Бунтарку нельзя любить

Бабушки с нашей личной жизни вдруг плавно перешли на обсуждение нового турецкого сериала. И когда все внимание было сосредоточено на том, какие же турецкие мужчины – внимательные и заботливые мужья, а дедушки тут же уловили нить разговора, то началась самая настоящая словесная перепалка. Тут-то я и улизнула незаметно так в свою комнату.

На дворе стояла глубокая ночь. Я включила свет и подошла к окну. В доме напротив было темно. Мелкий ветер колыхал деревья, создавая легкую мелодию шелеста листьев, где-то через улицу доносился далекий лай чужой собаки, и, вдохнув в себя летний воздух, я закрыла форточку.

Вспомнив сказанное ранее за столом Вовкиной бабушкой, я тут же усмехнулась: «Поженятся».

Стала готовиться ко сну так некстати снова подумав об Артеме.

На фоне Кирилла он всегда казался немного тощим, но благодаря тому, что Тема с детства занимался спортом, его плечи стали чуть шире, а еще ноги…. его накаченные ноги, которые постоянно сводят меня с ума каждый раз, как только он выходит с мячом на поле. Боже, я точно сумасшедшая! Мне стало неловко от подобных мыслей. И чем я теперь отличаюсь от своих глупых одноклассниц?

Когда я расправляла постель, в дверь тихонько постучали. После чего последовал приглушенный голос Артема:

– Лер, ты не спишь?

Я вздрогнула, и покрывало выпало из рук. Моя голова перестала меня слушаться, ведь она совершенно была сбита с толку и не знала, что делать, как и тело. Ноги привели меня к порогу, а рука легла на ручку, крепко ее сжимая. Лишь мозг все это время лихорадочно перебирал варианты: «Открыть или нет?». Только… пока я думала, с той стороны перестали поступать признаки чьего-либо присутствия.

Я осторожно выглянула в коридор и обмякла. Артем уже уходил, но вовремя обернулся.

Никогда прежде я ненавидела себя так отчаянно и увлеченно, как в эту самую минуту. Ведь именно я возвела между нами несокрушимую стену неловкости. Мы могли оставаться, как раньше – друзьями. Просто… я не должна была лезть к нему со своей глупой детской любовью.

– Заходи.

В комнате стояла гулкая тишина, фоном доносились голоса родителей, остальных родственников и засидевшихся допоздна гостей. Артем не мог никак начать разговор и стал осматриваться, так как никогда прежде сюда не заходил. И только сейчас я вспомнила, что стою перед ним в одной пижаме. Нет, она не была кружевной, атласной или что-то такое, как у взрослых теть. Но и для почти четырнадцатилетнего подростка было стыдно в таком появляться перед кем-то, в особенности перед тем, кто тебе нравился до умопомрачения.

Моя пижама была супер-мега удобной, мягкой только… еще и смешной, нелепой. Странно, что Артем даже не поглумился надо мной. Ведь я была в широких желтых штанах с мелким принтом «уточки» и в такой же широкополой желтой кофте. Надо срочно накинуть халат, пока он не заметил. Иначе совсем скоро у меня появится новое прозвище.

Пока я стреляла по комнате глазами в поисках укрытия, Тема неожиданно обернулся.

– Лер, нам надо поговорить.

Язык прирос к небу, и я мотнула головой, как игрушка на приборной панели авто.

Тема метался между кроватью и компьютерным столом. Поскольку я примостилась на кровать, то парень так и не осмелился сесть рядом, поэтому выбор пал в пользу стула.

– Лер…– он потер ладони о свои коленки.

«Наверное, у него от волнения вспотели руки» – подумала я.

– Понимаешь, нам нужно поговорить о том, что произошло тогда, на пасеке.

Я снова мотнула головой. Просто феномен какой-то! Открытие века! «Бойся своих желаний» – гласил один из рекламных слоганов, который я однажды повстречала в центре города. Всегда мечтала избавиться от речевой возбужденности и вот те на, Как какая-то глупышка, не могу и слова вымолвить.

– Блин… с чего начать-то? – он взъерошил свои непослушные волосы и улыбнулся.

– Сначала, – изрекла не самую умную мысль.

– Точно. Лер, в общем, ты мне нравишься… и нравишься уже давно.

После его признания сердце встрепенулось и словно ожило. Как набухают почки, а потом распускаются листочки по весне, как возвращаются скворцы и заводят свою пронзительную песню. Как природа дышит новой жизнью, так и моя душа сейчас пробудилась от бремени чувств, которые я держала в себе так долго. Сомнения сразу все позабылись, и я с нежностью посмотрела на Артема.

– Я не знаю, когда приключилось со мной такое прозрение, но точно знаю, что еще в первую встречу, когда ты повела меня за собой, уже тогда, для себя я решил, как было бы здорово подружиться не только с Киром, но и с его младшей сестренкой. С этой маленькой девочкой в мальчуковой одежке. Ты напомнила мне тогда воробушка, такая же веселая и юркая. С тобой было прикольно проводить время, пока Кир до обеда спал. Ты всегда придумывала какие-то заварушки, и меня за собой тащила. Это невероятно отвлекало от жизненных трудностей, про которые я всегда забывал, пока был рядом с тобой и Киром, – тяжелый выдох и новый вдох. Теплый взгляд, но опять эта печаль размером со Вселенную. – Ты же понимаешь, что встречаться нам нельзя?

«Нельзя… нельзя… нельзя» – пронеслось эхом в моей голове.

– Почему? – тут же буркнула я.

Артем тяжело вздохнул. Поднялся. Я даже подумала, что он сейчас уйдет, так ничего не ответив. Но парень неожиданно сел рядом и взял меня за руку. Я не замерзла, хотя ощутила небывалое тепло от этого невинного прикосновения. Так не умеют греть солнечные батареи, так не греет и вязаный свитер. Только слова, нежные касания людей, которые тебе не безразличны, согревают лучше любых вещей.

– Лер, тебе тринадцать, а…

– Четырнадцать, – поправила я Артема.

– Через месяц будет.

– Неважно.

– Упрямая, какая ты упрямая. И даже через месяц не повзрослеешь…

Я выдернула свою руку из его и отбежала к окну. Наверное, если бы я была кошкой, то сейчас же выпустила бы когти, зашипела и ощетинилась.

– Я все поняла. Уходи.

– Что ты поняла? – Тема пошел ко мне навстречу.

– Не приближайся!

Шаг. Еще шаг.

– Стой, я сказала!

– Хорошо-хорошо, – он вытянул вперед руки. – Вот, смотри, я не трогаю тебя.

– Уходи к своей Лилечке. Она-то для тебя достаточно созрела? – хотелось закричать. Только через стенку от моей комнаты находилась комната Кирилла, и я боялась, что нас могут услышать.

– Лер, мы не пара. Она не моя девушка.

– Да? А чья тогда?

– Не знаю. Это так важно?

– Нет!

– Лер, ты пойми. Тебе почти четырнадцать, и у тебя все еще впереди. В этом возрасте все девочки обычно мечтают о принцах, а еще слишком идеализируют первую любовь. Пройдет год, и твои чувства пройдут. Они покажутся тебе вдруг глупыми и наивными. А вот сбережем ли мы с тобой нашу дружбу? Это вряд ли…

– Ха-ха-ха… Вау! Браво!

Я приблизилась к Артему и стала всматриваться в его глаза, такие знакомые с детства. Еще минуту назад в них тонуть хотелось. А теперь во мне родилось новое чувство. Чувство, что всегда близко ходит с любовью. Не-на-висть…

– Тем, я тебя услышала. А теперь послушай и ты. Мальчик, который не уверен в своих чувствах и судит по себе. Только в отличие от тебя, Артем, я давно уже разобралась и знаю точно, что я чувствую и как долго это продлится.

Что-то надломилось, какая-то тень пролегла на его лбу, словно туда только что стрельнула молния. Недолгое время мы молча терзали друг друга беснующимися взглядами. Покрывая все вокруг мраком и темнотой.

– Важно искать рациональное зерно. Я слишком дорожу тобой и не хочу терять такого друга, как ты, – выпалил на одном дыхании он, после чего ушел.

Я сжала руку в кулак, но вовремя вспомнила: шум может привлечь лишнее внимание со стороны домочадцев, и поэтому, не найдя лучшего решения, просто вцепилась зубами в собственную руку. Только не слезы. Нет.

Часть II «Юность» Лето №7. Август.

«Слова способны обмануть, но сердце – никогда.»

Ян-Филипп Зендкер «Искусство слышать стук сердца»

Я и сам день ото дня горел. Изнутри сгорал, чувствуя по отношению к Лере ту же симпатию, те же чувства. Только эта девочка из лета оказалась сильней меня. Она не побоялась признаться, не побоялась первой сделать шаг. А вот я, напротив, струсил и поступил опрометчиво, тем самым ранив близкого мне человека.

Не хочу потерять как друга? Что за бред! Я уже потерял… давно... В тот самый момент, когда понял,