Мирвальд

— Стой, — едва слышно, одним дыханием выдохнула она ему в чуткое, прижатое к голове ухо. — Рано, мальчик. Жди.

Из приоткрытой тяжелой дубовой двери караулки доносились пьяные разговоры, грубый хохот и стук глиняных кружек о стол. Внутри явно шло какое-то застолье, и стража на посту была расслаблена. Но сильнее всего по нервам била вонь. Из окон и дверей караулки разило так сильно, что у Диби заслезились глаза: это была дикая, удушливая смесь пережаренного прогорклого сала, кислого дешевого эля, давно не стиранных портянок и острого, застоявшегося запаха нечистот из помойной ямы прямо за углом здания. Городская стража явно не утруждала себя чистотой.

Диби вглядывалась в тусклые окна, пытаясь понять, сколько людей внутри и где именно они могут хранить этот проклятый сундук с общаком.

Минуты складывались в бесконечные, тягучие капли, которые, казалось, застывали в зябком воздухе рыночной площади. Диби ждала, вжавшись спиной в сырые доски пустой лавки зеленщика. Сердце колотилось в самые ребра, а в голове настойчиво стучала одна и та же пугающая мысль: она просто не знала, что делать дальше. Одно дело — выслеживать раненого оленя в чащобе, и совсем другое — стоять перед каменным гнездом вооруженных людей Ордена Лозы. Пойти напролом — верная смерть. Повернуть назад — предать Хейна и Лиру.

Рядом в прелой соломе беспокойно переминался с лапы на лапу Сайгар. Его длинный дымчатый хвост нервно ходил из стороны в сторону. Барс брезгливо морщил нос, улавливая идущую от караулки удушливую вонь прогорклого сала, кислого эля и нечистот. Зверь тоже чувствовал выматывающее бессилие своей хозяйки.

Через какое-то время разговоры внутри здания наконец начали стихать. Грубый хохот сменился невнятным бормотанием, а затем и вовсе сошел на нет. Послышался тяжелый скрежет скамьи. Из караулки, тяжело дыша и цепляясь плечом за косяк, вышел шатающийся стражник. Он даже не посмотрел в сторону площади. На ходу расстегивая пояс, он свернул за угол, направляясь прямиком к помойной яме, и оставил тяжелую дубовую дверь приоткрытой.

Диби подалась вперед, едва дыша. Сквозь образовавшуюся щель стал отчетливо виден заваленный объедками деревянный стол с оплывшей, тускло горящей свечой. А прямо за ним, уперевшись тяжелой головой в сложенные руки, мертвецки спал второй стражник. Его алебарда сиротливо прислонилась к стене.

Это был шанс, и нужно было действовать.

Диби судорожно запустила руку под тунику, нащупала под ней матовый кулон из серого камня и крепко зажала его в кулаке. Она закрыла глаза и сильно, до боли в висках сконцентрировалась, посылая мысленный призыв к Сайгару и отдавая артефакту каплю своей внутренней силы.

Камень в ладони мгновенно отозвался знакомым резким теплом. Диби открыла глаза и посмотрела на барса. Натянутый на его массивной шее кожаный ошейник послушно пропустил через себя ментальную нить. Тотчас дымчатый силуэт Сайгара начал неестественно размываться в полумраке ночной лавки. Черный контур барса таял, терял четкие границы, пока зверь не стал полностью прозрачным. В воздухе осталось лишь едва заметное марево, слегка искажающее очертания старых бочек.

Диби почувствовала, как по нити «Теневого узла» начала уходить её энергия, словно она удерживала натянутую волосяную тетиву. Но медлить было нельзя.

Она оттолкнулась от деревянной стены и метнулась вперед, пересекая освещенный факелами булыжник площади вместе со своим невидимым другом.

Диби прижалась к косяку, стараясь не дышать. Из приоткрытой двери караулки на неё плотной волной обрушился тяжелый, спёртый перегар, от которого мгновенно запершило в горле. Стражники пили много и явно дрянное сусло.

В то же время из-за угла здания, прямо из темноты, где располагалась помойная яма, потянуло резким, едким запахом мочи. В зябкой тишине рыночной площади отчетливо разнеслось громкое журчание струи, бьющей в гнилые доски. Вышедший латник не просто справлял нужду — он пьяно и бессвязно бубнил себе под нос какую-то портовую ругань, растягивая слова и спотыкаясь на полувздохе. Он был слишком пьян, чтобы заметить промелькнувшую у входа тень, но это журчание напоминало Диби, что время неумолимо утекает. Стоило ему закончить, и он повернет обратно к двери.

Она заглянула внутрь. Спящий за столом стражник тяжело, со свистом храпел, уткнувшись лицом в грязные объедки.

Диби заставила себя успокоить дыхание. Глаза, натренированные смотреть в темноте, быстро адаптировались к тусклому, прыгающему светлу оплывшей свечи. Она скользнула быстрым, цепким взглядом по захламленной караулке. Времени разглядывать углы не было. Взгляд зацепился за боковую стену: там, прямо под широкой, обитой грубой кожей лавкой, темнел прямоугольный силуэт. Небольшой сундук, окованный крест-накрест потемневшими железными полосами. Это должен быть он. Другого сундука в помещении просто не было видно.

В этот момент за углом караулки журчание резко оборвалось. Раздалось тяжелое, пьяное кряхтение, шуршание затягиваемого ремня, а следом — шаркающие, неровные шаги возвращающегося стражника. Каблуки его сапог глухо стукнули по булыжнику совсем близко от порога. Латник бубнил уже громче, возвращаясь к теплу и недопитому элю.

Ловушка захлопывалась. Бежать назад через освещенную площадь было поздно — он поймал бы её силуэт в тумане. Проскользнуть вглубь караулки мимо стола означало в темноте наткнуться на какую-нибудь утварь и разбудить спящего.

Ей ничего не оставалось делать. Сжав зубы, Диби беззвучно, с изяществом кошки метнулась прямиком под ту самую широкую лавку, поближе к железному сундуку. Она вжалась в грязные доски пола. Рядом с ней, едва заметно колыхнув воздух, в темноту под сиденьем скользнуло невидимое марево Сайгара. Она прижала его к себе, его очертания стали проявляться.

Спустя секунду тяжелый сапог первого стражника перешагнул порог караулки.

Густая темнота под лавкой надежно укрыла Диби. Хилого, колеблющегося пламени оплывшей свечи на столе было совершенно недостаточно, чтобы осветить то, что находилось у самого пола. Густой мрак словно поглощал тусклые желтые блики, не давая им добраться до окованного железом сундука и замершей рядом девчонки.

Тяжелые, подбитые гвоздями сапоги стражника шумно прошагали мимо их укрытия. Он подошел к столу, остановился над дрыхнущим напарником и с размаху толкнул его в плечо:

— Эй, хмырь, вставай… — пробормотал он, но голос его прозвучал вяло и глухо.

Второй стражник даже не шелохнулся. Он лишь издал утробный, свистящий горлом звук и плотнее прижался щекой к засаленному дереву стола, пуская слюну на обглоданную кость.

Вернувшийся недовольно хмыкнул. Он пошарил глазами по столу, зацепил пальцами тяжелую глиняную кружку и заглянул внутрь. Поняв, что там еще что-то осталось, он запрокинул голову и в несколько жадных глотков допил теплое, прокисшее сусло. С глухим стуком кружка опустилась обратно на столешницу. Стражник смачно, громко срыгнул на всю караулку, вытер рот грязным рукавом колета и, бубня себе под нос очередное ругательство, тяжело развернулся.

Каблуки снова зашаркали по полу, направляясь прямо к Диби.

У охотницы перехватило дыхание. Доски над её головой со скрипом прогнулись, когда латник с размаху, как подкошенный, рухнул на лавку. Плотная кожаная обивка над Диби натянулась, затрещала под весом грузного мужского тела. Стражник поворочался, устраиваясь поудобнее, закинул одну руку за голову и шумно, со свистом выдохнул перегар прямо в пространство комнаты.

Диби лежала, буквально вжавшись спиной в холодный, склизкий камень пола. Расстояние между её лицом и прогнувшимися под весом мужчины досками лавки составляло едва ли пару вершков. Каждое движение стражника сверху отзывалось скрипом прямо над её ухом. Рядом с ней, затаив дыхание, замер Сайгар. Диби разжала онемевшие пальцы и отпустила серый кулон. Ей жизненно необходима была передышка. Невидимый контур Сайгара тут же сгустился, обретая плотность дымчатого меха, их там всё равно никто сейчас не заметит.

Хуже всего был запах. Сквозь щели в дереве на неё хлынула такая удушливая, концентрированная волна тухлого перегара, пота и грязной кожи, что Диби судорожно сжала челюсти. Какой же он был вонючий! Её чуть не стошнило прямо на холодные камни. Горло перехватило спазмом, к прелым доскам подступила тошнота, но Диби замерла. Она боялась даже дышать, боясь выдать себя малейшим шорохом или судорожным вздохом. Сайгар рядом брезгливо прижал уши к голове и зажмурился, едва сдерживая утробное фырканье.

Время тянулось невыносимо медленно. Каждая секунда казалась минутой. Но спустя некоторое время стражник вверху наконец обмяк, и караулку сотряс его первый, глубокий и хриплый храп. Звук был настолько громким, что доски лавки мелко завибрировали.

У Диби наконец появилось время, чтобы осмотреть сундук. Извернувшись в тесном пространстве, она осторожно протянула руку и коснулась пальцами холодного железа. Охотничий взгляд в полумраке различил детали: на оковке висел небольшой, но приземистый замок.

Диби чуть не выругалась вслух от злости. Она попыталась тихонько потянуть его на себя, надеясь на чудо, но дужка сидела намертво. Замок не поддавался. Сорвать его без шума было невозможно — железо сразу зазвенит на всю площадь. Нужен был ключ.

Приподняв голову насколько позволяло пространство под лавкой, Диби принялась лихорадочно осматривать стены помещения и углы. Когда она только заходила, на столе ключей точно не было — там валялись лишь кости и глиняная посуда. Она перевела взгляд на второго стражника, который по-прежнему спал, уткнувшись лицом в стол. Его колет задрался, и у самого бедра, на кожаном ремне, тускло блеснуло ушко единственного ключа. Он висел прямо на поясе спящего.

Ключ висел у него на правом бедре. Он крепился к широкому армейскому ремню прочным, засаленным кожаным шнурком. Вытянуть его просто так было невозможно — узел держал намертво, а лезть самой к столу с ножом означало рисковать задеть тяжелые сапоги спящего или наступить на скрипучую половицу.

Диби скосила глаза на Сайгара. Дымчатый барс замер рядом в темноте под лавкой, его голубые глаза остро светились в полумраке. Он ждал команды. У него лапы были мягкими, а звериные клыки могли перекусить сухожилие оленя. Но чтобы Сайгар дошел до стола, он должен оставаться невидимым, иначе свеча на столе мгновенно высветит его серую шкуру.

Диби судорожно сглотнула подступившую тошноту и снова нащупала под туникой матовый кулон. Пальцы коснулись холодного камня. Она зажмурилась, изо всех сил концентрируясь и мысленно потянув ментальную нить к своему саину.

— Давай, мальчик, — прошелестел её беззвучный мысленный посыл. — Тихо.

Камень в ладони резко полыхнул ледяным огнем. Тетива внутренней силы Диби вновь натянулась до предела, заставляя мышцы лица каменеть от напряжения. Контур Сайгара под лавкой мгновенно поплыл, растворяясь в густом мраке, пока барс не превратился в едва заметное прозрачное марево.

Прозрачная тень бесшумно выскользнула из-под лавки. Сайгар двигался медленно, стелясь по полу, словно туман. Диби держала напор магии, чувствуя, как с каждой секундой из неё выкачиваются силы. В носу у нее опасно, горячо защекотало — верный признак того, что кровь вот-вот готова была пойти от дикого ментального перенапряжения.

Невидимый барс вырос у колена спящего за столом стражника. Его прозрачная морда приблизилась к поясу мужчины. Диби затаила дыхание, удерживая связь саина из последних сил. Сайгар аккуратно, едва касаясь усами замасленной кожи колета, приоткрыл пасть. Его острые, как бритва, клыки сомкнулись на тугом кожаном шнурке. Зверь сделал короткое, едва заметное движение челюстью.

Раздался едва слышный, глухой хруст перекушенной кожи. Тяжелое железо ключа отделилось от пояса и осталось в зубах Сайгара.

Но в эту же секунду стражник за столом вдруг глухо замычал во сне и резко дернул правым бедром, словно почувствовав, как с его ремня исчезла привычная тяжесть.

Стражник за столом лишь тяжело вздохнул, перевалился на левый бок, подложив ладонь под щеку, и снова захрапел, пуская слюну на деревянную столешницу. Сайгар не стал искушать судьбу. Прозрачная тень барса стремительно и бесшумно отпрянула назад, скользнув в темноту под лавкой. Кот аккуратно разжал челюсти, и тяжелое железо легло прямо в протянутую ладонь Диби.

Охотница мгновенно разжала пальцы на кулоне, давая себе жизненно необходимую передышку. Сердце колотилось в самые уши, в носу невыносимо свербело, но кровь, к счастью, не пошла. Барс тут же обрел свою плотность, его дымчатая шкура коснулась плеча Диби. Они снова были скрыты кромешной тьмой, но расслабляться было некогда. Стражник прямо над их головами продолжал хрипло и монотонно храпеть, заставляя доски лавки мелко подрагивать.

Диби извернулась в тесном пространстве, упираясь плечом в пол. Её туника была мокрой от пота, который крупными каплями катился по вискам, размывая черную сажу на щеках. Она нащупала замочную скважину.

Пальцы дрожали от усталости. Диби вставила ключ в холодное железо. Она действовала невероятно аккуратно, придерживая корпус замка левой рукой, чтобы он не качнулся и не звякнул об оковку сундука. Медленно, по доле вершка, она начала поворачивать ключ, затаив дыхание и еле слышно, одними сухими губами шепча в темноту:

— Пожалуйста... пожалуйста… пожалуйста...

Внутри замка что-то глухо, вязко сдвинулось. Механизм поддался. Почти без звука дужка вышла из пазов. Диби аккуратно сняла замок и опустила его на землю. Придерживая тяжелую, окованную железом крышку сундука, она приоткрыла её ровно настолько, чтобы просунуть ладонь.

Внутри её пальцы наткнулись на грубую холстину. Это был небольшой, но очень увесистый мешок.

Теперь наступала самая опасная часть. Ей нужно было вытащить этот мешок наружу через узкую щель под лавкой так, чтобы монеты внутри не издали ни единого звука. Она тянула его совсем понемногу, перехватывая пальцами ткань, буквально вдавливая мешок в ладонь, чтобы серебро внутри не пересыпалось. Металл внутри глухо, едва уловимо шуршал, и от этого звука у Диби леденел затылок.

Наконец мешок оказался у неё на груди. Ей удалось.

Диби снова судорожно схватилась за кулон под туникой, до боли сжав серый камень. Ментальный удар привычно отозвался ледяным огнем в висках. Сайгар снова послушно растворился в воздухе, превратившись в прозрачное марево. Диби осторожно вытолкала невидимого друга из-под лавки, подавая ему знак уходить к выходу.

Сама она ползти с мешком в руках не могла. Перехватив зубами тугую завязку тяжелого мешка, Диби опустилась на четвереньки. Упираясь локтями в склизкие камни пола и стараясь распределять весь свой вес на конечности, она медленно поползла к приоткрытой двери. Каждый шаг давался с огромным трудом — нужно было обходить каждую подозрительную половицу, чтобы гнилое дерево не издало скрипа. Мышцы горели, пот заливал глаза, но она упорно продвигалась к выходу, волоча мешок в зубах.

Она добралась до порога. Ночной туман площади уже коснулся её лица. Оставался последний шаг.

Диби приподнялась, аккуратно перехватила мешок рукой и потянулась к тяжелой дубовой двери. Стражники сзади продолжали храпеть. Она начала очень, очень медленно открывать её наружу, молясь, чтобы старые петли выдержали.

Дверь поддалась, повернулась на ладонь, затем еще немного... и вдруг, открывшись едва на треть, караулку прорезал резкий, пронзительный и оглушительно громкий скрип несмазанного железа.

Диби не стала оборачиваться. В лесу секундное замешательство стоило жизни, а здесь, в каменном капкане Миддена, и подавно. Сзади, в глубине караулки, скрип петли мгновенно оборвал пьяный сон стражников. Послышался глухой стук падающей скамьи, звон перевернутой посуды и яростная, спросонья ничего не понимающая ругань.

Охотница прижала тяжелый мешок с общаком к груди и что есть мочи побежала в зябкую ночную темноту.

Она бежала так, как только могла. Черная сажа на лице смывалась потом, легкие разрывались от ледяного сырого воздуха, а пальцы мертвой хваткой вцепились в грубую холстину с монетами.

Рядом, почти сливаясь с туманными и неровными тенями глухих переулков, серым размытым пятном летел Сайгар. Невидимость окончательно спала, когда Диби рванулась с порога, но скорость и звериная грация барса по-прежнему оставались при нем. Кот стелился над землей бесшумной серой молнией, безошибочно угадывая повороты и увлекая хозяйку прочь от освещенных факелами главных улиц.

Они петляли по грязным закоулкам Нижнего города, мимо зловонных сточных канав и заколоченных лавок, пока впереди, на самой окраине квартала, не показалось знакомое, покосившееся — спасительное укрытие Хейна.

Она взлетела на крыльцо, судорожно толкнула спиной тяжелую дверь, вваливаясь внутрь горницы, и задвинула за собой деревянный засов. Сайгар скользнул следом, тяжело и хрипло дыша. Диби обессиленно опустилась на колени прямо у порога, выронив мешок на пол. Серебро внутри глухо, увесисто звякнуло. Из её носа, не выдержавшего страшного ментального рывка и безумного бега, наконец поползла горячая, соленая струйка крови. Она вытерла её тыльной стороной дрожащей ладони и подняла глаза.

В темноте горницы, её уже ждали старик Хейн и бледная, напуганная Лира.