Джонни Вэнс. Голос Закулисья

Джонни Вэнс. Голос Закулисья

Johnny Vance

Благодарности:

Max Lesnoy

Vika Tenyova

© Johnny Vance, 2026

ISBN 978-5-0069-3170-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Записки Джонни Вэнса. Затишье перед Бурей

Возвращение на аванпост после встречи с И. К. М. было похоже на возвращение в клетку после вольного полёта. Мысленно я всё ещё стоял у того фонтана, перед лицами этих самоуверенных, безумных и таких юных «мистиков». Макс и Вика молчали, каждый погружённый в свои мысли. Решение не присоединяться к ним далось нелегко, это витало в воздухе.

Мы рухнули на свои койки, и на этот раз сон пришёл быстро, тяжёлый и без сновидений, смывая остатки адреналина и странного волнения.

Утро началось с того, что Макс и Вика, почти не глядя друг на друга, стали собираться.

– Пойдём, ещё раз прогуляемся, – бросил Макс, проверяя застёжки на рюкзаке. – Надо… обсудить кое-что. На свежую голову.

Они имели в виду И. К. М. Я понял. Мне тоже нужно было время всё обдумать, но мои мысли были заняты другим.

– Я останусь, – сказал я, доставая из своего старого, потрёпанного рюкзака тот самый блокнот, с которого всё началось – жёлтые стены, паника, записи при свете мерцающих ламп. Страницы были исписаны до самого конца, уголки замяты, обложка отходила от корешка. – Мне нужно… привести это в порядок.

Когда они ушли, я подошёл к одному из сотрудников Б. И. Г., сортировавшему патроны за столом.

– Извините, – начал я неуверенно. – У вас нет… чистой записной книжки? Мой дневник заканчивается.

Мужик с нашивкой «Склад» посмотрел на мой блокнот, потом на меня, хмыкнул и полез под стол. Он вытащил не пачку простой бумаги, а толстую, увесистую книгу в кожаной переплёте цвета тёмного вина. Обложка была гладкой, приятной на ощупь, без каких-либо надписей. Он швырнул её на стол.

– Держи. Всем раздаём – писателям нашим. Страницы старые, желтоватые, но писать можно. Места хватит надолго.

Я поблагодарил его и отнёс книгу к свободному столику. Она пахла пылью и временем. Листая страницы, я понимал, что переписывание всех своих записей займёт не час и не два. Это будет труд на несколько дней. Но мысль о том, чтобы сохранить всё, что со мной случилось, придать этому хоть какую-то форму и порядок, казалась сейчас важнее всего.

Я погрузился в работу. Слова текли сами собой: первые ужасные дни на Уровне 0, встреча с Шаркуном, падение на Второй уровень, щелчки Капальщиков во тьме, ледяные воды Седьмого… Я переживал всё заново, выводя аккуратные буквы на пожелтевшей бумаге. День пролетел незаметно. Я почти не вставал, лишь изредка отпивая воду и заедая её сухим пайком.

К вечеру, когда моя спина начала ныть от неудобной позы, а глаза устали, вернулись Макс и Вика. Выглядели они спокойными, решение было принято.

– Всё, – заявил Макс, опускаясь на стул рядом. – Будем сами по себе. Но договорились. Если встретимся где-то в дебрях – не стрелять сразу, а сотрудничать. Обменяться инфой, помочь, если что. Честное слово пионеров, так сказать.

Вика молча кивнула, её взгляд был тяжёлым, но твёрдым.

Я закрыл свой новый дневник. Рука затекла, а в голове стоял гул от пережитого за день. Мне отчаянно нужно было сменить обстановку, подышать воздухом.

– Я выйду, – сказал я, вставая. – Прогуляюсь. Минут на тридцать. Макс, дашь одну… счастливую?

Макс без слов протянул мне пачку «###». Я вытащил одну сигарету и вышел на улицу.

Ночь на Уровне 11 была особенным временем. Тусклые фонари отбрасывали длинные, таинственные тени на руины, превращая знакомые улицы в декорации к старому нуарному фильму. Было тихо. Гораздо тише, чем днём. Изредка где-то вдалеке слышалось мирное повизгивание или тявканье Гончей – не угрожающее, а скорее, убаюкивающее. Воздух был прохладным и чистым.

Я закурил. Невероятно гладкий вкус «###» снова окутал меня, смывая усталость и напряжение прошедшего дня. Я не стал идти далеко, просто присел на корточки у стены какого-то обветшалого здания, прислонившись спиной к прохладному кирпичу.

И начал размышлять. Обо всём. О том, как далеко мы зашли. О том, куда идти дальше. О таинственной И. К. М. и их «великой цели». О том, что ждёт нас завтра. Сигарета медленно тлела, заполняя ночь ароматом мёда и спокойствия. В этой тишине, под тусклым светом фонарей, мир Закулисья на мгновение переставал быть враждебным. Он становился просто… местом. Странным, страшным, но полным своих тайн и своей, особой, мрачной красоты.

Я докурил, растоптал окурок и, глубоко вздохнув, посмотрел на тёмный, беззвёздный «небосвод». Первая книга моей жизни здесь была закончена и переписана в новый дневник. Вторая – только начиналась. И первая её страница обещала быть непредсказуемой.

Я поднялся и пошёл обратно к аванпосту, к свету и к своим друзьям, готовый к новому дню и новым вызовам в этом бесконечном лабиринте.

Записки Джонни Вэнса. Карты и Тени.

Воздух в казарме аванпоста спёртый, пахнет пылью, металлом и усталостью. Макс молча чистит свой карабин, Вика проверяет застёжки на рюкзаке. Я достаю свой новый дневник – тот, с кожаной бордовой обложкой. Старые записи уже переписаны, теперь жду новых. Жду, чем мы наполним эти чистые, пожелтевшие страницы.

Утро началось без особых надежд. Завтрак – всё та же блеклая тушёнка и тёплая вода. Но Макс, отпив из своей кружки, сказал твёрдо:

– Сидеть тут – значит ржаветь. Нам нужен план. Не просто блуждать от уровня к уровню.

– Карты, – отозвалась Вика, не глядя на него. – У Б.И.Г. должны быть свежие данные. Или слухи.

Мы пошли в картографический отдел – угол аванпоста, заваленный рулонами бумаги, испещрёнными линиями и пометками. Пахло чернилами и напряжённой работой. Пожилой картограф с вороньими морщинами у глаз выслушал нас.

– Шестой и Седьмой прошли, на Пятом были… – пробурчал он, разворачивая свежий лист. – Дальше варианта два. Либо вниз, на Восьмой – но это дерьмо редкостное. Либо… – его палец ткнул в зигзагообразную линию. – Попробовать найти «Перекрёсток». Уровень 9.1. Теоретический. Стабильных входов нет, но ходят слухи, что он соединяет сразу несколько маршрутов. Рискованно, но если найдёте – откроете кучу путей.

Мы изучали карту, впитывая каждую деталь. Внезапно дверь распахнулась, и в комнату влетел запыхавшийся разведчик.

– Сержант! Связь с группой «Гамма» на Третьем! Они видели их! Эту банду детей! И.К.М.! Прошли через их сектор на скорости, даже не остановились! Двигались в сторону шахт лифтов на Четвёртый!

Мы переглянулись. Они уже ушли. И двигались с конкретной целью.

Вернулись в главный зал. Решение далось нелегко.

– Они что-то знают, – твёрдо сказала Вика. – Знают, куда идут и зачем. Мы же бродим вслепую. Может, стоит… ненадолго стать их тенью? Узнать, куда ведёт этот путь.

Макс мрачно кивнул.

– Ладно. Но только до первого поворота. Если их маршрут покажется мне бредовым – сворачиваем на свой.

План принят. Начали готовиться к выходу. Пока Макс и Вика проверяли оружие, я остался в зале. Открыл дневник. Перечитал последнюю фразу из старых записей: «…и тень большого, неизвестного замысла, который только что вошёл в нашу жизнь.»

Обмакнул перо в чернила и вывел ниже:

«Становимся их тенью. Не знаем их цели, но их уверенность – единственный маяк в этом море хаоса. Возможно, это глупо. Возможно, это приведёт в тупик. Но сидеть на месте – значит сдаться. Итак, снова выходим в серый свет. В погоне не за выходом, а за загадкой. В погоне за И. К. М.»

Закрыл дневник. Его бордовая обложка казалась теперь тяжелее – не только физически, но и смыслом.

Макс крикнул, что готовы. Закинул рюкзак на плечо, чувствуя его новый вес. Там лежали не только консервы и патроны, но и тайна, ради которой мы снова ныряли в неизвестность.

Вышли на проспект. Серый свет лился на руины. Где-то там, впереди, уже двигалась группа подростков с грозными именами. А мы шли по их следу.

Записки Джонни Вэнса. По следам.

Мы вышли за пределы аванпоста, и серый свет Уровня 11 поглотил нас. Воздух, как всегда, пах пылью и озоном. Под ногами хрустел битый кирпич. Мы шли молча, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь далёким тявканьем Гончих.

Следы И. К. М. найти было не сложно – они не старались скрыть своё движение. Обёртка от энергетического батончика с маркировкой «%: «», свежий порез на ржавой трубе, словно от удара тесаком – они оставляли за собой отметины, как будто торопились и не боялись преследования.

Через пару часов ходьбы знакомые руины сменились менее изученным сектором. Здания здесь были выше, темнее, их окна зияли чёрными провалами. Карта Б. И. Г. заканчивалась тут, и мы двигались уже почти вслепую, ориентируясь лишь на едва заметные следы в пыли.

– Притормози, – внезапно прошептала Вика, замирая у угла полуразрушенного кинотеатра. – Слышите?

Мы затаили дыхание. Из-за поворота доносились приглушённые голоса. Не Безликих – те говорили бы монотонно. Это были живые, взволнованные голоса. Молодые.

…должны быть здесь, карта не врёт…

…Хельм, смотри, тут вход…

Макс жестом велел нам прижаться к стене. Мы осторожно заглянули за угол.

Они стояли перед массивной металлической дверью, вмонтированной в основание огромной градирни. Дверь была старой, покрытой ржавыми подтёками, но выглядела невероятно прочной. Хельм что-то чертил на своей карте, а Мрак и ещё один парень пытались сдвинуть массивный засов.

– Это не на Четвёртый, – тихо прошептал Макс, и в его голосе прозвучало недоумение. – Это куда-то вниз. Глубже.

В этот момент скрип ржавого металла прозвучал, как выстрел. Ребята из И. К. М. отшатнулись, и дверь с противным скрежетом подалась внутрь, открыв чёрный, зияющий провал. Оттуда пахнуло холодным, затхлым воздухом – запахом старого бетона, металла и чего-то ещё… электрического. Запах, которого не было на Уровне 11.

Хельм что-то крикнул своим ребятам, и они, не раздумывая, скрылись в темноте. Дверь осталась открытой.

Мы переглянулись. Решение висело в воздухе.

– Ну что, тени, – мрачно усмехнулся Макс. – Продолжаем слежку?

Не дожидаясь ответа, он первым двинулся к зияющему проёму. Я посмотрел на Вику. Она кивнула, и мы пошли за ним.

За дверью начиналась узкая, круто уходящая вниз бетонная лестница. Свет с Уровня 11 почти не проникал внутрь. Макс зажёг фонарь. Его луч выхватил из тьмы стены, покрытые странными, ритмичными граффити – не предупреждающими знаками Б. И. Г., а какими-то абстрактными символами, словно кто-то пытался записать сложное математическое уравнение.

Мы начали спускаться. С каждым шагом знакомый шум Уровня 11 затихал, сменяясь нарастающим, низким гулом, исходящим из самых недр. Воздух становился холоднее и гуще, им стало тяжело дышать.

Лестница оборвалась внезапно, упёршись в гладкую, отполированную стену из чёрного стекла или отполированного металла. Слева и справа расходился идеально ровный, широкий коридор, уходящий в темноту. Стены, пол и потолок здесь были сделаны из одного и того же материала. Гул был уже оглушительным, он вибрировал в костях.

На стене у начала коридора кто-то выцарапал тот же символ, что и на пачке «счастливых» сигарет – «###».

Мы стояли на пороге чего-то нового. Чего-то, чего не было на картах Б. И. Г. Чего-то, что искали дети из И. К. М. Их следы терялись в идеальной темноте коридора.

Я достал свой дневник. Слова сами ложились на пожелтевшую бумагу, пока Макс и Вика освещали путь фонарями.

«Мы нашли их. Или они нашли то, что искали. Это место… оно не похоже ни на что виденное раньше. Здесь пахнет мощью и тайной. Они ушли вперёд, а мы стоим у входа, слушая этот гул. Решаем, стоит ли делать следующий шаг. В погоне за загадкой мы, кажется, нашли нечто большее. Или нечто куда более опасное.»

Записки Джонни Вэнса. Исчезнувшая дверь.

Гул в этих странных металлических коридорах был оглушительным, но сквозь него мы снова услышали их – отдалённые, приглушённые голоса И. К. М. Они были где-то впереди, в одном из ответвлений этого лабиринта. Мы снова двинулись за ними, крадучись, как тени, стараясь не выдавать своего присутствия.

Через некоторое время голоса впереди стихли, сменившись звуками расстегиваемых рюкзаков и негромкими разговорами. Они устраивали привал в небольшом тупике-нише. Мы устроились в аналогичной нише через коридор, в двадцати метрах от них, за выступом, скрывавшим нас от чужих глаз. Нам тоже нужно было передохнуть – ноги гудели от напряжения, а оглушающий гул проникал в самое нутро, вызывая головную боль.

Мы просидели так около пятидесяти минут по местному времени, почти не шевелясь, прислушиваясь к обрывкам их разговора. Доносились обрывки фраз, которые Макс, прильнув ухом к холодной металлической стене, с трудом ловил и переводил нам шепотом.

«…карта верная, здесь должен быть шлюз…»

«…но без ключа от реактора он не откроется…»

«…ключ найдем в Вентиляционных полях, главное – попасть в сам Хаб…»

Макс тихо фыркнул, качая головой:

«Хаб… Эти дети действительно гоняются за сказкой. Хаб – это легендарный уровень-перекресток, врата в десятки других миров Закулисья. Попасть туда – все равно что выиграть в лотерею. Но говорят, большинство дверей там заперты наглухо. И чтобы открыть их, нужны особые „уровневые ключи“, разбросаные по самым отвратительным уголкам этого ада. Они ищут билет в рай, не зная, что за каждой дверью там может ждать новый круг ада.»

Вдруг голоса И. К. М. стихли, а затем послышались возбужденные выкрики и звуки спешного сбора вещей. Они двинулись дальше. Мы выждали минуту и снова поползли за ними по их следу.

Коридор сделал резкий поворот. Не доходя до него, мы снова замерли, услышав, что голоса впереди внезапно замолкли. Макс жестом велел нам остаться и, пригнувшись, бесшумно подкрался к самому углу. Он осторожно заглянул за него, а затем так же быстро отпрянул назад, его глаза были широко раскрыты от изумления.

«Чёрт возьми…» – прошептал он, и его губы едва шевельнулись. – «Они… они нашли её. Дверь. Она просто… появилась.»

Он снова рискнул выглянуть. Мы, не в силах сдержать любопытство, последовали его примеру.

В тупике коридора, где раньше была лишь гладкая стена, теперь стояла массивная бронированная дверь из темного, почти черного металла. Она выглядела невероятно древней, но при этом идеально сохранившейся. Мрак что-то делал с замочной скважиной – вставлял какой-то блестящий предмет, похожий на стержень. Раздался глухой щелчок, и дверь с тихим шипением отъехала в сторону, открывая ослепительно белый свет.

И.К.М., не раздумывая, один за другим скрылись в этом свете. Дверь начала медленно закрываться.

«Быстро!» – прошипел Макс, и мы сорвались с места.

Мы бежали изо всех сил, но казалось, что коридор растянулся. До двери оставалось всего несколько метров, когда она с мягким щелчком захлопнулась. И в тот же миг… исчезла. Бесследно. Перед нами снова была лишь гладкая, монолитная, серая стена, сливающаяся с остальным коридором.

Мы застыли в полном ошеломлении, уставившись на то место, где только что была дверь. Воздух вырвался из моих легких, словно от удара.

«Нет…» – прошептала Вика, подбежав к стене и водя по ней ладонями. – «Этого не может быть! Она же была здесь!»

Макс в ярости ударил кулаком по холодному металлу. Глухой удар прозвучал жалко и беспомощно, поглощенный все тем же оглушительным гулом.

«Проклятье! Они ушли! Они ушли в Хаб, а мы… мы застряли в этой чертовой гудящей трубе!»

Отчаяние накатило волной, холодной и тяжелой. Мы в полном изнеможении опустились на пол, прислонившись спинами к той самой стене, что нас предала. У нас не было ни карт этого уровня, ни малейшего представления о его механике. Мы были в ловушке. Отрезаны от цели, от своих преследователей, от всего.

Я с дрожащими руками достал свой дневник. Чернила едва ложились на бумагу.

«Дверь исчезла. Они ушли в Хаб, а мы остались по эту сторону. Мы были в двух шагах от легенды, и она буквально растворилась у нас перед носом. Теперь мы заперты в этом бесконечном, гудящем коридоре. Мы не знаем, куда идти. Мы не знаем, как отсюда выбраться. Это место отняло у нас последнюю надежду. Мы сидим у стены, которая была дверью, и слушаем, как этот вечный гул загоняет нас в могилу. Мы в тупике. В самом настоящем, абсолютном тупике.»

Я закрыл дневник. Мы сидели втроем в оглушающем грохоте, не в силах найти ни слова утешения, ни намёка на выход. Паника медленно сменялась леденящим душу осознанием полной безысходности.

Записки Джонни Вэнса. Счастливый пепел.

Отчаяние висело в воздухе гуще заводского смога. Мы сидели, прислонившись к той самой стене, что обманула нас, и слушали, как вселенский гул вдалбливает в голову одну простую мысль: «Вы в ловушке. Навсегда».

– Чёрт, – хрипло выругался Макс, проводя рукой по лицу. – Крайний случай. Сами знаете что делать.

Он достал из внутреннего кармана ту самую, почти полную пачку сигарет с маркировкой «###». Рука его дрожала, когда он протягивал нам по последней сигарете. Мы закурили молча, как приговорённые – последняя церемония перед казнью.

Гладкий, почти кремовый дым снова окутал нас, приглушая оглушающий гул, принося мимолётное, обманчивое спокойствие. Я закрыл глаза, вдыхая аромат мёда и миндаля, пытаясь представить себе что-то кроме этих металлических стен.

И вдруг Макс резко ахнул. Я открыл глаза. Он сидел, уставившись на тлеющий кончик своей сигареты с выражением крайнего изумления на лице.

– Вот чёрт, – прошептал он, поднося сигарету ближе к глазам. – Совпадение?.. Неужели эти сигареты и вправду… счастливые?

– Что? – непонимающе спросила Вика.

– Смотрите, – Макс указал на пепел, осыпавшийся с его сигареты. Он падал не просто вниз, а слегка смещался, будто его тянула едва заметная тяга. Микроскопический поток воздуха, неощутимый кожей, но видимый по поведению лёгких частиц. И тянуло его… вдоль стены. Туда, где раньше была дверь.

Макс поднял взгляд на нас. В его глазах горела уже не безнадёжность, а азарт охотника, напавшего на след.

– Джонни, Вика, – сказал он твёрдо. – Просто доверьтесь мне. Встаём. Идём.

Мы, не понимая, но доверяя, поднялись. Макс шёл вдоль стены, не сводя глаз с тонкой струйки дыма от своей сигареты. Он следил за тем, как она изгибается, куда её тянет. Мы шли за ним, чувствуя себя полными идиотами, следующими за курильщиком-мистиком.

Он прошёл около десяти метров вдоль, казалось бы, абсолютно монолитной стены, а затем остандесь пепел с его сигареты перестал отклоняться и падал ровно вниз. Макс повернулся к стене лицом.

– Здесь, – уверенно сказал он. – Воздух идет отсюда. Значит, здесь есть щель. Невидимая. Но она есть.

Он потянулся к стене, но его пальцы не упёрлись в холодный металл. Они… вошли внутрь. Без всякого сопротивления. Его рука исчезла по локоть в видимо сплошной стене.

Мы замерли, не веря своим глазам. Макс с торжествующим и одновременно испуганным видом посмотрел на нас.

– Иллюзия, – выдохнул он. – Вся эта стена – Чёртова иллюзия! Дверь никуда не исчезала! Она просто… перестала быть видимой!

Он сделал шаг вперёд – и исчез. Просто растворился в стене. Через секунду его рука снова появилась из ничего и махнула нам, призывая следовать.

Вика и я переглянулись. На её лице было то же недоверие и надежда, что и на моём. Она взяла меня за руку, и мы, не раздумывая, шагнули вперёд, навстречу холодной, невидимой поверхности.

Ощущение было странным – будто проходишь сквозь стену из ледяной воды. На мгновение темнота, и…

…мы стояли в небольшой, круглой комнате. Стены здесь были из того же материала, но на них горели те самые странные символы, которые мы видели на лестнице. В центре комнаты висел в воздухе, медленно вращаясь, тот самый шар из чёрного стекла. А прямо напротив нас была ещё одна дверь. Открытая. И из неё доносились знакомые голоса И. К. М.

Макс стоял рядом, сжимая в руке окурок счастливой сигареты.

– Видите? – прошептал он, и его голос дрожал от возбуждения. – Это не совпадение. Они и вправду счастливые. Они указали путь. Мы не просто нашли дверь. Мы нашли сам принцип этого уровня. Он обманывает глаза. Но не удачу.

Мы снова были на хвосте у И. К. М. И на этот раз мы знали их маленький секрет. Этот уровень был иллюзией. И, возможно, с помощью удачи и внимания, его можно было обмануть в ответ.

Записки Джонни Вэнса. Одна комната

Прежде чем двинуться в ту самую дверь, мы на секунду задержались в круглой комнате с парящим шаром. В углу, за выступом, я заметил небольшой сверток из грубой ткани. Развернув его, я нашел:

Армейскую флягу, полную холодной, чистой воды.

Два энергетических батончика в непонятной упаковке с маркировкой «|||».

И одну-единственную монету. Непохожую ни на что из нашего мира. Она была тяжелой, из какого-то тусклого, старого металла, с стершимся рельефом, на котором угадывались очертания лабиринта.

Я молча сунул находки в свой рюкзак. Каждая мелочь могла пригодиться.

– Ну что, пошли? – Макс уже стоял у проема, из которого доносились голоса И. К. М. Он выглядел сосредоточенным и решительным. Вика кивнула, сжимая свой тесак.

– Давайте закончим это, – сказала она.

Они вошли первыми. Макс шагнул за порог, за ним Вика. Я видел их спины, освещенные нашим фонарем, и тут же услышал их голоса:

– Тихо, кажется, это…

– Смотри, впереди…

Их слова оборвались. Резко. Не как если бы они замолчали, а как если бы звук был… отрезан. Я замер, прислушиваясь. Ни шагов, ни дыхания. Только нарастающий звон в ушах.

– Макс? Вика? – крикнул я.

Тишина в ответ была оглушительной.

Сердце упало куда-то в пятки. Я рванулся к проему, отчаянно желая увидеть их, схватить, оттащить назад. Я переступил порог.

И мир перевернулся.

Я не вошел в коридор. Я очутился в комнате. Абсолютно пустой. Пять на пять метров, не больше. Стены, пол и потолок – грубый, серый бетон. Ни окон. Ни дверей. Единственный источник света – тускло-желтая, пыльная лампа под матовым колпаком, вмонтированная в потолок ровно по центру.

Я резко обернулся. Там, где только что был проем, через который я шагнул, теперь была глухая, монолитная бетонная стена. Я бросился к ней, водил руками по шершавой поверхности, искал хоть малейшую щель, выступ, хоть что-то. Ничего. Стена была сплошной.

Я кричал их имена, стучал кулаками по бетону, пока костяшки не содрались в кровь. Мой голос глухо отражался от стен и возвращался ко мне же, единственным звуком в этой гробовой тишине. Никакого ответа.

Я остался один. Запертый. Отрезанный от всего мира.

В панике я обыскал комнату снова. Тот же результат. Четыре стены, потолок, пол. Лампа. И я.

Я рухнул на пол спиной к стене, которая меня предала, и достал дневник. Писать было почти нечем, но я должен был это сделать. Должен был оставить запись. Возможно, последнюю.

«Я в ловушке. Полная изоляция. Комната 5х5. Одна лампа. Ни дверей, ни окон. Макс и Вика… исчезли. Шагнули за порог и пропали. Я последовал за ними и попал сюда. Я один. Совершенно один. Я не знаю, где они. Не знаю, что это за место. Не знаю, как отсюда выбраться. Это не уровень. Это камера. Моя личная камера в бесконечности Закулисья. И ключа от нее, кажется, не существует.»

Я закрыл дневник и уронил голову на колени. Тишина давила на уши, тусклый желтый свет резал глаза. Я был в ловушке. И на этот раз не было ни гула машин, ни шепотов в голове, ни даже призрачной надежды на счастливую сигарету. Была только я, комната и молчание, более громкое, чем любой гул Уровня 3.

Записки Джонни Вэнса. Три столетия в бетоне.

По моим ощущениям, прошло около пяти часов. Я невыносимо хочу есть. Горло пересохло. Но я не могу тратить припасы. Я не знаю, насколько я здесь застрял. Эта мысль пугает больше всего – что, возможно, это навсегда.

Я откусил маленький кусочек от одного из батончиков. Надо экономить. Надо…

Свет отключился. Полная темнота. Решаю лечь спать. Если это можно назвать сном.

Прошел один день. Нечего делать. Начал отжиматься, приседать. Что-то, лишь бы не сойти с ума. Когда отдыхаю – подкидываю ту странную монету. Она тяжелая, холодная. Единственное развлечение.