Измена (не) порок, и урока не будет!

Глава 1.

Настя

– Нет, ну Вишневский совсем офигел! – от досады я даже руками махнула и чуть не выронила конспекты.

– Не переживай ты так, Насть. Он же дал тебе дополнительное задание. Решишь все к следующей паре и перекроешь эту несчастную двойку.

– Какой решишь? Какая следующая пара? Алло, Лена! У меня завтра главная репетиция перед соревнованием. Я вообще уже должна собираться и нестись со всех ног в студию.

– А-а, – глубокомысленно изрекла однокурсница.

– Ну ладно! Я побежала,

Махнув на прощание, я разминулась с ней у лестничного пролета. Лена двинулась вдоль коридора и вскоре скрылась за дверями аудитории, где скоро будет проходить пара по экономике, а я пошагала вниз, забрала одежду из гардероба и в скверном настроении покинула здание университета. Шмыгнула пару раз носом, пока переходила дорогу к моей общаге.

Поторопилась скорее добраться до своей комнаты не только потому, что время играло против меня, но и потому, что сегодня моя лучшая подруга сильно разболелась и осталась одна в комнате. Я так переживала, что хотела даже пару прогулять. Потом проявила инициативу вызвать скорую, но Аня вдруг запротестовала. Закинув в себя горсть угля, она заверила меня, что скоро последствия отравления тайской пищей ее покинут. Я посмотрела на нее с сомнением, но Аня все же проводила меня на учебу. А сейчас я стою у двери нашей комнаты и с ужасом на нее таращусь, потому что где-то из глубин слышу тихое мычание, похожее на стон. Боже… наверное, Ане стало хуже. Дергаю ручку и залетаю внутрь:

– А… – мысль тут же ускользает, как и слова, застрявшие поперек горла.

– Насть, я…

– Что за… – я вскрикиваю, а потом зажимаю рот ладошками, хватаю из-под стола мусорное ведро, и меня сразу выворачивает наружу.

И, наверное, меньше чем через минуту я несусь с этим самым ведром по коридору общаги. Правда… пока еще сама не знаю, куда несусь.

– Настя, постой! Я тебе все объясню!

Где-то в душе застряли невыплаканные слезы. Нормальная реакция, когда ты застаешь своего парня со своей лучшей подругой в одной постели. И надо признать, они там совсем не в шахматы рубились. Зайди я минутой позже то… мне даже противно об этом думать.

– Настя! Стой!

Я развернулась и показала ему факи, при этом крепко выругавшись:

– Иди в жопу, Кириллов!

Но мой теперь уже бывший парень, к сожалению, не прислушался к тому, куда его только что послали, и прибавил шагу, догнав меня у будки с комендантшей.

– Ой тет, Нин! Че делается-то? – Нина Романовна, женщина средних лет и она же комендант общежития, посмотрела на меня с удивлением.

– Настюш, ты чего сегодня такая взъерошенная?

– А у вас попкорна не найдется?

Она прямо так и оторопела, если судить по широко открытому рту в форме буквы «о». Но головой все же кивнула.

– Нет? Жаль… тут сейчас разворачивается сценка покруче вашего бразильского сериала.

– Насть, ну че ты в самом деле? – скулящим тоном, как побитая собака, протянул Дима. А потом схватил меня за руку чуть выше локтя и притянул к себе.

– Не трогай! – закричала я. – Щ-щас как пну по твоим орешкам!

Похоже, Кириллов испугался, даже реснички дрогнули, а они у него такие пышные и белые, как снежинки. Я ведь когда-то и купилась на них. А сейчас стою тут перед ним, испытывая боль от предательства, и понимаю, что мне даже плакать не хочется, потому что разочарование капнуло гораздо глубже, чем обида и чувство потери любимого человека.

– Насть, ты хотя бы выслушай. Наверняка в своей светлой головушке накрутила совсем не то. Я же…

– Дим, ты идиот? – я резко выдернула руку и залепила ему пощечину.

Он приложил ладонь к своему лицу.

– Ты совсем сдурела?

– Я сдурела? – мне так противно было на него смотреть. – Ты только что собирался трахнуть мою лучшую подругу.

Я сжала кулаки, еле сдерживая неукротимую и жалящую мое нутро злость.

– Да послушай ты меня, – Дима приободрился. Видимо, его веселило вешать лапшу мне на уши.

– Как давно? – я скрестила руки у груди и посмотрела на него не то с жалостью, не то с состраданием.

– Что?

– Дим, как давно ты мне изменяешь?

Я уже даже не хочу говорить ни о том, как мы мечтали пожениться, семью создать, как все нормальные парочки, состоящие в длительных отношениях.

– Настя, ну сколько можно тараторить? Ты же мне даже объясниться не даешь, – он тяжело вздохнул и покачал головой.

– А что тут объяснять? – я всплеснула руками, а Дима шарахнулся от меня. Мне аж смешно стало. – Какая я слепая. Я же сама нашу любовь выдумала.

– Настя, не горячись. Успокойся, – он взял меня за плечи и заглянул в глаза. – Ты неправильно интерпретировала ситуацию. Я же за тобой пришел, а тут Аня на кровати лежит и корчится от боли.

– И ты решил раздеться догола и полечить ее своим телом? Это абсурд, Дима. Мы вообще не должны даже обсуждать твой гнусный поступок.

– Настёна, ну я же люблю тебя!

– Когда закончились оправдания, то в бой пошла последняя артиллерия… – беспечно бросила я. – Ты жалок! – а это стало моим словесным плевком на прощание.

– Настя, в конце концов, измена же не порок!

– Измена – не порок?! – я сузила глаза и просто мечтала одним взглядом пристрелить подлеца. – Порок, Димочка! Еще какой порок! И знаешь, я даже урока тебе не преподам. Иди скитайся где-нибудь на отшибе со своими примитивными желаниями. Рано или поздно ты получишь наказание, и его тебе преподнесет сама жизнь.

– А как же соревнования?

Я рассмеялась в голос. Ну какой же он мерзавец. Дима нисколько не расстроился, что меня потерял. Он боялся, что я откажусь выступать вместе с ним на городском соревновании по сальсе.

– Ну ты и…

Грязных слов у меня для него был целый вагон и маленькая тележка. Я с детства любила материться, и за это родители постоянно грозили, что промоют мне рот ершиком от унитаза. Конечно, они это говорили в шутку, но за каждый мой мат уже в более осознанном возрасте давали мне подзатыльник. Только взрослея, я перестала так подставляться и использую матерные слова исключительно в кругу своих друзей. Но сегодня мой бывший парень Димочка окончательно тронул мой непоколебимый дух, и я покрыла его таким отборным матом, что Нина Романовна схватилась за сердце и охнула.

– А я вам говорила: нужен попкорн!

И с гордо вздернутым подбородком направилась к выходу, где в дверях врезалась в какого-то парня.

– Смотри, куда прешь, – брякнула я. Хотела обойти его стороной, но не тут-то было.

Он схватил меня за плечи и легонько потряс.

«И что за день сегодня такой? Почему всем так хочется получить от Настеньки по милой мордахе. А?», – подумала я и посмотрела на незнакомца. Вроде не военный. Студент простой, но какой красивый и здоровенный. Выше меня ростом. Небрежно торчащие во все стороны волосенки, острые скулы, торс широкий, как у богатырей из сказок, а когда я посмотрела в его сумеречно-черные глаза, то словно попала под гипноз.

– Слышь, мелкая?

Временное колдовство, как рукой откинули.

– Это я мелкая? – толкнула его в грудь, чтобы он с места сдвинулся, да чуть пальцы не сломала.

От парня так вкусно пахло улицей, первым снегом, подтаявшим на его черных ресницах и белой куртке. Проскользнула пугающая мысль: прижаться к незнакомцу.

– Ну не я же. Нехорошо дерзить взрослым дядям, – усмехнулся парень.

– Ой ли! Где тут дядя взрослый? – оглянулась театрально, а там Димочка мой, а точнее уже совсем не мой. Смотрит на нас, недоумевая.

– Ты че такая грубиянка?

– А имею право! Мне парень изменил!

– Вон тот, что ли? – незнакомец хмуро дернул подбородком в сторону Димы.

– Угу, – грустно вздохнула я.

– Да? Ну, тогда я думаю, он не будет против, если я сделаю так…

И, прежде чем я успеваю бросить очередную колкость. Обойти незнакомца и покинуть наконец-таки общагу, которая, по моим представлениям, больше походит на место нечистой силы, парень по-собственнически обвивает рукой мою талию и притягивает к себе. Потом уверенно прижимается своими губами к моим.

Дима. Измена. Я обо всем забыла. Оказывается, этот парень умел не только вводить в состояние гипноза, но и лишать памяти. Мне кажется, я даже перестала чувствовать собственное тело. На спине крылья выросли, и я скорее вознеслась к небесам. Губы незнакомца были еще вкуснее запаха первого снега. Они имели свойство исцелять. Он целовал меня с жаром, смело и не киношно, что я, забывшись, стала отвечать.

– Настя, вы что мне тут за дом свиданий устроили? – откуда-то раздался голос Нины Романовны.

Я держалась за воротник куртки парня и не хотела отрываться от его губ. Так тепло, нежно и комфортно было, как уютное счастье, которое датчане находят в самых незатейливых и в то же время утонченных действиях. Местах. Создают такую обстановку, как подготовка к рождественским праздникам.

– А ну-ка марш отсюда! – злилась комендантша. И я резко открыла глаза.

Парень широко улыбнулся. Провел пальцем мне по щеке, вызвав бесконтрольную порцию мурашек.

– Ты что делаешь? – шикнула на него я и стала вырваться из крепких объятий.

– Наказываю твоего бывшего, – ухмыльнулся он.

– Что?

– Раз, два… – начал считать парень и как по заказу очнулся Дима.

– Настя, это что такое? Меня, значит, в измене обвиняла, а сама…

– Ни что такое, а кто, – смекнула я и подхватила игру незнакомца. – Это мой парень…

«Блин, а как его зовут?», – лихорадочно стала перебирать рандомные имена в своей голове.

– Ян, – пришелся на помощь теперь уже не незнакомец.

– Убери от нее руки, Ян, – заверещал бывший парень.

– Дмитрий, – повернулась я на его голос. – Вы нам мешаете.

– Насть, – он жалобно посмотрел на меня. Я думала, сейчас заплачет. – Так что насчет танцев? Мы будем выступать?

– Ты не партнершу по танцам предал, ты предал свою девушку. Тем более мне нужна эта победа.

Дима тихонько выдохнул. Провел рукой по коротким волосам, а потом развернулся и ушел.

– Это что сейчас было? – накинулась я на Яна.

– Настя, ты вроде неглупая девушка, в отличие от этого, своего, – самодовольно изрек он.

– Да иди ты!

– А я и шел. Мелкая, ты не покажешь, где находится комната 238?

Я насторожилась. Ну нет. Ну не может этого быть… Даже пропустила мимо ушей дурацкое прозвище.

– Ау? – он пощелкал пальцами у меня перед глазами. – Так проведешь меня к моей эм… знакомой?

– Знакомой?

«Так ли просто знакомой?», – я выпучила глаза, а шестеренки холодной мести закрутились в моей голове.

Глава 2.

Нет, ну на самом деле я вовсе не собиралась опускаться до холодной мести, но судьба все решила за меня. И откуда только взялся этот Ян?

– Так, Анастасия, что за опоздания? Где твой партнер по танцам? – градом стал сыпать вопросы Федор, наш руководитель группы, разрывая мой внутренний диалог с самой собой.

– И тебе не хворать, Федя, – кивнула я ему вместо приветствия и побежала в маленькую комнатку, которая служила для нас раздевалкой.

– Какой я тебе Федя, Анастасия?! – взревел мужчина.

Но я скрылась за дверью и уже не слышала своего руководителя. Стянула с себя куртку, затем начала снимать остальную одежду. Бряньк. Кто-то совсем недалекий раскрыл дверь и не постеснялся зайти дальше.

– Я туточки, – беспечно оповестил о своем приходе Кириллов.

– Выйди! – вспыхнула я, развернувшись к бывшему парню в одном лифчике.

– Насть, ну че ты до сих пор дуешься? Ну смешно же, что я тут не видел?

– И не увидишь. Больше никогда не увидишь, – толкнула я его в грудь выпроваживая. – Пошел вон, Кириллов. Зайдешь, когда я освобожу комнату. Понял?! – последнее я выкрикнула ему в лицо и захлопнула дверь прямо перед его носом.

Лицо горело. Внутри клокотала обида. Желание все бросить и сбежать куда-нибудь ото всех подальше. Но танцы были моим единственным, самым главным импульсом не сдаваться. Источником света в темном переулке. Всегда идти наперекор судьбе. Какие бы в жизни ни были проблемы, ссоры, болезни, споры и наконец… расставания. Я включала музыку и просто растворялась в знакомом ритме. Если не было партнера, то делала индивидуальные танцевальные шаги. Изнуряла тело, чтобы голова была тяжелой и не имела возможности заглатывать всякий мусор извне.

– Что-то вы какие-то вялые ребятки, – сокрушался над нами Федя, после третьего раза репетиции нашего номера.

– Ну ногами-то я хорошо работаю, – я делала рваные вдохи и с чувством полного удовлетворения посмотрела на Федю.

– Конечно, Анастасия! Твои ноги всегда шикарны! Вот только ты чет сегодня разогналась ими так, словно на Марс взлететь собиралась. Куда несешься? Темп держать надо, – разозлился наш руководитель не на шутку.

– А говоришь, вялые, – брякнул Кириллов. И лучше бы он этого не делал.

Федя покраснел, стал энергично топтаться на одном месте, собирая целый спектр Диминых недостатков. Что он ритм не чувствует, что спина кривая, как походка бухого страуса. Но самое ужасное он сказал, что мы танцуем в одиночку. Тандема больше нет.

– У вас одновременная амнезия? Ребятки, завтра генеральная репетиция.

– Помним, – ответил тихонько Дима.

– Ага, любим и скорбим, – подхватила я.

– Вот! – вскрикнул Федя и щелкнул пальцами. Он переводил взгляд с меня на Кириллова и обратно. Прожигал глазами. А потом махнул рукой и вышел из зала.

– А говорила, что тебе нужна победа, – с укором обратился ко мне Дима.

Какого… Я внутренне бунтовала и рвала волосы на голове.

– Да как ты смеешь! – развернулась и начала наступать на него медленно, не отводя взгляда.

– Настя, – жалобно пропищал Кириллов и стал от меня удаляться.

– Гребаная икебана! Как плохо, что под рукой нет ничего тяжеленького.

– А ты и характером прибить можешь, – кинул предъяву в ответ мой бывший.

– Ах вот так! – я встала на месте, приняв воинственную позу.

– Да вот так, Настя. Вредная, колючая и просто невыносимая. Я устал от тебя. Ты же сама всех отталкиваешь.

– Вредная я, колючая… – только не это. Глаза защипало. Я ненавижу слезы. Слезы – делают человека слабым, жалким и ничтожным, а я точно не такая. – Что ж ты четыре года тогда терпел такую меня. Еще скажи, что на привязи тебя держала и не давала уйти.

– Так и было. Я хотел расстаться, но опять же у нас скоро выступление, и я тоже мечтаю о победе.

– Ладно, – я натянула улыбку пошире, резко отвернулась и побежала за вещами. К сожалению, в маленькой студии танца душевая комната находилась на другом конце здания.

Я покинула зал под какие-то еще бормотания Димы, не стала особо вслушиваться. Мне было достаточно тех упреков и дерьма, что он за сегодня на меня вылил.

День был просто ужасным. После горячего душа я переоделась. Натянула куртку и, закутавшись в теплый шарф, важно пошагала на улицу.

Город утопал в черничной акварели. Источником света служили тусклые фонари на столбах, да первые сугробики. Я тихонько всхлипнула, вспомнив детство и как радовалась приходу первого снега.

– Ты куда несешься, мелкая?

Я замерзла. Боялась обернуться и поверить в то, что мне не послышалось.

– Ян? – тихонько протянула я.

– Он самый, – мне даже по голосу было слышно, как он самодовольно ухмыльнулся.

– А вот мое имя ты и не запомнил, – упрекнула нового знакомого и медленно повернулась.

– Конечно, – не переставая широко улыбаться, протянул парень. – Оно же такое сказочное, что для закрепления надо еще пару раз «Морозко» пересмотреть.

Теперь и я улыбалась. Хандра по мановению волшебной палочки слетела.

«Запомнил. Он запомнил мое имя», – трепетно заклокотало мое сердце. Но мысленно прихлопнула назойливых бабочек мухобойкой.

– Слышь, дядь. Тебе че здесь н-нада? Следишь за мной?

Лучшее средство от разочарования и ненужных ухажеров, конечно же, это нападение.

– Есть такое. Я ведь еще и джентльмен. Кому, как не мне, провожать до дому свою девушку.

– До общаги, – поправила я. – Так, поиграли и хватит, – я развернулась и отправилась в сторону автобусной остановки.

– На-а-асть, ну согласись. Клевая идея. Го встречаться?

Я прям на месте подпрыгнула от такого предложения.

Повернулась к нему и на ходу помахала шарфиком на прощание.

Глава 3.

Ян

– «Настя, Настя, подари мне счастье!», – стал напевать я вслед девушке, что неслась от меня чуть ли не вприпрыжку. – Ты остановку свою пролетела!

– Отвали от меня! – она вскользь оглянулась.

– Ну что за манеры? Ты же такая милая и маленькая девочка, а ругаешься, как заправский бригадир.

– Слушай, Ян! Какой тебе интерес? Это мне парень изменил, а не тебе! – она резко остановилась и повернулась ко мне всем корпусом.

– Не, мелкая. Я больше формы люблю и косички, – подошел ближе и подергал ее белый локон, торчащий из-под шапки со смешным помпоном. – Парни меня точно не привлекают, чтобы изменять. – уже более серьезно добавил я.

Настя осеклась. Поняла, что сболтнула не подумавши, но потом натянула эту свою маску своенравной львицы и хотела снова от меня сбежать.

– Подожди, – я схватил ее за руку и легонько дернул на себя.

– Нет-нет, – она уперлась свободной рукой мне в грудь. – Если снова полезешь целоваться, то получишь по своим бубенчикам.

– Не полезу. Сейчас же не для кого разыгрывать спектакль. А вот когда в поле зрения будут наши голубки, тогда да. Придется.

– Наши голубки? – удивленно вскинула брови девушка.

– Насть, неужели ты еще ничего не поняла? – Сначала она нахмурилась, но потом ее лицо постепенно стало светлее. – Они нам оба изменяли друг с другом.

– Ты сказал, что Аня просто знакомая, – Настя злилась и, мне кажется, попадись ей сейчас по дороге этот хмырь ушастый, она бы ему точно наваляла.

– Ну, когда мне прислали видео, как она в кафешке сидит и ее за бедра вот этот твой Димасик лапает, то она сразу переехала в колонку «знакомая моя».

– Когда тебе прислали видео? – запальчиво произнесла она.

– Вчера утром,

– Ага, все сходится. Вот почему ты ее бросил, – с пониманием дела ответила девушка.

– Я ее бросил? – меня задели слова этой мелкой. – Меня всякие б… ляди не прельщают. Я думал, что встретил нормальную девчонку, а она… Она еще и удержать меня решила самым доморощенным способом.

Я поморщился и посмотрел на Настю с сожалением. Не хотелось мне снова рыться в этом болоте. А Анин способ как раз таким и был. Позвонила и вперемежку с громкими всхлипами стала шантажировать, якобы беременная и с собой что-нибудь сделает. Мало верилось в ее блеф, но решил прийти к ней в общагу и поговорить. Думал, что глядя мне в глаза, она перестанет врать. Но еще больше удивился, когда этого упыря первым встретил. Хотел морду ему начистить. И как только такая малыха, как Настя могла сойтись с таким кретином? Я не любитель всех этих соплей розовых, но в Настиных небесно и расчудесно голубых глазах успел узреть чистоту и невинность. Улыбка еще такая солнечная, совсем не подстать характеру. Боевая. План может и глупый, но созрел в тот момент мгновенно.

– Каким? – сузила глаза Настя.

– Потом расскажу. Пошли, – не размыкая рук, развернулся и направился в прямо-противоположную сторону той, куда собиралась пойти малыха.

– Ян, куда ты меня тащишь?!

Настя бунтовала всю дорогу. Колотила свободной рукой меня в плечо, а вторую пыталась выдернуть из моей. Но куда там такой мелюзге со мной силой мериться.

– Ян, мне завтра рано вставать! Сначала пары, потом в студию ехать на генеральную репетицию. А в свете последних событий, плакало наше первое место, – после этих слов она так грустно вздохнула, что у меня защемило где-то под левым ребром.

– Не грусти, Настюх! – развернулся к ней лицом и растянул пальцами уголки ее губ, рисуя улыбку. Девчонка, не сводя с меня глаз, похлопала пару раз ресничками.

– Ай! – я инстинктивно схватился за свой пах и согнулся пополам. – Какого хрена!

– Я же говорила, заряжу тебе по бубенчикам, – прошипела девушка. – Мы с тобой знакомы несколько часов. Я вижу тебя второй раз в жизни, а позволяешь себе больше, чем позволял мой парень за четыре года наших отношений.

– Да потому что он кретин, Настя! – я выпрямился, сделав шаг назад от этой сумасшедшей. – С моей девушкой он позволял себе гораздо больше. Ну и нужны были ему ваши отношения тогда?

Ее глаза сверкнули блеском, и в них не было ни капли ярости. Кажется, малыха сдерживала слезы.

– Можно тебя обнять? – не умею я успокаивать девчонок, а после последней выходки и вовсе теперь посматриваю на девушку с осторожностью.

– Нет! Веди меня, куда ты там меня вел!

– Слушаюсь, командир… э…

– Зверева, – подсказала она мне свою фамилию.

Я еле сдержался, чтобы не заржать.

– А-а… вон в чем дело. Ты полностью оправдываешь свою…

– Так, Янчик, спелый одуванчик, – она ткнула пальцем мне в грудь, и ее тон голоса стал похожим на шипение кобры. – Придерживайся дистанции.

– Окей-окей, – я поднял руки и улыбнулся. – Тем более мы уже пришли.

На входе клуба собирался первый народец. И чтобы не толпиться, пробираясь сквозь очередь, как тернистые кусты, я махнул Насте, и мы направились за угол здания, там у нас находился вход для персонала.

– Ща походим лабиринтами и выберемся на свет, – предупредил я девушку и открыл перед ней дверь в темный тоннель.

– Если это такой способ отомстить за бубенчики, то знай. У меня много друзей, знакомый и родственник. А, еще дядя в полиции работает.

– Я посмотрю смелость твою, как рукой сняли.

– Вот еще, – вздернула она повыше свой курносый нос и зашла первая.

Многие наши парадным входом пользуются, вот владелец «Пирамиды» и скупится на лампочки. Эта часть здания самая заброшенная, поэтому пару секунд приходится пробираться почти на ощупь. Потом светлеет, и мы плавно переходим в зону, которую еще называем «подсобка». Тут комнатка небольшая, со столиком и парой тумб, некоторые коллеги, бывает, попивают чай, а за стеной пару шкафов, где можно переодеться, оставить свои вещи. Туда я и завожу Настю. Мы избавляемся от верхней одежды. Я веду девушку в зал, по пути приветствуя своих знакомых, каждый из которых бросает на мою спутницу любопытный и заинтересованный взгляд.

Посиди здесь. В зале играла музыка из колонок, несколько столиков уже были заняты, а у барной тоже ошивалась парочка, но я подвел Настю к крайнему стулу, чтобы никто к ней не лез. Еще и Птаху, так мы окрестили нашего бармена, попросил приглядеть за ней, сделать чего-нибудь вкусненького, чтобы зарядиться энергией. Вдруг девушка захочет потанцевать, пока я настраиваю аппаратуру и раскачиваю публику. Кто ж думал, что бармена нашего так занесет…

Глава 4.

Настя

– Б-52, вы уверены? – испуганно покосился бармен в сторону Яна. Но наш строгий дядя сейчас был по уши в работе, а оставлять Настеньку одну, где сегодня меня угощали за счет заведения, было решением крайне опрометчивым.

– Птаха… – парень посмотрел на меня с удивлением. – Ян сказал, тебя все так зовут.

– Только знакомые.

– Настя, – помахала я ему рукой. – Будем знакомы. А теперь жду свой шот.

Парень скривился, но работу выполнил. Я как завороженная наблюдала за его ловкостью рук, периодически бросая взгляд на диджея этого клуба.

– На, хоть фруктики поешь, – со знанием дела протянул мне тарелку ассорти с нарезкой Птаха.

– Поджигай! – скомандовала я, отмахнувшись от десерта.

– Ох и отмудохает меня твой Волков, – сморщился бармен, но наконец-таки поджег мой шот. Который я и глазом не моргнув закинула в себя. Горячая лава плавно растеклась по организму, смешиваясь с кровью.

– Насть, ну апельсинчиком закуси, – беспокоился он за свою хилую тушу.

– Вот и я думаю для закрепления эффекта «отвертку» н-нада!

– Э…

– Птаха, не нуди! – парень обреченно выдохнул и принялся смешивать водку с апельсиновым соком.

– Вот то-то же!

А потом был третий коктейль и четвертый, после которых я уже плохо, что соображала и помнила. Лица, тела вокруг все смазалось, будто кто нечаянно сухой кистью мазнул по свежему холсту.

В зале играла музыка, и я полностью отдалась танцу. Было душно, головокружительно, но так кайфово выкинуть из головы предательство любимого человека. За этот день столько всего навалилось сразу.

Надоело толкаться среди толпы, и пол под ногами быстро сменился стойкой, где танцевали девушки гоу-гоушицы. Как я туда забралась, одному богу только известно. Девушки улыбались и исполняли свой номер, но стойка была такой узкой, что мне вдруг показалось тесно. Как нельзя кстати в руках очутился лед. Ну я и решила освободить себе местечко, кинув пару кубиков в танцовщиц. Их визг, шум, все перед глазами завертелось с неумолимой скоростью. Кто-то схватил меня за руку и куда-то поволок. Я стала драться и кричать: