Сидеть, лежать, поцеловать

Изабель Зоммер

Сидеть, лежать, поцеловать

Роман о счастье, обретенном благодаря собакам

Глава 1

Мила

Наверное, стоило подумать раньше о том, что огромный торговый комплекс в центре города – не самое подходящее место для пряток. Вообще-то никто и не собирался прятаться, даже мысли такой не было. Но теперь пришлось срочно импровизировать.

Уже в детстве я мастерски пряталась. Если на ужин готовили цветную капусту, я могла притаившись, как мышка, бесконечно долго сидеть в домике на дереве, пока мать, бранясь, повсюду искала меня. Когда отец решил вернуть заводчику нашего щенка по кличке Бенни после того, как тот сгрыз всю обувь в прихожей, я спряталась вместе с терьером и не выходила до тех пор, пока отец не сдался. А на похоронах бабушки Фрици я несколько часов подряд просидела, зареванная, спрятавшись среди венков и цветов, только чтобы не подходить к гробу. Но какой прок мне теперь был от этих навыков? Абсолютно никакого. Мое мастерство вмиг покинуло меня: я разучилась прятаться. Полное фиаско!

Говорят, одного и того же человека встречаешь в жизни дважды. На мой взгляд, это было непростительное преуменьшение. Так могли утверждать люди, которые, если и расставались с кем-то, то тут же, спасаясь бегством, переезжали в другой город. С момента расставания я видела своего бывшего уже не два, а целых двадцать два раза, а он меня – двадцать один. И я не собиралась давать ему шанс сравнять счет.

Я отправилась в укрытие за рейл с новинками весенней коллекции: легчайшими полупрозрачными вещицами; некоторые из них были украшены ажурным кружевом. И продолжила наблюдение из-за блузок и брюк пастельных или темно-синих оттенков.

Оттуда я следила за каждым движением человека, которого хотела бы встретить меньше всего на свете. Это Том. Он положил руку на бедро другого человека, встреча с которым для меня была еще менее желанна: его новая девушка Наташа.

В прекрасном расположении духа Том прогуливался по магазину, не спеша разглядывая сорочки и рубашки поло. Хоть бы погрустил немного для приличия! Мне бы хотелось прочесть в его лице, что он скучал. Был бы он в магазине один! Но они оба с этой Наташей выглядели такими счастливыми, что я готова была разрыдаться.

Изо всех сил я пыталась слиться с обстановкой. Никогда в жизни мне не хотелось так сильно превратиться в хамелеона и стать такой же пастельной, как окружающие меня вещи.

Рядом со мной шумно дышал Балу. И он не проявлял никакого желания визуально слиться в чем бы то ни было. Преследуя совершенно иные интересы, он задался целью украсить новую коллекцию своей золотистой шерстью и ткнуться мордой в ноги каждого проходящего мимо покупателя.

– Задержи дыхание, Балу, – прошептала я. – Нам нельзя выдать себя.

Посетители бросали в мою сторону недоверчивые взгляды. Люди смотрели с подозрением. Какая-то девчушка стала тыкать пальчиком:

– Мама, что делает тетя? В прятки играет?

Охранник, уже давно следивший за мной, удивленно вскинул брови. Он вот-вот мог подойти ко мне с вопросом, что я здесь, черт возьми, делала. Тогда пиши пропало. Тут уж Том точно меня заметил бы. А что потом? Пришлось бы стоять и разговаривать с тем, кого я хотела видеть меньше всего на свете, не считая Наташи.

Вытирая капли пота со лба, я невинно улыбнулась охраннику и многозначительно приподняла обе брови в доказательство того, что я совершенно безобидна.

В принципе, шанс на удачу у меня был. Я могла бы выйти из этого затруднительного положения, не опозорившись, если только бы чуть меньше сосредоточилась на Томе и уделила чуть больше внимания собаке.

Самое прекрасное в лабрадоре-ретривере – его прирожденное добродушие. Но в такой ситуации это было самое ужасное, что можно себе представить.

Балу заметил бывшего хозяина, и, как бы плохо ни закончились наши с Томом отношения, его любовь осталась незыблемой.

Вот поводок вырвался у меня из рук…

– Назад! Фу! – сдавленно прошептала я. Но никакая сила не могла остановить лабрадора, увидевшего человека, которому пес был предан всей душой. Восторженно размахивая хвостом, Балу смахнул со стола аккуратно выложенные шелковые платки и, как бульдозер, напролом помчался через весь магазин к бывшему хозяину.

– Подлый предатель! – шикнула я ему вслед, но потом встала, вышла из-за рейла и попыталась хоть как-то приосаниться, чтобы выглядеть достойно.

* * *

Наташа выглядела сногсшибательно. Лея окрестила ее «Наташкой-фитоняшкой», желая подбодрить меня, когда стало известно, что вскоре после нашего расставания Том с головой окунулся в новый роман. Можно подумать, нападки на моего бывшего, как огромный пластырь, могли хоть немного спасти мое израненное сердце.

До этого момента мне везло: я встречала Тома без новой возлюбленной. Но теперь, когда она предстала передо мной, я поняла, почему Лея придумала такое прозвище. Наташа вся светилась здоровьем: такой свет исходил от людей, который следили за собой и вели отвратительно здоровый образ жизни. Ее кожа была покрыта легким загаром – таким, который появлялся не после посещения солярия, а после прогулок по парку. Ее орехово-каштановые волосы до подбородка ниспадали нежными локонами. Каждое ее движение было пронизано грацией. Безусловно, Лея была права. Наташа выглядела так, словно каждое утро после сеанса йоги пьет комбучу.

Все это я успела уловить, лишь мельком взглянув на нее, в то время как Том, наклонившись к Балу, энергично трепал его по холке.

– А вот и мой мальчик, вот молодец! Что ты здесь делаешь?

Когда он выпрямился, в груди у меня защемило. Вот он, мягкий взгляд карих глаз, которые всегда напоминали мне глаза медвежонка. Знакомая ласковая улыбка. Русые локоны, в которые я так любила запускать пальцы. Но это уже не мой парень, не мой Том. И запустить пальцы в его волосы прямо сейчас было, наверное, не лучшей идеей.

– Привет, Мила! – поздоровался он. В его голосе послышался оттенок легкого смущения. Значит, вот что сделалось с его «Я тебя люблю» и «Ты женщина моей мечты»… Просто «Привет, Мила!».

Зато из меня слова посыпались, как из рога изобилия:

– О, привет! Какая неожиданность! Как здорово тебя встретить! Боже мой, сколько лет, сколько зим?

Неделя и четыре дня. Именно столько времени прошло с нашей последней случайной встречи. Мы столкнулись на набережной Рейна, между причалом с лодочной станцией и лучшей в городе закусочной. Нельзя сказать, что я вела учет наших случайных встреч, мой мозг это делал сам по себе.

– Тебя зовут Наташа, правильно? Очень рада познакомиться! Правда! Я так много слышала от тебе. Ну да, а как иначе, общие друзья, знакомые и так далее, – я принялась изо всех сил трясти ее руку, улыбаясь во весь рот.

Пока я щебетала, как заведенная, Наташа испуганно смотрела на меня своими глазами оливкового цвета. Черт возьми, рядом с ней я чувствовала себя такой неуклюжей! В ней все было утонченным: и нежные запястья, и высокие элегантные скулы с темной тенью от длинных ресниц.

К этому моменту Том уже оправился от шока, вызванного неожиданной встречей, и пришел на помощь своей девушке, включившись в разговор:

– Наташа, это Мила, моя… бывшая девушка. Мила, это Наташа.

Мне было немного жаль Тома: ему явно было неудобно. Приобняв Наташу за плечи, он тут же сразу убрал руку и принялся пощипывать бороду. Том всегда любил гармонию, избегал ссор и конфликтов. Случайная встреча его девушек – нынешней и бывшей – явно вывела его из зоны комфорта. И случилось это уж точно не по моей вине.

Балу высунул свою широкую морду из-за Тома, приветливо глядя на Наташу. В этот миг он уже принял решение подружиться и с ней. Вот изменник! Радостно размахивая хвостом, он прижался носом к ноге девушки, оставляя мокрые следы на гладкой ткани ее брюк. Наташа оцепенела. Вымученно улыбаясь, она попыталась погладить его по голове, но отдернула руку, когда пес стал лизать ей пальцы.

Ха! Вот и у идеальной Наташки-фитоняшки нашелся недостаток! Как Том, обожающий собак, мог быть счастлив с женщиной, которая их боялась? Ясно, что дело с самого начала было обречено на провал! Ну и что с того, что Том тут же бросился спасать свою прекрасную деву от большеголового чудовища? Принявшись чесать Балу за ушами, он переключил на себя внимание пса, – между прочим, моего пса! – чтобы Наташа могла спокойно погладить его по спине, что она довольно неловко проделала. Карий взгляд плюшевого медвежонка теперь предназначался ей, а не мне…

Я схватила поводок, намереваясь положить конец этой нелепой ситуации, и притянула своего монстра к себе. Мне было даже немного жаль Наташу, ставшую объектом повышенного внимания любвеобильного Балу и пока еще не подозревающую, что теперь их отношения с Томом оказались под угрозой. Не только потому, что она не любила собак, что для таких людей, как мы с Томом, уже было показательно, но и потому, что Том не был создан для отношений. Он всегда говорил мне, что любит свободу и не готов связать себя длительными отношениями, а я ему не верила. Хоть тысяча невинных взглядов плюшевого медвежонка – с Томом каши не сваришь. Бедная Наташа!

Но тут мой взгляд зацепился за огромный, дорогущий камень, и я уставилась на кольцо, обхватившее Наташин пальчик. Кольцо могло означать только одно.

– О! – вырвалось у меня.

– О! – выдохнула Наташа, перехватив мой взгляд.

Том откашлялся:

– Да, мы помолвлены, – сознался он.

Шум в ушах нарастал. Наверное, я ослышалась.

– Помолвлены, – прокряхтела я голосом охрипшего попугая.

Только не с Томом! Уютным, безобидным Томом с внешностью идеального зятя, которому невозможно поверить, когда он заводил свою пластинку о свободолюбии. Тем самым Томом, с ласковым взглядом карих глаз, широкими ладонями и пристрастием к клетчатым, как у лесорубов, рубашкам. Томом, который несколько месяцев тому назад бросил меня, потому что для него все развивалось слишком стремительно и он чувствовал себя связанным по рукам и ногам.

Наташа смущенно заправила за ухо мягкий локон.

– Я понимаю, что все произошло слишком быстро. Но теперь, когда мы купили дом, то решили, что стоит оформить отношения.

Сколько раз Том говорил мне, что не создан для брака, семьи и собственного дома? Пустая болтовня! Стоило только на горизонте появиться какой-то Наташе, и вдруг он полюбил всю эту обывательскую жизнь, о которой мечтала я и которой так боялся он!

Балу прижался ко мне, словно желая утешить. Наверное, ему просто было приятно ощущать меня рядом, но мне хотелось, чтобы это было утешение. Я запустила пальцы в его пшенично-желтую шерсть.

– Мила… – начал было Том. Неужели догадался, о чем я думала? Знал ли он, как сильно ранил меня? Для этого вовсе не нужно было иметь дар провидения. Но я не собиралась ударить в грязь лицом, этого удовольствия я бы им не доставила!

И снова я переусердствовала. Слишком много слов, мимики, жестов – всего. Мое лицо растянула слишком широкая улыбка.

– Как чудесно! Просто замечательно! – начал бить фонтан моего красноречия. – Боже мой, как все стремительно! Вот уж действительно стрела Амура пронзила ваши сердца! Рада за вас, честно! Страшно рада! Ты и женитьба, Том, кто бы мог подумать! В общем, я себе этого точно не могла представить. Рада, очень рада! Знаешь что, Наташа? А приходи ко мне в салон! Может быть, Том рассказывал тебе. Ну может, и нет. Я продаю свадебные платья. Не хочу хвастаться, но мои платья – лучшие в городе. Правда, буду рада, если ты найдешь у меня платье своей мечты!

Стоило прикусить язык примерно семью фразами раньше. Теперь было уже поздно, слово не воробей! Мой язык опять опередил рассудок! И вот я стояла перед ними с преувеличенно радостной улыбкой на лице. Рядом со мной шумно дышал с открытой пастью Балу. Его-то радость была абсолютно искренняя.

Я старалась не смотреть Тому в глаза. Наташа на мгновение оцепенела, как будто на нее обрушилась лавина. Но потом она ответила мне улыбкой.

– Спасибо за такое любезное предложение. С радостью воспользуюсь им!

Глава 2

Мила

– Ах ты голомозгий дурындесь, – ласково приговаривала я, вытаскивая Балу из багажника, – бестолковый ты мой оголтыш.

Таким невероятным выражениям я научилась у моей лучшей подруги Леи. Она родилась в Австрии и почти разучилась говорить на местном диалекте, но иногда вворачивала чудные словечки, которые я впитывала, как губка.

Не то чтобы Балу не мог выпрыгнуть из багажника сам. Если бы мимо проходила интересная сучка, он справился бы на ура. Мне казалось, он просто лентяй и наслаждался процессом, когда я кряхтела, тягая его тридцать три килограмма. Всякий раз такая зарядка оказывалась почти за гранью моих возможностей. Всякий раз я давала себе слово купить специальный пандус. Это очень удобно: пес мог сам забираться по нему в багажник и спускаться вниз. И всякий раз, охая от боли в спине, я вспоминала, что до сих пор этого не сделала и вынуждена, как тяжелоатлет, поднимать своего ленивого толстячка.

К тому же я была обижена на него. Вот ведь предатель: бросил меня на съедение бывшему и его новой девушке! Но как же трудно было искренне сердиться на существо, которое смотрело на тебя таким преданным взглядом. Если бы не этот взгляд, способный растопить плитку шоколада, ему бы точно было несдобровать!

Припарковавшись в начале улицы, я пошла дальше пешком, потому что дорога была такой размытой, что мой «Фиат-Панда» просто застрял бы в грязи. Балу не возражал, ведь для настоящего лабрадора ничто не могло быть достаточно грязным. Он целенаправленно побежал вперед, на этот раз даже не обнюхивая деревья и траву, потому что хорошо знал дорогу. Ему не терпелось поскорее добраться до цели. Меня грязь тоже не смущала: я была обута в «мартенсы», которые дерзко контрастировали с моей рабочей юбкой из розового тюля.

Надо заметить, день стоял чудесный. На высоких травинках поблескивали капельки росы. Воздух был пронизан той прохладной свежестью, которая бывает ранним утром и предвещает жаркий день. Солнечные лучи пробивались сквозь ветви лип и рисовали на земле золотые кляксы. По обе стороны дороги цвели вязель и донник, в их соцветиях копошились пчелы и бабочки. Здесь было очень тихо – настолько тихо, что даже забываешь, как близко город. Гостиница для собак, в которую я регулярно приводила Балу, находилась на окраине, меньше четверти часа езды от моей квартиры, и все-таки словно в другом мире.

Несмотря на это, мое настроение так же разительно контрастировало с этим прекрасным днем, как мои «мартенсы» с тюлевой юбкой. Внутри я кипела от злости.

«Приходи в мой салон!!» К черту! Какой дьявол вселился в меня и заставил произнести вчера в магазине эти слова? Вот уж кому бы мне хотелось продавать свадебное платье в последнюю очередь, так это невесте моего бывшего парня! Причем, стоило заметить, этот же парень категорически отвергал возможность женитьбы на ближайший десяток-другой лет, и у которого перехватывало дыхание, если я случайно забывала у него в квартире свою зубную щетку.

Мои щеки пылали от ярости. Я энергично размахивала руками и топала по грязи, чавкавшей под ногами. Не поворачивая головы влево или вправо, я смотрела только вперед на покачивающуюся заднюю часть Балу.

– Держись от меня подальше, – прорычала я щебечущей птичке, пролетавшей мимо, и думала при этом о Наташе. Ноги ее не будет в моем любимом магазинчике!

Как же я сердилась на Тома! За то, что он так быстро «переобулся» – мне нравилось это выражение, – и в новых отношениях вдруг оказался готов ко всему, о чем я напрасно мечтала, когда мы встречались. А еще я сердилась на Наташу за то, что она вся светилась от своих занятий йогой и за то, что ее кожа имела такой ровный оттенок то ли от комбучи, то ли от своей каши на овсяном молоке. Но больше всего я ужасно сердилась на саму себя. Ну почему я не могла удержать за зубами глупый язык!

«Приходи в мой магазин, будет классно! Выпьем шампанского, поболтаем о моем бывшем и твоем женихе, как лучшие подружки!» – собезьянничала я, разыграв эту сценку на свежем утреннем воздухе, и сердито шмыгнула носом.

Всю ночь я промучилась без сна, вновь и вновь проживая в мыслях ту встречу в торговом центре. К утру я не стала спокойнее: отдохнуть за ночь не удалось.

Рев двигателя врезался в царившую идиллическую тишину. Из-за поворота, оставшегося за моей спиной, на такой неимоверной скорости возник автомобиль, что я даже не успела ойкнуть, инстинктивно закрыв лицо руками. Сквозь пальцы я успела отчетливо разглядеть лицо водителя: он опешил не меньше меня и даже в панике вытаращил глаза и раскрыл рот. Машина дернулась в сторону и промчалась в миллиметре от меня.

– Балу! – что есть мочи заорала я псу.

Лабрадор большими прыжками примчался на мой зов. Его хвост ходил туда-сюда от восторга и волнения. Я с облегчением вздохнула и тут же крикнула вслед водителю:

– Пьяный, что ли? Будьте поаккуратнее, черт возьми!

– А Вы не можете идти сбоку, как нормальные люди? – отозвался голос из-за окна пассажирского сиденья. Проехав еще несколько метров, автомобиль остановился поперек дороги.

– В этом не было необходимости, если бы Вы не гоняли здесь, как чертов автогонщик! – возмутилась я. Все отчаяние, накопившееся во мне с того момента, как я повстречала бывшего парня и его новую девушку, нашло теперь выход. Еще чуть-чуть, и я была готова затопать, как разъяренный медведь.

Водитель, неловко извернувшись, высунул голову из бокового окна, чтобы посмотреть в мою сторону. Я увидела темные волосы и светлые глаза – зеленые или голубые. Проверял, не задел ли меня, или ему нравилось смотреть на мою забрызганную грязью юбку? Я бросила на него негодующий взгляд.

– Если бы Вы не шли по жизни в таком мечтательном настроении, это бы помогло Вам увеличить ее продолжительность, – парировал он. – Ну правда, нужно безнадежно витать в облаках, чтобы не услышать мой двигатель. Или носить очень хорошие беруши.

Очко в его пользу. Иссиня-черную крутую тачку трудно было назвать скромной. Мотор заревел, как бешеный зверь, когда водитель снова нажал на газ и просто поехал дальше.

– Идиот! – проводила я его.

Балу шумно дышал рядом, открыв пасть, будто в улыбке. Тяжело вздохнув, я присела на корточки, запустила пальцы в его густую шерсть и на минутку замерла, выдохнув. Сердце все еще колотилось. Балу даже не представлял, что сейчас произошло, ведь он чуть было не попал под колеса. Но готова поспорить: мой дурындесь стал бы ласкаться и к тому нахалу. Я не могла припомнить ни одного человека, которого бы Балу не полюбил.

Впрочем, я была сделана из другого теста. Поэтому грубиян за рулем крутой тачки, чуть не наехавший на меня и мою собаку, как и все ему подобные, отправился прямиком в черный список тех, кого я терпеть не могла.

* * *

– Боже мой… – простонала я.

Преодолевая последние метры по грязи и бормоча что-то под нос, увлеченная беседой с самой собой, я с ужасом осознала, что дорога к гостинице для собак заканчивалась тупиком. Вряд ли тот тип проехал дальше, это было невозможно. И если он не заблудился и не развернется сию же минуту, чтобы ехать обратно, это означало, что мы направлялись в один и тот же пункт назначения.

И действительно, крутая тачка припарковалась у ворот гостиницы для собак, прямо под вывеской «Лапопожатие». Блестящее покрытие этого «бэтмобиля» было забрызгано грязью, злорадно отметила я про себя. Если бы сейчас из машины вышел Брюс Уэйн, я бы, возможно, и простила ему покушение на мою жизнь. Но не повезло: к сожалению, передо мной предстал не обворожительный супергерой, а самый обычный мужик. И еще к большему моему сожалению, в отличие от машины, его деловой костюм был безупречно чист. Если бы он запачкал свой блестящий твил, может быть, я бы и смягчилась.

Наклонившись к автомобилю, мужчина откинул спинку переднего сиденья, чтобы, как я предположила, отстегнуть собаку, которая сидела на несомненно слишком узком для нее заднем сиденье. Вот уж неподходящий автомобиль для транспортировки четвероногого друга! Правда, мне с моей маленькой «пандой» лучше промолчать – честно говоря, моя машина тоже не была идеальна для перевозки собак, но все-таки в ней было что-то вроде багажника.

Из машины, плавным прыжком, как косуля, выскочила длинноногая собака с блестящей серебристой шерстью и светлыми, как у хозяина, глазами. Я чуть было не ахнула – это же веймаранер! Ну конечно, тютелька-в-тютельку! Если человек водил такую машину, то и собака должна была быть не простая, а ему под стать, то есть под статус. Шикарный пес – жаль, что достался такому выпендрежнику, который максимум пройдется с ним кружочек по парку, и то для хвастовства.

Я поспешно взяла на поводок Балу, и мужик проделал то же самое со своей собакой. Ускорила шаг. Он тоже ускорился и почти уже опередил меня. Наморщив нос, я искоса поглядела на него. К чему эти нелепые гонки? Но если мы соревновались, то я твердо решила не остаться в проигрыше. Балу с любопытством потянулся обнюхать сучку, но я удержала его. И вот мы вчетвером, насупившись, зашагали к воротам гостиницы для собак. Рука выпендрежника в костюме первой потянулась к шнурку на звонке у двери.

«Ги-и-изела!» – раздался пронзительный крик.

Существо, которое мчалось к нам через весь луг галопом, не реагируя на свою кличку, было вовсе не цвергпинчером и не пуделем.

Уголки моего рта дрогнули, когда я услышала, что у выпендрежника вырвалось ошеломленное: «Боже мой!» Он шагнул назад, хотя от Гизелы нас отделял забор. Похоже, мужик был здесь впервые, иначе он успел бы познакомиться с хозяйским питомцем. При первой встрече с Гизелой действительно можно было потерять самообладание.

Гизела была пятнистая, как корова, с ногами жеребенка, пастью волка и нравом ягненка, что, впрочем, было незаметно невооруженным взглядом. Клара иногда шутила, что ее единственная собака воплощала в себе целый загон разного скота. Гизела была огромной даже по меркам немецкого дога. Вот она узнала меня – и складки на ее морде затряслись от радости.

– Заходите, заходите! – гостеприимно замахала нам Клара, шагая навстречу. Ее седые непослушные локоны развевались на ветру, а живые голубые глаза весело поблескивали. Клара была одета в привычную униформу – резиновые сапоги и всесезонную куртку. – Как ни банально это звучит, малышка правда не тронет.

Открыв ворота, я почесала Гизеле морщинистый лоб, на что она в ответ одобрительно захрюкала. Мужик в костюме, слегка поколебавшись, последовал за мной в сопровождении своего пса.

Клара в первую очередь поприветствовала собак: похлопала Балу по боку – так, как он любил, – и протянула веймаранеру руку для обнюхивания. Только после этого наступил наш черед. Клара энергично пожала нахалу руку.

– Робин Янсен, – представился тот. – Вот заполненное заявление и другие документы, которые я получил от Вас по почте. А это подтверждение оплаты обязательного страхования.

– Привет, Робин! – тут же перешла на «ты» Клара, небрежно сунув документы в большую сумку через плечо, к которой Балу всегда проявлял неподдельный интерес, ведь она была набита угощениями, хрустящими палочками и игрушками для собак. – Элис – красавица! Можете отпустить обоих, они поладят.

Для констатации этого факта Кларе было достаточно одного взгляда на собак, при этом Балу и Элис стояли в двух метрах друг от друга и у них еще не было даже возможности обнюхать друг друга. Я давно заметила, что в отношении собак Кларе можно было довериться не задумываясь. Она сразу же определяла характер и настроение своих воспитанников, могла с точностью предсказать, кто будет гармонично сосуществовать, а кто повздорит. Исходя из этого она формировала группы.

Тем не менее мне не хотелось спускать Балу с поводка.

«С собакой врага дружба невозможна», – эту мысль я попыталась телепатически внедрить в мозг своему псу, неотрывно глядя в его приветливые темные глаза. Балу лизнул мне руку, и с этой минуты для него существовала только красавица веймаранерка. И я, и задавака Робин со слегка кислыми минами наблюдали, как собаки, обнюхав друг друга, принялись играть вместе, будто знали друг друга всю жизнь. Люди не представляли теперь для них ни малейшего интереса. Мы стояли в компании Клары на краю луга со слегка потерянным видом, а Балу и Элис, высоко подпрыгивая, носились по траве.

– Ну что же, тогда… – произнес Робин, нерешительно поглядывая то на Элис, то на свою машину. Вся его спесь на мгновение вдруг улетучилась. – На всякий случай, у Вас… у тебя есть мой номер. Если что-то не так, звони в любое время. Да, кстати, угощения…

Уголки моего рта дрогнули. Мистер Весь-из-себя проявил слабину! Судя по его голосу, он искренне беспокоился за свою собаку. Было видно, что расставание давалось ему нелегко. Клара тоже это заметила и слегка улыбнулась.