий ежедневник. Две тысячи двадцать пятый год.

Я открываю его с любопытством и спокойным ожиданием, это я всего лишь несколько месяцев назад, но это и интересно. Почерк всё тот же. Мои "а" всё так же размашисты, а “н, л и м” всё также одна буква. Обычные заметки. Планы встреч, дедлайны, списки задач. Но осенью, почти перед днем рождения, размашисто, поперёк, старательно выведено выделяется следующее: