Альпсекция К.У.С.И. История одной вампирки

— Я ж говорю, наш человек! — сказала Ольга.

— Лучше гор могут быть только горы! — добавил Юрка, аккуратно навешивая лифчик на лампу, — Что? Оригинально смотрится!

Я не сразу поняла, что лифчик очень похож на мой.

— Ах ты, коряга!

Ленка с Ольгой подхватили, что попалось под руки и со знанием дела начали воспитательное хлестание «преступного элемента и смутьяна».

Смутьян ржал и отбрыкивался.

Я сдернула предмет одежды, который не планировала демонстрировать прилюдно и спешно сунула его обратно в рюкзак.

Когда мы распихали вещи по местам, брезент с той стороны уже начал просвечивать.

— Пора, — решительно заявила Ольга.

— Что пора?

Лица у присутствующих приняли вид крайне загадочный и заговорщический.

— Будем печати подделывать, — объяснил Вахит с легким осуждением в голосе.

— А ты чего, решил отбиться от коллектива? — с вызовом спросила Ольга.

— Нет конечно, — вздохнул он, — мне на две справки надо шлепнуть.

— По какому поводу тогда ахи-вздохи?

Я посмотрела на Вахита. Тот, вроде как, не вздыхал. Да, радости на лице не было, скорее — смирение с неизбежным.

— Ну, — он замялся, — нехорошо это.

— Танька, не обращай на него внимания, — заржал Юрка, — он так каждый раз.

— Ага, — поддержал брата Олег, — даже когда мы на его любимую Пугачеву билеты всей общагой делали. Ходил и поднывал.

— Но я же потом с вами пошел! — возмутился Вахит.

— Что не мешало тебе всю ночь стоять у меня над душой и мешать! — отрезала Ольга, указывая на стремительно светлеющую стенку палатки, — Времени мало, ноги в руки и вдарили по печатям!

И мы вдарили.

— Вообще, обычно на ластиках делаем, — Ленка резала картошку, попутно объясняя мне тонкую науку подделки печатей, — но у меня после сессии только обрезки остались.

У меня тоже. У нас на архитектурном все покупали большие стерки, от которых мы уже сами отчекрыживали куски и кусочки, чтобы подтирать плохие линии.

Пару картофелин Ленка порезала пополам. Дальше началось самое интересное. Из кипы прихваченных мной бумажек она отобрала подходящую и тушью начала копировать печать.

Понятно, почему изготовлением документов занимаются только архитекторы. Такая работенка под силу только художникам! И то не сразу.

Когда первая половинка картофелины была готова, мы все ее осмотрели и радостно забраковали.

— Вот тут неровно, — заметила Ольга.

— А тут буква кривая и точка смазалась, — добавил Юрка.

— Вот сами и рисуйте, умники, — обиделась Ленка и бросила в последнего чистой «холстиной» с белыми глазками.

Юрка картофельную половинку поймал, хмыкнул и взялся за дело.

— Ну вот, уже лучше, — похвалил его Вахит, — можно мне вот сюда?

Он протянул свои бумажки. Довольный Юрка шлепнул ему «печать», пока тушь не высохла, подновил рисунок и с фразой «врач сегодня добрый» оформил и нам нужные справки.

Когда дело было сделано, мы собрали порядком помятые документы и распихали по карманам.

— Ну все, теперь можно и поспать! — объявил Олег, растягиваясь на спальнике.

— Какое спать! — возмутились девчонки, — дуйте вон из нашей палатки!

Вахит молча забрал свой рюкзак и выполз наружу, в светлеющее пятно входа. Юрка с Олегом еще немного похохмили и тоже уползли.

Мы, наконец-то, завалились дрыхнуть в надежде хоть немного передохнуть перед первым альплагеным днем.

— Передохнуть, чтобы не передОхнуть, — глухо пробурчал с той стороны брезента Олег.

Оказывается, далеко они отползать не стали. Бросили пенки прямо у входа и планировали заночевать прямо там (хотя какая уже ночь, рассвело!).

Ленка с Ольгой махнули на это безобразие рукой, а мне было тем более все равно. После всех приключений я вырубилась без задних ног.

Глава 5. Штурм администрации откладывается по техническим причинам

Говорят, с утра кто-то по пионерской традиции решил разбудить нас виртуозной (нет) игрой на горне, но я его не слышала.

Проснулась от того, что уже полностью одетая и причесанная Ленка пинает меня по спальнику.

— Подъем-переворот! — фыркнула она.

В ответ я смогла выдать только унылое мычание, котором ясно давала понять: никуда не пойду и вообще — бросьте меня здесь!

Ленка не сдалась. Схватила меня за ноги и прямо в спальнике потащила из палатки.

На шум борьбы прибежал вездесущий Юрка Гришагин. Отодвинул натужно сопящую Ленку и одним элегантным (нет) движением вытряхнул недовольную меня на траву.

Оба воспользовались тем, что я была не в состоянии отбить вожделенный спальник и начали поучать. С ходу советы я понимала плохо.

Там было что-то про быстрое умывание, одевание, пока горит спичка и усиленное питание, за которым уже заняли очередь Олег с Вахитом, но скоро их нужно будет сменить.

Слова про усиленное питание и яркое горное солнце помогли мне смириться с неизбежным.

Я быстро оделась и вылезла наружу. Юрка уже куда-то смылся, Ленка продолжала ждать меня со спальником в руках.

— Что теперь?

— Убирай, — в меня полетел спальник, — и бегом к начальнику лагеря! У нас через час выбег на зарядку, а у тебя еще ни путевки, ни шиша!

— Через час? А сколько времени?

Оказалось, я проспала часа три. Сейчас шесть утра, а утренний выбег — в семь пятнадцать. Самое время брать ноги в руки и рысью дуть в указанном направлении.

Я наскоро пихнула спальник в рюкзак, прихватила свои бумажки и мы пошли сдаваться.

Утром альплагерь выглядел как обычная турбаза.

Столовая с кухней, продуктовый склад, склад снаряжения, ограбленный нами медпункт, спортивная площадка, площадка для общего построения. Вокруг нее стояли небольшие домики.

— На четырех и на шесть человек, — рассказала Ленка, — сейчас оформимся и будем заселяться.

Между столовой и медпунктом спряталось между кривыми горными соснами небольшое административное здание.

Хорошо, что Ленка меня дождалась, сама бы я махнула дальше, в очередь на медосмотр. Толпа новичков, старичков и значкистов напрочь перекрыла проход на узкую тропинку к зданию администрации.

Мы не без проблем прорвались через очередь, дошли до небольшого домика, где базировался нач лагеря со товарищи, полностью готовые к штурму администрации.

Увы (или к счастью), но штурм отменился по техническим причинам — внутри никого не было. Только бюстик товарища Ленина сиротливо стоял в красном (и довольно пыльном) углу, в окружении плакатов с надписями «Слава советскому альпинизму» и «Покорители вершин».

Покорители вершин были нарисованы довольно паршиво и стояли к зрителю задами. На переднем плане счастливо улыбалась дородная комсомолка с ледорубом в руках.

— Надеюсь, это не вы рисовали, — шепнула я Ленке в ужасе.

Она прыснула.

— Потом расскажу, — сквозь сдавленный смех пообещала Ленка и уверенным движением запихнула меня в кабинет начальника лагеря.

Конечно, она постучала. Но между её бодрым «тук» и моим появлением в кабинете прошло не больше двух секунд.

Начальник лагеря, седоголовый, но еще нестарый мужик в спортивной куртке, замер за столом в бутербродом в одной руке и эмалированной туристической чашкой в другой.

— Здрасть! — важливо поздоровалась я, прижимая к груди документы.

Один листок выскользнул из разлохмаченной на бегу стопочки и плавно опустился на пол.

Начальник лагеря проводил его взглядом и медленно положил бутерброд на стол.

Бутерброд был непростой, а с двумя кружочками копченой колбаски. Я таких не видела с тех пока, как началась война в Афгане. На нее сразу после школы ушел Митька, мой одноклассник. Колбаса тогда тоже ушла. Из магазинов. Как и тушенка, сыр и сливочное масло.

Митька, кстати, быстро вернулся. Месяца через три. В гробу.

А вот сыр с маслом — нет.

Я неосознанно облизнулась, не сводя глаз с бутерброда. Желудок издал утробное «ррррр», на весь кабинет оглашая, что его нужно кормить. Желательно — сейчас. Желательно — колбасой. Можно даже без хлеба.

— По какому поводу? — суровой спросил начальник лагеря.

Радости на его лице не было и я немного стушевалась.

Вот растяпа, даже имя его не посмотрела. Была же табличка на двери!

Коротко, по существу и стараясь не смотреть на соблазнительный деликатес, я описала суть своих намерений.

Начальник лагеря вытер руки припасенным на этот случай полотенчиком, со смутным лицом перебрал мои бумажки, тяжко вздохнул и убрал бутер в стол — от греха, то есть, от голодной студентки подальше.

— В следующий раз раньше надо приезжать, — ворчал он, оформляя мне путевку.

Я стояла, как столб и тупо кивала. Стараясь широко не улыбаться. Оформляет! Получилось!

Когда он выдал мне книжку альпиниста, я уже не скрывала ликования. Даже о еде забыла! Взяла ее в руки как драгоценность, бережно завернула в принесенные бумажки и сунула в карман.

— Все? — спросила я, когда нач.лагеря записал меня в какой-то журнал.

Он пасмурно кивнул и отправил меня восвояси. То бишь, к коменданту — заселяться.

Ленка ждала меня на улице.

— Ты чего так долго?! — набросилась она на меня, — нам еще идти, книжку тебе оформлять!

— Какую?

Что, есть еще какие-то книжки? Я в горы что, целую библиотеку таскать должна?

— Альпиниста!

— Так вот она, — я достала вожделенную корочку из кармана.

Книжка альпиниста была похожа на студенческую зачетку.

Там было место, куда будут записывать все покоренные мной вершины (ха-ха, будет смешно, если в процессе покорения я отъем себе щеки, как у той тетки на плакате), характеристики и итоговая оценка инструктора за физ. подготовку и технику, записи о присвоении спортивного разряда и еще куча всего, с чем еще нужно разобраться.

Отдельно — место под рекомендации.

Пока мы ждали автобус, ребята рассказывали, что в эти рекомендации могут написать что угодно. От банального «рекомендуется для дальнейших занятий альпинизмом», «рекомендуется повторить этап», «не рекомендуется заниматься дальше», до довольно пространных.

Юрка рассказывал, что самая изумительная запись, которую он видела, была:

«Туп, глуп, прожорлив, занятия альпинизмом не рекомендуются!».

Ребята тогда предположили, что это Юркина характеристика.

Он тогда обиделся и заявил, что такую книжку он в тот же день утопил бы в горной речке или случайно спалил бы. Чтобы остановить поток шуток даже показал свою, где ему было «рекомендовано заниматься дальше».

Что ж, у меня тоже будет такая! И еще записи о разрядах. Эх, скорей бы!

Ленка округлила глаза и потащила меня к коменданту.

Он быстренько выдал нам ключи от небольшого домика на отшибе, выдал постельное белье и смылся.

Мы заглянули внутрь — обстановка спартанская, пионерлагерного типа. Обшитые досками стены, лампочка под потолком в эмалированном абажуре, четыре железные койки с сетчатым дном, четыре тумбочки, два распахнутых окошка с узкими подоконниками, через один из которых уже свесился в комнату Олег Гришагин.

— Ну ты, Танька, даешь! — с уважением протянул он, когда Ленка рассказала ему про альпкнижку.

Оказалось, начлагеря их не выдает. Вообще. Никогда.

Ленка думала, он даст путевку и отправит меня к тетечке, которая заведует выдачей тут всякой бумажной бюрократией.

— Чем-то наша Танька его проняла, — усмехнулась Ленка, проверяя на прочность крюк для снаряги или рюкзаков, привешенный на хлипкую с виду стену.

Ага, голодными глазами!

Ленка повисла на крюке. Гвозди, на которых он держался, начали со скрипом выходить из дерева.

— Для пустых рюкзаков сойдет, — резюмировала она, — притащишь?

— Сама тащи свой рюкзак, — заржал Олег и смылся в неизвестном направлении.

— Ладно, потом, — решила Ленка, подумала и добавила, — потом ему отомстим. У них пятый домик, это недалеко. Придем, ночью под окнами повоем или на лицах нарисуем что-нибудь оригинально-абстрактное.

У нас был восьмой, значит, мальчишек заселили в какой-то из соседних.

Мы бросили ключи под крыльцо и побежали на медосмотр.

Глава 6. Нормализация давления

Хотя Ленка уверяла, что я во всем лагере дрыхла до последнего и меня «из пушки не разбудишь», очередь у медпункта не стала меньше.

Вахит и Ольга уже отстрелялись и счастливо куда-то умотали, Юрка с Олего