Там, где я настоящая

— Ты это рисовала? — спросил Марк, подойдя сзади.

— Ага. Давно.

— Здесь есть я? — Он вгляделся. — Подожди. Это что, я?

На одном из рисунков был парень на велосипеде. Смешной, с растрёпанными волосами и улыбкой до ушей.

— Это не ты. Это... персонаж.

— Персонаж с велосипедом и кроссовками с яркими шнурками?

— Совпадение.

— Алиса.

— Ладно. Это ты. — Она отвернулась. — Я нарисовала это после того вечера под мостом. Когда ты предложил показать маршрут.

Марк молчал. Потом подошёл и обнял её — сзади, за плечи, уткнувшись подбородком в макушку.

— Это лучший рисунок, который я видел, — сказал он тихо.

Они провели в квартире около часа. Алиса собрала старые фотографии — те самые, где был отец в смешной шапке. Несколько альбомов с рисунками. Свою первую доску — разбитую, с треснувшим деком, которую она не выбросила, потому что не смогла.

— Это твой скейт? — спросил Марк, глядя на разбитую доску.

— Ага. Первый. — Алиса провела пальцем по трещине. — Я на нём училась кататься. Падала сотни раз. Но не бросала.

Она завернула доску в старую простыню и поставила у двери. Потом остановилась посреди комнаты, огляделась.

— Знаешь, что я чувствую? — сказала она тихо.

— Что?

— Что я прощаюсь. Не с квартирой. С той девочкой. Которая здесь жила. — Она повернулась к Марку. — Я больше не она. И я не хочу возвращаться. Но я хочу помнить. Чтобы не забыть, откуда я пришла.

Марк подошёл и взял её за руку.

— Тогда пойдём. Покажешь мне свой сквер. И я расскажу тебе, что чувствую, когда стою здесь.

Вечером они сидели в сквере на скамейке — той самой, где Алиса когда-то сидела одна. Теперь рядом был Марк. Он держал её за руку и молчал — не потому, что не знал, что сказать, а потому, что слова были не нужны.

— Смотри, — сказала Алиса, кивнув на небо. — Здесь закаты другие. Более... резкие, что ли. В нашем городе они мягкие, как дождь. А здесь — как будто кто-то провёл кистью и не размыл.

— Мне нравятся наши, — сказал Марк.

— Мне тоже. — Алиса улыбнулась. — Но эти я тоже буду помнить.

Она достала телефон и сделала фото. Потом ещё одно. Потом повернулась и сфотографировала Марка — смеющегося, с растрёпанными волосами, с закатом за спиной.

— Ты чего? — спросил он.

— Ничего. Просто хочу запомнить.

— Что именно?

— Всё. — Она убрала телефон. — Этот день. Этот сквер. Тебя. То, что я сюда вернулась. И то, что больше не боюсь.

Марк обнял её за плечи. Алиса прижалась к нему и закрыла глаза.

Утром они пошли на старую станцию — ту самую, откуда Алиса когда-то уезжала. Она хотела показать Марку место, где всё закончилось. И где, как она теперь понимала, началось что-то новое.

Станция была заброшенной — ржавые рельсы, покосившаяся платформа, стены с облупившейся краской. Алиса шла по краю платформы, балансируя на одной ноге, как в детстве.

— Осторожно, — сказал Марк.

— Я всегда осторожна.

— Ага. Особенно когда делаешь кикфлип на мокром асфальте.

— Это было один раз.

— Три.

Алиса засмеялась и спрыгнула с платформы. И в этот момент услышала голос:

— О, смотрите, кто вернулся!

Она обернулась. На другой стороне платформы стояли трое парней — её возраста, в спортивных куртках, с банками газировки в руках. Одного из них она узнала. Лёша. Тот самый, который в прошлой школе обзывал её «Одноухой» чаще всех. Который смеялся громче всех. Который однажды запер её в подсобке.

— Алиса Воронцова, — протянул он, подходя ближе. — Слышал, ты уехала. Думали, больше не увидим.

— Я тоже так думала, — сказала Алиса, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— А это кто? — Лёша кивнул на Марка. — Новый парень? Надо же. Кто-то захотел с тобой встречаться.

Марк шагнул вперёд.

— Марк, — представился он. — А ты, судя по всему, тот самый Лёша, который запер её в подсобке.

Лёша прищурился.

— Она тебе рассказала? Надо же. А она тебе рассказала, что она — психованная? Что у неё крыша едет?

— Рассказала, что ты — идиот, — сказал Марк спокойно. — И, судя по всему, не соврала.

Один из парней за спиной Лёши хмыкнул. Лёша обернулся на него, потом снова посмотрел на Марка.

— Слышь, ты... — Он шагнул вперёд, и Марк не отступил. — Ты вообще кто такой?

— Тот, кто не боится тебя, — сказал Марк. — И тот, кто не позволит тебе снова её обидеть.

Алиса смотрела на них — на Марка, который стоял между ней и её прошлым, — и чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Страх, который она носила с собой годами, вдруг стал меньше. Не исчез — но стал меньше.

— Лёша, — сказала она. Он обернулся. — Я больше не та девочка, которая пряталась в подсобке. Я не боюсь тебя. И если ты попробуешь что-то сделать — я не буду прятаться. Я буду драться. Или звать на помощь. Или... — она усмехнулась, — я просто уеду. Потому что у меня есть куда ехать. А у тебя — нет. Ты так и останешься здесь. С собой.

Лёша смотрел на неё. Долго. Потом фыркнул и отвернулся.

— Пошли, — бросил он своим. — Нечего тут стоять.

Они ушли. Алиса смотрела им вслед, пока они не скрылись за поворотом. Потом выдохнула и села на край платформы — ноги вдруг стали ватными.

Марк сел рядом.

— Ты в порядке?

— Ага. — Она помолчала. — Кажется, да. — Она повернулась к нему. — Ты это... ты правда стоял между мной и Лёшей.

— Ага.

— Ты мог пострадать.

— Мог. — Он пожал плечами. — Но не пострадал же. И потом — это было не так уж страшно.

— Он мог тебя ударить.

— Мог. — Марк улыбнулся. — Но, во-первых, я бы увернулся. А во-вторых... — он взял её за руку, — я не мог стоять в стороне. Не после столовой.

Алиса смотрела на него. И думала о том, что год назад она бы не поверила, что кто-то может вот так, просто, встать между ней и её страхом. Не из жалости. Не из чувства долга. А потому что — не мог иначе.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— За то, что ты не в стороне.

Он обнял её. На заброшенной платформе, под солнцем, с ржавыми рельсами под ногами и прошлым, которое наконец отпустило.

Домой они ехали в вечернем поезде. Алиса смотрела в окно на проплывающие огни — Новосибирск оставался позади, становился точкой, потом воспоминанием. Она больше не вернётся сюда. Но теперь это было не бегство. Это было решение.

— Знаешь, что я поняла? — сказала она.

— Что?

— Что прошлое — это не место. Это люди. И когда ты встречаешь их снова — или вспоминаешь — ты можешь выбрать, что с ними делать. Оставить в прошлом. Или взять с собой. — Она повернулась к Марку. — Лёшу я оставляю в прошлом. А тебя беру с собой.

Марк улыбнулся.