Бунтарку нельзя любить

А она изменилась. Теперь ее сложно назвать просто девчонкой. Мы с Лилей познакомились в начале прошлого лета, и тогда у нее были медные волосы, детское лицо без грамма косметики, а глаза… я почему-то помнил черные, но, как оказалось, они у нее светло-карие. Как и у многих моих одноклассниц, у Лили были выкрашены волосы. И ладно бы в обычный традиционный цвет, так нет же, самая настоящая радуга. Несколько прядей розовые, парочку голубых и немного белых. Один из локонов она намотала на свой указательный палец, но ни на секунду не переставала улыбаться.

«Лучезарная» – подумал я.

– Лиль, ты хоть что-то понимаешь?

Она помотала головой в знак отрицания.

– Как и ты! Утром я отправилась в школу и только у самых ворот была сбита с толку. На крыльце собралась целая толпа народу. Сначала я даже испугалась. Подумала: «то ли митинг какой?». А потом нас резко распихали по автобусам и сообщили, что последние два месяца в этом учебном году мы будем доучиваться уже здесь – возле железки.

Так прозвали наш второй корпус, который находился недалеко от железной дороги за центральной площадью.

Пока Лиля рассказывала, я вертелся по сторонам и только сейчас увидел парочку своих одноклассников. Значит, классы совместили, и поэтому нас так много. Даже натолкнулся на своего прошлого соседа по парте Артура Комарова. Он был занят привычным делом – черкался ручкой на спине незнакомой девчонки, на что потом от нее же получил в ответ учебником по голове.

– Комаров! Вот вроде бы взрослый парень, давно уже пора девочек не обижать, а защищать, да на свидания водить. А ты все в войнушку никак не наиграешься, – сделала ему замечание Селезень.

Комар покраснел, как рак и насупился. Только потом бросив:

– Че уставились? – он заметил меня и махнул рукой.

– Тем, ну так что?

Кажется, я все пропустил, что говорила моя соседка по парте. Но Лиля так искренне была рада видеть меня и проявила дружелюбие, что я не хотел ее расстроить и поэтому просто согласился.

– Отлично! Тогда приходи к семи. Я живу у речки, в жилом комплексе. У нас, правда, территория огорожена, но я тебе через домофон открою, если не успею собраться к твоему приходу.

И на что я только подписался…

– А, погоди! У меня нет твоего нового номера.

– Нового номера? – переспросил я.

– Ты же сменил номер?

И тут всплыли остальные детали нашего знакомства: стадион, городские соревнования, болельщики и, как оказалось, болельщицы. Мы сделали пару селфи с Лилей, а потом обменялись номерами. Где-то недели через две после этого события в поселок «Солнечный свет» привалили ливни. Мы с Бунтаркой выбежали на улицу и стали прыгать, как двое умалишенных, которые наконец-то после долгих помех настроили свою радиоволну. Кир тогда посмотрел на нас и, покрутив пальцем у виска, сразу же забежал в дом. А я просто был счастлив стать соучастником в исполнении одного из дел из Лериного планера на лето.

Вокруг скопились большие лужи, а мы с веселящим воплем плескались тут и там. Я ловил руками дождевые капли, и в какой-то момент у меня кармане завибрировал телефон. Собирался сбросить вызов, но внезапно мобильник выскользнул прямо из рук. Всего за какие-то доли секунд он разлетелся на мелкие частицы. Так, в тот день под проливными струями остались остывать не только двое сумасшедших, но и останки от средства сотовой связи. После мне снова посчастливилось обзавестись мобильником, но это было уже в сентябре, когда тетя Дина ненадолго «приходила в себя».

– Да.

Мне совестно было признаться в том, что я все прослушал, и именно поэтому не стал спрашивать у Лили, о чем мы с ней договорились. Новая соседка по парте оказалась еще той болтушкой. Почему-то вспомнил сразу Леру. Она когда волнуется, то ее словесный поток бывает сложно остановить. Но, несмотря на это, она совсем другая, не такая, как все девушки и пускай Бунтарка младше моих одноклассниц, но даже года два назад они все уже ходили в боевом раскрасе, а разговоры их постоянно были только о моде и парнях. Они тайно перешептывались, и когда обратишь на одну из них внимание, то тут же кокетливо отводили взгляды в сторону и хихикали. Инфантильные дурочки. Понятно, почему Комар не зовет никого из них на свидания. Я в первую минуту было подумал, что Лиля тоже такая, но, проведя чуть больше с ней времени, мы нашли общий интерес. Девушка тоже болеет за ту же команду, что и я. Ну и вечером при встрече выдохнул спокойно, когда узнал, что мы договорились просто погулять.

Лето №6. Матч 2.

После того как меня прошлым летом насильно определили в танцевальный кружок, я упорно, по три раза в неделю и по два с половиной часа в день ломала себе ноги.

«Нет! Ну кто тащит тринадцатилетнее дите в балетную студию? И пусть говорят, что никогда не поздно: научиться, делать, изобретать, играть – тут уж каждый сам подбирает глагол себе по вкусу. Только я считаю, что в балете есть определенный возраст, когда из человека, как из пластилина, можно легко вылепить балерину. И я этот возраст уже давным-давно прос… кхм-кхм… В общем, не мое это и точка, но взрослые никак не угомонятся. Или, быть может, они думают, что так усмирят мой непоколебимый дух?»

После неудобной обуви и бесконечных мучений у станка я приходила домой и сразу же наливала теплую воду в таз, а потом блаженно бултыхала в ней ногами, которые с каждым днем покрывались все новыми и новыми мозолями. Ни о каких вечерних прогулках с Маринкой и вмешательств в жизнь брата даже речи не шло. Сил уже ни на что не оставалось. Иногда я все же проводила время за просмотром фильмов и даже нашла для себя тот, который захотелось пересмотреть снова.

«Шаг вперед» открыл мне глаза на настоящий танец. До хип-хопа другие виды были лишь фикцией. Я даже попкорн мимо рта пронесла. И забылась. И зарядилась. Заерзала на месте и приготовилась повторять движения за героями из фильма, но в этот момент увидела Тему. Он стоял в дверном проеме, своей глупой улыбочкой пялился прямо на меня. Говорит, шел за Киром, но разминулся.

– Позалипаю пока тут с тобой, – принял безоговорочное решение Артем.

Я опешила от такой наглости. Нахмурилась. Хотела ему пакет от попкорна на голову одеть, но в это время мимо комнаты проходил дедушка и пригрозил пальцем:

– Лерка, не шали!

Обломали всю малину. Несколько минут пыталась сосредоточиться на кино, только почему-то постоянно отвлекалась на соседа слева. То сопение меня его раздражало, то просто близкое присутствие стало вдруг волновать. Еще бы интересно знать, отчего это?

«Вот бы сейчас покрутиться на голове, как главный герой в фильме» – внезапная мысль родилась в моей голове. Родилась и там же испустила дух.

Эх… я скучаю по тому времени, когда легко могла быть собой. Не размышлять о всяких там пустяках. Например, а что подумает Артем, если я сейчас поднимусь с дивана и начну танцевать? Или… вдруг на подольше засмотрюсь на него, замечтаюсь опять не о том.

Незнакомые ощущения заставляют прервать бесконечный поток моих мыслей. Щеки начинает покалывать. Я внимательно слежу за действиями на экране телевизора и второй раз в своей жизни испытываю чувство стыда. Фрагмент первого поцелуя главных героев выбивает меня из колеи. Дыхание учащается, словно это меня сейчас целуют, а не актрису из фильма. И когда я перевожу осторожный взгляд на Тему, то еще больше пугаюсь. На секунду представляю вместо главного героя соседского мальчишку. Грудную клетку сдавливает бетонная стена волнения и трепета. А эта альпака сидит себе преспокойненько, как удав, будто ничего и не произошло. Чтобы наконец-то разорвать между нами безумие, я нащупываю около себя пуховую подушку, прицелившись, кидаю ему прямо в лицо. Думала, мы сможем снова, как раньше, дурачится и веселится. Но Тема не разделил со мной моего праздного настроя. Он медленно повернулся, посмотрел, с толикой грусти и удивления:

– Что с тобой?

Не дожидаясь моего ответа, парень убежал к себе домой. Меня раздирали смешанные чувства. Я было подумала, что обидела его ненароком. Только… встретившись с ним на следующий день, он развеял мои сомнения и даже пригласил на матч.

«А почему бы и не сходить?» – подумала я и потащила за собой Маринку, которая, как оказалось, уже была в курсе, но мне так и не удалось выяснить, откуда. Подруга вообще день ото дня становилась все загадочней. Больше стала улыбаться, и глаза блестят так, словно ее к зарядному устройству подключили.

– Если бы я не была твоей подругой, то могла бы подумать, что ты очередная влюбленная дурочка.

– А что так заметно? – проворковала Маринка

– Ага, светишься поярче факела. Хоть в рюкзак вместо фонарика закидывай. И никакие темные переулки нам больше не помеха.

– Ой, Лер, скажешь тоже. Любовь – это хорошо, но ты забываешь о еще одном, не менее важном гормоне счастья.

– И каком же?

– Шо-ко-лад! – произнесла Маринка и аккуратно выудила огромную плитку белого, пористого из своей сумки.

Мы торопились на матч, но подкрепиться – это дело святое. Потому что совсем скоро мне понадобится много сил, чтобы болеть за игрока по имени Артем Литковский. Соседский мальчишка и моя тайная любовь.

Любовь – слово, которое еще недавно у меня вызывало такие ассоциации, как: телячьи нежности и глупости. А что, разве нет? У всех влюбленных в голове вместо мозгов одна ваниль и всякое такое… Но потом я вспомнила про своих родителей, и мне захотелось вытряхнуть такие мысли из головы. Потому что наши с Кириллом родители были тому исключением. Их браку уже больше двадцати лет, но они все так же, как и лет десять назад, относятся к друг другу с теплом и пониманием. Мама с папой даже в ссоре умеют «держать лицо» и не опускаться до дешевых скандалов и глупых истерик. Максимум на час разбегутся по разным комнатам, чтобы выпустить пар, и уже с холодной головой садятся за стол переговоров.

Еще недавно я смеялась над подругой, которая каждый год влюблялась тайно. Я не воспринимала такую любовь всерьез. Позже достаточно было лишь раз пробежаться по тем же граблям, и все! Затянуло меня в необратимый процесс, какой и бывает первая любовь. Но ты так боишься признаться не то что подруге, даже самой себе.

– Кстати, Лер! Ты говорила, что Тема в городе живет, а я по весне его в нашей школе видела, – прервала мои мысли Маринка. – Ой! То есть не в нашей. Там такая тема… Короче, в апреле нас же во вторую перевели, ну… та, что у железки находится. Администрация деньги выделила, вот директриса и затеяла ремонт. Сказали, год доучиваемся здесь, потом в свою вернемся. Но ты же знаешь эти сроки. Как обычно, все туманно. Хоть бы к вручению аттестатов успели покрасить все и отремонтировать.

Вторую часть ее нескончаемого диалога я слушала уже вполуха, зависнув на словах: « Тема», «видела» и «школе».

– Погоди-погоди. Что значит видела? – Маринка протянула мне кусочек шоколадки, но я отмахнулась, позабыв обо всем.

– А то и значит. В коридоре возле окна околачивался с рюкзачком и какими-то двумя неизвестными типами.

– Ты, скорее всего, обозналась, – расправив плечи, буркнула я.

– Навряд ли…

До стадиона мы топали в глубоком молчании. Я не знаю, о чем думала Марина, но у меня из памяти никак не вылезали ее слова. В душу закрались разные сомнения, и только поравнявшись со школой, я выбросила их из головы.

– Эй, Лерка! Смотри! Там Кира? – к слову о склонении имен. Если мое имя видоизменяли до мужского, то брату тоже доставалось только прямо противоположно.

– Ага, он.

Эх… солнце палит настолько, что скоро мозги через глаза вытекут. Я сняла кепку, и все остальное время она исполняла роль веера.

– Давай, чтобы нам высоко не подниматься здесь заземлимся?

– Поздно, – пробормотала Марина. – Он нам машет. Идем?

– Ой! Не бросать же брата одного? Верно? – решила зачем-то смилостивиться я.

Позже я горько пожалела о своем решение. Надо было смело падать на первый ряд. Ведь как только мы добрались до брата, тот целиком и полностью завладел Маринкиным вниманием. Ну… или она его. Я так и не поняла. Эти двое не отлипали друг от друга. Ядовитые сорняки, ей-богу! Я даже почувствовала среди них себя лишней.

Помню, как еще в прошлое лето брат терпеть не мог мою подругу. Говорил: а – эта, каланча которая? Сейчас же сидят тут два сиамских близнеца. Новоиспеченные из кунсткамеры. Самое ужасное то, что я нахожусь между ними по серединке.

– Кирюх, завязывай! – шикнула я на брата, когда на поле вышли игроки обеих команд.

Тема играл в составе поселковой школы, а соперниками выступали ребята из близлежащего села. На родном поле, как дома. Я верила в победу, но еще я верила в Артема!

– Чего? – нахмурил брови братец.

– С подругой моей флиртовать завязывай, говорю!

На что мне тут же в ответ прилетело:

– Ты ку-ку?! – причем в один голос с обеих сторон. Только из уст брата это прозвучало немного в другой форме и с нецензурной бранью.

Я скосила глаза к переносице, потом проморгалась и переключилась на футбольное поле. Мне было обидно, что родной брат и лучшая подруга, откровенно говоря, меня кинули. Иначе по-другому и не назовешь. Будто бы участвуют в мировом заговоре, а меня в детали посещать не собирались. Предатели.

Я еще долго могла злиться и метать молнии в этих двоих, но начался матч, и все внимание теперь было сосредоточено только на игре.

Артем. Вот блин! И кому я вру? Не на игру я пришла. Нет. Я же с восхищением наблюдала с высоты за быстрыми и четкими движениями соседского мальчишки. То, как он ловко перемещался по полю, словно внимательный полицейский, патрулирующий свой район. Он знал наперед, куда бить, чтобы в следующую секунду зрители повыскакивали со своих мест и прокричали: гол! Его крепкие ноги были лишь вспомогателем к гениальной голове, а вместе они составляли некую константу, неизменяемую своим целям.

– Темыч, бей! Давай! – орал рядом со мной Кир.

Я же, в свою очередь, растеклась тут лужицей со своими мармеладными мыслями и поэтому, быстро взяв себя в руки, стала кричать, срывая голос:

– Тема! Тема! Тема!

Между небольшими паузами я от всей души поддерживала Артема. Только… мне вдруг показалось, что кто-то пристально за мной наблюдает. Настолько пристально, что левую часть в области затылка начало жечь, словно туда прислонили горящую свечу. Я обернулась и огляделась по сторонам несколько раз, но никого подозрительного не заметила.

– Че, ты вертишься? – тревожно зыркнула на меня Маринка.

Я махнула в ответ: мол, ничего. Не отвлекаемся. И все-таки ощущения слежки меня долго не покидало. А потом и вовсе в середине второго тайма игрок из команды соперника поставил Теме подножку, и тот, соответственно, упал.

Я не могла усидеть на месте и соскочила, чтобы бежать к скамье запасных, куда отправили Артема. Кир меня остановил и сам пошел туда. Впервые раздражение на брата накрыло меня с лихвой.

– Штрафной удар! – загалдели сидящие рядом с нами болельщики.

– Лер, ты видела? У него одна рука безвольно болталась в воздухе.

Я ничего не видела и не слышала. Мир для меня потерял краски, а окружающая обстановка – очертания. Голоса, звуки – все слилось в один нескончаемый поток. Глазами я прожигала только то место, где находилась скамейка запасных и знакомая с детства светлая макушка. Кир склонился к ограждению, а Тема обернулся к нему, но пробежался глазами по трибунам и, увидев меня, показал большой палец.

Я сделала глубокий вдох и такой же выдох.

Решили не дожидаться возвращения Кирилла, и сами пошли разведать обстановку. Аккуратно согнувшись, мы с Маринкой покинули свои места. Только в проходе я заметила приближающуюся к парням незнакомку.

– Лер, это кто? – нервно одернула за спину выбившуюся из пучка кудряшку подруга.

Хотела бы я знать, кто такая и к кому пожаловала.

– Не знаю. Может, чья-то девушка.

– Чья? – на тон громче обычного спросила подруга.

– Марин, ну откуда я знаю! Я здесь с тобой…

Мы стали приближаться, и я отметила то, с каким удивлением на нее пялился Кир. Значит, эту фифу на высоких каблучках он тоже видит впервые. Не знаю почему, но девчонка мне сразу не понравилась. Движения, мимика как фарфоровая статуэтка. Приперлась сюда в юбке и туфлях. Вот кто так одевается на футбол? Она же не в ресторан пошла…

– Медик сейчас подойдет, – услышала я ее ласковый голосок. А потом сердце пропустило удар за ударом.

Незнакомка нежно поглаживала Темино плечо.

– Лиль, ну я же сказал, не надо никого звать! – возмутился Артем.

– Тема! – я наполовину перекинулась через ограждения, чтобы быть ближе к другу.

– Лерка, все хорошо.

– Марина говорит, у тебя рука висела?

– Ага. Целых две. Как и у тебя, – отшутился он.

– Очень смешно.

– Артем, а это твои друзья, да?

Когда мне было лет пять, мы возвращались от бабушки с дедушкой в город и подобрали у дороги раненого лисенка. Папа за ним постоянно ухаживал: лапку промывал, подкармливал, менял повязку. А как только тот выздоровел, мы собирались отвезти его обратно в лес. Но перед этим я в одиночку пошла в ванную и полезла в клетку, чтобы на прощание погладить рыженькую красавицу. Уже в детстве я узнала о том, насколько болезненными могут быть расставания.

Мой детский мозг не смог сообразить, да и чутье промолчало о том, что лисы умеют кусаться. Я думала, они такие миленькие, хитренькие, но совсем беззащитные, а потому добрые.

С тех пор у меня аллергия на все рыжее. Не то чтобы фифа, которая крутилась тут возле Темы, была рыжей. Ее волосы имели скорее красный оттенок, но вот ногти… длинные, острые и ярко апельсиновые, кончиками которых она как бы невзначай задела оголенный участок здоровой руки.

– Я бы тоже на твоем месте отказался от медика, когда есть… – Кир проехался заинтересованным взглядом по фифочке. – Мм… кому лечить.

– Что это? – все с недоумением посмотрели на меня. – Кто-то вылил на себя флакон с феромонами? – я выгнула бровь и сложила руки крест-накрест.

Смотреть на сладкую парочку было выше моих сил, и поэтому я переключилась на своего брата.

– Повзрослей! – бросил Кир в ответ.

– Сначала в подворотнях бычки стрелял, теперь девок клеишь каждую секунду…

– Я не девка! – тут же ощетинилась фифочка. Мне ничуть не было стыдно, и поэтому я пропустила мимо ушей ее возмущения.

– Какой будет следующая ступень твоей взрослости? – вновь перевела свое внимание на брата.

– Да, это мои друзья, – устало выдохнул Тема.

– Да, это его друзья, – вставила свои пять копеек я, как обычно, выражается бабушка.

Хотелось еще добавить: «И тебе здесь нет места, дорогая!» – но фифочка меня прервала, обратившись к Теме:

– Футбол – травмоопасный вид спорта! Лучше поберечь себя…

– Отсутствие мяча в жизни нашего друга нанесет ему гораздо большую травму или даже перелом. Он игрок и без футбола не проживет ни дня!

Настроение испортилось окончательно. Заметив притихшую рядом подругу, я с удивлением отметила, что не у меня одной. А эта девушка, кажется, Лиля, стояла и так невинно хлопала глазками. Будто я одна видела эту скрытую улыбку в тонких очертаниях накрашенных розовым блеском губ. Уже тогда я поняла, в какой опасный капкан заволокло соседского мальчишку.

Суженый мой, суженый.

– Один ты у меня остался. Колючий. Зеленый. Зато мой родной…

Кактус ничего не ответил. Он только отражался в стекле на подоконнике, куда я его переместила в прошлом июле, когда утром, не нащупав кнопки будильника, мою ладонь пронзила острая и жгучая, словно кайенский перец, боль.

– Лерка, пойдем есть. Бабушка зовет… – дверь распахнулась, и в комнату просунулась хмурая мордашка Кирилла. К завтраку заглянул Шиш, вот брата и подняли раньше обычного.

Мы сидели на веранде, уминая бабушкин рыбный пирог.

– В этот раз отличный клев вышел, – поделился с нами новостью дед.

За забором на железке проехала очередная электричка, обдавая легким незатейливым ветерком. Чашки чуть дрогнули, как и мои мысли в этот момент: «А ведь здесь не хватает еще одного человека».

Матч прошел со счетом два ноль в пользу наших, но не без травм, конечно же. Наверное, Тема теперь отлеживается, а раны ему лечит, распушив свой лисий язык, эта Лилечка. Удивительно, но Кирилла такой расклад совсем не беспокоил. Наоборот. Покончив с завтраком, я первым делом помогла бабушке с посудой, а после, взяв свой планер, решила вернуться на веранду, чтобы заняться списком дел «Что нужно сделать летом?». Но, услышав разговор парней, притормозила на углу дома:

– Шиш, так ты прикинь, я сам оторопел, – возбужденно произнес Кирилл.

– Че прям настолько большие? – с недоверием переспросил Вовка.

Фразы, вырванные из контекста, мне не совсем были понятны, и я стала вслушиваться дальше:

– Вот это Темыч жгет, конечно. Тихушник… блин.

Я одним глазком заглянула за дом. Кир топтался на месте, размахивая руками, а Вовка время от времени качал головой, словно диджей, подбирающий очередной трек.

– Темка нас всех уделал. Мог бы и похвастаться…

– Ага, когда есть кем.

Вот, значит, какие девушки нравятся парням? Прежде я не особо интересовалась противоположным полом. Как и не могла понять того, для чего мои одноклассницы все больше и больше стали зацикливаться на своей внешности. Неужели, чтобы привлечь внимание понравившегося тебе парня, необходимо было изводить себя всякими там процедурами, ходить каждый день в тренажерный зал и питаться одной травой? Или наносить тонну водоэмульсионки себе на лицо? А еще желательно на самых видных участках кожи набить пару татушек. Такими методами поделилась со своими подругами звездочка нашего класса Мариам Бондарева. Я лишь случайно услышала. На другой день одна из ее подруг пришла в школу с обесцвеченными волосами, а вторая с пирсингом в носу. Как итог: после уроков их отправили в кабинет к психологу. Хорошо, что они не воспользовались перед этим другими советами Мариам. Сейчас бы полгодика посидели на водичке, да на свежем воздухе, а там, глядишь, через капельницу кормить пришлось и тогда внимание не только со стороны противоположного пола было бы обеспечено, но и со стороны опеки и попечительства.

Мне не было необходимости становиться центром притяжения, ведь я всегда была в курсе всех событий. Но тот день, когда мы ходили на матч, я надолго запомню. Я видела, какими глазами смотрел Кир на эту Лилю-простофилю.… И, скорей всего, Тема ей околдован не меньше. Если бы не травма, он бы явно не отвел от девчонки своего взгляда.

Красивая обертка – вот что примечательно для парней в девчонках.

Нездоровые методы Мариам, может быть, и дают ожидаемый результат, но каких это стоит жертв? Нет, я на такое не подпишусь никогда. А вот вызвать интерес своим способом, как раньше, очень даже попробовать можно.

– Блин… получается, я ему штуку должен, – с досадой произнес Вовка.

– Почему?

– Ну, помнишь, спорили, кто из нас уже пере…

Ухо прожог невероятной силы огонь, и я заорала во весь голос. Подбежали Кира и Шиш, только я уже потеряла всякий интерес к их беседе и стала размахивать руками. Мне хотелось выть от боли. А пушистый шмель вильнул жалом и полетел дальше кусать ни в чем неповинных людей.

Я принялась разминать место укуса, которое очень скоро распухнет до размеров пузыря от жвачки Хубба Буба, ну и зацветет в тон огненному маку.

Мое пророчество было исполнено в тот же миг. Поэтому, когда вечером пришла Маринка, то ни о каких прогулках и речи быть не могло. Зато мы совсем скоро нашли себе занятие куда интересней. Подружка сбегала домой и принесла гору свечей.

Дедуля задремал, растянувшись в зале на диванчике, а бабушка отправилась в турецкие или бразильские… Хотя нет! В какие–то восточные дали. В общем, сериальный мир затянул ее с головой. И потому пробраться на чердак незамеченными нам ничего не стоило.

– А если Кир нас найдет?

Маринке моя идея не пришлась по вкусу. Сначала она отговаривала меня словами: «Никто не гадает в июле месяце» – но я заверила ее, что мы станем первопроходцами. А потом подруга все время опасливо оглядывалась по сторонам. Вдруг кто из угла выскочит и застанет нас тут одних. Она боялась, что нас засмеют.

– Сдались мы ему. Наверняка уже давно свалил куда-нибудь искать такую же, как у Темы, – и я руками изобразила на себе большую грудь Лилю-простофилю.

Я все рассказала подружке и про то, как парни спорят на девчонок. Отчего Маринка погрустнела, сливаясь в тон пасмурной погоде.

– У Кирюхи сейчас эго жмет, знаешь как? Считай, его лучший друг уже давно с девчонкой гоняет, а он с парнями только пустые споры устраивает.

Маринка застыла на проходе, да так резко, что я носом врезалась прямо ей в плечо…

– Ауч! – потерла место ушиба.

Я как Тайсон в последнее время очень часто стала коллекционировать телесные повреждения.

– Подруга, ты че? – щелкнула пальцами у ее лица, надеясь вывести из гипноза.