Сидеть, лежать, поцеловать

– Хайке?

Из глаз Анетте посыпались искры:

– Замиокулькас, который я тебе подарила, зовут Хейдрун. Это неубиваемое растение, его вообще-то невозможно погубить.

– Ха! А что, если я воспринял это как вызов?

– Учитывая, что ты адвокат, это довольно неубедительная защита! – опираясь о письменный стол бедрами, обтянутыми серой юбкой-карандашом, Анетта лихо взгромоздила Хейдрун на стол. Сухая листва посыпалась на клавиатуру.

Вздохнув, Робин провел ладонью по лбу и захлопнул ноутбук, после чего погас и второй монитор, на котором была открыта страница сайта знакомств.

– И как только я опять принял тебя на работу?

– Потому что я чрезвычайно любезна! – не задумываясь, выпалила она. Взгляд ее светло-серых глаз смягчился. – А еще потому, что я честна с тобой, а тебе это время от времени необходимо. Робин, давай начистоту. К чему все эти свидания, которые заканчиваются ссорами и после которых я должна избавляться от твоих бывших?

Он понимал, о чем она, и знал, что ее слова никоим образом не связаны с той мимолетной интрижкой, которая возникла между ними много лет назад, когда Анетте только пришла на работу в офис. В их отношениях господствовала ясность, чего нельзя было сказать о веренице других женщин, с которыми у него что-то было. Анетте годами наблюдала за хаосом, царящим в его любовных отношениях, и, выступая в роли подруги и доверенного лица, говорила ему, когда что-то вызывало ее тревогу, а он, в свою очередь, регулярно игнорировал ее слова. Этим и объяснялся тот раздраженный взгляд, которым она смерила его в эту минуту.

– И как я пойму, что это та самая девушка, моя судьба, если совсем не буду ни с кем знакомиться? – Робин выбрал стратегию, подкупающую своей простотой. Взяв в руки телефон, он нарочно открыл приложение для знакомств. – Может быть, она прячется где-то среди этих тысяч профилей.

– Та самая девушка… – тихо повторила Анетте, качая головой и резко отодвинувшись от края стола. – Научись сначала ухаживать за растением так, чтобы оно не погибло.

– Одно с другим совершенно не связано! – крикнул Робин ей вслед. – Я размышлял над этим и хочу выразить обоснованное сомнение в твоей теории. Способность регулярно опрокидывать воду на живые организмы совершенно ничего не говорит обо мне как о партнере в отношениях. Эй, да ты меня совсем не слушаешь!

В ответ послышалось фырканье. Но прежде, чем окончательно закрыть за собой дверь кабинета, Анетте, помедлив, еще раз обернулась:

– Кстати, звонила твоя мать. Просила передать, чтобы ты оделся подобающим образом для семейного праздника, – сказала она тоном матери Робина. – Бесценная София тоже будет присутствовать.

Нельзя поддаваться на провокации родителей и сердиться, это Робин знал, но тут же заметил, что его пульс участился.

– Как будто моя дражайшая матушка боится, что я явлюсь одетым как бомж, если она не позаботится заранее. И как это связано с моей бывшей девушкой? Мне что, наряжаться изо всех сил, только потому что мать все еще надеется, что мы снова сойдемся и она все-таки станет ее невесткой? – проворчал он после ухода Анетте, обращаясь к Хейдрун, и, исполняя свой долг, выплеснул остатки воды из стакана в горшок.

Глава 9

Мила

– Кстати, встретила в кафе-мороженом Тома. Передавал тебе привет.

Я поперхнулась куском орехового рулета.

– Ага, ясно, спасибо, – выдавила я из себя.

С деланой беззаботностью мама продолжала болтать, но я видела, что она внимательно наблюдала за моей реакцией.

– Ты знала, что он помолвлен?

Я засунула в рот большущий кусок картошки, чтобы потянуть время.

– Да, он рассказывал. Случайно встретила его с девушкой в магазине, – пробормотала я с набитым ртом.

– Ах ты моя малышка. – Жалость в ее голосе кольнула, словно игла. – Ты еще найдешь свою судьбу. И тогда именно ты будешь носить на пальце то самое кольцо.

Я презрительно хмыкнула.

– Можно подумать, я мечтаю об этом. Мама, это действительно последнее, чего я по-настоящему желаю. Известно ли тебе, сколько браков сегодня заканчиваются разводами?

Мама непонимающе уставилась на меня:

– Да, но ведь разве это не повод хотя бы попробовать? Ведь встретить партнера, который будет идти с тобой по жизни, – абсолютно естественное желание!

– Как вы с папой? – вынуждена признать, что мои родители были ужасно гармоничной парой. И страшно скучной. Они были настолько постоянны в своей рутине, что по их привычкам можно было сверять часы.

Мама улыбнулась папе, который этого не заметил.

– Именно так. И этого хочет каждый.

– Только не я. – Если проблемы в моей личной жизни и дальше собирались оставаться стандартной темой за обедом, то у меня совершенно не было желания приезжать сюда в следующее воскресенье.

Мама все еще улыбалась, но по морщинкам, пролегающим между бровей, я поняла, что она считала меня слишком строптивой и неуступчивой.

– У тебя сейчас сложный период. Это понятно, после того, как с Томом… все так закончилось. – Наш разрыв стал для нее таким же ударом, как и для меня. Она уже мечтала о свадьбе и видела наяву, как ведет к алтарю свою старшенькую в белом платье под звон свадебных колоколов. – Но когда все уляжется, появится он, тот самый мужчина. И тогда ты не будешь сопротивляться. Это совершенно нормально.

– Тот самый! И почему все о нем только и говорят? – я нехотя ковыряла ореховый рулет. – Даже Лея твердит о нем.

– Потому что она знает это, исходя из собственного опыта, – продолжала щебетать мама. – Она же так счастлива со Свеном и их двумя ангелочками, правда?

– Возможно, – буркнула я. Предательница позабыла клятву, которую мы, двенадцатилетние, дали друг другу в конюшне: никогда не связываться всерьез с мальчишками и ни в коем случае не выходить замуж, а жить вместе, когда вырастем.

– Недавно звонила твоя сестра. Рассказывала, что медовый месяц проходит прекрасно, передавала привет из Швеции. Оба на седьмом небе от счастья.

– Может быть, нам всем повезет и она скоро одарит тебя внуком. Тогда я буду ни при чем!

Сжав зубы, мама покачала головой.

– Я бы не хотела, чтобы ты потеряла лучшие годы жизни, преграждая путь своему счастью.

– Своему счастью! – повторила я. – Можно подумать, что все счастье – в партнере…

– Не все, но… разве тебя не удручает мысль о жизни в одиночестве?

– А как же бабушка Фрици? Она не была замужем! – победоносно возразила я. – После рождения папы она еще выдержала пару с лет с дедушкой Генрихом, а потом отправила его куда подальше. С тех пор в ее жизни не было ни одного мужчины.

Мама горько вздохнула в ответ.

– Да ну тебя с твоей бабушкой Фрици! Из всех людей на свете тебе обязательно брать в пример именно ее!

Бабушку Фрици я в обиду не дам!

– Ладно, мам, давай не будем. Для меня вопрос исчерпан.

Мой поспешный жест говорил о том, что я собиралась отрубить голову тому воображаемому мужчине, которого мне сулила мама.

– Прошли, проехали, забыли! Второй такой истории, как с Томом, я не хочу. Пусть Наташа теперь потерпит с ним фиаско. И может быть, тебе пора смириться с тем, что у одной из твоей дочерей есть дела поважнее, чем бросаться на шею первому встречному?

Мы яростно застучали приборами по тарелкам. Балу, расположившийся на подстилке между телевизором и горшком с пальмой юкка, поднял голову и замахал хвостом, постукивая им по паркету.

– Как же ты любишь преувеличивать! Боже мой, милая, не кричи ты так. Окна приоткрыты, Мюллеры все слышат.

– Мне плевать на Мюллеров! – порычала я. – Им я вообще даю максимум три года: потом она сбежит к своему любовнику, а он эмигрирует в Таиланд или еще куда-нибудь. Они же остались вместе только из-за детей. Может, мне с них брать пример?

Мама, подскочив, захлопнула окно.

– Боже мой, деточка, ну что ты так выходишь из себя? К чему эта театральность? Ты слишком эмоционально на все реагируешь!

Упс. Уже не в первый раз мне приходилось слышать эти слова. Я всегда была шумным ребенком, не умевшим сдержать свои эмоции.

До этого момента папа не вмешивался в разговор. Он сонно глядел в сад сквозь полупрозрачные кружевные занавески, размышляя над тем, какие кустарники ему высадить в следующий раз. Сад таунхауса был его гордостью. Он проводил в нем почти каждую свободную минуту, заботясь о своих зеленых сокровищах и ухаживая за цветами.

По мере нарастания тона разговора он мягко улыбнулся, изображая пальцами, что регулирует звук. В детстве мне казалось это забавным, но теперь я застонала.

– Чуть-чуть поспокойнее, пожалуйста, – вежливо попросил он. И это, естественно, привело к тому, что мое настроение упало ниже плинтуса.

И тут я заметила газету, которая лежала рядом со мной, стратегически раскрытая на нужной странице. Я не увидела ее раньше, потому что все мое внимание было обращено к жаркому, картофелю, соусу и овощам. Мои глаза расширились от удивления.

– Что это еще за… Мама! Ты что, серьезно? Ты с ума сошла? – со страницы ежедневной газеты ко мне взывали объявления о знакомствах. «Взывали» в прямом смысле, потому что мама выделила маркером наиболее подходящие, по ее мнению.

– «Молодой душой, спортивный М ищет нежную Ж с целью создания семьи». Мама!!!

Подскочив, Балу положил свою тяжелую голову на мои ноги. Он всегда так реагировал на крик.

Должна признать, мама, заправляя светлую прядку волос за ухо, действительно выглядела слегка смущенной и растроганной. Не глядя мне в глаза, она зачерпнула еще соуса.

– Конечно, у вас, молодых, есть Интернет с его возможностями, но я в этом не очень разбираюсь. Но знаешь, один мужчина прямо так и пишет, что любит собак.

– У меня в голове не укладывается! Если я и соберусь искать мужчину, то уж как-нибудь сама! Премного благодарна! – вне себя от ярости помахала я газетой.

– Но я же хотела, как лучше! – мама с размаху опустила ложку для соуса в соусницу, и брызги коричневой подливки к жаркому оказались на кружевной кремовой скатерти, которая покрывала стол со времен моего детства. Суетливо пытаясь вытереть капли салфеткой и только усугубляя ситуацию, мама покрылась красными пятнами. Она сердито засопела и принялась убирать со стола, чтобы вовремя замыть и тем самым спасти драгоценную скатерть. Обед был окончен, а я свободна. По дороге на улицу я выбросила газету в мусорку.

* * *

Многоуровневая клумба – папин заветный проект. Он смастерил ее сам и щедро засадил гигантскими растениями, среди которых можно было почувствовать себя, как Джек, оказавшийся в стране великана по ту сторону бобового стебля. Папа объяснил, что огромные листья – это цуккини.

В груди разливалось тепло, когда я видела, как сосредоточенно трудился папа, не замечая, что его очки без оправы сползли до самого кончика носа. Поседевшие и поредевшие на висках волосы торчали в разные стороны, но его это не заботило. Если бы мама вышла в сад, она бы вряд ли устояла перед желанием поправить его прическу, но папа – мечтатель, он жил в своих проектах, и внешность волновала его в последнюю очередь.

– Возьми, дочка, – папа протянул мне садовые ножницы. Не имея ни малейшего плана действия, я начала стричь все подряд. Болезненное подрагивание уголков его рта выдавало, что я наношу больше вреда, чем приношу пользы, в остальном он прекрасно держал себя в руках.

– Она сведет меня с ума, – пробормотала я, обращаясь к цуккини.

Папа тяжело вздохнул.

– Она просто волнуется за тебя. Ты говоришь такие вещи, как будто навсегда хотела бы остаться одна, при этом продаешь свадебные платья…

– Да, потому что есть много людей, желающих их купить. Со мной это никак не связано. Если бы я писала триллеры, мне бы не пришлось убивать, верно? – роскошный лист цуккини, который никак не должен был лечь под нож, упал на землю.

– В тридцать четыре года, Мила, еще рано ставить крест на любви.

Окружающие меня люди удивительным образом сходились в одном. Мама, которая планировала не сегодня – завтра выдать меня замуж. Папа, который мечтал только лишь о гармонии. Младшая сестра, которая утверждала, что только рядом с идеальным мужчиной узнала, что такое счастье. Лея, прежде всегда такая необузданная и независимая, которая внезапно нашла полное удовлетворение в семейной жизни.

И мне, черт побери, стало ясно, что я похожа на стереотип на двух ногах, когда бралась утверждать, что с романтикой для меня покончено, и все только из-за неудачи, постигшей меня с Томом.

Ну и ладно. Самое главное – я знала, что говорила серьезно. Я дала любви шанс, и мне этого хватило на всю оставшуюся жизнь.

Глава 10

Мила

Слова, которые произнесли родители, не желая меня обидеть. Слова, которые я хотела сразу бы выбросить из головы, звучали теперь в моем сознании, когда я возвращалась домой и тишина снова становилась такой громкой, что ее невозможно было заглушить ни роликами на «Ютьюб», ни радио.

Я была проблемным случаем, трудным ребенком, родители которого, преисполненные тревогой, ждали, когда же закончится «сложный период» и белая ворона образумится. Мне было больно разочаровывать их, причем обоих. В мамином случае это выражалось откровенно, в папином – под прикрытием заботы.

Неужели я действительно ни на что не годилась? Я работала, руководила успешным бизнесом, жила пусть в небольшой, но отдельной квартире, не затянутой паутиной, почти каждый день готовила свежую и даже относительно полезную еду, и до сих пор не устроила пожар. Но судя по всему, это не ничего не стоит, пока рядом со мной не было мужчины. При этом нельзя сказать, что я слишком долго была одинока. Родителям достаточно одного моего заявления, что я не собиралась заводить отношения, и вот уже они были охвачены страхом и ужасом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В тексте упоминаются социальные сети Facebook и/или Instagram (организации, запрещённые на территории РФ).

Meta Platforms Inc. признана экстремистской организацией на территории РФ.