Охотники за таинственным. Красный Октябрь

— Я ждала тебя, — повторила она, и её губы вновь тронула та же самая печальная и всепонимающая улыбка. — Мы похожи. Ты носишь на себе ту же печать… Печать пустоты.

Сталкер не шевелился. Его тело было напряжено, словно натянутая струна, а разум работал с холодной безжалостной скоростью. То, о чём говорила Невеста, могло быть пустым звуком для кого-то другого, но только не для него. Печать Каина, печать пустоты — след предательства, нарушенного обещания или… незавершённой сделки. Они оба были отмечены этой печатью, хоть и каждый по-своему, но седой ясно чувствовал это странное противоестественное родство с призраком, словно они были двумя магнитами, что притягивались противоположными полюсами.

Смерть случайного проводника оставила тяжёлый отпечаток на душе сталкера. А может, всё это было не случайно? Возможно, что всё это лишь закономерный результат цепи событий, которую он запустил очень давно? Ступив на тропу сталкерства, приняв в себя Дух Искателя, ощутив азарт исследования, поиска истины и обретения сокрытого знания, он сам завёл себя в эти топи вины и самобичевания. Да, формально он не был виновен ни в чём — Максим сам попросил их задержаться в Огарково, но всё-таки ведь Каин пошёл на хитрость, чтобы толкнуть парня на это вместо возвращения домой. И как итог — Огарок убил Макса…

«Это не ложь, — мелькнуло у него в голове. — Она действительно чувствует во мне то же, что и я в ней».

«Морок… тот тёмный… о котором ты думаешь… Он груб… примитивен…» — прозвучал в его сознании ласковый голос, ясный, как его собственные мысли, но всё же чужеродный, будто чей-то шёпот из-за плеча. — «За долгие века он разросся… его сила… возросла… и уверенность тоже… Он не думает… не договаривается… Он просто подчиняет… и пожирает слабых. Забирает… души. В этом его слабость… Я же… я предлагаю милосердие. Конец боли…»

— Милосердие? — с ледяной усмешкой произнёс Каин вслух. — Твоё милосердие разбивает тела о бетонный пол.

«Тело — всего лишь оболочка. Я освобождаю душу. Забираю боль. Весь страх… всё одиночество… предательство…» — мысленный голос Невесты убаюкивал, словно колыбельная, вторившая его собственным самым тёмным мыслям. — «Они приходят ко мне со своим грузом, а я принимаю его… Взамен даю покой. Вечный… Без сновидений. Без голосов в голове… Без вины, что грызёт душу по ночам…»

Взгляд Каина непроизвольно скользнул к Трисс. Юноша, всё ещё сидя на полу, смотрел на них с ужасом, но помимо этого в его глазах читалось и некое понимание. Слыша шёпот призрака раньше, он живо представлял себе, какой диалог сейчас ведётся, минуя их уши.

— Красиво говоришь… — тихо сказал Каин, собирая воедино обрывки пазла. — Потому они и соглашаются. Ты не убиваешь. Ты… убеждаешь. Предлагаешь сделку?

— Всё добровольно, — подтвердила Невеста, в её тоне прозвучала гордость художника, довольного своей работой. — Я лишь показываю им истину. Истину их пустоты… А они… они делают выбор. Как тот мальчик… Лекс. Его сердце было полно самомнения, но под ним — такая пустота… Ему потребовалось всего несколько мгновений, чтобы увидеть её, осознать… и принять мой дар.

Услышав упоминание погибшего, Лиса вздрогнула и опустила глаза. Виктор стиснул зубы, гнев сверкнул в его зрачках, а кулаки сжались сами собой.

— Дар, — усмехнулся седой. — А не боишься не выполнить свою часть сделки? Ты рисуешь прекрасную картину, но они ведь всё-таки умирают…

— Я всегда выполняю, что обещаю… Они больше не чувствуют боли… Только покой… навеки… со мной…

— С тобой? — неспешно произнёс сталкер, в задумчивости глядя на Невесту. — Значит, ты забираешь их… Хм… А завод? — Каин окинул взглядом мрачный, пропитанный горем коридор. — Это ведь не просто место. Это… усилитель? Аккумулятор.

«Да…» — голос Невесты с нежностью проник в его сознание. — «Ты умён. Я не ошибалась… Все они… они оставили здесь столько… Столько слёз, страха и отчаяния. Когда рушился их мир… когда рушились их жизни… они приходили сюда и оставляли всё в этих стенах. Они кормили меня… Они создали меня… Я — их дитя. Дитя упадка и гибели. Я — эхо… Эхо сделки с судьбой, что предала их…»

Каин понимал — механика этой сущности становилась ему ясной. Завод был не просто «местом силы», он был котлом, где десятилетиями варилось человеческое страдание, пока однажды оно не сконденсировалось в нечто большее — в эгрегор, паразитическую сущность, питающуюся отчаянием и предлагающую взамен небытие. Все странности, все совпадения — продавец, эвакуатор, таксисты, прыгающее туда и сюда время — это была реальность, искривлённая мощным полем этой сущности. Она подчиняла себе вероятность, ведя их сюда, словно агнцев на заклание, создавая идеальные условия для «заключения сделки».

Сила Невесты была в их слабости, в уязвимости перед тем даром, что она предлагала страждущим. Она не могла забрать жизнь насильно — ей необходимо было согласие. Отчаяние являлось её крючком, ключом к их душам.

Внезапно выражение лица призрака изменилось. Печаль сменилась жадным, можно даже сказать, голодным интересом. Она медленно приблизилась на пару метров, её тёмные глаза впились в Каина, будто пытаясь заглянуть в самую глубину его души.

«Но ты… ты иной…» — вкрадчивый голос Невесты звучал сильнее и настойчивее, словно стараясь проникнуть глубже в его сознание. — «Ты познал бездну… и выжил. В тебе сила… сила, которую они…» — её взгляд скользнул по остальным, — «…никогда не поймут. Они боятся тех, кто отличается… Выбивается из их общества… Иных… Чужаков. Они назовут тебя монстром. Я… я понимаю тебя. Вместе мы… Мы сможем всё. Мы сможем принести в этот мир столько покоя… Избавить от стольких страданий…»

Непреодолимое искушение повисло в воздухе — обещание великой силы и недоступного людям знания, что мог даровать ему этот союз с чем-то сверхъестественным и могущественным. Каин чувствовал, как его собственная тьма, его Печать, отзывается на этот зов. Это было бы так просто — перестать бороться и принять свою природу.

Видение пронеслось перед его глазами. Он уже не был обычным человеком, неизвестным сталкером, желающим раскрыть все тайны этого мира — то существо, что имело черты его лица, было нечто большим. Полубогом, а быть может, и богом… Он видел всё, он знал всё и открывал глаза людям, раскрывая им тайны, которые они скрывали в своей душе от других людей и от самих себя. Он даровал им «высшую милость», избавляя от боли, страха и отчаяния. Он освобождал их, принося вечный покой…

Серая рябь проплыла по идеальной картине, словно радиопомехи на телевизионном экране. Крики восхваления, что он слышал в своём видении, прервались криками боли и влажными шлепками от падения тел на бетонный пол. Он моргнул — разбитые тела во мраке шахты… Еще раз — брызги крови на стенах и внутренности, выпавшие сквозь разорванную брюшную стенку… Ещё — крысы, бегающие по разможжённому черепу и рвущие зубами мочку уха… И ещё — черви, копошащиеся в раскрытом от предсмертного ужаса рту Максима…

— Нет! — скинул он наваждение, сбрасывая вместе с ним и ментальный саван, который покрывал его сознание в попытке получить контроль. Голос Каина прозвучал тихо, но с абсолютной и неоспоримой твёрдостью. — Я не стану твоим палачом.

Лицо Невесты исказилось — вся та неземная печаль и томящая нежность мгновенно испарились, сменившись холодной и безжизненной яростью. Её прекрасная оболочка задрожала и поплыла.

«Ты отказываешься? ОТ МЕНЯ?!» — её мысленный крик пробил сознание сталкера, как ледяной клинок. — «Я предлагаю тебе всё! Искупление! Смысл! СИЛУ! ЗНАНИЯ!!! А ты… ты как они! Глупый, слепой червь, предпочитающий заживо гнить в оковах собственной вины!»

Больше не было никаких уговоров — Невеста атаковала. Волна ментального давления, в тысячи раз более сильная, чем та, что испытывал Трисс, обрушилась на Каина. Он почувствовал, как его разум пытаются сломать, сжать невидимыми тисками, вынуждая подчиниться. Инстинктивно он собрал всю свою волю воедино, так же, как это было в подземельях Огарка, и выставил ментальный щит. Столкновение двух энергий было физически ощутимо — воздух затрещал, заискрившись в том самом месте, где потоки воли призрака и человека столкнулись друг с другом.

Невеста отшатнулась, её призрачная форма на мгновение потеряла чёткость. Она явно не ожидала настолько сильного отпора. Тёмные вихри закружились вокруг полупрозрачной фигуры, демонстрируя всем насколько велика и неконтролируема стала ярость призрака. Она усилила своё давление, но ментальная защита Каина всё же не дрогнула и не поддалась свирепому напору. Полный ненависти взгляд Невесты переметнулся на Трисс.

— Смотри! — её голос рассёк воздух ударом хлыста.

Пространство вокруг Трисс поплыло. Он вскрикнул, зажмурившись, но видение уже было внутри его сознания. Юноша увидел Лису, но не ту, бледную и испуганную, что сидела рядом с ним, а другую. Она стояла над ним, надменно глядя вниз, её красивое лицо искажала гримаса брезгливого презрения.

— Жалкий псих, — услышал он голос девушки, ясный и чёткий. — Думал, я и правда могу интересоваться таким ущербным существом? Я просто использовала тебя, чтобы добраться до твоего «знаменитого» друга. Ты — никто. И всегда им будешь.

«ВИДИШЬ!» — взревел Тэм. — «Я ЖЕ ГОВОРИЛ! ВСЕ ОНИ ТАКИЕ! БУДЬ МУЖИКОМ! ВСЕКИ ЕЙ! ЗАСТАВЬ ЗАПЛАТИТЬ!»

Иллюзорная Лиса рассмеялась, повернулась и зашагала к Каину, дразняще покачивая бёдрами. Ярость Тэма затопила Трисс, он почувствовал, как его пальцы сжимаются в кулаки, а ноги готовы ринуться вперёд, чтобы ударить, схватить, заставить…

Красноватый туман гнева окутал его сознание, сбрасывая влияние Невесты. Сквозь эту дымку, застилающую глаза, он увидел настоящую Лису. Она сидела рядом, сжимая его ладонь. На её бледном лице и безумно расширенных зрачках царил неподдельный животный ужас, но не было ни капли презрения. Этот яркий контраст между злобной иллюзией и хрупкой испуганной реальностью поразил его словно электрическим разрядом.

— НЕТ! — закричал Трисс, вскакивая на ноги. — Это ложь! Я не верю тебе!

Иллюзия лопнула, как мыльный пузырь. Невеста издала звук, похожий на шипение озлобленной кошки. Её красивая оболочка не выдержала и начала расползаться, темнеть и трескаться. Светлые волосы спутались и потемнели, обратившись в грязные жирные пряди. Платье истлело на глазах, обнажив высохшую серую кожу, что обтягивала проглядывающие сквозь неё кости. Глаза провалились вглубь черепа, и в чёрных глазницах вспыхнули зелёные огоньки чистого безраздельного безумия и ненависти. Перед ними стояло то самое существо, что Каин видел в своём кошмаре.

Вся боль и отчаяние, накопленные заводом за десятилетия, вырвались наружу. Стены застонали, посыпалась штукатурка. По коридору пронёсся леденящий душу вой, в котором слились тысячи голосов — истошный детский плач, гневные крики уволенных рабочих и предсмертные хрипы самоубийц. Металлические балки начали скрипеть и гнуться, словно под невидимым напором. Мир погрузился в хаос.

Димка, не выдержав, дико закричал и, не разбирая дороги, бросился вниз по лестнице. Глаза Сергея налились кровью, он издал короткий стон и рухнул на пол без чувств. Виктор в полном шоке стоял как вкопанный с невероятно широко раскрытыми глазами, словно он видел самое сердце апокалипсиса.

Трисс вновь упал на колени, зажимая уши ладонями в безнадёжной попытке заглушить вселяющийся в мозг ужас. Лиса опустилась рядом с ним, крепко вцепившись в его плечо, её испуганный взгляд был прикован к дико ревущему призраку.

Каин стоял между людьми и бушующей сущностью, крепко упершись широко расставленными ногами. Его тело было напряжено до предела, волоски стояли дыбом, а волны фриссона накатывали на него одна за одной. Сталкер чувствовал, как его собственная сила, та самая, что смогла дать отпор Огарку, поднимается из глубин, собираясь в один сокрушительный ментальный удар. Он уже готов был выпустить её, обрушив на призрака всю мощь своей воли, как вдруг…

В его сознании, словно вспышка молнии, прозвучала короткая фраза, произнесённая Невестой: «Ты познал бездну…»

Озарение сверкнуло в его глазах. Он всё понял — насилие, агрессия, попытка подчинить и уничтожить — это путь Огарка. Но эта сущность… она была иной, порождением не древнего зла, а человеческого сердца. Творением отчаяния и боли. А против боли сила бессильна, как бы это ни звучало.

Он тут же сбросил боевой настрой, его плечи расслабились, черты лица смягчились. Мгновение спустя сталкер сделал нечто немыслимое — не проявляя ни малейшей агрессии, широко раскинув руки в жесте, полном уязвимости и принятия, он шагнул навстречу беснующемуся призраку.

Невеста замерла в метре от него, удивлённо уставившись своими пустыми глазницами. Её вой затих, сменившись настороженным шипением. Не останавливаясь, Каин подошёл вплотную к этому воплощению кошмара и заключил его в свои объятия.

Волна ужаса, накрывавшая ребят, схлынула так же внезапно, как и появилась. Тишина, воцарившаяся после безумного рёва призрака, резанула уши своей абсолютной и звенящей пустотой.

— Я понимаю тебя, — прошептал Каин Невесте, но его голос был слышен на десятки метров вокруг. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Всю ту боль, что ты чувствовала… Тася.

Закрыв глаза, сталкер крепко прижал к себе холодное, источающее ледяной ужас существо и всем своим естеством, всей своей сверхэмпатичной натурой обратился вовнутрь, к той ране, что он старательно рубцевал долгие годы. Не сопротивляясь, Каин позволил страданиям Невесты затопить его до краёв.

Это было невыносимо. Дикая боль разрывала душу изнутри. Боль от предательства самого близкого человека. Боль от осознания, что всё, во что ты верил, — ложь. Боль от крушения целого мира. Боль одиночества, настолько всепоглощающего, что смерть кажется единственным настоящим другом. Слёзы сами собой хлынули из глаз, ручьём стекая по щекам и замерзая на холодной коже. Комок встал в горле, не давая произнести больше ни слова.

Кошмарная форма под его руками внезапно начала меняться. Кости обрастали плотью, серая кожа светлела, грязные пряди распускались, вновь превращаясь в пшеничные локоны. Еще пара мгновений — и в его объятиях оказалась хрупкая девушка в лёгком платье.

Её тело начало слабо подрагивать, потом задрожало сильнее и вскоре начало биться в иссушающей душу истерике. Русоволосая голова уткнулась ему в плечо, тут же намочив ткань его куртки ручьями горьких слёз.

— Он сделал тебе больно, — продолжая обнимать её, тихо шептал Каин. — Больнее, чем кто-либо ещё мог это сделать… самый близкий… Ты верила ему, а он предал тебя…

С каждым последующим словом девушка рыдала всё сильнее, её пальцы впивались в спину сталкера, цепляясь за жизнь, которую она когда-то так легко отпустила.

— Я понимаю тебя… Ты не хотела жить с этим… Тебе просто незачем было больше жить…

Рыдания стали чуть тише. Невеста не просто слушала его, а вслушивалась в слова.

— Я и сам прошёл через подобное… — голос Каина дрогнул. — Я понимаю тебя…

Тася отняла голову от его плеча и взглянула на него полными слёз глазами, в которых более не было безумия, а лишь бесконечная усталость и печаль. Каин медленно кивнул, не выпуская её из объятий.

— Я прошёл через ту же боль. Но… Я простил её… И отпустил. Я стал свободен…

Взгляд Таси стал изучающим. Она пристально смотрела в глаза Каина, словно видя в них душу сталкера, все его внутренние битвы и спрятанные раны. Он не сопротивлялся. Мысленно распахнув двери своего сознания, Каин позволил ей узреть всю его боль, все былые обиды и вероломные предательства и долгую дорогу к прощению.

— Я простил её, — повторил он, его слова звучали заклинанием, истиной, не подлежащей сомнению. — Отпусти же и ты его… Их всех… И саму себя… Освободи себя. Тася, тебе незачем больше страдать.

Невеста недоверчиво смотрела на него, ища в его душе хоть крупицу лжи, хотя бы намёк на какой-нибудь подвох. Но не нашла ничего, кроме искреннего сострадания и понимания. Её лицо смягчилось, она горько улыбнулась и тяжело вздохнула, будто бы сбрасывая со своих плеч груз, что носила десятилетия.

«Все эти годы… Все эти жизни…» — прозвучал в его голове усталый и полный сожаления шёпот.

— Не кори себя за это. Прости их всех и прости себя. Да будет так…

Тася снова улыбнулась, на этот раз более радостно и светло. Она мягко освободилась из его объятий и отступила на пару шагов назад. Её форма начала терять чёткость, становясь прозрачной, и растворялась в воздухе, как утренний туман.

«Спасибо…» — её мысленный голос едва уловимо донёсся до Каина дуновением свежего ветра. — «Я… Я знала, что ты сможешь… Ты поможешь… Победить тьму…»

Невеста исчезла, словно её никогда и не было. В тишине коридора повисла звенящая пустота, в которой раздавалось только тяжёлое и прерывистое дыхание ошеломлённых сталкеров.

С облегчением вздохнув, Виктор всё ещё дрожащими руками пытался поднять пришедшего в себя, но совершенно потерянного Сергея, смотрящего на Каина с немым вопросом в глазах и каким-то первобытным страхом. Трисс, обессилено развалившись на грязном полу, счастливо улыбался, чувствуя, как внутри него наступила непривычная тишина. Лиса в странном полунапряжённом состоянии переводила взгляд между ним и Каином. В её глазах читалась смесь облегчения, недоумения и некой отстранённой аналитичности.

— Ребята! Вы… вы там как? В порядке? — донёсся робкий выкрик Димы откуда-то с нижних уровней лестничного марша.

Виктор, почти подняв Сергея на ноги, хотел было крикнуть в ответ, что всё хорошо и кошмар уже позади, но Каин резко поднял руку, заставив его замолчать. Сталкер с сосредоточенным выражением лица внимательно прислушивался к чему-то внутри себя, ощущая угрозу. Тишина была обманчива.

Таисия, эго-форма Невесты, исчезла, освободившись от оков собственной боли, но эгрегор, сама сущность завода, питавшаяся людским страданием, никуда не делась. Она была подобна ране, Тася же была струпом, что сдерживал накопившийся гной. Теперь, когда этот струп был сорван, тьма, лишённая своей центральной структурирующей личности, вырывалась на свободу. Это была слепая и хаотичная сила, но от этого не менее опасная и смертоносная.

В следующую минуту это ощутили все — завод был в ярости от потери своей жрицы. Тьма сгущалась по углам, наращивая мощь. Воздух снова стал леденеть, но теперь холод распространялся не из одной точки, а отовсюду. Тени на стенах зашевелились, вытягиваясь и принимая уродливые нечеловеческие формы.

— Бежим, — коротко бросил Каин и, резко наклонившись, рывком поднял Трисс с пола и толкнул его в сторону лестницы. — Быстро!

Стены завыли дьявольским хором тысяч обезумевших голосов. Скрежет металла, рёв машин, обрывки проклятий и плач — всё слилось в одну оглушительную какофонию ужаса. Тени ринулись в атаку, метаясь перед их глазами, цепляясь холодными щупальцами за одежду и вливая в уши отчаянные и сумасшедшие мысли. Боль вперемешку с отчаянием накатывали физически ощутимыми волнами, пытаясь сбить с ног и парализовать волю.

— Пошли вы все нахуй! — закричал Каин, выплёскивая из себя с этим криком сгусток чистой ненаправленной энергии. Волна прошла сквозь всё и вся — волосы на телах людей встали дыбом, тени же на мгновение отшатнулись, ослабив свой напор. — Уходим, быстрее!

Они рванули вниз по зловеще скрипящим лестницам, через наполненные мечущимися тенями цеха, спотыкаясь о мусор и перепрыгивая провалы в полу. Их будто бы преследовал сам воздух и вся тьма этого места, обезумевшего от потери своего сердца.

Беглецы выскочили через узкий лаз в старой котельной и дружно повалились наземь, едва не задыхаясь от безумной гонки и судорожно хватая ртом свежий ночной воздух.

— Пиздец, я сейчас лёгкие нахер выплюну, — прохрипел Трисс, борясь с кашлем, рвущимся наружу. Он принялся рыться по карманам, и с каждым новым движением его взгляд окутывала паника. — Блять, да где… где же… Не… не может быть. Всё, точно пиздец, он выпал, походу.

— Кто? О чём ты? — Лиса тронула за плечо раскашлявшегося юношу.

— Держи, — Каин протянул другу баллончик, он тут же схватил его и лихорадочно пшикнул себе в рот, вдохнув его содержимое. Затем ещё раз и ещё. — Ну, всё, хватит.

— Спасибо, — чуть отдышавшись, прошептал Трисс и, взглянув на вопросительно смотрящую на него девушку, пояснил. — Астма. Столько времени не давала о себе знать, но эта блядская пробежка…

— Да уж, последний раз я так бегал по заброшкам лет в восемь, — усмехнулся Вик. — Когда с Лёхой от сторожа сматывались… — он грустно улыбнулся. — Не думал, что двадцать лет спустя я буду точно также бежать от сверхъестественной херотени, что убила его.

Ребята переглянулись, их сочувствующие взгляды говорили о многом, но ни единого слова не вырвалось из их губ. Эту своеобразную минуту молчания в память об ушедшем прервал шорох, идущий из лаза в стене — кто-то или что-то пытался выбраться наружу, скребя когтистыми лапами по кирпичу. В темноте проёма блеснули зеленью чьи-то глаза.

— Ну, нет! Твою же мать! — панически заверещал Дима.

В следующую секунду из проёма высунулся чёрный мокрый нос и шумно втянул ноздрями воздух. Следом за ним показалась и его хозяйка — та самая, успокоенная Каином, овчарка осторожно выбралась наружу, её испуганный взгляд метался между людьми, пока, наконец, не остановился на седом сталкере.

— Выходи, не бойся, — позвал он собаку, и она, поджав хвост, подбежала к нему и села рядом, суетливо поднимая пыль с земли виляющим хвостом.

Слегка отдышавшись, ребята поспешили покинуть территорию завода. Овчарка шла рядом до самого забора, но не последовала за ними через нагромождение бетонных блоков, а села возле завала, провожая людей умным и печальным взглядом, будто бы желая убедиться, что они действительно покинули этот ад.

С облегчением вдохнув холодный влажный воздух, сталкеры начали прощаться. Каин с Виктором обменялись краткими, но довольно значимыми фразами и записали контакты друг друга, договорившись «как-нибудь организовать совместную вылазку» — хотя оба понимали, что это вряд ли когда-нибудь произойдёт. Трисс с удовольствием жевал предложенный Сергеем шоколадный батончик. Дима же стоял поодаль, молча куря и глядя в землю. Лиса коротко и без эмоций бросила Вику «пока» и направилась к своей «Тойоте». Он переглянулся с Каином и, пожав плечами, лишь грустно улыбнулся.

Сталкеры молча сели в машину. Дорога назад в каменный город прошла в гнетущем молчании. Атмосфера в салоне была тяжёлой, полной невысказанных мыслей о пережитом кошмаре. Остановившись на полпути, Каин вышел подышать воздухом и поснимать очертания показавшегося вдали Питера под ночным небом, оставив Трисс наедине с Лисой.

Они сидели на заднем сиденье, сплетя друг с другом руки и не говоря ни слова. Испытанный ими вместе ужас, граничащий со смертью, стёр все барьеры и недомолвки. Лиса уткнулась носом в плечо юноши и тихо сопела, глядя в пустоту перед собой и думая о чём-то своём. Внезапно она щёлкнула пальцами и резко подняла голову, будто вспомнив о чём-то. Достав из рюкзака ноутбук, она вытащила из камеры карту памяти и воткнула в кардридер.

Трисс смотрел в окно на пролетающие мимо и убегающие вдаль огни машин, внутри него была непривычная тишина. Тэм и Мия не исчезли, конечно же, но их голоса стихли, отступив вглубь, уставшие от сегодняшнего приключения и, возможно, напуганные. Сталкер понимал, что они — часть его самого, его личные демоны, и нужно не бороться, а учиться жить с ними. Борьба только кормила их, принятие же… Принятие могло стать ключом к освобождению.

Сделав несколько кадров, Каин смотрел на дорогу, но его мысли были далеко. Он осознал, что столкнулся с принципиально новой формой угрозы. Не с древним и безликим злом вроде Огарка, а с чудовищем, порождённым человеческими эмоциями: болью, предательством и отчаянием.

В свете этого его собственная невыполненная сделка, его непреднамеренное, но всё-таки совершённое предательство по отношению к Максу, висело над ним дамокловым мечом, становясь с каждым днём тяжелее. Эта история с Невестой была зеркалом, в котором он увидел своё отражение — искажённое, но узнаваемое. Мог ли его поступок сотворить новую злобную сущность из потерянной души Максима? Каин не мог уверенно ответить на этот вопрос, но те предположения, что роились в его голове, вовсе не радовали сталкера.

Он вздохнул и, отбросив дурные мысли, зашагал обратно к машине. Несущийся мимо джип, не сбавляя скорости, ухнул колесом в широкую лужу у обочины — грязные брызги хлестнули по штанам и ботинкам Каина. Он выругался, мысленно записав «водятла» в ряды запрещённого в Российской Федерации движения ЛГБТ, и поспешил стряхнуть с себя стекающую грязь.

— Есть салфетки? — спросил он у Лисы, аккуратно открыв дверь и заглянув в салон.

— Что? А. Да, в бардачке возьми.

Сталкер потянулся к отсеку. Замок щёлкнул, крышка отвалилась вниз, вывалив на коврик пачку салфеток, пачку документов и небольшой, аккуратно завёрнутый в мягкую ткань предмет. Не обращая внимания на остальное, Каин взял пачку и, достав из неё несколько салфеток, принялся стирать грязь с одежды и ладоней. Наконец, удовлетворившись результатом, он сел в машину. Не разбирая что есть что, сталкер начал запихивать все вещи обратно в бардачок, пока его пальцы не наткнулись на какой-то твёрдый удлинённый контур. Из любопытства он развернул ткань.