Стрим:Мертвый эфир

– Вы знаете, зачем мы здесь. Сегодня я войду в часовню, где в последний раз видели Лизу.

Он достал газету, и мельком показал в камеру:

– Вот заметка от 1998 года. «Девочка пропала после посещения часовни. Свидетели слышали её крик».

Он сделал паузу, давая зрителям время подключиться, осмотреться. В углу экрана вспыхнула цифра: «42 зрителя». Немного, но это только начало.

– Я провёл здесь весь день, готовился, – продолжил Максим, медленно отводя камеру от своего лица и направляя её на здание. – И кое‑что уже заметил. Не буду забегать вперёд… Давайте посмотрим вместе.

Камера скользнула по стенам часовни: мох, трещины, обвалившаяся крыша. В ИК‑режиме изображение приобрело зловещий оттенок – серые тона, глубокие тени, неясные очертания.

– Сейчас я зайду внутрь. Если вдруг связь прервётся – не пугайтесь. Место… нестабильное. И дело не только в интернете.

Он двинулся к входу, держа телефон на вытянутой руке. Ступени под ногами были скользкими от влаги, каждая скрипела, будто предупреждая: «Не ходи дальше».

– Чувствуете это? – спросил Максим, замедляя шаг. – Воздух здесь другой. Тяжелее. Как будто давит на плечи.

В этот момент ветер ударил в проём двери, и где‑то внутри часовни что‑то загремело – будто упало металлическое ведро. Камера дрогнула. Зрители наверняка заметили.

– Это просто ветер, – поспешно сказал Максим, хотя сам не до конца верил в это. – Или… не просто?

Он переступил порог. Тьма внутри была густой, почти осязаемой. ИК‑подсветка выхватила фрагменты интерьера: остатки алтаря, полусгнившие доски, обрывки старых тканей, свисающие с балок.

В чате:

[Тень_в_ночи]: «У меня мурашки! Ты реально зайдешь туда?»

[Лена_95]: «Пожалуйста, будь осторожен…»

[Зритель_1]: «1 000 рублей в донат: „Не останавливайся!“»

Максим толкнул дверь часовни. Дверь медленно отворилась, издав протяжный стон.

– Мы внутри, – прошептал он, направляя камеру в темноту. – Смотрите внимательно…

Луч фонарика разбавил мрак. Пыль, клубящаяся в воздухе, напоминала туман, паутина натянутую между балками, была похожа на седые волосы ужасной старухи из детских сказок.

На полу лежали разбитые старые иконы— их лики были стёрты временем, но глаза… глаза казались живыми.

– Смотрите сюда, – сказал Максим, приближая камеру к одной из икон. – У неё… у неё двигаются глаза?

В ИК‑режиме изображение исказилось. Контуры лика были не четкие.

В чате:

[Тень_в_ночи]: «БОЖЕ! Я ВИДЕЛА!»

[GhostHunter]: «Это эффект оптики! Не верь!»

[Лена_95]: «Выключи стрим, пожалуйста…»

[Зритель_1]: «2 000 рублей в донат: „Продолжай!“»

Максим медленно двинулся вглубь. Под ногами хрустели осколки стекла.

Максим направил микрофон к полу – запись мгновенно наполнилась шорохами. Он увеличил громкость в наушниках. Лёгкий скрип, будто кто‑то медленно переступал с ноги на ногу. Едва уловимое дыхание – возможно его собственное, но для аудитории это было не различимо.

Осторожным движением Максим достал второй телефон и включил заранее подготовленный звуковой эффект – звон колокола. Звук издался из динамика колонки которая находилась в рюкзаке Максима.

Этот отдалённый звон, похожий на колокольчик, но слишком глухой, словно доносился из‑под земли.

– Слышите? – прошептал он, не отрывая взгляда от камеры. – Здесь… кто‑то есть.

В чате:

[Тень_в_ночи]: «Я слышу!»

[GhostHunter]: «Проверь углы. Может, камера ловит движение?»

[Лена_95]: «У меня сердце колотится… Пожалуйста, будь осторожен…»

[Зритель_1]: «3 000 рублей в донат: Не останавливайся!“»

Он медленно повёл камеру вдоль стены. Луч фонарика выхватил разбитое зеркало, покрытое паутиной. В его осколках мелькнуло движение – тень, скользнувшая за колонну.

– Там! – резко сказал он, направляя объектив. – Видите? Кто‑то прячется.

Максим медленно продвигался вглубь часовни, рассекая тьму дрожащим лучом фонарика. Свет выхватывал из мрака причудливые тени, которые тут же оживали, извиваясь на стенах, словно чёрные змеи.

Воздух стоял тяжёлый, пропитанный запахом сырости и тления. Пыль висела в нём, как туман над болотом – густая, осязаемая. Каждый шаг Максима поднимал крошечные вихри, которые долго не оседали, будто сопротивляясь вторжению.

Он остановился у массивной колонны, покрытой паутиной. В свете фонаря нити казались серебристыми, а в их переплетениях мерещились силуэты – то ли насекомые, то ли что‑то ещё, не поддающееся объяснению.

Микрофон уловил странный звук – тихий, царапающий, будто кто‑то неторопливо скребёт камень. Максим резко направил камеру на стену, приблизил изображение. Ничего. Только трещины, расползающиеся по кирпичу, словно вены древнего существа, готового пробудиться.

– Слушайте внимательно, – прошептал он в микрофон, и голос прозвучал непривычно глухо, будто доносился издалека. – Слышите? Как будто кто‑то… пишет.

В наушниках зазвучал едва уловимый скрежет – ритмичный, настойчивый, будто невидимый перст методично выводил знаки на камне. Максим двинулся вдоль стены, луч фонарика дрожал в его руке, выхватывая обшарпанные кирпичи, остатки фресок с полустёртыми ликами, разбитые подсвечники, чьи остовы напоминали кости вымерших животных.

– Это не ветер, – произнёс он, замедляя шаг. Звук шёл не снаружи – он рождался здесь, внутри стены, просачиваясь сквозь века. – Здесь нет сквозняков. Он идёт… прямо из камня.

В чате стрима вспыхнули сообщения:

[Тень_в_ночи]: «У меня мурашки! Что это?!»

[GhostHunter]: «Проверь микрофон – может, это просто помехи?»

[Лена_95]: «Пожалуйста, не ходи дальше…»

[Зритель_1]: «2 000 рублей в донат: „Покажи, откуда звук!“»

Максим приложил ухо к холодной кладке. Царапанье стало отчётливее – будто кто‑то методично выводил буквы, одну за другой, с пугающей настойчивостью.

Максим резко направил камеру на соседний участок стены, откуда шёл скрежет. Луч света скользнул по кирпичам – и замер.

На пыльной поверхности, белым мелом, неровными, будто дрожащими буквами, было нацарапано:

«УХОДИ»

Максим отшатнулся. Камера дрогнула.

– Кто… кто это написал? – прошептал он, испуганным голосом.

В этот момент свет фонарика моргнул. Трансляция начала лагать.

А затем – потеря связи.

На экране вспыхнуло: «Прервано».

«Твою мать!» – вырвалось у Максима. Он с силой сжал телефон, будто мог таким образом вернуть потерянную связь.

Экран по‑прежнему мерцал надписью «Прервано»

– Сраный интернет! – процедил он сквозь зубы, пытаясь унять дрожь в руках. Пауза затянулась, и он знал: зрители ждут. Ждут объяснения, оправдания… или нового чуда.

Максим сделал глубокий вдох, выдохнул. В голове щёлкнул переключатель – не паника, а холодный расчёт.

«Так, ладно. Нужно обыграть этот момент в свою пользу».

Он быстро проверил соединение – сигнал дрожал, но держался. Перезагрузил приложение, дождался стабильного подключения. Пальцы летали над экраном с отработанной точностью.

Он перезапустил трансляцию. Экран вспыхнул: «Эфир начат».

– Простите за перерыв, – произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, почти небрежно. – Видимо, сама часовня решила, что мы слишком близко подобрались к её тайнам.

Навёл камеру на стену с надписью. Луч фонарика дрогнул, высветив белые буквы: «УХОДИ».

– Как видите, кое‑кто очень хочет, чтобы мы ушли.

И тут он взглянул на статистику.

Глаза расширились.

127 зрителей.

Ещё минуту назад было 42.

«Они не ушли, – пронеслось в голове. – Они остались. И привели других».

– Вижу, вы не испугались, – Максим позволил себе короткую улыбку. – Значит, продолжаем.

Он медленно развернулся, направляя камеру вдоль стены.

– Сейчас я подойду ближе к этой надписи. Хочу понять, как давно она здесь, есть ли следы…

Он протянул руку, коснулся букв. Поверхность была гладкой, но на пальцах остался белый налёт – мел. Свежий. Ещё не осыпался.

В чате:

[Тень_в_ночи]: «О БОЖЕ! КТО ЭТО НАПИСАЛ?!»

[GhostHunter]: «Это спецэффект? Как ты это сделал?!»

[Лена_95]: «Выключай стрим! Это опасно!»

[Зритель_1]: «5 000 рублей в донат: „Проверь, кто за тобой!“»

[Новый_зритель]: «ЧТО ПРОИСХОДИТ?! Я только зашёл…»

Максим обернулся, водя камерой по тёмным углам. Никого. Только мрак сгущавшиеся вокруг колонны.

– Я… я не понимаю, – прошептал он. – Я не мог этого не заметить раньше. Это невозможно.

Максим сделал шаг назад, не отрывая взгляда от надписи. В голове крутились мысли:

«Это работает, – подумал он. – Они чувствуют страх. Они видят то, что я хочу показать».

– Давайте проверим, – сказал он вслух, стараясь говорить уверенно. – Может, это… просто сквозняк?

Он направил фонарик на надпись, затем резко дунул. Мелкое облачко пыли поднялось, но буквы остались на месте.

– Не исчезает, – прошептал он. – Как будто… въелось в камень.

В чате:

[Тень_в_ночи]: «Не трогай! Это ловушка!»

[GhostHunter]: «Автор, признайся – ты заранее подготовил?»

[Лена_95]: «Мне страшно за тебя…»

[Зритель_1]: «10 000 рублей в донат: „Продолжай исследовать!“»

Максим улыбнулся – едва заметно, уголком губ. Зрители были в его власти. Они боялись, сомневались, верили.

– Хорошо, – сказал он. – Давайте посмотрим, что ещё скрывает эта часовня.

Он медленно двинулся вглубь, освещая путь фонариком. Луч выхватил из темноты:

Старый сундук, припорошённый пылью, с проржавевшими замками. Разбитое зеркало, в осколках которого мелькали неясные силуэты. Икону, лики на которой казались живыми – глаза следили за каждым его движением.

– Смотрите сюда, – прошептал он, направляя камеру на икону. – У неё… у неё двигаются глаза?

В ИК‑режиме изображение исказилось. Контуры лика дрогнули, словно кто‑то моргнул.

В чате:

[Тень_в_ночи]: «БОЖЕ! Я ВИДЕЛА!»

[GhostHunter]: «Это эффект оптики! Не верь!»

[Лена_95]: «Выключи стрим, пожалуйста…»

[Зритель_1]: «3 000 рублей в донат: „Проверь сундук!“»

Максим подошёл к сундуку. Металл скрипнул, когда он попытался поднять крышку. Внутри – пусто. Только пыль и одинокая старая тетрадь, покрытая неразборчивыми каракулями.

– Что это? – он поднял тетрадь к камере. – Похоже на… дневник?

Он начал читать вслух, стараясь разобрать почерк:

«Мама, я не могу выйти. Он не пускает. Говорит, что я должна остаться. Я слышу его шаги…»

Голос Максима дрогнул. Он знал, что это часть сценария – он сам написал эти строки, состарил бумагу, спрятал в сундуке.

– Кто писал это? – спросил он, глядя в объектив. – Лиза? Или… кто‑то ещё?

В чате:

[Тень_в_ночи]: «Это её дневник?!»

[GhostHunter]: «Как ты это подстроил?!»

[Лена_95]: «Я больше не могу смотреть…»

[Зритель_1]: «7 000 рублей в донат: „Найди её!“»

Максим опустил лист, чувствуя, как холод пробирает до костей. Он знал: дальше – кульминация.

Он сделал шаг к центру часовни – и в этот момент:

Фонарик начал моргать как сумасшедший и через пару секунд погас. Свет в этой темноте разбавлял лишь сет от дисплея камеры.

В наушниках раздался пронзительный визг, будто радио поймало помеху.

Наступила абсолютная тьма.

– Что происходит?! – его голос дрогнул.

В темноте раздался шёпот – тихий, но отчётливый:

«Ты следующий…»

Максим резко обернулся, пытаясь разглядеть источник звука. Ничего.

– Кто здесь?! – крикнул он.

Тишина.

Максим резко рванул к выходу, спотыкаясь о разбросанные доски на полу. Рука наткнулась на дверь. Он рванул ручку – та поддалась с трудом. Он вывалился наружу, тяжело дыша. При этом снимая свое лицо крупным планом. Он стоял на пороге часовни, его голос дрожал, а на лице застыл испуг. Эфир не останавливался— экран телефона показывал 847 зрителей. Чат трансляции разрывался от сообщений.

В чате:

[Тень_в_ночи]: «Ты жив?! Мы думали, ты пропал!»

[GhostHunter]: «Это было ЛУЧШЕЕ, что я видел в жизни!»

[Лена_95]: «Пожалуйста, больше не ходи туда…»

[Зритель_1]: «10 000 рублей в донат: „Сделай ещё один стрим!“»

[Новый_зритель]: «ЧТО ПРОИЗОШЛО?! Я только зашёл…»

– Я… я не знаю, что это было, – сказал он, дрожащим голосом. – Но вы всё слышали. Вы всё видели.

Он оглянулся на тёмный проём.

– Она там, – прошептал он. – Лиза. Она не отпускает.

Максим глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями.

– На сегодня хватит, – сказал он. – Спасибо, что были со мной. Я знаю, вы хотите ответов. И я их найду.

Он сделал паузу, глядя в объектив.

– В следующий раз я вернусь с оборудованием, которое зафиксирует… всё. Я найду дневник Лизы. Я узнаю, что с ней случилось. Надеюсь я смогу найти ответ в старой школе где она училась.