Пузыри

***

16 июля 2026 г., жилой комплекс «Северное Сияние», Владивосток, вечер.

Воздух в промзоне был густым от пыли. Сюда, через пустующие склады, доносился отдалённый, но неумолчный гул работающего города. Игорь вышел из своего дома. Снаружи был тот же город, но другой – шумный, пахнущий гарью и беспокойством. Их пузырь, «стандартный» с полностью проницаемыми для таких как он границами, накрыл весь комплекс, вытеснив всё его население за пределы.

Игорь видел, как у сооружённого наспех КПП двое в камуфляже проверяли документы у такого же, как он, «проходного», выписывая квитанцию. Рядом висело расписание: «Подача заявок на вынос личного имущества – вторник и четверг, с 9 до 12. При себе иметь паспорт, документы на собственность и квитанцию об уплате госпошлины за оформление акта изъятия». Очередь из двадцати человек спорила с сержантом о том, считается ли распечатка из «Госуслуг» документом. Рядом толпилась пара запаханных государством «проходных». Игорь обошёл КПП дворами – лишний контакт с госучётом сулил только налоги и вопросы.

У остановки его уже ждали. Не один курьер, а трое. Двое – крепкие, молчаливые, с пустыми глазами. Третий – щуплый паренёк с планшетом, явно логист.

– Игорь? – спросил логист.

– Я.

– Груз есть? – парень кивнул на рюкзак.

Игорь снял его, осторожно расстегнул, показал упаковки. Логист бегло осмотрел, кивнул одному из охранников. Тот протянул Игорю пачку купюр.

– Осталось там что-то? – спросил логист. – Если да, то завтра, условия те же.

– Понял.

Он уже разворачивался, когда со стороны жилого массива послышался крик.

– Стой! Эй, ты!

Из-за угла высыпало человек десять. Соседи. Вернее, бывшие соседи, теперь «внешние». Их вели высокий мужик в засаленной куртке и женщина с резким, исхудавшим лицом. Игорь узнал их – они жили в соседнем подъезде, выселенном в первые дни.

– Это он! – просипела женщина, указывая на Игоря. – Он из нашего дома! Он там живёт!

Мужик шагнул вперёд, перекрывая путь к отступлению к границе пузыря.

– Ты чего тут носишь, а? – его голос был хриплым от самосада. – Это наши вещи? Из квартир?

Логист и охранники мгновенно оценили ситуацию. Это не была их война.

– Мы сторонние исполнители, – четко сказал логист, поднимая руки. – Только обмен. Не наши дела.

Он с двумя охранниками начал медленно отходить к тёмному проходу между гаражами, оставив Игоря одного перед нарастающей волной людской ярости.

– Я ничего вашего не брал, – попытался сказать Игорь, но голос прозвучал слабо, потерянно в наступившей тишине.

– А что ты только что передал? – женщина подошла вплотную. От неё пахло потом и безнадёгой. – Там же наши вещи остались! Документы, карты, деньги! Всю жизнь! А ты тут торгуешь!

– Это не ваши… – начал Игорь.

– Как не наши? – перебил мужик в засаленной куртке, и его голос, сначала хриплый, набрал громкость, заряженную месяцами унижения. – Ты в наших домах шаришь! В нашей жизни! Крыса!

Кто-то сзади, не видя лица Игоря, крикнул: «Держи его! Не дать уйти!»

Игорь инстинктивно отступил на шаг – не к толпе, а назад, по направлению к невидимой границе. Это движение, это желание от них уйти, а не остаться и объясниться, стало искрой.

– Смотри, бежит! В свою нору! – взвыла женщина.

– Отдай нашу собственность, тварь! – заорал кто-то уже без всяких конкретик.

Игорь понял, что слова здесь кончились. Он резко развернулся и побежал. Не к прямой границе пузыря – там его бы перехватили. Он метнулся в знакомый лабиринт гаражей. За его спиной грянул единый, звериный рёв и топот. Первый камень пролетел мимо виска, звонко ударившись о стену гаража. Второй попал в плечо. Боль была острой и жгучей.

– Отдай нашу собственность, тварь! – орал кто-то.

Он споткнулся. Обернувшись, он увидел летящие в его сторону камни, свободно проходящие через границу.

Игорь медленно поплёлся к дому, прижимая локоть к ушибленным рёбрам. Физическая боль была ничто по сравнению с новым чувством, заползающим внутрь. До этого он был курьером, связным, даже спекулянтом – но всё это было в рамках уродливых правил старого мира. Мира, оставшегося там, за чертой.

Глава 8: Артём. Соседи, микрокосм

8 августа 2026 г., Москва, ул. Марии Ульяновой, дом 7, позднее утро.

В подъезде №3 пахло сыростью, пылью и немой паникой, впитавшейся в стены с того самого дня. Артём сидел на лестнице между вторым и третьим этажом – единственном месте, где ловился слабый Wi-Fi от соседей снизу. В чате «41к – На плаву» было 84 человека. Он создал его 29 апреля, через три часа после того, как их мир взбился пеной, как оказалось свойственной для мегаполисов с очень плотной застройкой – человейников.

Дом был вплетен в пену. Тот самый день не принес один купол. Он принес хаотическое скопление пузырей разных размеров иногда вложенных друг в друга, накрывших полрайона. Их границы, невидимые и абсурдные, прошли по живой ткани домов, дворов, квартир, перемешав единицы «проходных» внутри таких минипузырей и сотни обычных людей, зажатых между пузырьками. Да, они остались в своих квартирах, но их свобода была ограничена подъездом, этажом, квартирой или иногда углом комнаты – углом без окон, через которые можно было бы выбраться на улицу. И почему-то нарушая обычную для пузырей статистику больше половины пузырей оказались не с обычными полностью проницаемыми для «проходных» границами, а «оконными» – пузырями, в которые можно было попасть только через небольшие участки – «окна», которые, как назло, обычно оказывались в самых неожиданных местах. Единственный плюс таких пузырей – «климат-контроль» – интересное свойство поддерживать внутри температуру на уровне 24 градусов и воздух от пыли и вредных примесей. Картину ещё больше разнообразили внутренние шлюзы – обычные для пузырей граничные переходы из одного в другой, только тут почему-то – может из-за размера пузырей – действовавшие исключительно между пузырьками пены их района.

Подъезд №1 оказался внутри «оконного» пузыря – там было свежо, тихо и странно чисто. Подъезд №3, где сидел Артём, и №5 оказались в причудливом «бублике» – зоне, окруженной пузырями, но самой пузырем не затронутой. Они были «незатронутыми», но в ловушке посреди аномалий, как на острове. Артём сидел в ТГ, общался с друзьями «на воле».

@Света (Нск): Артём, привет! Как там в вашем заповеднике? У нас тут в Новосибе ни одного пузыря. Ну кроме того в Академгородке, но туда не пускают никого. Скучновато, хоть лето уже, на природу ездим. Муж предлагает к вам на экскурсию съездить – сейчас фишка, экстрим туры в аномальные зоны.

@Артём: Привет! Да у нас… своя атмосфера. Воздух чистый, виды красивые, но чувствуешь себя как в самом крутом в мире санатории, из которого нельзя уехать. Рад, что у вас всё спокойно! А что там за туры такие?

@Света (Нск): Везут на автобусе, обычно кругом пузырей, но что там смотреть – их же и не видно, как будто нет ничего, только пройти не все могут, не всем так повезло как тебе.

@Артём: Ну да, повезло! Мне чтобы на работу сходить приходится как в том квесте через 20 чужих квартир пройти и километры по лестницам и коридорам намотать – прямой-то дороги нет. Эту за месяц с трудом натыкали. Хорошо, что на работе дали «отпуск по семейным» и пятидневка. Да и платят нормально, на продукты хватает. А вот соседи, которые в изоляции оказались и не проходные, почти 70 человек…

@Света (Нск): А что им ещё не дали пособие какое-то или компенсацию?

@Артём: Смеёшься? Кто же им что даст? У нас то и законов таких ещё нет! Вон Васька из 35-ой, которого вытеснило, говорит, что их квартира считается временно находящейся в «зоне ЧС». Мол, подождите ещё годик-другой, пока всё не наладится. А где им сейчас жить, снимать? Местным застрявшим помогаем тут кто чем может, из незатронутых полдома вообще нас игнорируют – сами мол плохо живём. Ага, на таких машинах, у многих фирмы свои, бизнесмены блин. С десяток обычных работяг помогают пока, но у них сама понимаешь какие зарплаты.

@Света (Нск): Слушай, а что пузыри пузырями вообще назвали? У вас понимаю, да, пузыри – пена, но везде-то купола стоят.

@Артём: Это над землёй они купола, а под землёй – пузыри.

@Света (Нск): А откуда узнали?

@Артём: Подкопаться конечно пытались, чтобы пройти, так и узнали, что это не купола, а пузыри.

@Кв. 64: Всем привет. У Марьи Ивановны из 61й опять гипертонический. Нужен капотен. У нее свой кончился три дня назад. Боюсь, не дотянет до завтра.

@Сергей из 2 под. (проходной): У меня есть. В аптечке. Но я в своем пузыре. Чтобы донести до вас, мне надо выйти на улицу, обойти через двор, где тот шлюз в соседний пузырь с аркой, и зайти к вам через вашу «форточку». Это 15 минут, если не заплутаю в границах.

@Алексей (незатронутый): Сергей, если готов, действуй. Артём, встреть его у форточки в восточной стене двора. Марья Ивановна, держитесь.

Артём наблюдал за этой аномальной логистикой. Они не просто делились на «внутренних» и «наружных». Они были жителями разных типов реальности, связанных лоскутным одеялом шлюзов и «окон». Жители верхних этажей подъезда №1 были в самой жесткой изоляции, потому что первые 4 этажа и полдвора занимал пузырь, «окна» которого нащупать так и не удалось, а единственный шлюз вёл в пузырь на седьмом этаже дома за километр, прямо в середине пены. «Проходные» (как Сергей) были королями логистики, но их было мало, и они уставали. «Незатронутые» (подъезды 3 и 5) имели относительную свободу, но их мир сужался с каждым днем из-за растущей «пены», а ресурсы таяли. Потому что запертые люди не работали и денежные запасы людей из народа невелики. Передача лекарств и продуктов для восьмидесяти человек осуществлялась через цепочку из трех человек, каждый из которых мог пройти только свой участок пути до границ оконных пузырей. Чтобы передать нужный предмет через такую границу из рук в руки как аномальную эстафету.

@Соседка_с_5го: Вчера у нас очередной пузырь возник, прямо посреди зала – муж под балконом оказался, а я у входа. Так и живёт, я ему матрас перекинула, еду на палке передаю. Хорошо ещё что пузырь небольшой. Ему там лафа, он вон на балконе загорает, а я дальше кухни с туалетом пройти не могу, сплю в коридоре.

@Наталья из кв. 89 (внешняя): Объясните мне, почему наша квартира стала проходным двором!? У меня дети, они боятся, когда кто-то идёт через наш коридор!

@Артём: Наталья, «окно» нашего пузыря в вашем коридоре – это не наша прихоть. Так вышло. Вы же сами пользуетесь лестницей с балкона, что я вам принёс.

@Сергей (проходной): А я что, курьер бесплатный? Я каждый день по этим границам лазаю. Мне хоть бы чаем иногда кто-нибудь встретил. Вот видео заснял, посмотрите.

@Алексей: Ребята, давайте без скандала. Мы все в одной ситуации.

@Иван (IT-спец, незатронутый): Ситуация – бардак. Так не работает. Люди передают что-то через третьи руки, все всё забывают, у кого-то ребёнку лекарство нужно срочно, а оно где-то зависло. Надо как-то упорядочить.

@Наталья: Упорядочить? Это вы по моему коридору упорядочиваетесь!

@Иван: Не по коридору. По информации. Давайте просто вести общую таблицу. Кто, куда, что несёт. Чтобы все видели. И отмечать, кто помог. Не за деньги – за учёт. Чтобы потом, если тебе помощь понадобится, было понятно, к кому обратиться и кто обычно не отказывает.

@Сергей: То есть мне за каждый чих отчитываться?

@Иван: Да. Иначе какой тебе смысл таскаться? Только «спасибо»? А если завтра тебе самого что-то нужно будет извне? Ты будешь каждого уговаривать? А если все записано – тебе проще будет. Ты – в плюсе, у тебя репутация. Мы все – в плюсе, мы знаем, кто может помочь. Вот черновик «Регламент внутренней логистики дома 24к».

@Артём: …Иван прав. Так проще. Я создам таблицу. Пишите в личку, кто согласен участвовать в таком учёте. Кто нет – тоже пишите, но тогда претензий, что вам не помогли, не будет. Это как чат, только с ответственностью.

Артём вышел на балкон подъезда. Отсюда была видна сюрреалистическая картина: в одних частях двора был кристально чистый воздух («оконные» пузыри), в других частях шел дождь (открытая зона или обычные пузыри). Как лоскутное одеяло. Границы были невидимы, но иногда угадывались по резкой смене погоды. Он полистал ленту новостей. Месяц назад доминировали теории заговора и проповеди о конце света. Сейчас тон сменился на прагматично-депрессивный: аналитики считали убытки, блогеры составляли рейтинги «самых бесполезных профессий в эпоху пузырей», а в трендах был хештег #ПузырьЖизни с фото котов, под стеклянными колпаками.

Артём выключил телефон. Он смотрел на пену аномалий, захлестнувшую его дом, его жизнь. Появление подарило им не катастрофу, а новую физику общества. Горизонтальные связи соседства, рожденные в первые недели, умирали. Рождалась вертикаль власти, основанная на типе доступа к реальности. «Проходные» были аристократией, но безвольной, необходимым, но эксплуатируемым ресурсом. «Незатронутые» превращались в новый класс управленцев и рантье. А он только что стал свидетелем и соучастником рождения договора, где платежной единицей была не валюта, а право перехода из одной физической реальности в другую.

Внизу, во дворе-фрактале трое детей из разных подъездов пытались играть в мяч перекидывая его через невидимые границы их миров. Они уже не удивлялись. Они просто меняли правила игры на ходу.

Глава 9: Егор. Возникновение «Горизонта»

11 августа 2026 г., парк «Горная Долина», вечер.

Тишина в долине была негромкой, но полной: шум ручья, далёкие птичьи переклички, шелест листьев. Обычные горские звуки, но отфильтрованные и приглушённые. Воздух был чистым, с лёгкой прохладой, несмотря на август. Двести квадратных километров лесистых склонов, лугов и скальных выходов, включая несколько заброшенных сейчас деревень, находились под общим куполом, возникшим в марте. В центре, на удивление ровном плато, стоял Комплекс.

Комплекс – как его все называли – был главной загадкой. Одиннадцать зданий строгих, обтекаемых форм из материала, похожего на матовый композит. Ни окон в привычном понимании, ни вывесок. Внутри – пустые, хорошо освещённые пространства, функциональная сантехника, непонятные панели на стенах. Ни мебели, ни техники. Это не было творением известной человеческой цивилизации, но и не выглядело враждебным. Скорее, нейтрально-готовым к использованию. Егор, бывший управляющий сетью химчисток, видел в этом не мистику, а набор уникальных условий для старта.

К августу у входа в «Ворота» уже стоял полицейский кордон. Власти примирились с фактом. Выдавали удостоверения «самозанятых-проходных», досматривали сумки. Идиллия кончилась, началась бюрократия.

Но сама жизнь в долине уже пустила корни.

Вечером у большого костра на краю плато собрались те, кто не спешил уходить на ночь в палатки. В воздухе пахло дымом, хвоей и землёй после недавнего дождя. В одной из палаток светился фонарь, и доносился сдержанный смех – там играли в карты.

– Всё-таки дурацкая это затея – спать в палатке, когда целый дворец пустует, – сказал Антон, бывший военный, кивая в сторону молчаливого Комплекса, чьи гладкие стены отсвечивали в сумерках тусклым перламутром. – Сырость по утрам, ветер гудит. А там стены тёплые.

Увидев, как ребята косятся на его собственную палатку, добавил – Так я же не знал, что здесь такой дворец. Да и лето пока, природа вон какая.

– Не дворец, а гробница, – Карина, врач, сидевшая на раскладном стуле, закуталась в плед. – Ни окон, ни звука. Как в саркофаге. Я зашла один раз – и выбежала. Тишина там… давящая.

Все взгляды невольно обратились к Егору. Он сидел на обрубке дерева, чистя перочинным ножом палку для костра. Жил-то он как раз в этой «гробнице».

– Егор Михайлович, – осторожно начала Карина, – а тебе не страшно? Одному там? Всё-таки место… незнакомое.

Егор отложил нож, обвёл взглядом собравшихся. Их лица, освещённые пламенем, были напряжены не страхом, а простым человеческим любопытством.

– Сначала – было, – признался он спокойно. – Первую ночь вообще не спал. Слушал. Тишина там действительно особенная. Не мёртвая. Она… густая. Как будто тебя опустили в банку с мёдом. Но потом понял: это же плюс. Ни шорохов, ни скрипов. Никаких неожиданностей. В палатке каждую ветку слышно – кажется, медведь пришёл. А там – полная акустическая изоляция. Самый безопасный сон в мире.

– Ну и как ты там, в этой банке с мёдом, устроился? – с усмешкой спросил Антон.

– По-хозяйски, – Егор позволил себе лёгкую улыбку. – Там жилые модули вполне комфортные, с душевыми. Ну, типа. Трубы там как наши полотенцесушители тёплые. Я на один такой полотенце повесил – сушится. Рядом ниша с со сливной решёткой в полу, сверху вода льётся. Установил обычный штатив для ванной, шторку из полиэтилена. Получился душ. Стакан для щётки и мыльницу на липучках прилепил к стене. Поставил столик, стул. Матрас надувной. Всё.

– Там что и краны есть? – спросил кто-то.

– Нет, кранов нет, – ответил Егор. – Там мысленное управление.

– Как это? – послышались недоверчивые возгласы.

– Да как та стена с Воротами – становишься в определённое место, вода льётся, сошёл, прекратилась. Я покажу.

– Вот так просто, зашёл и живёшь? – не поверила Карина.

– А что ещё? – пожал плечами Егор. – Это не дом обустраивать. Это точку базирования оборудовать. Как в походе, только стены капитальные. Страшно не от стен, а от неизвестности. Я неизвестность превратил в склад, душ и спальню. Она стала известностью. И перестала пугать.

Василий, старый егерь, сидевший в тени, хрипло рассмеялся.

– Мужик дело говорит. Не место красит человека, а человек место. Он в сарае хоромы сделает, а иной и в хоромах – свинарник устроит.

Разговор перешёл на привычные темы: урожай из их теплиц, который через потайную тропинку возил шурин Антона, новая рассада, вечные трения с досмотром на кордоне.

Но Егор, глядя на огонь, думал о другом. Они говорили о страхе перед стенами Комплекса, а он давно перестал его бояться. Он боялся другого – того дня, когда этим людям в палатках перестанет хватать просто урожая и свободы. Когда они захотят не точки базирования, а настоящего дома. И тогда его надувной матрас и стакан на липучке перестанут быть символом прагматизма, а станут признаком чего-то мелкого, недостойного. Нужно было расти быстрее, чем растут их запросы. И Комплекс, эта молчаливая «гробница», хранил в себе пространства, которые могли эти запросы удовлетворить. Нужно было только найти в себе смелость зайти дальше своего душа и столика. Не как хозяин. Как исследователь.

***

Егор Поженов впервые попал сюда в апреле, ведомый нарастающей волной легенд и пересудов – говорили об этом месте все и везде: в очередях в магазине, в маршрутках, на остановках, хотя официальные власти и СМИ упорно молчали. Местные и приезжие уже обступили границы, пытаясь понять, как войти. Егор обошёл почти весь периметр, пока не обнаружил старую тропу, ведущую к узкому скальному проходу, который позже назвали «Воротами». Он вошёл, осмотрелся, вышел и снова зашёл. Пошёл вниз по тропинке.

Башни встали на горизонте внезапно. Не как городской силуэт – как гряда белых скал, вознесённая из земли. Серовато-зелёные, матовые и тёплые даже на взгляд. Не привычные ровные небоскрёбы, а уступами как естественные скалы. Никаких ленточных окон, никаких четких линий – только плавные изгибы, глубокие тени террас и неровные «срезы» плато. Окна, если они были, растворялись в поверхности, как поры. Зданий было 11, центральное самое высокое.

И мосты. Снизу их было видно лучше всего. На самых верхних ярусах – лишь несколько тонких нитей, соединявших башни через головокружительные пролеты. Но чем ниже, тем плотнее становилась эта паутина. На уровне метров пятнадцати между башнями уже плелась целая сеть переходов – широких, с прозрачными ограждениями, иногда с островками зелени. Они висели на разной высоте, создавая сложный, живой рисунок связей. Не артерии, а скорее нейроны – связи между гигантскими узлами системы.

Вход обнаружился сам – гладкая, словно отполированная водой, впадина у основания центральной башни. Перед ней площадка, вымощенная тем же теплым камнем. Ни вывесок, ни дверей. Но когда он подошел ближе, часть стены ушла в сторону – не распахиваясь, а словно жидко стекая, открывая проём.

Внутри пространство-хаб. Просторный, светлый зал с низким (всего метров десять) потолком, от которого мягко расходился свет. И отсюда, из этой точки, в разные стороны, в глубь башен и к другим входам, расходились пути как широкие артерии – пологие пандусы, опоясывающие пространство по спирали, открытые лестницы, напоминающие высохшие русла рек. Материал пола и стен был тот же серовато-зелёный, но здесь он казался ещё теплее.

Егор ступил на один из пандусов и тот плавно понёс его вверх и вглубь, к внутренним террасам, которые были видны как зелёные просветы в торцах проходов.

Он бродил там весь день – время как будто остановилось. Решение пришло исподволь.

Придя домой, он сказал жене – Я съезжаю, квартира вам с сыном. Деньги буду кидать на карту.

Быстро собрал нужные вещи. Жена как обычно поворчала насчёт молодой любовницы. Они слишком долго были в браке. За почти четверть века несколько раз расходились и снова сходились. Похоже жена решила, что это опять пока он не перебесится.

Когда он шёл к найденному им проходу с рюкзаком и спортивной сумкой его внимание привлекла женщина лет сорока в зелёной куртке. Она методично прощупывала пространство раскрытой ладонью, медленно двигаясь вдоль границы в том же направлении что и он. На её лице была сосредоточенная, почти отчаянная профессиональная ясность.

Егор подошёл ближе.

– Ищете слабое место? – спросил он нейтрально.

Женщина вздрогнула. Взгляд у неё был усталым, но острым.

– Ищу способ пройти. Там мой медкабинет. Документы и медпрепараты, – она кивнула в сторону холма, за которым угадывались крыши заброшенного посёлка. – Там у меня весь запас инсулина для двоих диабетиков, сердечные для трёх стариков и весь перевязочный материал. Новую партию мне без отчёта о выданной никто не даёт.

– Вы врач? – уточнил Егор.

– Фельдшер. Карина. А вы кто?

– Егор. Просто прохожий.

– И вы тоже ищете проход? – в её голосе мелькнула надежда.

– Я его уже нашёл, – тихо сказал Егор.

Карина замерла, вглядываясь в его лицо, ища признаки шутки или помешательства. Не нашла.

– Вы… шутите?

– Нет. Я прохожу. Проход вон там, – указал он рукой. – Надеюсь вас тоже пропустит.

Он видел, как в её глазах борются недоверие и жгучая необходимость.

– Вы где были, когда возникла стена? – спросил Егор.

– Дома. Я живу в городе.

– Понятно.

Егор по привычке прошёл Ворота, почувствовав лёгкое покалывание. Остановился, поджидая Карину. И видел, как она сделала шаг за ним и упёрлась в невидимую стену. На её лице возникло недоумение. Она вытянула руки и нажала сильнее – ничего. Лицо её исказилось от бессилия.

– Меня, кажется, не пускает, – жалобно пробормотала Карина. – Но вас же пустило. Может я не там иду, может надо чуть левее.

Она сделал шаг в сторону и снова упёрлась.

Егор постоял, наблюдая. Интересная, – мелькнула у него мысль. Не ноет, не паникует. Работает. Ветер приподнял прядь её волос, и на секунду он поймал себя на том, что смотрит не на её действия, а на линию шеи, на сжатые губы. Вот бы её провести. Мысль пришла внезапная, не о пользе, а о чём-то более простом, почти физическом. Чтобы видеть это лицо не снаружи, а внутри. Чтобы эта сосредоточенность была направлена не на стену, а на что-то общее. Он тут же отогнал это чувство, как ненужный шум, но осадок остался. Желание помочь стало не просто расчётом, а личной, почти интимной азартной ставкой. Это желание было настолько сильным, что перестало быть просто мыслью.

Егор не думая взял Карину за руку и потянул. И она прошла.

Карина ахнула, вырвала руку, потрогала скалу рядом – твёрдую, реальную. Потом посмотрела на свои ладони.

– Я… прошла?

– Кажется, да. Сила убеждения, – сухо заметил Егор, хотя внутри у него что-то ёкнуло. Очевидно, что он был не просто «проходным». О возможности провести за руку не «проходного» он никогда не слышал. Даже четыре месяца спустя.

– Протяните руку, чувствуете стену?

– Нет…

– Ведите к вашему медпункту, – сказал он, скрывая возникшее волнение. – Я помогу всё вынести. Хотя выйти вы похоже сможете сами.

Через два дня они созвонились. Карина хотела снова попасть внутрь, посмотреть Комплекс. Пришла с рюкзаком. По её взгляду Егор понял, что она пришла к нему. Попробовали опять – одну Карину не пропускало, но за руку с Егором проходила свободно. Договорились никому этого не говорить. Карина поселилась в своём кабинете.

Они оказались вместе в его модуле почти случайно – он водил её по Комплексу, где изучил уже почти каждый уголок, рассказывал, как он хочет тут всё обустроить, где сделать столовую, где дата центр. Тогда всё казалось таким простым.