В плену ее грез. Принцесса для вождя

— Нирея, заходи, не стой у двери, — раздался строгий голос отца. — Я и сам хотел тебя вызвать.

Обращение по имени означало, что разговор пойдёт как между отцом и дочерью, а не старшим по званию и подчинённой.

— Отец, это правда? Тео серьёзно пострадал?

— Да, и за недосмотр Тайгер уже понёс наказание. Его спас мой агент, моя личная воспитанница. Если бы не она, у Тео не было бы шанса. Сейчас он ранен, но жизни уже ничего не угрожает. Его будет лечить очень талантливая целительница. Скоро поправится.

Нирея хотела спросить о его невесте Лауре, но отец опередил её:

— С Лаурой всё в порядке. Ты избавила её от негатива, связанного с первой ночью с Теодором. Теперь ты будешь заниматься с ней не как гражданское лицо, не как менталист или психотерапевт, а как лейтенант ведомства А-1.

Он помолчал, и Нирея почувствовала — сейчас последует что-то важное.

— Дочь, то, что я скажу, может тебя шокировать и разочаровать во мне как в отце. Но я действовал как правитель империи. Позволь, я начну с самого начала.

Он говорил долго. О борьбе рода с магом, длящейся более ста лет. О временах правления её деда, когда Адриан был почти неуязвим, беспрепятственно выпивая тёмных магов и оставляя после себя лишь выжженную землю да пустые оболочки.

О том, как её дед, отчаявшись, отправился в восточные земли империи, в монастыри аракулов — служителей богов. И те дали ему совет, как победить зло, но за это отпрыску рода придется заплатить высокую цену.

— Тёмных нужно запечатать, — голос отца звучал глухо. — И когда маг ослабнет от потери тёмной силы, в мир придут три девы с уникальным даром света и тьмы. Их нужно взрастить огнём — и тогда они уничтожат мага.

Нирея слушала, затаив дыхание.

— Император и советники приняли закон о запечатывании тёмного дара. Многие были недовольны, но разрушения оказались катастрофичны. Люди стали бояться магов с тёмным даром, считая, что те навлекут беду. Так они стали изгоями.

— Сейчас маг очень слаб. — Отец пристально посмотрел на неё. — Я нашёл тех трёх дев. Тайно взрастил их. И они почти готовы к битве.

Он сделал паузу, давая ей время осмыслить услышанное.

— Ты знаешь, что северное крыло дворца — это целая империя шпионов, магов, артефакторов, военных стратегов и учёных, которые ведут борьбу. Никто из приближённых не догадывается об этой организации. Здесь, во дворце, проходят приёмы, балы — и одновременно ведётся автономная жизнь ведомства. Мне стоило огромных усилий создать всё это.

Голос его дрогнул.

— Первая моя плата — это жизнь. Я заплатил богам жизнями своих самых верных друзей.

У меня перехватило дыхание. Друзья? Какие друзья? Я знала только, что отец всегда был одинок, но, чтобы такое...

— Вторая плата — забвение. — Он не смотрел на меня, говорил в пустоту. — Я изгнал из дворца и объявил предателем своего друга детства, почти брата.

Ричард, — мелькнуло в голове. Герцог Лакруа. Я помнила, как в детстве он носил меня на плечах. А потом его имя стало проклятием.

— А третья плата — это потеря... И это ваша мать, Нирея.

Он замолчал, и в кабинете повисла тяжёлая тишина.

— И всё же боги даровали мне стойкости, — наконец продолжил император. — Час настал для последнего удара. И его нанесёт Лаура, твоя подопечная. Девушка обладает очень сильным даром защитника — и тёмным, и светлым. Ты знаешь, что за сокрытие и развитие тёмного дара — тюрьма и казнь. Так вот, боги очень хитры. Они свели твоего старшего брата и эту девушку, соединив их в магическую пару. Теперь они друг без друга не могут. Но Тео не знает о её тёмном даре. И не узнает до нужного момента.

Лаура, — мысленно повторила я. Дочь Ричарда, та самая, которую я лечила после... после той ужасной ночи с Тео. Она оказалась не просто жертвой обстоятельств. Она — оружие.

— И вот тебе приказ, лейтенант. Ты будешь тренировать разум Лауры до тех пор, пока она не научится противостоять любым ментальным атакам.

— Подожди, отец... — Нирея не могла поверить. — Ты готовишь Лауру к бою с Адрианом? Но как девятнадцатилетняя девушка может его одолеть, даже несмотря на годы тренировок? Получается, её с рождения готовили к бойне? Я права?

— Вы правы, лейтенант. Готовили. Но не её одну. Сегодня прибывает мой агент. Она десять лет провела в логове мага, и не раз её донесения спасали жизни. Её нужно ментально проверить на лояльность короне.

Талия. Я слышала это имя. Легенда среди агентов. Девочка, которую нашли под телом погибшего воина, — выходит, это не просто слухи.

— И если она также верна и действовала строго по инструкциям, то её разум ты тоже будешь готовить. И ещё, Нирея... У неё особенность. Она не испытывает эмоций. Ты сама всё поймёшь, когда прочитаешь её разум.

— Вам ясна задача, лейтенант?

— Так точно, ваше величество, — ответила она, потрясённая услышанным.

Но Нирея была не только менталистом и психотерапевтом. Она была военным человеком, офицером, аналитиком. Взвесив все слова своего сюзерена и зная обстановку в стране, она поняла: перед ней не просто мудрый правитель. Перед ней — стратег. И она приняла сторону отца.

— Я очень рада, отец, — тихо произнесла она после паузы, — что из-за запечатанного дара не претендую на трон. Такая ноша не каждому по силам. Я всё понимаю и люблю тебя таким, какой ты есть на самом деле. Как отец ты лучший.

— Не подлизывайся, Нирея. Говори прямо, что хочешь.

— Я хочу, чтобы ты разрешил мне допуск к магам в стазисе.

— Нирея, нет. К императрице — да. Но до того молодого мужчины даже близко не подходи.

— Идите, лейтенант. Готовьтесь. Скоро Талия прибудет. Вы свободны.

Ей ничего не оставалось, как выйти. Но прежде, чем закрыть дверь, она услышала тихий голос Дэмиона:

— Отец, ты слишком суров с ней.

Антуан тяжело вздохнул.

— Ты не понимаешь, Дэмион. Я не хочу, чтобы она повторила мою судьбу.

— А я думаю, что ты не видишь главного, — голос брата звучал спокойно, но твёрдо. — Нирея — менталист. Сильнейший в империи. Если она что-то решила, она найдёт способ. Запретами её не остановить.

— И что ты предлагаешь? Позволить ей губить себя?

— Я предлагаю подумать иначе. — Дэмион помолчал. — Торан — её магическая пара. Если он выживет и станет вождём, он будет предан нам. Племя погонщиков снова станет щитом на севере. Они всегда были надёжными союзниками, пока их не уничтожил маг. А теперь есть шанс вернуть всё.

— Ты говоришь о политике, а я — о жизни дочери.

— Я говорю о будущем, отец. И о том, что иногда страх и запреты приносят больше вреда, чем доверие. Подумай об этом.

Нирея замерла за дверью, невольно улыбнувшись. Заступничество брата было приятно и давало надежду: возможно, отец со временем снимет запрет. А пока... пока она сама найдёт лазейку.

Она медленно побрела по коридору. Мысли путались. Слишком много всего обрушилось на неё за один день. Тео ранен, но жив. Отец раскрыл ей страшные тайны. Лауру готовили к смерти. Талия десять лет провела в логове врага.

«А он всё ещё там, во тьме, ждёт меня», — подумала Нирея. — «Ждёт, не зная, что происходит».

Глава 3. Связующая нить

Северное крыло. Лечебница для магов в стазисе.

Нирея медленно брела по знакомым коридорам северного крыла. Мысли путались, в голове всё ещё звучали слова отца: «Три девы... взрастить огнём... последний удар...»

Она сама не заметила, как ноги принесли её к лечебнице. К матери. К месту, где всегда можно было побыть одной и собраться с мыслями.

Она вошла в знакомый зал и остановилась у прозрачной стены, отделяющей её от матери. Императрица София лежала в капсуле — красивая, спокойная, словно спящая. Двадцать три года. Почти четверть века. Холодный свет магических светильников озарял её лицо, делая его ещё более безжизненным.

— Я пришла, мама, — прошептала Нирея, касаясь пальцами холодного стекла. — Прости, что давно не была. Много дел. Братья... отец... свои тайны.

Она говорила с матерью каждую неделю. Рассказывала всё — даже то, о чём не знал отец. О Торане. О своей тайной любви, длящейся уже шестнадцать лет.

— Он ждёт меня, мама. Уже столько лет. И я верю — однажды мы будем вместе. Как вы с отцом.

Тишина. Только мерное гудение артефактов, поддерживающих жизнь в тех, кто не мог проснуться.

— Сегодня отец рассказал мне то, от чего у меня до сих пор не укладывается в голове, — продолжила она, понизив голос. — Оказывается, всё это время... Лаура, Талия, даже я… мы были частью огромного плана. Он готовил нас. Готовил их. К бою. К смерти.

Она замолчала, собираясь с мыслями.

— Лаура — она такая юная, мама. Ей всего девятнадцать. А её готовили к схватке с магом с самого рождения. Теодор даже не знает, что его пара — тёмная. Отец сказал, что так надо. Что боги так велели.

Она провела пальцем по холодному стеклу, словно пытаясь дотянуться до матери.

— А Талия... она десять лет провела в логове врага. Десять лет притворялась, выживала, спасала жизни ценой невероятного риска. А теперь я должна проверить, не сломалась ли она. Не предала ли.

Нирея горько усмехнулась.

— И я, мама. Я думала, что просто лечу людей. А оказывается, всё это время я тоже была частью игры. Отец не просто так велел мне заниматься с Лаурой. Он готовил нас всех.

Она замолчала, глядя на спокойное лицо матери.

— Знаешь, что самое страшное? Я не злюсь на него. Я военный, я аналитик, я понимаю — по-другому нельзя. Но внутри... внутри так больно, мама.

По щеке Ниреи скатилась слеза.

— Если бы ты была рядом, ты бы знала, что сказать. Ты бы обняла меня и сказала, что всё будет хорошо. А я стою здесь, говорю с тобой, а ты молчишь. Ты всегда молчишь.

Она уткнулась лбом в холодное стекло и замерла, позволяя себе эту минуту слабости. Никто не видел. Никто не знал. Только мама.

— Я люблю тебя, — прошептала она. — И я сделаю всё, чтобы ты проснулась. Обещаю.

Тишина. Только гул артефактов.

Нирея выпрямилась, вытерла слёзы и уже собралась уходить, когда услышала какой-то звук. Тихий, едва уловимый. Она обернулась.

У соседней капсулы стояла девушка. Рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, зелёные глаза, худая фигура в простой одежде целителя, сосредоточенное выражение лица. Она не видела Нирею — всё её внимание было поглощено работой.

Руки девушки светились мягким, тёплым светом. Этот свет струился в капсулу, окутывая неподвижное тело мага, и...

Нирея затаила дыхание.

Показатели на артефактах, которые годами не менялись, дрогнули. Слабо, едва заметно, но они изменились. Маг, чьё состояние считалось безнадёжным, вдруг стал... чуть ближе к жизни.

— Невозможно, — прошептала Нирея.

Девушка вздрогнула и обернулась. В её глазах мелькнул испуг, но она быстро взяла себя в руки.

— Ваше высочество, — она поклонилась, но в этом поклоне не было подобострастия. Только уважение. — Простите, я не знала, что здесь кто-то есть.

— Кто ты? — спросила Нирея, не сводя с неё глаз.

— Ксандра Гросси, ваше высочество. Целительница из академии Тэйрон. Мне разрешили... работать здесь. Изучать магов в стазисе.

— Разрешили? Кто?

— Император и ректор Дэмион Тариана, — Ксандра опустила глаза, но Нирея заметила, как дрогнули её ресницы при упоминании брата.

— Дэмион, значит, — Нирея усмехнулась. — Мой брат редко кого-то хвалит. А уж тем более — даёт доступ в северное крыло. Ты, видимо, действительно талантлива.

— Я просто делаю свою работу, — тихо ответила Ксандра.

Нирея подошла ближе и посмотрела на артефакты. Показатели всё ещё были слабыми, но... живыми.

— Ты помогла ему, — сказала она. — Я вижу. Его состояние улучшилось.

— Немного, — Ксандра пожала плечами. — Я не могу вернуть их. Но я верю, что однажды... если мы найдём способ уничтожить мага... они смогут проснуться. И я хочу, чтобы их тела были готовы к этому.

Нирея смотрела на неё и чувствовала, как внутри растёт что-то тёплое. Эта девушка — не просто целительница. Она — надежда.

— Пойдём, — сказала Нирея. — Я покажу тебе ещё одну капсулу.

Она повела Ксандру вглубь зала, туда, где в отдельной капсуле лежала императрица.

— Это моя мать, — тихо сказала Нирея. — София Тариана. Она здесь уже двадцать три года. С тех пор, как родила меня.

Ксандра замерла, вглядываясь в прекрасное, застывшее лицо.

— Я попробую помочь ей, ваше высочество, — тихо сказала она. — Не обещаю чуда, но... я попробую.

— Спасибо, — Нирея сжала её руку. — А теперь иди. У тебя много работы.

Ксандра ушла, и Нирея снова осталась одна. Она проводила её взглядом, а потом медленно побрела по коридору. Мысли снова вернулись к разговору с отцом. «Сегодня прибывает мой агент, — вспомнила она его слова. — Её нужно проверить». Значит, Талия уже на подходе. И ждать нельзя.

Она глубоко вздохнула и направилась в подземелье, туда, где размещались казармы агентов.

Подземелье. Казармы агентов.

Она ждала в коридоре, среди стражников, чью внешность скрывал артефакт. Стоило Талии появиться из портала, как Нирея сразу её узнала — белые волосы, идеальная выправка, настороженный взгляд. Дэмион встретил её, а Нирея тем временем осторожно коснулась её разума.

И провалилась в пустоту.

Это было похоже на бескрайнее ледяное озеро в безветренный день — ни ряби, ни движения, ни единой эмоции. Нирея искала страх, тревогу, надежду, вину — хоть что-то живое. Но находила только холод и тишину. Разум Талии был идеально вычищен, словно кто-то прошёлся по нему жёсткой щёткой и стёр всё лишнее.

Нирея углубилась дальше, туда, где обычно прячутся самые тёмные углы, — и вдруг наткнулась на барьер. Плотный, тугой, словно стена из закалённого стекла. За ним что-то было — она чувствовала тепло, смутное, едва уловимое, но пробиться сквозь преграду не могла.

«Кто поставил этот блок?» — подумала Нирея, пытаясь найти следы ментального воздействия. Но вокруг была лишь та же пустота. Никаких отпечатков чужой воли, никаких шрамов. Словно она сделала это сама.

Она вынырнула из её разума так же незаметно, как вошла. Талия даже не вздрогнула — продолжала идти за Дэмионом, не подозревая, что её только что прочли до самого дна.

Нирея перевела дух и бесшумно покинула коридор. Мысли снова вернулись к Торану. Надо будет как-то пробраться к нему ночью... Она задумалась и не сразу заметила движение впереди.

Той же ночью. Коридоры дворца.

Нирея снова шла в северное крыло. После разговора с отцом охрану усилили вдвое. Теперь у входа в лечебницу постоянно дежурили четверо стражников, а по коридорам патрулировали маги-наблюдатели. Император был непреклонен: никаких посещений.

Но Нирея знала эту часть дворца лучше, чем кто-либо.

Она остановилась у неприметной двери в конце служебного коридора. Потайной ход — один из многих, что хранил дворец. О них не знал даже отец. Но знать о них и пройти незамеченной мимо магов-наблюдателей — разные вещи.

Нирея положила ладонь на холодный камень и мысленно позвала:

«Стефан... Я знаю, что ты слышишь меня. Помоги».

Тишина. А потом — лёгкое дуновение, будто кто-то прошёл сквозь стену. Голос в её голове — низкий, древний, чуть насмешливый:

«Маленькая принцесса... Твой отец будет в ярости, если узнает».

«Отец не узнает. Если ты поможешь».

«А что я получу взамен?»

«Мою благодарность. И, возможно, интересный спектакль. Ты же любишь наблюдать за нами, смертными».

Стефан усмехнулся. Буквально — Нирея услышала этот смех всем своим существом.

«Умная, как все Тариана. Хорошо. Иди. Я займусь магами-наблюдателями. У них будет... скажем так, внезапное желание проверить дальние посты. На несколько минут».

— Спасибо, — прошептала Нирея вслух.

Она толкнула дверь и скользнула в темноту потайного хода.

Лечебница. Капсула Торана.

Нирея вышла из-за колонны бесшумно, как тень. В лечебнице было тихо — только мерное гудение артефактов нарушало безмолвие.

Она подошла к его капсуле. Опустилась на колени. Прижалась лбом к холодному стеклу.

— Я здесь, — прошептала она. — Я всегда буду здесь.

Его мысленный отклик пришёл мгновенно — тёплый, родной, долгожданный.

«Я знал. Я ждал. Каждую секунду. Каждое мгновение».

«Прости, что так долго. Отец усилил охрану. Но я нашла способ. Стефан помогает».

«Хранитель? Он... добр к тебе».

«Он добр ко всем, кто носит кровь Тариана. Просто по-разному».

Нирея помолчала, собираясь с мыслями.

— У меня для тебя новости, любовь моя. Я нашла трёх женщин. Три судьбы, которые, кажется, связаны с нами.

Она рассказала ему о Ксандре — целительнице с тёмным даром, которая уже начала помогать магам в стазисе.

— Их состояние улучшается, Торан. Медленно, но улучшается. Если однажды маг будет уничтожен, у них появится шанс.

А потом — о Лауре.

— Она особенная. В ней спит огромная тёмная и светлая сила. И она — пара моего брата Теодора. Представляешь? Каратель и тёмная. Сама судьба свела их.

Торан слушал. Она чувствовала это — его внимание, его тепло, его любовь.

«А третья?» — спросил он мысленно. «Ты говорила о трёх».

— Третью зовут Талия. Она агент императора. И у неё белые волосы.

Тишина. Такая долгая, что Нирея испугалась.

«Торан?»

«Опиши её, — его мысленный голос дрожал. — Покажи мне её подробно».

— Белые волосы, длинные, ниже плеч. Глаза голубые, как лёд. Худощавая, невысокая, но в ней чувствуется сила. И ещё... у неё почти нет эмоций. Будто их заблокировали.

«Талиана...»

— Что?

«Моя сестра, — выдохнул он. — Её зовут Талиана. Я думал, она погибла. Все эти годы... я ни разу не видел её глазами Ахилла. Ни разу! А она была здесь, рядом с тобой. И она... пустая?»

В его мысленном голосе было столько боли, что Нирея физически ощутила, как сжалось её сердце. Она вдруг отчётливо представила, каково это — двадцать два года быть запертым в темноте, видеть гибель родителей глазами барса, знать о предательстве — и не знать, что сестра жива.

— Торан, успокойся. Она жива. Это главное.

«Жива? — горько усмехнулся он. — Ты видела её? Видела, во что она превратилась? Пустая оболочка, солдат, машина. Это не жизнь, Нирея. Это существование».

— Мы вернём её, — твёрдо сказала Нирея. — Я обещаю. Когда всё закончится, когда маг будет повержен, мы вернём её. И тебя. И всё будет хорошо.

«Ты веришь в это?»

— Верю. Потому что у меня теперь есть ради чего жить. Ради кого.

Тишина. А потом — самое нежное прикосновение, какое она только могла представить. Он целовал её в мыслях. В её грёзах. В её душе.

«Спасибо, Нирея. За всё. За то, что пришла. За то, что сказала. За то, что дала надежду».

— Подожди благодарить, — улыбнулась она сквозь слёзы. — Это только начало.

За стеклом, в капсуле, воин с белыми волосами улыбнулся. Впервые за двадцать два года.

Где-то в глубине дворца.

Хранитель рода Тариана Стефан сидел в кресле, которого на самом деле не существовало, в комнате, которой не было на планах дворца. Он улыбался своей двуличной улыбкой, ибо имел две сущности — светлую и тёмную, — глядя на пляшущие тени.

— Хитрая девочка, — прошептал он. — Совсем как бабка Торана. Из неё выйдет толк.

Он поднял глаза, словно глядя сквозь каменные своды, туда, где в лечебнице Нирея прижималась к капсуле Торана.

— Я помогу вам, дети. Потому что вы — надежда этого рода. Потому что без вас — тьма победит.

Глава 4 Шестнадцать лет любви

Лечебница. Капсула Торана.

Тишина в лечебнице звенела, но для них двоих её не существовало. Был только их разговор — тихий, интимный, на грани реальности и грёз.

Нирея всё ещё сидела на холодном полу, прижавшись спиной к стене напротив капсулы Торана. После новости о Талии прошло уже много времени, но она не уходила. Не могла. Чувствовала, как в нём борются боль, надежда и что-то ещё — тёплая волна благодарности, которая омывала её сознание.

«Ния...» — позвал он тихо.

«Я здесь».

«Расскажи мне о ней. Ещё. Всё, что знаешь. Как она выглядит? Что делает? Как говорит?»

И она рассказывала. О белых волосах Талии, которые искрятся, как снег на солнце. О её голубых глазах — холодных, почти прозрачных, в которых нет эмоций. О том, как она двигается — бесшумно, как хищница.

«Агент?» — переспросил Торан.

— Агент, — подтвердила Нирея. — Из того самого ведомства, о котором я тебе рассказывала. Талия — одна из них. Лучшая.

Она помолчала, собираясь с мыслями. Следующие слова давались ей тяжело.

— Торан... она провела там десять лет. Десять лет рядом с ним.

«Что?»

— Десять лет она прожила в логове мага, — продолжила Нирея тихо, но твёрдо. — Как тайный агент его величества. Она видела, как он пытает людей. Как проводит кровавые ритуалы. Как обращённые разрывают тела. Она передавала сведения в форт, спасала деревни ценой невероятного риска. И при этом каждый день притворялась, что служит ему. Каждую ночь...

Она замолчала, не решаясь продолжать. Но Торан понял.

«Каждую ночь — что?» — его мысленный голос стал жёстким, почти ледяным.

— Торан, она делала то, что должна была. Чтобы выжить. Чтобы мы победили. Ты должен это понять.

Тишина. А потом — глухой, полный боли стон, который Нирея услышала не ушами, а душой. Это был звук разрывающегося сердца.

«Моя маленькая сестра... — прошептал он. — Она была такой живой, такой озорной. Талиана, егоза... А они превратили её в...»

— В воина, — твёрдо сказала Нирея. — В сильного, несгибаемого воина, который выжил там, где погибли бы сотни других. Она не сломалась, Торан. Она выполнила задание и вернулась. Она здесь, в этом дворце. Живая. И мы её вернём. По-настоящему.

«Как?»

— Я уже начала. Я касаюсь её разума, когда мы тренируемся. Там, под слоями боли и блоков, теплится огонёк. Она начинает чувствовать. Улыбаться. Злиться. Это только начало.

Торан молчал, переваривая услышанное. А потом его мысли ушли куда-то вглубь, в те воспоминания, которые он видел глазами Ахилла.

«Таша...» — его мысленный голос дрогнул.

— Что? — не поняла Нирея.

«Таша. Её тотемный барс. Я видел её через Ахилла. После нападения она была ранена, потеряла лапу, но выжила. Вильма — моя бабка, верховная жрица — выходила её. Таша живёт у бабушки в доме. И всё это время... всё это время она ждала».

— Ждала Талию, — поняла Нирея.

«Да. Тотемная связь не разорвалась полностью — она просто... замерла. Теперь я понимаю: Таша чувствует, что хозяйка жива, но не может до неё достучаться. Талия заблокировала свою память, заблокировала дар, заблокировала всё. И Таша осталась одна. Ждёт. Верит».

Нирея представила эту картину — белая барсиха с покалеченной лапой, сидящая у очага в доме старой жрицы, и смотрящая вдаль глазами, полными тоски и надежды. У неё сжалось сердце.

— Мы вернём её, Торан. Я обещаю. Мы вернём Талию, и она снова услышит свою Ташу.

Торан молчал, но Нирея чувствовала — он благодарен. Благодарен за эту надежду.

А потом он заговорил снова — уже о другом. О том, что мучило его всё это время.

«Ния... я должен сказать. О традициях племени».

Нирея вздрогнула. Она поняла, о чём он.

— Ты говорил, потеря невинности до свадьбы считается позором. Для девушки и для её рода.

«Да».

— А если она... если её заставили? Если она делала то, что должна была, чтобы выжить?

«Ния, — его голос дрогнул, — я знаю, о чём ты. Я думал об этом. Всё время, пока ты рассказывала».

Пауза. Нирея чувствовала, как тяжело ему даются следующие слова.

«Я вырос в этих традициях. Для меня они — часть крови, часть того, кто я есть. Но Талия — моя сестра. Моя маленькая Талиана, которую я не смог защитить. И если мир, традиции, законы — если всё это осудит её за то, что она делала, спасая себя и других... то к чёрту эти традиции».

— Торан...

«Я приму её любой. Сломленной, разбитой, с чёрной душой и тяжёлым прошлым. Я буду рядом, буду помогать, буду любить. Потому что она — моя кровь. И потому что она выжила. Ради этого стоило ждать двадцать два года».

Нирея почувствовала, как глаза защипало от слёз.

— Ты удивительный, — прошептала она. — Знаешь это?

«Нет, — в его голосе появилась улыбка. — Я просто люблю вас. Тебя и её. По-разному, но одинаково сильно».

Она улыбнулась сквозь слёзы, чувствуя, как тепло разливается в груди. А потом Торан заговорил снова — о самом важном.