Тринадцать

Они обнялись.

‒ Хорошо выглядишь, ‒ сказал Сэм. Он помнил, как пять лет назад Леню экстренно увозили из Америки со страшным онкологическим диагнозом. Слава Богу, израильская клиника его брата сотворила чудо, и вот он сидел слегка округлившийся, с проступающим румянцем перед ним.

‒ Как здоровье? ‒ спросил Сэм, потягивая двойной эспрессо.

‒ Все слава Богу, ‒ Леня поднял вверх голубые глаза, ‒ не дождетесь! Я уже предварительно узнал по поводу твоей просьбы, нужна будет экспертиза, это займет некоторое время, и, конечно, результат я тебе не гарантирую, ‒ развел руками Леня.

‒ Да, конечно, я понимаю, ‒ Сэм снял с шеи железный диск на цепочке из желтого металла и протянул другу. Тот внимательно разглядывал его.

‒ Язык пока непонятен, многие буквы стерты, но я сделаю все, что могу, ‒ заверил он.

‒ Слушай, ‒ сказал Сэм, ‒ я ужасно голоден, пойдем пообедаем.

‒ В гостинице я не советую, тем более недалеко отсюда, на набережной, есть прекрасный рыбный ресторан, но я спешу, у меня еще встреча. Моя туристическая компания при этом к твоему полному распоряжению, ‒ он прижал к груди руку. ‒ Советую за эти три дня посетить все экскурсии, которые я тебе подготовил, ты будешь впечатлен!

‒ Огромное спасибо тебе, конечно! ‒ ответил Сэм.

‒ Завтра не проспи, в 9 утра уже приедет водитель. И не ешь много на ночь, я после семи уже не ем!

‒ Я еще не так стар, ‒ отшутился Сэм, хлопая Леню по плечу.

‒ На связи, я заеду, ‒ он поднялся, что-то бросил девушке на иврите и, помахав рукой у дверей, растворился в темноте улицы.

Только сейчас Сэм увидел, что уже стемнело. Ну что же, пойдем искать ресторан.

Набережная Яффы представляла собой длинную пешеходную дорожку вдоль моря. На каждом шагу стояли различные тренажеры, навстречу попадались моложавые старички в коротких спортивных шортах, в наколенниках и секундомером в руках. Мимо пронеслись подростки на разноцветных скейтах. Видно было, что это место очень популярно и у местных жителей нет привычки после работы бежать к телевизору на мягкий, уютный диван. Сама атмосфера и климат располагали к долгим, пешим прогулкам ‒ воздух был пропитан смесью экзотических цветов, соленой свежестью разбивающихся о каменные плиты волн пенящегося моря. Рестораны сменяли друг друга, они были через каждые сто метров, но рекомендованный Леней не встречался еще. У Сэма появилось желание войти в первый попавшийся, но он решил достичь своей цели. Пройдя еще двести пятьдесят метров, он уже подумал, что прошел мимо, и решил спросить прохожих.

‒ О! Это совсем недалеко, ‒ ответил парень в ярко-синей футболке, ‒ еще, наверно, километр, и Вы на месте, ‒ радостно заверил он.

Километр! Сэм аж присел. «Наверняка у евреев другие понятия о расстояниях, ‒ подумал он, ‒ вспомнить даже Моисея, который сорок лет водил свой народ по пустыни! Ну что же, придется идти».

Наконец голубым светом замигали заветные буквы, и он прибавил шаг. Это было одноэтажное здание, с виду больше похожее на пещеру, он вошел внутрь. Столики были небольшие, расположенные вокруг бара, было непохоже на дорогой европейский ресторан. Он выбрал место слева от входа. Мягкий оранжевый свет падал на стол от гипнотически раскачивающегося светильника. На стене висела картина знаменитого библейского сюжета, когда Петр накормил рыбой всех христиан.

‒ Двойной эспрессо, стакан льда в пивной кружке, ‒ официант удивленно посмотрел, но тут же быстро записал и кивнул.

‒ Еще воот такую отбивную, ‒ Сэм показал от ладони до локтя, ‒ прожарки медиум ре.

Официант улыбнулся.

‒ У нас рыбный ресторан, есть совершенно свежая рыба, по оригинальному рецепту повара.

‒ Хорошо, ‒ согласился Сэм, ‒ пойдет и, пожалуй, еще бокал вина, белого сухого. Он оценил время обратного маршрута и одетые на голые ноги кроссовки. Со скоростью скатерти-самобранки его стол

стал заставляться разнообразными блюдами. Принесли хумус, посыпанный доброй порцией кунжута, аппетитную рыбу с хрустящей корочкой. Далее шла пита, свежие овощи, утопающие в зелени, солености. Сэм уже засомневался, не сказал ли он какое-то волшебное слово.

‒ Это, ‒ он указал официанту на кофе, ‒ туда, ‒ показывая на кружку со льдом. Официант удивился и еще раз провел по воздуху пальцем, уточняя.

‒ Да, ‒ кивнул Сэм.

Он всегда так пил кофе, шокируя все рестораны мира. Рыба была на удивление свежая и красиво оформлена на шубе из легко прожаренных овощей. Когда же принесли счет, он подумал, что это за целый ресторан, но, взглянув в глаза официанта, у которого читалась вся боль еврейского народа, молодой человек решил не портить себе настроение и оставил щедрые чаевые. «Обратный путь всегда короче», ‒ успокаивал он себя. Так и вышло, вот уже почти родные стеклянные двери и та же улыбчивая девушка на ресепшен.

Ночь прошла на одном дыхании, Сэм встал с заглянувшими к нему в незашторенное окно лучами солнца. Вид открывался прекрасный, даря полноту наступившего утра.

На завтраке он встретил всего лишь пару посетителей отеля и, быстро перекусив, вышел. Легкий утренний ветерок шевелил его густую иссиня-черную шевелюру, он даже не знал, куда предстоит его путь.

Глава 2

В Вышгород пришла весна, покрылись белым цветом деревья. Андрей всю зиму готовился в Ростово-Суздальское княжество. Вечерами с воеводой, Никоном и Миколой сидели они с картою. Андрей говорил резко и отрывисто, казалось, ему не в мочь уже здесь находиться.

‒ По Днепру пойдем, ‒ водил он пером при мерцающем свете лучины, и уже этот путь казался мистическим.

‒ Затем, ‒ продолжал он, ‒ поднимемся по левому ему притоку Вязьме, с верховьев Вязьмы волоком пойдем, ‒ он ткнул перстом в жирную точку на карте. ‒ По Ваузе спустимся в Волгу или от Ваузы по сухопутной дороге пойдем до Клязьмы, через поля Рогожские.

‒ Горяч ты, князь! Эдак путь нам отмерил, зачем нам крюк такой делать? ‒ спросил воевода, почесывая лоб.

‒ Молчи да слушай! ‒ сверкнув глазами, ответил Андрей. ‒ Дело у меня есть, Кучковичи мне нужны в Ростове, Аким и Илья. Отец мне их еще сызмальства в службу определил. Слышал я, они имеют власть там немалую, селами обросли, в тереме княжеском живут, отцом моим построенным, вот у них и остановимся! Послал гонца? ‒ Андрей посмотрел на писаря.

‒ Так десяток дней назад еще, ‒ подтвердил тот.

‒ Отцу-то никто не доложит? Погоню пошлет за нами, разгневавшись.

‒ Нет, могила, князь.

‒ Ладьи чтоб под гербом моим шли, со львом.

‒ Как велишь, князь, все сделано будет.

‒ Икону чудотворную нам с собой взять нужно из монастыря!

‒ Не отдадут нам ее по добру, ‒ нахмурился Никон.

‒ Выкрасть, значит, ‒ повысил голос Андрей.

Никон с Миколой перекрестились, воевода продолжал кропеть над картой.

‒ Разве можно, княже? Это же святыня, ее сам Лука писал с Богородицы, к тому же это подарок отца, по наследству князь Юрий тебе и передаст.

‒ А я наследство сразу и беру, не чужое! Она от стены отходит и показывает, что уйти хочет!

Они поспешно закивали.

‒ Ночью пойдете, ‒ продолжал Андрей, ‒ привезете на обозе да в парчовую ткань заверните, самую лучшую возьмите! Завтра вас ждем и трогаем! Подите! ‒ Князь махнул рукой, они быстрыми суетливыми шагами покинули сени.

Ночь была тяжелая, Андрею снился разгневанный батюшка, он махал кулаками, сверлил Андрея сердитым взглядом, тянул к нему длинные руки, подобно древнему Артаксерксу, желавшему получить все и всюду. В какой-то момент он уж было дотянулся до него, но молодой князь проснулся. Он встал, умылся из ковша, сел на лавку у стола.

«Поехать без благословения грешно, ‒ думал думу он. ‒ А просить, отец все равно не даст да охрану усилит. Вече его не только как править велит, но и с кем спать. Негоже так с царем обращаться, никогда бояре в ладу с князем не будут! Поеду на землю свою, единовластным царем буду». Он вытащил аккуратно сложенную в тряпицу панагию, на ней было написано: «Един Бог на небе, един Царь на Земле». Этот бесценный подарок передала ему бабушка. «Береги ее, Андрюшенька, это царя Соломона», ‒ наставляла она его. Он бережно завернул ее обратно. «Князь решил ‒ князь свершил», ‒ вспомнил он вдруг и забылся до утра.

День прошел в суете, сборах, и вот уже все было готово к отъезду: кони ржали, вокруг стояли битком набитые повозки, перетянутые соленой кожей и перевязанные для пущей сохранности бечевками, где-то отваливались уже деревянные колеса, их наскоро чинили. Дружина ощущала пьянящее чувство новизны, и это настроение летало в воздухе, сменяя грусть об оседлых здешних местах. Ждали Никона и Миколу с самой ценной реликвией.

‒ Идут, ‒ раздались хриплые голоса дружинников.

‒ Идут, ‒ вторили им.

‒ Можно трогать! ‒ приказал Андрей.

Он обернулся, позади ровными рядами шла его конница. Везли ладьи, скрипели телеги, слышалась песня с дальнего эшелона, которую подхватывали стройные мужские голоса:

Каждый жизнь готов закончить,

Помогая свому другу,

Вновь пускалась вдохновенно

Чаша-братина по кругу!

Сгибок стяги чуть колышет,

Над великою дружиной ‒

Будет пройден путь нелегкий

До победы нерушимой!

Много дней они провели в дороге, останавливаясь на ночлег и попировав два дня в Москве по случаю прибытия князя земли великой Ростово-Суздальской к Кучковичам в Москву. Наконец, добрались они почти до града Владимира на Клязьме, одиннадцать верст по карте осталось.

Дорога их пролегала у самого подножия??, оставив сбоку заболоченное озеро. Над ней господствовал высокий берег, с которого видно было устье реки Нерли, как сказал ему проводник, хорошо знающий эти места, верховья клязьменской Нерли близко сходились здесь, в этом самом месте, с верховьями Нерли волжской, образуя важнейшую, он растянул последнее слово, для севера Восточной Руси водную дорогу.

‒ Здесь пересекаются все дороги, выход Нерльского пути в Клязьму, ‒ заключил он.

‒ Не обойти, не объехать, ‒ засмеялся князь.

Вот уже несколько дней пребывал он в прекрасном расположении духа, наслаждаясь родными просторами. Завезенные отцом вишни местные жители рассаживали повсюду, и яркие ягоды сочно переливались на солнце. Вокруг стайками вились причудливые птицы, ища себе пропитания.

Вдруг сзади послышался гул голосов, Андрей остановился.

‒ Что случилось? ‒ спросил он у подоспевшего Никона.

‒ Дак сейчас узнаю, ‒ он поскакал в глубь отряда, вернулся наскоро, поправляя то и дело падающую ему на лоб шапку, подаренную князем, явно не по размеру.

‒ Лошади встали! Повозка не идет!

‒ Сахар дайте! ‒ приказал князь.

‒ Давали, ‒ Никон насупился, ‒ сожрали и стоят дальше, ироды!

‒ Так коней поменяйте!

‒ Меняли, ‒ махнул рукой слуга, ‒ и те встали!

‒Чудны дела! ‒ воскликнул Андрей и поскакал за Никоном.

Перед ними предстала необычная картина: кони, как ополоумевшие, били копытами, но не шли вперед. Как будто неведомая сила не давала им ни шагу ступить. Уже темнело, мягкий розовый закат опускался за горизонт.

‒ Что в повозке? ‒ спросил Андрей.

Никон полез и через минуту вылез.

‒ Ой! ‒ воскликнул он. ‒ Так икона тут, Богородица, ‒ он перекрестился, Андрей за ним, снимая алую шапку, вся дружина стала поспешно стягивать уборы и осенять себя крестным знамением.

‒ Разбить тут ночлег, ‒ приказал князь.

Как же он умилился, когда ему явилась Божья Матерь с хартией в руке. Она приказала не везти ее в Ростов, а поставить во Владимире, а на этом месте, где явилась князю, соорудить церковь Рождества Богородицы и монастырь основать.

‒ Все, что пожелаешь, Царица Небесная, исполню волю Твою, ‒ воскликнул потрясенный Андрей.

Утром он проснулся, ясно помня события той ночи.

‒ Я видел знамение, ‒ объявил он дружине, ‒ мы останемся здесь! Здесь будет город! Боголюбово!

‒ Слава князю! ‒ посыпались шапки в небо, и эхо далеко пронеслось над широкими полями.

Глава 3

Вот уже больше часа Сэм ехал по ровной дороге, открывающей ему быт местных жителей. Они выехали за город, и водитель с удовольствием рассказывал ему о легендах этого места. Чем ближе они подъезжали, тем больше Сэма охватывало незнакомое ему чувство сродни тревоге и волнению. Вот перед ними открылась во всей величественной красе огромная гора, сплошь покрытая зеленью и даже, как ему показалось, еловыми кустами, вершина ее уходила прямо в плывущие облака. Впереди показалась длинная бетонная стена, похожая на Берлинскую, тянувшаяся несколько километров.

‒ Я останусь здесь, ‒ сказал ему пожилой водитель, разговаривающий с легким акцентом. ‒ Сейчас Вас встретят, Вы поедете на автобусе, это уже территория Палестины.

Впереди стояли люди с автоматами, в военной форме, на их ничего не выражающих лицах читалось равнодушие и усталость. «Интересно, насколько рискованна данная поездка? ‒ подумал он, но спросить не решился. ‒ Надеюсь, Леня знает, что делает!» ‒ и двинулся к встречающей его в белом платке женщине, отчаянно махавшей руками.

‒ Мистер Сэм?

‒ Да, ‒ ответил он.

Она явно обрадовалась, оголив белые зубы, лицо ее было больше похоже на печеное яблоко, черная одежда спускалась до пола. Сэм хотел поздороваться за руку, но вовремя вспомнил, что делать здесь этого категорически нельзя.

‒ Мы сейчас пройдем паспортный контроль, потом отправимся в Вифлеем вон на том автобусе, ‒ она махнула рукой в сторону видавшего виды транспорта.

После предоставления паспорта стражу порядка тот кивнул и махнул в сторону автобуса. «Даже визу не проверил», ‒ удивился Сэм.

‒ Мы скоро поедем, еще ждем, а Вы пока можете пройти в магазины по этой улице и выбрать себе сувениры на память, ‒ продолжила гид. Сэм утвердительно кивнул и направился в первый попавшийся магазин. Откуда-то, как из ларца, возник улыбающийся продавец и стал предлагать ему все по очереди сувениры с невероятной скоростью.

‒ Жук скарабей из дерева на счастье, ‒ он зачем-то постучал им о полку, ‒ иконы в серебряном окладе, свечи, все с символикой Вифлеема, ‒ добавил он, ‒ там Вы ничего не купите.

Дальше он достал кресты, тарелки с видами города, кувшины, медные турки с длинными ручками. Стало жарко, у Сэма выступила испарина.

‒ Эту икону в серебряном окладе, ‒ сказал он, указывая на улыбающуюся Деву Марию.

‒ О! Отличный выбор, ‒ потер руки продавец. ‒ Вифлеемская Божья Матерь, только на этой иконе она улыбается, сто пятьдесят долларов.

Сэм быстро протянул деньги ‒ продавец, кажется, даже обиделся, что с ним не торговались.

В небольшом обшарпанном автобусе уже сидела группа людей, он присел за водителем. Все громко о чем-то спорили, он прислушался: успокаивали расплакавшуюся милую девушку, муж которой пропал где- то, пока она выбирала сувениры.

‒ Ну что же Вы так волнуетесь? Сейчас вернется!

‒ Так у него паспорта наши, ‒ она прижала уже и так мокрый платок к лицу. ‒ И деньги!

‒ Тю, вот если бы Вы пропали, мы бы волновались, ‒ с явно украинским акцентом протянул мужчина, сидевший рядом.

Весь автобус засмеялся, Сэм тоже.

Наконец, несчастный покупатель, зашедший, как ему показалось, быстренько в другой магазин, к счастью, вернулся, и автобус тронулся по пыльной дороге, извергая едкий дым солярки. Гид на плохом английском рассказывала о городе и о первом пункте посещения ‒ церкви Рождества Христова. Дорога в городе была похожа на серпантин. У Сэма создалось ощущение, что он попал в другое измерение.

Открытые сувенирные лавки, сапожные мастерские, лари с фруктами, которые, падая на мостовую, катились вниз, где их подхватывала, смеясь, босоногая детвора. На узких улочках, простоявших полторы тысячи лет, практически невозможно было разъехаться, и все сигналили друг другу. В основном машины были старые, где-то Сэм увидел даже советского времени «копейку», непонятно как занесенную сюда. Вдруг автобус лоб в лоб стал с шикарным мерседесом, возможно единственным здесь. Водители громко кричали друг другу на непонятном языке и махали руками, в конце концов мерседес попятился назад, водитель автобуса стал от счастья громко петь песни, и голос гида, как она ни пыталась его повысить, смешался с его народными напевами. Он был так отчаянно заразителен, что Сэм стал выбивать ритм ногой.

Дорога резко пошла вниз, впереди двигалась вереница автобусов. В это время в открытое окно он увидел паренька, протягивавшего всем связку алых свеч и выкрикивавшего: «Два доллара!»

‒ Два доллара, сэр!

Сэм вытащил из кармана деньги, нашел десять долларов и протянул ему с уверенностью, что тот сразу же исчезнет, так как мальчишка стал отставать от автобуса. Ан нет, на следующем заторе он возник, с акробатическим изяществом подпрыгнул и стал забрасывать свечи в окно.

‒ Хватит, спасибо! ‒ крикнул Сэм. Парень забежал вперед, театрально поклонился и побежал догонять следующих покупателей.

Автобус остановился, открыл двери, тем самым показывая, что группе быстрее дойти, чем ему доехать. Сэм вылез, дорога круто повела вниз, с непривычки ноги несли сами собой, и ему приходилось тормозить пятками. Справа виднелась площадь, слева ‒ дорога к храму. Гид махала платком, показывая своей группе ориентир.

Сэм оказался возле нее.

‒ Мы сейчас пройдем через врата смирения и попадем в храм.

Врата оказались очень узкими, ему пришлось пригнуть голову, чтобы туда попасть.

‒ Это сделано специально, ‒ пояснила она. ‒ В те века принято было ездить на ослах, и, чтобы избежать осквернения, церкви сделали вот такой узкий вход.

Они прошли по расписным плитам, в середине зала часть пола была разобрана и выставлены заграждения. В церкви было столпотворение: арабы, православные, христиане; языки, люди, лица ‒ все смешалось. И вдруг, несмотря на общий шум, Сэму показалось, что он все понимает, и он продвинулся за гидом.

‒ Там алтарь и иконостас православной конфессии.

Свечи здесь горели особенно ярко, к иконе была огромная очередь. Сэм подошел к иконе Богородицы и вгляделся в Ее лицо, Она посмотрела на него живыми глазами. Одновременно несколько гидов вели экскурсии, и разобрать голоса не представлялось возможным.

Он перевел взгляд, и ему почудилось, что огромные крылья, взмахивая, пролетели мимо. Сэм протер глаза, а в душе его застыло состояние причастности к тайне мироздания и блаженства. Пытаясь снять оцепенение, он двинулся дальше, куда пошла группа. Возле лестницы была очередь, пахло ладаном, люди шумно выясняли свое место в очереди, как на базаре. Сделав пару шагов вниз, Сэму пришлось отступить наверх: кто-то впереди идущий потерял обувь и возвращался в надежде ее найти. Но ничто подобное не раздражало, а, наоборот, чувствовалось некое единство со всеми людьми на земле. Наконец, естественно двигаясь за толпой, он попал в Грот.

Вот она, серебряная звезда, где родился Спаситель. Все по очереди наклонялись в Грот, завешанный шторами, и целовали звезду, некоторые же устраивали фотосессии. Сэм решил не доставать фотоаппарат. Он наклонился над звездой, золотой свет от горящих лампад подчеркивал ощущение таинства. “Hic de Virgine Maria Jesus Christus natus est” ‒ прочитал он по латыни: «Здесь Дева Мария родила Христа».

Глава 4

‒ Княже! Княже! ‒ голос Миколы был встревожен. ‒ Андрей, письмо от братьев твоих!

‒ Тихо ты, напугал, давай-ка!

Андрей увидел герб Братства тамплиеров.

‒ Братство Бедных слуг Христовых всадников Девы Марии Иерусалимской Богородицы Соломонова братства, ‒ вслух сказал он.

‒ Всадник доставил, рыбы в лазоревом поле, ‒ Микула ткнул на герб, ‒ я сразу и узнал.

Графика была с вычурными заглавными буквами.

‒ Писарь писал, ‒ комментировал князь, ‒ так и не выучился грамоте Рыжая Борода, ‒ усмехнулся он.

‒ Дак, хоть и не грамотный, а тактик рыцарского войска каков, один из лучших полководцев.

Андрей искоса взглянул.

‒ Ну, после тебя, конечно!

Слова, казалось, старательно выведены умелой рукой.

«Андре де Монборд, Великий Магистр, Брат! Я рад служить Тебе верой и правдой! Снарядил экспедицию по просьбе твоей из лучших Романских зодчих, из Итальянских походов доставленных. Изукраси землю Залесскую твою храмами Божьими, монастырями спасенными, городами крепкими, палатами белокаменными!