Джонни Вэнс. Голос Закулисья

Мы почти вползли внутрь, с трудом отодрав заклинившую дверь. Внутри пахло пылью, старым деревом и… чем-то ещё, слабым, но узнаваемым ароматом человеческого присутствия. Просторный торговый зал был частично освещён тусклыми аварийными лампами, висящими на толстых проводах. Стеллажи, многие из которых были пусты, кое-где стояли завалены коробками. В дальнем конце зала горел настоящий электрический свет, пробивавшийся из-за сооружения, напоминавшего укреплённый пункт – песчаные мешки, колючая проволока, и самодельный флаг с аббревиатурой «КВЗ» над импровизированными воротами. Это была база «Бримстоун». Оттуда доносились приглушённые голоса, но нас это пока не интересовало. Нам нужны были покой и припасы.

Мы двинулись вдоль стеллажей, заглядывая в коробки. И тут нас ждал первый сюрприз. На полке, заваленной старыми журналами, стояли несколько бутылок с чистой водой и аккуратные стеки консервов – настоящая тушёнка, каши с мясом, сгущёнка. Всё с советскими этикетками. Это было невероятно.

Пока мы, не веря своим глазам, складывали драгоценные находки в свои рюкзаки, из-за угла появился он. Невысокий, плотный мужчина в синих джинсах, белой рубашке и серой кепке. Его лицо было невозмутимым, а в руках он держал блокнот. «Торгаш». Я прочитал о нём в отчётах Б. И. Г.

«Новички?» – его голос был спокойным, без эмоций. – «Правила просты. Не шумите, не трогайте Трупоедов, если увидите, и не гоняйтесь за Ложными растениями. Всё, что на полках – берите. Если нужно что-то особенное – можем обменяться».

Мы молча кивнули. Торгаш оценивающе посмотрел на нас, что-то отметил в блокноте и удалился вглубь зала, к своей заставе.

С находками и чувством относительной безопасности мы нашли тихий угол в одном из бывших складских помещений, подальше от входа и базы «Бримстоун». Помещение было пустым, но чистым. Кто-то даже притащил сюда несколько ящиков, служивших сиденьями, и разложил на полу потрёпанные, но чистые матрасы.

Первым делом мы попробовали песок. Да, он и вправду был холодным, приятным на ощупь. Я зачерпнул горсть и осторожно лизнул. Неожиданно сладкий, сочный вкус спелого яблока заполнил рот. Песок таял на языке, утоляя и голод, и жажду одновременно. Это было невероятно. Мы ели его несколько минут, как дети, пробующие снег, чувствуя, как силы понемногу возвращаются к нам.

Затем Макс, используя найденный на складе сухой спирт и консервную банку, развёл небольшой огонь, чтобы согреть тушёнку. Аромат горячего мяса и каши, смешавшись со сладковатым запахом холодного песка, создавал странную, но уютную атмосферу. Мы ели молча, не спеша, смакуя каждый кусок. Это был первый раз за долгие недели, когда мы не запихивали в себя пищу на бегу, опасаясь нападения.

После еды мы сидели на ящиках, потягивая сгущёнку, и просто разговаривали. О чём-то отвлечённом. О том, каким странным и чудесным одновременно был этот уровень. О вкусе песка. О Торгаше, который больше походил на призрака советской торговли, застрявшего в вечности. Мы не говорили об Улье, о И. К. М., о погонях и опасностях. Это был молчаливый сговор – дать себе передышку.

Я вышел ненадолго наружу, на «улицу». Сумерки уровня А-1 были неподвижными и безмятежными. Голубые дюны уходили вдаль, сливаясь с серым небом. Где-то вдали я увидел странное зрелище – куст, который вдруг дёрнулся, вырвал свои корни из песка и умчался прочь с невероятной скоростью. Ложное растение. Я улыбнулся. Даже опасности здесь были какими-то… абсурдными.

Вернувшись внутрь, я застал Вику и Макса спящими. Они свалились на матрасы в одежде и, кажется, отключились в ту же секунду. Их лица, наконец, были расслаблены, без привычной гримасы напряжения.

Я прилёг рядом, прислушиваясь к редким, приглушённым звукам базы «Бримстоун» и ровному дыханию друзей. Здесь, в этом странном супермаркете на краю голубой пустыни, мы были в безопасности. Нас не преследовали, нам не угрожали. У нас была еда, вода и крыша над головой.

Я долго лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, залитый мягким светом аварийных ламп. Это не было просто затишье перед бурей. Это было нечто большее. Это было напоминание о том, что даже в самом сердце бесконечного кошмара под названием Закулисье могут существовать островки странного, сюрреалистичного, но настоящего покоя. И ради таких моментов, ради возможности просто поесть горячей пищи и спокойно уснуть, стоит продолжать бороться. Стоит продолжать идти вперёд.

Записки Джонни Вэнса. Решение и дорога.

Мы проспали долго и беспробудно, как мёртвые. Когда я наконец открыл глаза, моё тело отчаянно протестовало против любого движения. Каждая мышца ныла с непривычной, но целительной болью – болью не от ран или бега, а от глубокого, почти забытого расслабления. Я лежал и просто смотрел в потолок, слушая ровное дыхание Вики и Макса. Тишина в супермаркете была густой и мирной, нарушаемой лишь отдалёнными, приглушёнными звуками с базы «Бримстоун» – обрывками разговоров, лязгом металла. Это были звуки жизни, а не выживания.

Мы не спешили подниматься. Ещё час мы просто лежали, наслаждаясь бездействием. Потом медленно, лениво принялись за завтрак. Снова тушёнка, снова галеты, снова сладкий, холодный песок, который мы ели горстями, словно это был экзотический десерт. Мы даже разговорились с одним из обитателей базы – молчаливым мужчиной с уставшим лицом, который принёс нам немного сушёного мяса в обмен на пару наших пустых фляг. Он коротко рассказал, что база существует здесь уже несколько лет, отбиваясь от редких набегов Трупоедов и торгуясь с Торгашом за припасы.

«У вас вид тех, кто прошёл через жернова», – сказал он, глядя на наши потрёпанные лица и снаряжение. – «Здесь можно передохнуть. Но надолго не задерживайтесь. Песок приедается, а скука убивает не хуже сущностей».

Его слова засели у меня в голове. Он был прав. Этот уровень был уютной ловушкой. После Улья и Листопада он казался раем, но рай этот был статичным, застывшим в вечных сумерках. И мы не могли позволить себе застрять здесь, как эти люди, пусть и в относительной безопасности.

После «завтрака» мы провели небольшую разведку. Обошли супермаркет, изучая его окрестности. Мы нашли тот самый заброшенный автобус в пристройке – ржавый «Икарус», полузанесённый голубым песком. Его дверь была открыта, и внутри пахло озоном и старым железом. Это был один из выходов. Согласно информации, он вёл на Уровень 147.

Мы также увидели гараж, расположенный в другом крыле здания. Его массивные ворота были закрыты, но рядом висела самодельная табличка: «В Пригород 147. Осторожно, возможны аномалии». Это был второй путь.

Вернувшись в наше убежище, мы устроили совет.

«Сидеть здесь – значит сдаться», – первым нарушил молчание Макс. Он чистил свой карабин, и его движения были точными и выверенными. – «Мы отдохнули. Мы пополнили запасы. Пора двигаться».

Вика кивнула, разглядывая карту Уровня 147, которую ей за пачку сигарет нарисовал один из людей с базы.

«147-й – это бесконечный пригород. Уровень большой, но не самый опасный. Там есть свои базы, свои маршруты. Мы сможем сориентироваться».

«И, возможно, найти следы И. К. М.», – тихо добавил я. – «Они куда-то шли с таким знанием дела. Возможно, их путь тоже лежал через 147-й».

Решение было принято единогласно. Мы решили использовать гараж. Автобус казался нам менее предсказуемым.

Весь остаток «дня» мы готовились. Проверили каждую пулю, каждый шов на рюкзаке. Перепаковали припасы, отделив то, что возьмём с собой, от того, что оставим здесь – на всякий случай, если придётся вернуться. Я заполнил последние страницы своего дневника описанием А-1, его холодного песка и загадочного Торгаша.

Перед уходом мы снова встретили его. Торгаш стоял у своего импровизированного прилавка – ящика с разложенными мелочами: батарейками, верёвкой, пачками соли.

«Уходите?» – спросил он, не глядя на нас.

«Уходим», – подтвердил Макс.

Торгаш кивнул, достал из-под прилавка три маленьких, плоских камушка, отполированных до зеркального блеска.

«На дорожку. От Трупоедов. Бросайте от себя, если будут преследовать. Сбивают со следа».

Мы взяли камушки с удивлением. Это был первый жест, не связанный с обменом.

«Спасибо», – сказала Вика.

Торгаш лишь махнул рукой, снова погрузившись в свой блокнот.

Собравшись у ворот гаража, мы в последний раз огляделись. Голубой песок, мягко светящийся в сумерках, неподвижный воздух, тихое гудение жизни на базе «Бримстоун». Это место спасло нас, дало передышку. Но оно не было нашим.

Макс толкнул тяжелые ворота. Сначала они не поддавались, потом с скрежетом поползли в сторону, открывая тёмный, пахнущий бензином и сыростью проём.

Я обернулся, в последний раз глядя на супермаркет. Наш тихий, странный приют. Затем я шагнул в темноту гаража, навстречу новому этапу нашего бесконечного пути по Закулисью. Впереди был Уровень 147, бесконечный пригород, полный своих тайн и опасностей. Но теперь мы были отдохнувшими, сытыми и снова готовыми к бою. И в кармане у меня лежали три маленьких, отполированных камушка – странный подарок от странного существа в напоминание о том, что даже в самом безумном из миров иногда встречается подобие доброты.

Записки Джонни Вэнса. Бесконечный маршрут

Переход из гаража уровня А-1 оказался стремительным и лишённым привычного провала в темноту. Один момент – мы стояли в прохладном, пахнущем бензином и маслом полумраке, и вот уже следующий – нас ослепил тусклый, рассеянный свет, а в нос ударил спёртый воздух, пропахший пылью, потом и чем-то ещё, сладковатым и искусственным.

Мы сидели.

Сидели на жёстких, потрёпанных пластиковых сиденьях, обитых колючим дерматином. Запылённые окна, через которые был виден мрачный, безжизненный городской пейзаж: бесконечные ряды серых зданий, от маленьких домиков до безликих небоскрёбов, уходящих в блёклое небо. Под ногами чувствовалась знакомая вибрация, а в ушах стоял ровный, утробный гул двигателя.

Мы были в автобусе. Старом, советском ЛиАЗе, судя по округлым формам салона и характерному рычанию мотора. На лобовом стекле красовалась табличка с номером маршрута: «34».

«Так вот он какой, сто сорок седьмой…», – тихо произнесла Вика, сжимая в руках свой тесак.

Я оглядел салон. Он был почти полон. Большинство сидений занимали молчаливые, неподвижные фигуры. Они были одеты в потрёпанные деловые костюмы, пальто, плащи. Но там, где должны были быть лица, была лишь гладкая, чёрная кожа, напоминающая натянутый капрон. Пассажиры. Они не шевелились, не разговаривали, просто сидели, уставившись в пустоту, будто застывшие манекены, расставленные по всему салону.

И тут меня накрыло странное, навязчивое чувство. Дежавю. Я уже видел эту улицу за окном. Этот поворот. Это жёлтое, потускневшее здание с облупившейся штукатуркой… Я ездил здесь в детстве к бабушке. Нет, на работу. Нет… Я…

Я потряс головой, пытаясь отогнать наваждение. Эффект уровня. Он пытался подменить мои воспоминания, вплести этот проклятый маршрут в мою собственную жизнь. Я посмотрел на Макса. Он сидел, нахмурившись, и внимательно смотрел в окно.

«Чёрт, – пробормотал он. – Я мог бы поклясться, что мы уже проезжали эту площадь. Но солнце… оно было слева, а теперь справа. Маршрут плутует».

Он был одним из тех, на кого эффект не подействовал в полной мере. Его самые яркие воспоминания были связаны не с городскими маршрутами, а с дорогами за городом.

Мы проехали ещё несколько минут, и автобус с скрипом остановился. Двери с пневматическим шипением открылись, каркас автобусной остановки, голый и безликий. На остановке стояли две фигуры. Одна – ещё один безликий Пассажир. Вторая… была другой. У неё были глаза. Маленькие, красные, горящие точки. И оскаленный рот, полный острых, игольчатых зубов. Дебошир.

Он рванулся к дверям, но Макс, сидевший ближе всего, резко встал и с силой толкнул дверь, не давая ей открыться до конца. Дебошир издал шипящий, яростный звук и начал царапать дверь грязными когтями.

«Не пускайте его!» – крикнула Вика, вскакивая и доставая своё оружие.

Я присоединился к Максу, и мы вдвоём упёрлись в створки двери. Дебошир бесился снаружи, но не мог протиснуться. Через несколько секунд, с ещё одним шипением, он отступил и исчез в серой пелене города. Двери захлопнулись, и автобус тронулся.

Мы перевели дух. Салон снова погрузился в безмолвие. Ни один из Пассажиров даже не пошевелился во время этой суматохи.

«Контролёр… – тихо сказала Вика, возвращаясь на своё место. – Дебоширы привлекают Контролёра. Нам нужны билеты. Без них мы здесь – легкая добыча».

Мы начали лихорадочно осматривать салон. Заглядывали под сиденья, в щели. Искали те самые холодные, пластиковые карточки. Я обыскал карманы своего сиденья и соседнего – ничего. Макс проверил пол под ногами. Вика заглянула в пространство за задним диваном.

И тут я увидел его. Маленький, бледно-голубой прямоугольник, забившийся в стык между стеной и полом около колесной арки. Я поднял его. Он был холодным, как лёд, и гладким. Билет. На нём не было ни надписей, ни цифр, лишь матовый блеск.

В тот же момент Вика ахнула. Она нашла ещё один, зажатый в рамке одного из окон. Второй билет.

Их было всего два. Нас – трое.

Мы молча смотрели на две холодные карточки, лежащие на ладони Вики. Проблема была очевидна.

«Один из нас останется без защиты», – констатировал Макс, его голос был спокоен, но в глазах читалось напряжение.

Мы не могли позволить себе выйти здесь, в этом городе-призраке. Остаться в автобусе без билета – значит подписать смертный приговор на случай встречи с Контролёром.

«Значит, ищем третий, – твёрдо сказала Вика. – Следующая остановка. Мы выходим все, быстро обыскиваем площадку вокруг и заскакиваем обратно. Пока Контролёр не объявился, у нас есть время».

Мы проехали ещё минут десять. Город за окном был обманчивым. Здания казались настоящими, но, приглядевшись, я понял, что за их фасадами не было ничего – лишь голый бетон, без окон, без дверей, без намёка на жизнь. Это была гигантская, пустынная декорация.

Автобус снова остановился. Двери открылись. Мы, как и договорились, выпрыгнули наружу. Холодный, неподвижный воздух обволок нас. Остановка была такой же безликой, как и предыдущая. Я бросился к земле, в панике водя руками по грязному асфальту, заглядывая в трещины. Макс обыскивал саму конструкцию остановки. Вика металась по периметру.

И тут я увидел его. В луже грязной талой воды, почти неотличимый от земли, лежал третий билет. Я схватил его, чувствуя леденящий холод пластика.

«Нашёл!» – крикнул я, и мы все, не сговариваясь, рванули обратно в автобус. Двери начали закрываться как раз в тот момент, когда последним заскакивал Макс.

С тремя билетами в кармане мы почувствовали себя чуть увереннее. Теперь у нас был шанс. Мы снова уселись на свои места, наблюдая, как безжизненный город медленно проплывает за окном. Автобус №34 продолжал свой бесконечный путь по спирали, увозя нас вглубь уровня, к его тайнам и, возможно, к выходу. Мы не знали, куда он направляется, но теперь у нас был пропуск, дающий право на этот странный, гипнотический транзит. Мы были всего лишь пассажирами на маршруте, ведущем в неизвестность. Но теперь – легальными пассажирами. И в Закулисье даже такая, казалось бы, мелочь, могла означать разницу между жизнью и смертью.

Записки Джонни Вэнса. В сердце декораций.

Автобус №34 продолжал свой бесконечный, гипнотический путь. Мы молча сидели на своих местах, сжимая в карманах ледяные пластиковые билеты. Напряжение первых минут сменилось глухим, усталым отупением. Глаза слипались от монотонного мелькания за окном: серые здания, серые улицы, изредка – такие же безликие остановки. Мы уже научились отличать Дебоширов по их характерной агрессивной суетливости и всегда были наготове, чтобы не пустить этих тварей в салон.

Город за стеклом был величественным и абсолютно мёртвым. Попытки рассмотреть что-то за фасадами зданий ни к чему не приводили – там зияла пустота, голый бетон, как будто весь этот бесконечный мегаполис был лишь гигантской бутафорией, поставленной для неведомого спектакля. Воздух в салоне стал ещё более спёртым, а навязчивое чувство дежавю, то ослабевая, то накатывая с новой силой, начинало всерьёз действовать на нервы.

Внезапно маршрут автобуса резко изменился. Вместо привычных поворотов по второстепенным улицам, он выехал на широкий, пустынный проспект и понёсся по нему с нарастающей скоростью. Здания по бокам стали выше, мрачнее, и вскоре мы мчались через настоящий каньон из стекла и бетона.

«Куда это он нас?» – тревожно спросила Вика, вглядываясь в лобовое стекло.

Ответ пришёл скоро. Впереди, в конце проспекта, показалось одно-единственное здание, которое отличалось от всех остальных. Это был небоскрёб, но не слепой и бетонный, а полностью состоящий из тёмных, зеркальных стеклянных панелей. Он отражал унылое небо и окружающий его город-призрак, словно чёрный бриллиант, вправленный в серый свинец. У его подножия была большая, круглая площадь, и автобус, сбавив скорость, начал заворачивать к ней.

Но он не остановился. Вместо этого, он проехал через арку в основании небоскрёба и оказался внутри – в огромном, многолюдном терминале, напоминающем автовокзал. Здесь было шумно, светло и… по-настоящему оживлённо. Десятки людей в разнообразной, потрёпанной, но функциональной одежде сновали между стоящими автобусами, разгружали ящики, о чём-то кричали. На стенах висели самодельные плакаты и знамёна с узнаваемой эмблемой – «КВЗ». Мы добрались до базы «Астра».

Наш автобус №34, проскрежетав тормозами, наконец замер на отведённом ему месте. Двери с шипением открылись. Мы вышли наружу, и нас охватила волна гула голосов, запахов готовящейся еды, металла и машинного масла. После гробовой тишины автобуса и мёртвого города это было оглушительно.

К нам сразу же подошёл крепко сбитый мужчина с автоматом за спиной и нашивкой КВЗ на рукаве.

«С прибытием на»Астру». Новые? Проходите к регистрации», – его тон был деловым и безразличным.

Нас проводили к столу, где женщина с усталым лицом занесла наши имена в толстый журнал и выдала по талону на питание.

«Правила простые: не конфликтуйте, не воруйте, дежурите по графику. Свободные места в общежитии на третьем этаже. Выходы и карты уровня – на стенде у лифтов».

Мы побрели по указателю, поднялись на третий этаж и нашли себе свободные койки в большом помещении, заставленными двухъярусными кроватями. Оно напоминало армейскую казарму, но для нас это был почти что пятизвёздочный отель. Здесь было тепло, безопасно и можно было, наконец, выспаться.

Пробыли мы на базе «Астра» три дня. Это время было потрачено на отдых, приведение в порядок снаряжения и сбор информации. Мы узнали, что база была главным исследовательским центром КВЗ, и её главной задачей было изучение «Уровневых Ключей».

Именно здесь мы услышали имя, которое заставило нас встрепенуться. Его произнёс один из инженеров, с которым мы разговорились в столовой.

«…да, группа „И.К.М.“ была здесь пару недель назад. Интересные ребята. С ними был их техник, гений, я вам скажу. Он смог на время стабилизировать ключ от Уровня -0. Они ушли через северный шлюз, кажется, их интересовали „заброшенные офисы“, Уровень 4. Говорили, что ищут какой-то „источник“.»

Уровень 4. «Заброшенные офисы». Мы знали о нём. Бесконечные лабиринты кабинетов и переговорных комнат, населённые странными и порой враждебными сущностями… Но если И. К. М. целенаправленно отправились туда, значит, у них была веская причина.

На четвертый день мы снова стояли у информационного стенда, изучая карту выходов. Выход на Уровень 4, как и выход на Уровень 0, находился в том самом стеклянном небоскрёбе. Нужно было просто зайти в него и пройти через лабиринт коридоров.

«Ну что? – Макс скрестил руки на груди. – Решайтесь».

Вика посмотрела на нас. В её глазах горел знакомый огонь – огонь охотника, напавшего на след.

«Они всего на пару недель впереди. И у них есть цель. А у нас… есть причина их догнать».

Я кивнул. Отступать было некуда. Загадка И. К. М., их знание, их уверенность – всё это манило сильнее, чем относительная безопасность базы «Астра».

Мы пополнили запасы, ещё раз проверили оружие и, не прощаясь ни с кем, направились к зловещему зеркальному небоскрёбу. Его стеклянные стены отражали нашу собственную, усталую троицу. Мы шли по следу, который, возможно, вёл нас в самое сердце одной из величайших тайн Закулисья. И на этот раз мы знали, куда идём. На Уровень 4. В «заброшенные офисы». Навстречу новым опасностям и, возможно, навстречу ответам, ради которых мы были готовы снова рискнуть всем.

Записки Джонни Вэнса. Случайная встреча в знакомых стенах

Переход из зеркального небоскрёба оказался стремительным и безболезненным. Один момент – мы стояли в холодном, стерильном полумраке лабиринта, и вот уже следующий – нас охватила знакомая, спёртая атмосфера Уровня 4. Воздух пах пылью, старой бумагой и сладковатым ароматом миндальной воды, витающим в коридорах.

Мы оказались в длинном, безоконном коридоре, стены которого были окрашены в унылый бежевый цвет. По бокам тянулись одинаковые двери с табличками, на которых стёрлись названия отделов. Приглушённый свет исходил от люминесцентных ламп под потолком, некоторые из них мерцали, отбрасывая нервные тени. Было тихо, пустынно и… по-своему уютно. После хаоса Улья и гипнотического кошмара Листопада эти заброшенные офисы казались почти домом.

Вика тут же достала из рюкзака потрёпанную, сложенную в несколько раз карту.

«Слева должен быть кулер, – пробормотала она, сверяясь с схемой. – Мы тут были… кажется, год назад, помните?

Мы двинулись по указанному маршруту. Карта Вики была нашим спасением – она отмечала не только расположение источников миндальной воды, но и потенциально опасные зоны, те самые «окна-ловушки», которые следовало избегать.

Пока мы шли, Макс, обычно молчаливый, нахмурился и покачал головой.

«Вам не кажется это странным? – тихо спросил он. – Мы идём по следу И. К. М., и почти всегда наш путь начинается с Четвёртого уровня. Как будто это… пересадочный узел. Или стартовая точка».

Мы как раз поворачивали за угол, когда до нас донеслись приглушённые, но знакомые голоса. Они доносились из-за одной из дверей в конце коридора. Мы замерли, а затем, переглянувшись, бесшумно ускорили шаг.

Дверь в большой кабинет была приоткрыта. Макс осторожно приоткрыл её ещё чуть-чуть, и мы заглянули внутрь.

Они были здесь. Хельм, Мрак и ещё несколько ребят из И. К. М. Они стояли вокруг большого стола, заваленного картами, чертежами и странными приборами. Но это были не просто карты Уровня 4. На них были изображены схемы, напоминающие те, что мы видели в Хабе – переплетения тоннелей, отмеченные странными символами. Они что-то горячо обсуждали, тыкая пальцами в различные точки.

В этот момент Хельм поднял голову и увидел нас. В ту же секунду в кабинете воцарилась мёртвая тишина. Подростки с молниеносной скоростью вскинули оружие, их лица исказились готовностью к бою. Но через мгновение напряжение спало. Они узнали нас.

Хельм медленно опустил свой странный пистолет и усмехнулся, снимая палец с спускового крючка.

«А, это вы? Вы уж простите, сами понимаете, в Закулисье всегда надо быть начеку».

Макс понимающе кивнул, и мы вошли в кабинет. Первые минуты прошли в обмене формальностями и короткими рассказами о наших злоключениях после Леса. А потом я не выдержал. Я рассказал им про Улей. Про тот кромешный ад, про орду существ и наше полное бессилие. И про то необъяснимое спасение – энергетическую волну, тёмную дверь и ту самую гигантскую руку, что выдернула нас из пасти смерти.

Когда я закончил, Хельм перевёл взгляд на Мрака, и на его лице расплылась широкая, немного виноватая ухмылка. Мрак стоял неподвижно, его угрюмое лицо ничего не выражало.