Сидеть, лежать, поцеловать

– Ты это чувствуешь, потому что ты специалист в этом деле?

Лея энергично закивала:

– Да! Я профессионально занимаюсь любовными историями. Я специалист в делах любви, – говоря так, она подразумевала дурацкие любовные романы, которые действительно уже даже выходили в одном издательстве. Я не стала обращать внимания на двусмысленность ее слов: довольная улыбка Леи свидетельствовала о том, что она полностью отдавала себе в этом отчет.

Поэтому я только помотала головой:

– А вот и нет, тут я тебя разочарую. Хочешь верь, хочешь не верь, но с любовью в моей жизни вопрос закрыт.

Но Лея только рассмеялась в ответ:

– Это ты сейчас так говоришь – до тех пор, пока не придет твой единственный, твоя судьба и не вскружит тебе голову. Мне кажется, втайне ты мечтаешь о новых отношениях. Просто сейчас ты сыта ими по горло, и это можно понять.

– «Твой единственный!» – передразнила я, закатывая глаза. – Мы что, в диснеевском мультфильме?

– Кстати, недавно на площадке я познакомилась с обалденным, очень симпатичным одиноким отцом, – как бы случайно обронила Лея, ловко уворачиваясь от свадебной туфельки, которую я швырнула в нее.

– Такой же симпатичный, как тот тип, одержимый эзотерикой, с которым ты пыталась меня свести? Лея! Все закончилось тем, что я купила у него какой-то дурацкий камень по дате рождения или что там еще за ерунда была, просто чтобы он перестал читать у меня по руке какие-то глупости!

Лея с сожалением вздохнула.

– А у меня было такое хорошее предчувствие насчет вас. Но поверь мне, Мила, обязательно появится тот самый, единственный, и в один прекрасный день ты наденешь одно из этих платьев, – она показала на стойку со свадебными платьями.

– Звучит как угроза, – пробормотала я в ответ.

Глава 5

Мила

Закрыла магазин.

Забрала Балу.

Дома сразу же сняла тюлевую юбку, переоделась в спортивные легинсы, топ и легкую курточку. Отправилась на пробежку.

В наушниках звучала музыка: я выбрала быстрый ритм и энергичные мелодии в такт шагов. Ближе к вечеру снова начался дождь, мои «найки» шлепали по мокрому асфальту и лужам, но меня это не беспокоило – я бегала в любую погоду. Главное, не задерживаться дома, не расслабляться, не прилипать к дивану, а выходить сразу же – так было легче организовать себя. Балу нехотя семенил за мной. Лентяй предпочел бы остаться на своей уютной лежанке рядом с диваном, но для меня еще не наступило время отдыха, мне нужно было быть чем-то занятой, даже по возвращении домой.

В душе я громко пела, перекрикивая true-crime подкаст, который шел на полной громкости. Отправляя в духовку лазанью из заморозки, я болтала по телефону с Леей, одновременно отрабатывая шаги из сальсы, которые недавно выучила на пробном уроке. Вечером наступила тишина, с тишиной пришли мысли, а с мыслями – одиночество.

Я листала «Инстаграм»[1], и на фоне многочисленных лиц, улыбающихся с фотографий, чувствовала себя еще более одинокой. А потом я увидела это… Новую фотографию Тома, и сердце мое сжалось.

С ним я чувствовала себя в такой безопасности! Наверное, именно поэтому мне сейчас было особенно больно. Ведь я твердо верила, что мы будем всегда вместе, хотя Том с самого начала заверял меня, что наш роман рано или поздно закончится, по какой-нибудь причине, и скорее раньше, чем позже. Я чувствовала себя так уверенно с ним, хотя он убеждал меня, что не может дать мне такой уверенности.

Я не хотела этого. Мне все это было не нужно. Не нужен мне ни парень, ни мужчина, и уж тем более никакой Том. Почему же я все равно ощущала, что мне чего-то не хватало? Раздраженно пролистав пару чужих фотографий, я скачала приложение для знакомств. Снова. Я устанавливала его уже много раз и потом, когда оно начинало действовать мне на нервы, опять удаляла. Просмотрев пару профилей, я снова потеряла интерес. Зачем все это? Зачем мне вообще соглашаться на какое-то свидание? На все остальное, что последует за ним, я в любом случае не согласна.

Если бы в эту минуту меня увидела Лея, она наверняка бы ликовала, ведь ее мнение о том, что я втайне мечтала о второй половинке, подтверждалось. Но сколько бы она об этом ни говорила, все это было неправдой. И неважно, что я вновь и вновь скачивала приложения для знакомств, писала каким-то неинтересным мужчинам и даже ходила на свидания, которые с самого начала были обречены на провал. Я не мечтала о парне рядом с собой, все это было от скуки и от одиночества, хотя в я крайне неохотно себе в этом признавалась.

Тяжело вздохнув, я безразлично отшвырнула телефон. Он упал на диванную подушку, соскользнул на пол и разбудил Балу. Подняв голову, пес посмотрел на меня непонимающим взглядом.

– Извини, блондинчик-любимчик, – прошептала я.

На этот раз пес заметил что-то в моем тоне, подошел и залез ко мне на диван. Когда он смотрел на меня своими понимающими глазами, складки на его лбу становились глубже. Я начала говорить, а Балу слушал. Я рассказала ему о вечере в баре, том вечере, когда кудрявый парень в рубашке, как у лесоруба, обучал меня искусству дартса, а потом представился Томом и нацарапал свой номер телефона для меня на подставке под пиво. Рассказала о проведенных на диване романтических вечерах с банановым пивом и ситкомами из 90-х и о том теплом чувстве в животе, которое возникало под воздействием обаяния Тома. Как Том всегда обнимал меня обеими руками, так что я тонула в его объятиях, как он кормил меня картошкой фри в нашей любимой забегаловке. О низком смехе Тома, когда я пыталась испечь пирог, повергнув кухню в хаос.

Я рассказала даже о первых осторожных мыслях о совместном будущем, которые я допускала только потому, что была на седьмом небе от счастья и не желала видеть реальность. И после всего этого, когда я больше не могла слышать собственных жалоб на бывшего, я снова отправилась в приложение для знакомств на поиски задаваки Робина и других противных типов.

Балу внимательно выслушал меня. В стратегически важные моменты он тяжело вздыхал, и мне даже казалось, что я могла прочесть возмущение в его взгляде. Скажу откровенно, он один из наиболее приятных собеседников, которые были когда-либо в моей жизни. И вот мне уже было не так одиноко. Мы вместе смотрели «Треш ТВ», я в своей розовой пижаме с единорогами, он – с игрушечной косточкой в зубах, и, казалось, жизнь, опять налаживалась.

Глава 6

Клара

Это был один из худших дней. Клара поняла это еще до того, как открыла глаза.

Такие дни случались все реже, их почти не было. Справляться с ними помогало желание работать и деятельная энергия. Она всегда была сторонницей теории, что ты сам должен вытащить себя из самой глубокой пропасти, если хочешь жить дальше. И это как раз то, чем она занималась. Клара пыталась придать смысл своим дням.

Чаще всего это получалось. А сегодня прошлое настигло ее во сне, и она решила еще немного полежать, прикрыв глаза рукой и прислушиваясь к эху снов.

Но ждали дневные заботы: нужно было покормить и выгулять собак, оставленных на ночную передержку, встретить новичков, привезенных хозяевами. Дел по горло.

– Ладно, Энди, я знаю, что ты бы сказал сейчас: «Вставай, а то весь день проспишь», – пробормотала она и села в кровати, спустив ноги на пол и чуть не наступив на Гизелу, которая, как обычно, расположилась на ковре рядышком.

Клара грустно улыбнулась, глядя на фотографию на ночном столике. Энди тепло улыбался в ответ, с таким же блеском в глазах, каким она только что видела во сне. Тоска нахлынула с такой силой, что ей пришлось задержать дыхание, зажмуриться и ждать, когда утихнет боль.

Это мгновение она могла себе позволить. Этот миг принадлежал только ей и Энди. Клара взяла в руки фотографию, прижалась лбом к прохладному стеклу в рамке и подумала о муже. Но пару минут спустя уже собралась с духом, взяла себя в руки, стерла со стекла оставленный лбом отпечаток.

«И никаких отговорок, что хочешь спать», – пробормотала она под нос. С тех пор, как не стало Энди, разговоры с самой собой стали ее чудаковатой привычкой. Ведь с кем-то нужно было говорить!

Клара энергично распахнула деревянные ставни, и в комнату ворвался холодный утренний воздух. От леса по лугу полз тонкий туман, окутывая дымкой территорию гостиницы. Солнце еще не поднялось целиком, его слабые лучи скользили по верхушкам деревьев и падали на лицо Клары. Она с наслаждением вздохнула полной грудью.

Лай гостей, оставшихся на ночь, нарастал, когда кто-то подходил ближе. Даже Гизела взбодрилась, зевнула во всю пасть, потянулась и, подойдя к Кларе, ткнулась ей в ногу мокрым носом. Ее красноречивый взгляд говорил о том, что пришла пора огромной горы корма, которую дог ежедневно поглощал на завтрак.

Клара не сдержала улыбку. Открыть гостиницу для собак, исполнив тем самым свою мечту, было лучшее, что пришло ей в голову с тех пор, как не стало Энди. Без этой работы она бы, наверное, не удержалась на поверхности.

По лугу размашистыми шагами шел Килиан. Окутанный утренним светом, он следовал за своей тенью. Даже не видя его лица, Клара в любой момент могла бы узнать сотрудника своей гостиницы по фигуре и походке, по спокойным движениям, говорившим о сосредоточенности на внутреннем мире. Прислонившись к окну, Клара наблюдала, как Килиан выпускал собак в вольер.

Он был немногословен даже с ней, но в эту минуту, когда, Килиан, опустившись на колени рядом с собаками, гладил их, позволяя животным лизать его руки или радостно напрыгивать на него, у Клары возникало ощущение, что между ними царило молчаливое понимание. Питомцы, размахивая хвостами, скакали вокруг него по траве, радуясь предстоящему завтраку из сухого корма и консервов и глядя вслед пролетевшей мимо стае диких гусей.

Такую жизнь Клара избрала после смерти Энди. Она нашла причину вставать по утрам – ведь кто будет заботиться о собаках, как не они с Килианом?

Клара весело позвала Килиана и помахала ему из окна. Тот помахал в ответ. Она натянула удобные джинсы, толстовку с логотипом гостиницы, резиновые сапоги и легкую ветровку. Позже, в течение дня, когда пригреет солнышко, она повяжет ветровку вокруг талии. Бросив последний взгляд на фотографию на ночном столике, Клара энергично отправилась покорять этот день в сопровождении Гизелы, которая, преисполненная чувства долга, не отставала от нее ни на шаг.

Тени отступили, забившись вглубь подсознания. Остался лишь легкий налет грусти, который никогда полностью не покидал ее, а еще воспоминания о сне, в котором Энди был жив, и она чувствовала себя такой живой вместе с ним.

* * *

Утро пролетало в мгновение ока. Подъем Клары и Килиана до рассвета был абсолютной необходимостью, ведь только так они успевали позаботиться о собаках, которые ночевали в гостинице, до прибытия дневных гостей. Это был единственный способ предотвратить хаос.

– Так, господин Шмидт! Давай возьми себя в лапы! Разве я когда-нибудь пыталась тебя отравить? – негромко бранилась Клара, изо всех сил пытаясь засунуть утреннюю таблетку в пасть кучерявому лаготто-романьоло. Этот пес средних размеров проявлял чудеса акробатики своим языком, выпихивая ненавистную таблетку из пасти каждый раз в тот момент, когда Клара уже собиралась праздновать победу. – Да разве это мыслимо? Всякий раз упрямец устраивает такой цирк!

Не говоря ни слова, Килиан крепко ухватил пса, который сразу же утих в его заботливых руках. Вот таблетка уже в пасти, а вот и проглочена. Теперь Клара могла быть спокойна. Она знала, что обычные трюки – спрятать таблетку в ливерном паштете, завернуть в кусок колбасы, измельчить и подсыпать в корм, – все это не работало в случае с господином Шмидтом. Здесь было нужно только терпение. И вообще-то обычно Кларе его хватало, но сегодня ее не отпускал сон прошедшей ночи, к которому она вновь и вновь обращалась в мыслях, несмотря на все, что происходило вокруг. Клара перевела взгляд на руки Килиана, спокойно лежащие на мягкой собачей шерсти, стала разглядывать его сильные пальцы и кожу, покрывшуюся пигментными пятнами, что говорило о том, какую уйму времени он проводил на солнце.

– Все в порядке?

Лишь теперь, когда он заговорил с ней, Клара осознала, что Килиан тоже смотрит на нее. Сколько времени она просидела так, уставившись перед собой? Килиан все еще бережно удерживал лаготто. Судя по всему, это прикосновение нравилось господину Шмидту, потому что выглядел он крайне сонным.

Клара откашлялась, чтобы прочистить горло:

– Да, спасибо, все отлично.

Что бы она ни говорила, Килиан видел ее насквозь. Клара поняла это по тому, как смотрели на нее эти серые, словно грозовые тучи, глаза. Он смотрел проникновенно и изучающе.

Килиан знал о прошлом Клары, а она знала о его прошлой жизни. Они редко говорили о том, что случилось с ними раньше. Почти никогда. Но она знала, что он мог понять черные дни в ее жизни, и такая поддержка была лучше слов утешения.

Наконец он кивнул, словно показывая, что она выдержала испытание, которому он ее подверг.

– Выпьем потом по чашечке чая?

Чай – лучше средство от любой душевной боли.

На этот раз кивнула Клара, и они в молчаливом согласии продолжили выполнять свою работу, заботясь о питомцах.

* * *

Клара аккуратно приклеила на ворота объявление, чтобы каждый клиент, который приводил своего лохматого друга, мог сразу увидеть его.

– Обучение следовой работе? – с любопытством переспросила возникшая за ее спиной Мила. Сегодня она привезла Балу в гостиницу чуть позже обычного. Возможно, у нее изменился график работы.

Обернувшись, Клара увидела Милу в ее привычном образе, и улыбнулась. На этот раз девушка была одета в тюлевую юбку, футболку с названием музыкальной группы, джинсовую куртку и «конверсы». Завидев Клару, Балу так неистово замахал хвостом, что все его тело пришло в движение, и упокоился лишь тогда, когда она почесала его за ушами.

– Отработка у собак навыка поиска человека, – пояснила Клара. – Курс будет вести Килиан. Интересно? Курс действительно отличный. Собакам очень нравятся такие задачи.

Мила вчиталась в объявление, задумчиво постукивая себя по подбородку.

– Пожалуй, нам это понравится, – тихо проговорила она. Кларе не могло не броситься в глаза, насколько бледна была сегодня девушка.

Глава 7

Мила

И вот я была на тренировке. Пришлось сменить розовую юбку на удобные джинсы и убрать розовые волосы, чтобы не мешали. Обутая в походные ботинки до щиколотки, я стояла на лужайке за территорией собачьей гостиницы, в грязи, доходящей тоже почти до щиколоток.

Само по себе пребывание здесь было бы прекрасно, если бы он тоже не пришел. Именно из-за него я выработала привычку приводить Балу на двадцать минут позже обыкновенного, хотя теперь мне приходилось спешить, чтобы успеть вовремя открыть салон. Я была готова на что угодно, лишь бы не встречаться с ним снова и не расстраиваться. Но он был тут как тут, весь из себя.

Ну хорошо, хоть на урок дрессуры явился не в костюме. Впрочем, я бы не удивилась. С первого взгляда я его и не узнала. В джинсах и кожаной куртке он выглядел почти сексуально, если бы не высокомерная физиономия и мои воспоминания о том, как он чуть не переехал нас с Балу на своей супермощной тачке.

Перед нами стоял Килиан, одетый в рабочие брюки и оливкового цвета футболку с логотипом гостиницы. Откашлявшись, он заговорил своим звучным глубоким голосом. Не тратя времени на лишние слова, собственно, даже на приветствие, он сразу же перешел к делу.

– Начнем занятие прямо здесь, на природе. Позже, когда основы будут усвоены, выйдем в город. Это будет сложнее, там многолюдно и на каждом шагу что-то отвлекает.

Впрочем, меня и здесь кое-что отвлекало. Я искоса наблюдала за Робином: прислонившись к дереву и небрежно придерживая поводок Элис, он болтал с миниатюрной кудрявой блондинкой. Веймаранка не удостоила и взглядом кокер-спаниеля кудряшки, а вот Робин, напротив, одаривал ее даже излишним вниманием. Я стояла слишком далеко, чтобы расслышать, о чем они говорят, но достаточно близко, чтобы уловить флирт. Я даже прищурилась. Если бы она знала, что это за птица, то не смотрела бы на него с таким неприкрытым восхищением!

Впрочем, она была здесь такая не одна. От моего орлиного взора не ускользнуло, что и другие дамы в группе то и дело посматривали в его сторону. Даже Ута, которая без преувеличения годилась ему в матери, проявляла явную заинтересованность. Ему же такое внимание, очевидно, было по душе. Пока Килиан инструктировал, Робин любезничал то с одной, то с другой.

Это полностью соответствовало представлению о нем, которое у меня сформировалось. Господину Суперважному для поддержания самооценки требовались не только дорогая тачка и сногсшибательная карьера, но еще и очередь из обожающих его женщин. Идеальный тип, чтобы обжечься. Чего со мной произойти, разумеется, не могло – я уже извлекла свой урок, причем на всю жизнь. Спасибо Тому.

– Сейчас мы попробуем объяснить собакам суть задачи. Пес должен понять, что ему нужно найти спрятавшегося человека. Поэтому нужно будет разбиться на пары, чтобы отработать основы.

Обучая группу, для которой он объяснял, как работать с собаками, Килиан расцветал. В глазах этого обычно молчаливого великана появлялся восторженный блеск, когда ему давали возможность рассказать о деле, которым он горел.

На пары, значит. Отличный план. Я с готовностью принялась разглядывать группу в поиске потенциального партнера для упражнений. Балу, который до этого момента послушно сидел рядом, слегка прикрыв глаза на солнце, тоже взволнованно осматривался по сторонам, будто понял, о чем речь. Кудрявая блондинка с надеждой уставилась на Робина. Но она не учла, что у Килиана мог быть свой взгляд на ситуацию.

– Во избежание долгих дискуссий я сам сейчас быстренько разделю вас. – Прагматичнее некуда. – Надин и Грета, вы будете работать в одной команде. Нет, Марайке, с Натаном лучше не надо – твой Бобби смотрит так, будто сейчас сожрет его Феликса. Ты будешь работать с Хенриком, такая пара намного гармоничнее. Мона и Ута. – И так далее, пока почти вся группа не была разделена. Блондинка подчинилась судьбе и присоединилась к Уте, которая в своей защитного цвета куртке и таких же резиновых сапогах, с блестящим рыжим ирландским сеттером на поводке была похожа на настоящую охотницу.

– Мила и Робин, вы работаете в команде.

Боже, нет! С кем угодно, только не с ним!

Но Килиан так радостно смотрел на нас, ему так не терпелось наконец приступить к работе, что я не решилась закатить скандал.

– Ну конечно, почему бы и нет? – Я расплылась в улыбке, как пряничный человечек. – Мы легко справимся с этим.

* * *

– Справимся? – Робин удивленно приподнял брови.

– Я убита горем, потому что испортила тебе историю со Златовлаской.

Он посмотрел на меня беззаботным взглядом:

– Ну что ты, ничего не испорчено. У меня есть номер Моны. А после занятий мы собирались сходить выпить по стаканчику.

– Мда… тогда выражаю ей свои соболезнования, – слетело у меня с языка.

Робин не рассердился, только тихонько рассмеялся. Вид у него был при этом весьма удивленный.

– Итак, друзья. Мы пришли сюда не для того, чтобы вести беседы. Приступаем к работе! – раздался над лугом голос Килиана, прежде чем Робин успел что-то ответить. – Один член команды будет прятаться. У всех есть с собой какая-нибудь игрушка? – Килиан обвел взглядом группу, и все закивали. – Тогда слушайте внимательно. Вы привлекаете к себе внимание собаки. Мотивируете ее бежать за вами. Другой человек, проводник, сначала удерживает собаку, а потом позволяет ей следовать за напарником. Пока все ясно?

Конечно, все ясно. И вот уже луг наполнился взрослыми людьми, которые вели себя глупее малышей: размахивали игрушками для собак, крутили руками и издавали призывные звуки на языке младенцев.

Истерзанный клыками канат, которым Робин махал перед носом Балу, вызвал у пса приступ восторга. Удержать моего любимого блондина было невозможно: все его внимание принадлежало исключительно Робину.

– Ты все еще сердишься на меня, не так ли? – задал Робин и без того очевидный вопрос, когда мы шагали по лугу.

– Ну что ты! Подумаешь, чуть не угробил меня. Как я могу сердиться из-за такой ерунды, как попытка убийства? – недовольно ответила я вопросом на вопрос.

– Я хотел кое-что сказать по этому поводу…

– Что же? – Я так резко обернулась к нему, что случайно сильно дернула Балу за ошейник. Сложив руки на груди, я безжалостно посмотрела на Робина в упор.

На минуту я подумала, что он хотел извиниться. В его вопросе прозвучало сожаление, или мне показалось? Ветер играл его волосами, роняя пряди на лицо. В сочетании с кожаной курткой такая обстановка делала выпендрежника почти дерзким, но это был всего лишь оптический обман, не больше.

– Ну и..? – резко переспросила я, ожидая заслуженные слова извинения.

И вдруг в его взгляде что-то изменилось, его глаза сверкнули негодованием.

– Я только хотел сказать, нечего тебе так выделываться. Забудь об этом – и все.

На сотую долю секунды я потеряла дар речи.

– Ты что думаешь, если у тебя шикарный костюм, крутая тачка, вылизанная до блеска охотничья собака и симпатичная физиономия, то тебе все можно? – сорвалась я.

Перебор, Мила. Реально перебор. Я закусила губу.

– Элис не трогай, – проворчал он, как будто я не упомянула ничего другого. Потом он отвернулся и продолжил занятие с Балу, не обращая на меня никакого внимания.

Мы были абсолютно точно несовместимы настолько, насколько это возможно, и совпадали в одном лишь пункте: мы терпеть друг друга не могли. Это помогало нам избежать дальнейших разговоров. Как будто договорившись, мы с кислыми минами и не обмениваясь больше ни словом, шагали по мокрой траве, следуя инструкциям Килиана, и пытались заинтересовать своих собак новым видом спорта, к которому мы оба только что утратили интерес.

Глава 8

Робин

Церемония проходила в романтической обстановке, на пляже, в сопровождении скрипки, с роскошным цветочным декором и громкими словами. Молодожены были босиком. Об этом Робину поведала Мириам Ройтер.

Между Мириам и Томом Ройтер и сегодня звучали громкие слова, вот только от романтики не осталось и следа. Они оценивали друг друга как два боксера на ринге – в смысле, спортсмены, а не собаки. При этом сопровождали их не тренеры, а адвокаты.

– Он разрушил мою жизнь! – возмущалась госпожа Ройтер, – намеренно и безжалостно! Он полностью лишил меня самоуважения!

Мужчина, который несколько лет назад клялся на пляже в вечной любви, насмешливо фыркнул:

– Кроме самоуважения, у тебя нет ни капли уважения к другим людям!

Женщина, ничуть не смутившись, продолжила:

– А теперь он хочет лишить меня и финансовой опоры в жизни! Обречь меня на жалкое существование. Но я этого не позволю! Такое предложение – это форменное издевательство!

«Небольшой перебор, слишком театрально», – подумал Робин. Но кто он такой, чтобы оценивать свою подзащитную? Его задача была в другом – сделать так, чтобы ей досталось по максимуму. Общение с клиентами, готовыми задушить своего партнера, для него не было в диковинку. С ними он имел дело гораздо чаще, чем с другими, кто оформлял развод по взаимному согласию, мирно и не закатывая сцен. Когда любовь ушла, в дело вступали зубы и когти.

Робин вел напряженную дискуссию с Тобиасом Маурером, своим коллегой, представлявшим интересы Тома Ройтера. Адвокаты непреклонно спорили за каждый цент для своих клиентов. В конце концов они пришли к соглашению.

Тобин по-дружески похлопал Робина по плечу:

– Выпьем после всего этого по кружечке пива в «Глокеншпиле»?

– К сожалению, не могу. У меня свидание.

Тобиас рассмеялся:

– Ты серьезно? Слушай, если честно: после знакомства с такой парой, как Ройтеры, пропадает все желание ходить на свидания.

Ухмыльнувшись, Робин вытащил из внутреннего кармана делового пиджака телефон и открыл приложение сервиса знакомств:

– Ну что ты, главное – не терять надежды! День за днем мы наблюдаем, как делать не надо. Осталось просто сделать лучше, вот и все.

* * *

Анетте укоризненно подняла в воздух горшок с растением:

– Что я говорила тебе уже раз сто?

– Знаю, знаю. – Робин закатил глаза. – Человек готов к романтическим отношениям, если он в состоянии сохранить жизнь растению.

– И зачем ты снова договорился о встрече с очередной женщиной? – коллега недовольно потрясла засохшим растением, с которого на пол падали сухие листья. – Вот эта бедняжка уже может кое-что сказать о твоих качествах, которые проявляются в отношениях. Ты вообще знаешь, как ее зовут?

– Женщину или растение?

Анетте снова демонстративно потрясла горшком с цветком, что вызвало новый листопад. Робин посмотрел в упор на растение, которое, кажется, укоризненно глядело в ответ, и решил еще раз попытать счастья: