Герцог не собирался жениться на своей горничной

В тот вечер, пока Эдмунд разбирал счета поместья, перед глазами у него ненадолго возникла белая повязка. В Рейвенсмире существовал свой порядок. Если кухарка или миссис Белл сочтут травму серьёзной, они позаботятся о девушке. На следующее утро он снова встретил Лидию в главном коридоре; рука по-прежнему была перевязана. Она стояла с другой горничной и вполголоса спорила, кто съел последний кусок яблочного пирога. Увидев Эдмунда, Лидия тут же замолчала и присела в реверансе. Он пожелал ей доброго утра, и они разошлись. Как только его шаги стихли, Лидия немедленно продолжила спор с того места, где остановилась. Узнав, что на кухне действительно остался лишь один маленький кусочек пирога, она заметно ускорила шаг по лестнице, хотя руки у неё были заняты наволочками.

Глава 6

------------

На седьмой день Агнес наконец снова спустилась вниз, и работа в Рейвенсмире вернулась к привычному кругу. Оказавшись в знакомой западной части дома, Лидия заметно расслабилась. Она знала, какие окна следует открывать первыми по утрам, под какими кроватями быстрее всего скапливается пыль и в каких гостевых спальнях зимой сильнее всего гуляют сквозняки. Теперь ей не приходилось весь день помнить новые маршруты.

Прежний распорядок почти сразу лёг вокруг неё привычной рамкой. По утрам в западных комнатах было холоднее, поэтому сначала Лидия раздвигала шторы и лишь потом открывала окна; золу выносила до того, как коридоры наполнялись людьми. Она знала, какой пожилой гость просит дополнительное одеяло даже в тёплую погоду, в какой редко используемой комнате после дождя нужно проверять ставни и на каком полированном столике отпечатки пальцев появляются от одного прикосновения. К десяти часам она застелила шесть кроватей, вычистила две каминные решётки, отнесла три кувшина и напомнила младшей горничной, что пыль под креслом всё равно считается пылью, даже если стоя её не видно.

Вечером выдали жалованье. Лидия отнесла свой конверт наверх и только там открыла. Первой она отделила долю для матери, завернула деньги в бумагу и написала сумму снаружи, чтобы контора поместья могла переслать её. Меньшая стопка отправилась в коробочку с накоплениями. Оставшегося должно было хватить до следующего месяца: на мыло, нитки для штопки, чулки, если пятка нынешней пары окончательно протрётся, и какую-нибудь маленькую глупость, которую Лидия, возможно, решит себе позволить. Она пересчитала деньги дважды, затем достала одну монету и положила в карман дневного платья. Из пакета Вивьен ещё оставались четыре конфеты, но четыре конфеты — совсем не то же самое, что знание: если захочется, можно купить новый пакет.

Внизу Марта уже мысленно тратила часть собственного жалованья, описывая ленту, которую видела в деревне. Лидия слушала, одновременно пришивая оторвавшуюся завязку фартука, и сказала, что лента будет выглядеть очень красиво ровно до первого раза, когда на неё попадёт вода из прачечной. Марта заявила, что у Лидии душа старухи. Лидия заметила, что у старух обычно больше денег. За обедом Марта пожаловалась, что после почти недели вечерних рассказов Лидии о Восточном крыле теперь, наверное, сама сумеет там не заблудиться. Лидию же занимало одно: в пакете Вивьен по-прежнему оставались четыре конфеты.

— Будь они моими, я бы съела их ещё несколько дней назад, — сказала Марта.

— Вот поэтому у тебя их и нет, — с полной серьёзностью ответила Лидия.

За столом рассмеялись все. Затем в дверях звякнули ключи миссис Белл, и комната почти автоматически стихла: каждый снова занялся своей едой. Эдмунда Лидия увидела в тот день лишь однажды и издалека. Он вместе с управляющим поместьем направлялся к кабинету, обсуждая дренажные работы. Лидия прошла по противоположному коридору со стопкой наволочек и, когда они исчезли, продолжила свои дела. Частые встречи последних дней, возникшие исключительно из-за временного перевода наверх, закончились так же резко, как начались. Вернулась привычная дистанция прежних четырёх лет.

Вечером, когда Эдмунд пришёл в кабинет, Агнес оставила каминную решётку безупречно чистой, а растение у окна было полито. Стол заваливала корреспонденция из Лондона и разных частей поместья. Вивьен хотела знать, собирается ли он приехать в город в конце месяца. Ещё одно письмо от леди Беатрис снова напоминало ему о семейном ужине. Эдмунд работал допоздна. Время от времени его взгляд проходил по растению, и он вспоминал горничную, сказавшую, что не знала, сколько ему нужно воды, поэтому налила лишь немного. Потом он переходил к следующему письму.

Внизу Лидия наконец получила кусок яблочного пирога, которого ждала весь день. Марта следила за её тарелкой так пристально, что Лидия просто запихнула последний кусок в рот прежде, чем та успела протянуть руку, и жевала с надутыми щеками. К тому времени, когда она вернулась в чердачную комнату, за окнами моросил мелкий дождь. Лидия умылась, забралась в кровать и почти сразу уснула, совершенно не представляя, сколько ещё часов будет гореть лампа в кабинете наверху.

Глава 7

------------

Через три дня Рейвенсмир снова пришёл в движение: предстоял официальный ужин. Длинный обеденный стол, серебро, гостевые комнаты, винный погреб, кухня и конюшни будто одновременно потребовали внимания. Слуг, которые обычно работали в одной части дома, к концу дня успевали отправить в три разных места.

Миссис Белл приколола список комнат возле служебной лестницы и дважды изменила его ещё до окончания завтрака. Поздно пришедшее согласие означало, что нужно открыть ещё одну спальню; супружеская пара, сначала попросившая соседние комнаты, теперь захотела одну; камердинер одного из джентльменов заранее прислал записку, что из-за слабых лёгких его хозяину следует разжечь камин за несколько часов до приезда. Ни одно из этих решений не зависело от Лидии, однако каждое меняло маршрут её дня. К полудню она столько раз поднялась по лестницам, что мышцы над коленями горели всякий раз, когда приходилось приседать и заправлять простыню.

Комната для прислуги превратилась в место, куда заходили лишь на время, необходимое, чтобы проглотить еду. Лакеи ели стоя. Кухонная служанка пришла за чистыми тряпками, а ушла с шестью лишними. Кто-то потерял второй ключ от гостевой комнаты в южном коридоре, и выражение лица миссис Белл намекало: если ключ в ближайшее время не найдётся, она начнёт обыскивать людей, а не ящики. Лидия обнаружила его под сложенным списком, куда ключ положила нервничающая новая горничная, и получила в награду лишь короткий кивок экономки. Лидию устроило и это.

Официальные ужины казались лёгкими только по ту сторону дверей столовой. Лидия давно усвоила этот урок. Чем ровнее горели свечи и безупречнее обслуживали каждого гостя, тем вероятнее было, что за стеной кто-нибудь провёл предыдущий час бегом. Тем утром Лидия и Марта несли наверх огромную стопку покрывал. Из-за груды ткани Марта не видела собственных ног и на повороте едва не съехала по ступеням, уронив два покрывала вниз на несколько пролётов. Девушки присели, чтобы сложить их заново, и одновременно обвиняли друг друга, пока снизу не донёсся голос миссис Белл, назвавшей одну из них по имени. Они схватили свёрток и поспешили дальше. После полудня экипажи начали прибывать один за другим.

Ещё до появления первого экипажа из комнаты, где хранилось столовое серебро, поступила новая срочная просьба о тряпках для полировки. Лакей обнаружил отпечатки пальцев на приборах, уже один раз прошедших проверку, а миссис Белл требовала отполировать их снова до открытия дверей столовой. Лидия двадцать минут носила готовое бельё мимо ряда сверкающих подносов и, одновременно слушая троих раздражённых людей, поняла: совершенство в большом доме часто означает переделать ту же работу ещё раз только потому, что кто-то старше по должности посмотрел на неё под другим углом. Марта заметила через щель в занавеске гостевой комнаты светловолосую женщину и позвала Лидию.

— Вот эта очень красивая.

Лидия в тот момент заправляла угол простыни, но любопытство победило. Внизу стояла леди Хелена Уиклифф, на вид лет тридцати пяти или тридцати шести, в безупречно скроенном дорожном платье. Эдмунд вышел встречать её лично. По той непринуждённости, с которой они держались рядом, сразу было видно: знакомы давно.

— Ты знаешь, кто она? — прошептала Марта.

— Откуда мне знать?

— Ты всю неделю работала наверху.

— Я вытирала пыль и меняла простыни. Я не сидела рядом с его светлостью и не слушала, как он представляет гостей.

Из коридора кто-то крикнул, спрашивая, готова ли комната. Обе девушки тут же опустили занавеску и вернулись к работе. Когда позже принесли список гостей, имя Хелены оказалось всего лишь одним среди многих. Распределяя комнаты в Восточном крыле, миссис Белл не стала давать никаких личных пояснений. Лидия отнесла в комнату Хелены горячую воду, по просьбе открыла окно — после долгой поездки в экипаже воздух казался душным, — сменила цветы, снова наполнила кувшин и ушла, унося пустой.

К началу самого ужина ноги Лидии налились тяжестью от усталости. Гости переодевались, теряли перчатки, жаловались на холодные комнаты и снова и снова звонили слугам. Она поднялась по задней лестнице с охапкой использованных полотенец как раз в тот момент, когда группа гостей направлялась в гостиную. Впереди шёл Эдмунд. Хелена рядом с ним, уже в тёмно-красном вечернем платье, повернула голову, чтобы что-то сказать. Лидия прижалась к стене и присела в реверансе. Когда они прошли, она отправилась в другую сторону. Единственное, что действительно осталось у неё в памяти, — цвет платья Хелены. Лидия совершенно серьёзно подумала, что, надень она такое, уже через полдня наверняка испачкала бы подол.

Глава 8

------------

Когда ужин наконец начался по-настоящему, парадная столовая и служебные коридоры словно оказались в двух разных домах. В зале десятки свечей отражались в серебре и винных бокалах. За дверями слуги носили блюда, меняли воду, разыскивали шали и подбрасывали уголь в камины. В проходе рядом со столовой было так жарко, что лица блестели от испарины. Блюда шли волнами: вынести тарелки после супа, внести рыбу, убрать использованные приборы, подать чистые, поднять вино из погреба, передать сообщение дворецкому, затем ещё одно — потому что один из гостей решил пересесть. Лидия большую часть вечера оставалась наверху, однако каждый переход через нижний коридор означал, что ей приходилось обходить подносы, корзины и людей, двигавшихся с сосредоточенной быстротой тех, кому нельзя позволить себе столкновение.

Однажды, когда она несла свежие полотенца, её остановила пожилая гостья, потерявшая шаль. Шаль обнаружилась на спинке кресла, с которого женщина только что встала. Лидия молча принесла её, получила благодарность, словно совершила нечто выдающееся, и успела уйти прежде, чем её попросили найти что-нибудь ещё. Через десять минут позвонил джентльмен: вода в его комнате оказалась недостаточно горячей, хотя первый кувшин простоял нетронутым почти полчаса. К тому времени Лидия уже начала в уме распределять гостей по тому, сколько работы каждый способен создать за один час.

Хелена Уиклифф занимала в этом негласном списке далеко не худшее место. Она просила необходимое один раз, благодарила и не звонила снова лишь потому, что тишина начинала её раздражать. Лидия ценила это куда выше любого титула. За парадным столом она не прислуживала. Весь вечер ходила между гостевыми комнатами и хозяйственными коридорами и только около девяти поняла, что за ужином съела всего несколько ложек рагу. Марта встретила её в коридоре и услышала, как у Лидии заурчало в животе.

— Потерпи ещё немного. На кухне останется еда.

— А десерт останется? — сразу спросила Лидия.

Марта рассмеялась, но Лидия ни капли не смутилась. По её мнению, всё, что гости обсуждали за длинным столом — кто с кем состоит в родстве, к какому титулу относится то или иное поместье, — было куда менее важно, чем вопрос, останется ли потом для прислуги миндальный пирог. Ближе к одиннадцати гости начали расходиться по комнатам. Отнеся последний кувшин горячей воды, Лидия встретила Хелену там, где Восточное крыло соединялось с главной частью дома. На плечах у Хелены лежала лёгкая накидка, и пьяной она не выглядела. Она пожелала Лидии доброй ночи, но вместо того, чтобы свернуть к своей комнате, пошла по другому коридору — к личным покоям Эдмунда.

Лидия за ней не последовала. Ни одной горничной Рейвенсмира не позволили бы стоять там и глазеть, даже если бы ей этого хотелось. Она просто унесла пустой кувшин и закончила оставшуюся работу.

------------

На другом конце дома Хелена постучала, и её впустили почти сразу. Эдмунд уже снял парадный сюртук. Несколько минут они обсуждали очередную попытку леди Беатрис выведать, когда он намерен снова жениться, а затем перестали тратить время на эту тему. Хелена сама ослабила его галстук. Эдмунд достаточно хорошо знал её привычки, чтобы не мешать. Когда она предупредила его не испортить новое платье, он предложил сначала его снять и в ответ услышал раздражённое замечание о его чрезмерной практичности.

Дальнейшее было привычным, прямым и совершенно взрослым. В какой-то момент Эдмунд оказался слишком резок, Хелена велела ему замедлиться, и он послушался. После она лежала на боку, переводя дыхание, и всё ещё с забавой думала о том, что за завтраком леди Беатрис непременно снова спросит, когда Эдмунд собирается жениться.

— Обязательно говорить о моей тётке именно сейчас? — спросил он.

— До Восточного крыла слишком далеко. Сегодня я сплю здесь. Пусть утром кто-нибудь принесёт мои вещи.

Он согласился почти не задумываясь и ушёл в гардеробную умыться. Как и с Вивьен, им обоим никогда не требовалось придавать обычной ночи значение, которого в ней не было.

На противоположном конце Рейвенсмира Лидия наконец добралась до чердачной комнаты. Марта по-прежнему пыталась рассказать, кто из гостей напился за ужином, но Лидия уже зевала, едва успев снять верхнее платье. В конце концов она вытащила из волос только две шпильки и рухнула на кровать. Дождь продолжал стучать по крыше. Марта ещё минуту пробормотала что-то себе под нос, затем сдалась и задула свечу.

Глава 9

------------

Работа, оставшаяся на утро после официального ужина, каким-то образом оказалась утомительнее самого ужина. В комнате для прислуги зевали все. Марта жевала хлеб и заявляла, что больше никогда не станет завидовать аристократам из-за их роскошных приёмов. Нужно было проветрить спальни, вычистить полные золы камины, собрать винные бокалы, почему-то оказавшиеся там, где бокалам вообще нечего было делать, и удалить мелкие пятна с ковров, которые, судя по всему, волшебным образом появились после полуночи. Две горничные тащили вниз чехол с матраса: один из гостей разлил на него шоколад. Лакей пришёл с оторванной пуговицей от мужского сюртука и каким-то образом ожидал, что в швейной комнате сочтут это срочным делом. Ночью, когда гости расходились спать, дом выглядел безупречно; при дневном свете прислуге оставались все следы того, какой ценой эта безупречность создавалась.

Лидия двигалась медленнее обычного, хотя, спроси её кто-нибудь, она бы это отрицала. После вчерашних лестниц болели икры. Меняя полотенца в одной из комнат, Лидия села на край кресла ровно на десять секунд, отсчитала их в уме и снова поднялась. Агнес увидела это и ничего не сказала. Несколько минут спустя уже Лидия застала Агнес у шкафа с бельём: та стояла, прислонившись спиной, с закрытыми глазами. Лидия отплатила тем же и молча прошла мимо. Зато у кухарки она уже успела расспросить об остатках ужина и знала, что в полдень десерт поделят. От этого настроение у неё заметно улучшилось.

Большинство гостей ещё толком не встало, когда Лидия понесла чистые полотенца в Восточное крыло. На переходе к главной части дома она случайно увидела Хелену, выходившую из личных покоев Эдмунда. Ближе к позднему утру гости начали уезжать небольшими группами. Камердинеры спускали вниз чемоданы. Личные горничные в последний раз проверяли ящики. Лошадей подводили к дому, и те стояли на холоде, выпуская пар, пока наверху кто-нибудь внезапно не решал, что шаль положили не в тот сундук. С каждым уезжающим экипажем напряжение в доме немного спадало. Двери открывались всё реже. Звонки звучали не так часто. Коридоры постепенно снова становились Рейвенсмиром, а не временной гостиницей, заполненной людьми, которые не знали, где здесь что находится.

Эту часть больших визитов Лидия любила больше всего. Когда гости уезжали, слуги наконец могли свободно жаловаться. Лакей, которого два дня подряд называли чужим именем, изобразил одного из гостей настолько точно, что даже Агнес рассмеялась. Марта утверждала, будто один джентльмен за день семь раз потребовал горячую воду. Лидия сказала, что если человеку нужно мыться семь раз в сутки, то, вероятно, проблема уже глубже, чем вода способна исправить. Кухарка услышала эту фразу и едва не выронила ложку. Хелена была в тёмном утреннем платье. Следом за ней шла личная горничная с одеждой в руках. Хелена и Лидия вежливо пожелали друг другу доброго утра и разошлись.

Лидия прекрасно понимала, что всё это означает. Ей было двадцать, и четыре года она служила в большом доме. Уж точно она не собиралась воображать, что взрослая женщина, выходящая на рассвете из спальни герцога, провела ночь за разговорами о погоде. В комнате Хелены Марта одного взгляда на нетронутую кровать хватило, чтобы она едва не задрожала от возбуждения.

— Ты видела, как она выходила из покоев его светлости?

— Видела. — Лидия продолжила складывать полотенца.

— Я же говорила, что они близки.

— Ты говорила это вчера.

— Значит, я была права.

— Была. Никакого приза за это не полагается.

На секунду Марта даже не нашлась, что ответить. Наконец спросила, неужели Лидии совсем не любопытно. Та серьёзно задумалась.

— Леди Уиклифф очень красивая, — сказала она. — И вчерашнее тёмно-красное платье было чудесным.

Марта подождала. Больше ничего не последовало. В конце концов она сдалась. Позже тем же утром Хелена уже была полностью одета и разговаривала с Эдмундом в главном холле о том, когда собираются уезжать остальные гости. Лидия прошла вдалеке с полотенцами для прачечной, лишь однажды отступила у угла, пропуская кого-то, а затем продолжила путь вниз, на кухню. Кухарка сдержала слово. Остатки миндального пирога нарезали небольшими кусочками и разложили на столе. Лидия взяла свою долю, села у окна в комнате для прислуги и ела медленно. В конце она даже собрала кончиком пальца последние крошки с края тарелки и отправила их в рот.

Глава 10

------------

Через три дня после отъезда последних гостей миссис Белл впервые за долгое время сократила работу после обеда. У Лидии освободилось полдня. Она переоделась из рабочего платья и вместе с Мартой пошла в деревню через задние ворота поместья. Серебряная монета Вивьен всё ещё была при ней, но тратить её целиком Лидия не собиралась. Сначала они купили нитки, иглы и несколько самых обычных необходимых вещей. Возле лавки со сладостями Лидия так долго разглядывала витрину, что Марта начала жаловаться. В итоге она выбрала лишь маленький пакет самых дешёвых леденцов и тщательно убрала каждую монету, полученную со сдачей.

Полдня в деревне всегда казались длиннее такого же количества часов в Рейвенсмире. Здесь никакой звонок не гнал их от одного дела к следующему. Можно было остановиться у витрины, потому что взгляд зацепился за какую-нибудь вещь, и стоять там, пока не надоест. Марта несколько минут разглядывала ленты, которые не могла себе позволить. Лидия задержалась у книжной лавки: рядом с небольшим путевым очерком висела цветная гравюра с горным перевалом. На ней дорога извивалась между тёмными склонами и поднималась к озеру такой синевы, что оно казалось выдуманным.

Книга стоила больше, чем Лидия готова была потратить на себя. И всё же она прочитала название сквозь стекло и попыталась представить, сколько времени заняла бы поездка в экипаже до подобного места. Марта, мысленно уже успевшая пройти три следующих магазина, вернулась за ней и спросила, с каких пор Лидию интересуют горы. Та ответила, что вовсе не интересуют; просто она никогда их не видела. По её мнению, этого было достаточно, чтобы посмотреть.

Следом они прошли мимо постоялого двора, где останавливались почтовые экипажи. Во дворе путешественникам меняли лошадей, а женщина в зелёной шляпке стояла возле груды багажа и распоряжалась носильщику, куда что нести. Лидия на миг задержала взгляд, затем пошла дальше прежде, чем Марта успела придать этому какое-нибудь значение. Мысль покинуть Рейвенсмир всегда существовала для неё в виде работы, денег и Натаниэля где-то на юге. Саму дорогу она почти никогда не представляла.

— Ты выбираешь сладости серьёзнее, чем большинство людей выбирают обувь, — сказала Марта.

— Обувь слишком дорогая. О ней мне даже думать не приходится.

— Тогда на что ты копишь все эти деньги? — небрежно спросила Марта.

Лидия замедлила шаг.

— Когда-нибудь они мне понадобятся.

Имя Натаниэля она посреди улицы произносить не стала. Пока что оно всё ещё относилось к той части прошлого, с которой Лидия не решила, что делать. На данный момент копить деньги казалось разумным. Если наступит день, когда ей действительно придётся уйти из Рейвенсмира, лучше иметь хоть что-то, чем ничего. Молодой человек в пекарне знал их обеих. Увидев Лидию, он полез под прилавок и достал печенье с подгоревшим краем, объяснив, что продать его нельзя — слишком плохо выглядит. Лидия откусила, убедилась, что середина не сгорела, и совершенно серьёзно сообщила: оно вполне съедобное. Молодой человек рассмеялся. «Тогда буду откладывать для тебя все испорченные».

— Только если подгорели одни края, — добавила Лидия.

Марта тут же слегка толкнула её в плечо и велела перестать соглашаться на всё, что ей предлагают. Все трое несколько минут стояли в дверях и смеялись. Затем с дороги донёсся стук колёс. Экипаж с гербом Рейвенсмира неспешно возвращался от арендных ферм. У Лидии во рту по-прежнему оставалась половина печенья. Как только она узнала герб, тут же вынула печенье и вместе с Мартой отступила в сторону. Внутри сидел Эдмунд; на одном колене лежали несколько документов по делам ферм. До этого он читал, но, когда экипаж замедлился в деревне, посмотрел в окно. Перед пекарней смеялась компания молодых людей. Одну девушку в старом светло-коричневом платье, державшую, по всей видимости, половину печенья, он узнал сразу. Мисс Уорд.

Увидев его, Лидия так поспешно присела в реверансе, что шляпка едва не съехала с головы. Одной рукой пришлось ловить поля, а другой прятать печенье за спиной. Движений оказалось столько, что всё это выглядело слегка нелепо. Эдмунд склонил голову. Экипаж не остановился и продолжил путь к поместью. Как только он скрылся, Марта уставилась на Лидию. «Зачем ты спрятала печенье? Его светлость не собирался его у тебя отбирать». Лидия посмотрела на то, что держала в руке, и толком не сумела ответить. Ей просто показалось неприличным стоять перед герцогом с набитым ртом.

Она снова откусила печенье и пошла к следующей лавке. Экипаж никак не повлиял на остаток её свободного дня.

------------

Вернувшись в Рейвенсмир, Эдмунд снова занялся счетами арендаторов вместе с управляющим поместьем. Позже из окна кабинета он заметил нескольких горничных, входивших через задние ворота с бумажными свёртками. На одной было то самое светло-коричневое платье, которое он видел в деревне. Его взгляд задержался лишь на миг и вернулся к лежавшему перед ним письму. Задняя дверь закрылась за небольшой вереницей девушек с покупками. Эдмунд перевернул страницу отчёта об аренде, снова поставил перо к полю, и спустя несколько мгновений в кабинете слышался только тихий шелест бумаги под его руками.

Глава 11

------------

Два дня после ужина настоящего спокойствия не принесли. Приближался октябрь. Несколько договоров аренды на южных землях требовали продления, два комплекта счетов с прошлого урожая всё ещё не были закончены, а пакеты из Лондона, казалось, с каждым днём становились толще. Три утра подряд Эдмунд уезжал ещё до рассвета. Возвращаясь, он сразу шёл в кабинет. Дважды велел принести туда на ужин холодное мясо и вино, и оба раза, когда подносы уносили обратно, большая часть еды оставалась нетронутой.

Сами дни были куда менее упорядоченными, чем бумаги, в которых их события позднее превращались в аккуратные записи. Один арендатор требовал перенести дренажную канаву до зимы. У другого сорвало часть крыши, и он настаивал, что ремонт должен оплатить владелец поместья, а не он сам по условиям аренды. После дождя сдвинулся межевой знак; двое мужчин с соседних ферм спорили о том, где он стоял раньше, и часть одного дня Эдмунд провёл на мокром поле, выслушивая обе версии, пока управляющий заново измерял землю. Когда он вернулся в Рейвенсмир, грязь на боках его сапог для верховой езды успела высохнуть почти добела.