В лабиринтах моей памяти

Сеанс подошел к концу, в зале включили свет. Только тогда я вспомнила о цели своей вылазки в город! Надо было срочно во что бы то ни стало затащить Зинаиду Ивановну в кафе. Взглянув на часы, я мысленно выругалась. По нашей договоренности, через десять минут Дашка должна уйти. Видимо, строя планы на сегодняшний день, я в чем-то просчиталась. Надо действовать…

Мы прошли к выходу из зала. Миновав дверь, я вдруг начала заваливаться влево. Зинаида Ивановна испуганной кошкой метнулась ко мне, подхватила под руки и заголосила:

– Помогите! Человеку плохо! Воды! Скорее воды!

– Нет-нет… – пробормотала я. – Не стоит. Все в порядке. Видимо, давление…

Вокруг уже суетились две деятельные дамочки – сотрудницы кинотеатра.

– Ради бога, – увещевала их я, – все в порядке. Мы сейчас пройдем в кафе за углом и посидим немного. Мне уже гораздо лучше.

Зинаида Ивановна схватилась за телефон.

– Я должна позвонить Тимофею Аркадьевичу! Он пришлет машину, и нас отвезут домой.

– Ни в коем случае! – Я перехватила ее руку. – Вряд ли он нас похвалит. Давайте лучше присядем в кафе. Я выпью чашечку кофе, взбодрюсь, давление и поднимется.

– Ну хорошо… – неуверенно произнесла она.

Тем временем я уже энергичным шагом двигалась в направлении кафе, и домработнице ничего не оставалось, как последовать за мной.

Подойдя к первым столикам, я жадно обвела глазами публику в зале. Мой взгляд уперся в блондинку с каре, которая направлялась в нашу сторону. В руках у девицы была лакированная сумочка красного цвета. Я чуть не заорала: «Стоять!», но вовремя спохватилась и взяла себя в руки.

Еще несколько секунд – и Дашка заметила нас, развернулась на сто девяносто градусов и пошла к столику в конце зала. Для всех остальных в ее поведении не было ничего необычного, скорее всего, посетители даже не обратили на нее внимания. Я старалась следовать их примеру, дабы не вызвать подозрения домработницы.

Мы с Зинаидой Ивановной сели за столик, заказали напитки. Теперь следовало усыпить бдительность моего стража и придумать предлог, под которым я беспрепятственно смогу удалиться в туалет одна, без эскорта.

– Как вы себя чувствуете? – она первая начала разговор, чем несказанно облегчила мне задачу.

– Гораздо лучше. Только вот желудок немного урчит. Может быть, проголодалась? Пожалуй, возьму салат. Ведь мы пропустили время обеда. Вам заказать что-нибудь?

– Нет. Я не доверяю поварам из подобных забегаловок, – скривилась она. – Да и вам не советую. Лучше допейте кофе и позвоните Тимофею Аркадьевичу. Приедет Игорь и отвезет нас домой. Наверняка Галина уже что-нибудь приготовила.

– Да бросьте вы, Зинаида Ивановна! Это просто ханжество какое-то. Я полжизни питалась в подобных забегаловках и, как видите, до сих пор жива-здорова.

Я подозвала официантку и заказала оливье. Поглощая салат, я не забывала поглядывать на Дашку. Та не спеша маленькими глотками пила воду и смотрела на улицу сквозь огромное – от потолка до пола – окно. «Пора», – решила я.

– Ой! Что-то живот скрутило! – я сделала круглые глаза и схватилась обеими руками за низ живота.

Зинаида Ивановна уставилась на меня с подозрением, затем взглянула на пустой салатник и произнесла с ехидством:

– А кому я говорила, мол, потерпите до дома, нельзя есть в подобных заведениях!

В ее глазах читалось явное удовлетворение, этакое «получите, распишитесь». Это было настоящим одолжением с ее стороны, даже не пришлось разыгрывать спектакль дальше!

– Да, вы были правы, – удрученно кивнула я. – Мне нужно в туалет.

Поднимаясь, я уронила салфетку, которая лежала у меня на коленях. В тот же миг Дашка, сидевшая в конце зала, встала и не спеша направилась в дамскую комнату. Но вдруг со словами: «Я провожу!» вскочила и Зинаида Ивановна.

– Перестаньте говорить глупости! – возмутилась я. – Это даже неприлично. Туалет в конце коридора, кабинка одноместная, как вы себе это представляете? Я буду делать свои дела, а вы слушать под дверью?

Несомненно, мои слова смутили ее, но отступать она по-прежнему не хотела.

– Дверь прекрасно видна с вашего места, – продолжила я свое выступление. – Да и потеряться в торговом центре затруднительно.

По выражению лица непоколебимой домоправительницы было заметно, что моя речь все-таки возымела действие. Мысленно она уже представляла, насколько абсурдно будет выглядеть под дверью уборной. Я решила дожать ее и поставить точку в нашем споре, поэтому просто встала и пошла в сторону туалета. Глаз у меня на спине, естественно, нет, но всем своим естеством я чувствовала, что движения за мной не последовало.

Дойдя до дамской комнаты, я взялась за ручку и незаметно, краем глаза, взглянула на Зинаиду Ивановну. У нас все получилось! Домработница сидела с недовольным выражением лица, но, к счастью, излишней подозрительности не проявляла. Я потянула дверь на себя, влетела внутрь, защелкнула замок и через мгновение уже могла лицезреть Дашку.

Она сидела на подоконнике, нервно раскачивалась из стороны в сторону и, не обращая внимания на табличку «У нас не курят», закрепленную прямо напротив двери, затягивалась сигаретой. Как только наши взгляды встретились, подруга рывком стянула с себя парик, щелчком отправила окурок в биде и с криком: «Светик, родная моя!» бросилась мне на шею.

Глава 22

Некоторое время я пребывала в прострации. Мысли скакали как блохи: «Все позади! Это Дашка. Бог мой! Я не помню, все равно не помню… У нее теперь короткая стрижка, русые волосы, но это, несомненно, она».

– Даш, я схожу с ума! – выдохнула я, и тут же слезы горошинами закапали на щеки.

– Светка, соберись! – скомандовала она, слегка встряхнув меня за плечи. – Не время сырость разводить! Ты жива, и это главное.

– А что, могло быть по-другому?

– Могло, и гораздо хуже. Давай об этом в следующий раз. У нас есть пять, ну максимум десять минут. Слушай меня внимательно. Не задавай лишних вопросов, отвечай на мои по существу и запоминай! – Она слегка взъерошила волосы, будто собираясь с мыслями, и продолжила: – Как давно ты перестала понимать, что происходит вокруг?

– Несколько дней назад я проснулась в незнакомом доме. Как оказалось, это наше семейное гнездо. Последнее, что я вспомнила, относилось к окончанию универа. Тимофей и Фёдор Игнатович, наш доктор…

– Я знаю, кто это. Без подробностей. У нас нет времени.

– Хорошо. В общем, они сказали, что месяц назад я прилетела из Таиланда и начала многое забывать. А несколько дней назад упала с лестницы, и это спровоцировало амнезию. Но такое можно вылечить…

– Стоп! Ты принимаешь какие-нибудь лекарства?

– Да. Фёдор Игнатович прописал. Но я заметила, что после приема таблеток мне становится гораздо хуже, поэтому вчера и сегодня пить их не стала.

– Никаких лекарств! Ты поняла меня?

– Да, Даш. Да я и сама…

– Что-нибудь еще пила? Уколы тебе делали?

– Да вроде нет… Нет, точно нет! Я бы запомнила… Если только когда я спала.

– Держи телефон, там уже стоит левая сим-карта, – Даша протянула мне крошечный мобильный, – спрячь его хорошенько. Я буду звонить дважды в день. Надо определить время. Когда тебя точно не будут подслушивать?

– Давай первый раз созваниваться в восемь утра. В это время Тимофея уже нет, а я могу принять душ, поговорить с тобой и выйти на завтрак.

Дашка кивнула.

– А второй раз – в час ночи.

Она взглянула с удивлением.

– В это время все уже спят, – пояснила я. – Считается, что я тоже, тем более после приема препаратов. Навряд ли кто-то догадается, что я могу ночью беседовать с кем-то по телефону.

– Хорошо, – удовлетворенно произнесла подруга.

– Даш, что же все-таки происходит? Ты говорила, будто меня ищет следователь, что Кирилл умер. А я не понимаю…

Кто-то резко начал дергать ручку двери, а через пару секунд с противоположной стороны раздался голос Зинаиды Ивановны:

– Лана Игоревна, с вами все в порядке? Вы там?

Дашка быстро взглянула на часы и сквозь зубы едва слышно выругалась:

– Вот черт, прошло тринадцать минут. Скажи что-нибудь, Светка, иначе она дверь вынесет!

– Все хорошо, Зинаида Ивановна! – прокричала я. – Просто небольшой женский форс-мажор. Пара минут – и я буду в порядке!

– Хорошо. Я позвонила Тимофею Аркадьевичу, он обеспокоен вашим состоянием и уже пригласил Фёдора Игнатовича. Скоро за нами приедут и отвезут домой. Так что лучше вам не задерживаться.

– Вот ведь овчарка сторожевая! – продолжала шипеть Дашка. Она переместилась ближе к кабинке, видимо, готовя мне путь к отступлению. Когда я открою дверь, она сможет укрыться внутри и не попасть в поле зрения моего конвоира. – Уже всем растрезвонила! Ладно, Светуль, прорвемся! Где наша не пропадала? Ты и вправду не помнишь, кто такой Кирилл?

– Ну конечно нет, Даш, – вздохнула я.

– Ох и тошно мне, подруга, – протянула она. – Расскажу в следующий раз. Это долгая история.

Дашка обняла меня, расцеловала в обе щеки, подумала – и перекрестила.

– Ну все, Светка, иди. И жди звонка. Ночью, ровно в час. Люблю, целую!

Мы еще раз обнялись, поцеловались. Я глубоко вздохнула, чтобы не разреветься, и взялась за ручку двери.

Глава 23

Когда мы возвращались домой, я думала о Дашке и странном воспоминании, которое пришло ко мне по дороге в город и прервалось столь внезапно, что я даже не успела понять суть происходящего. «Кирилл», – вспоминала я надпись на визитке, глядя в окно автомобиля. Вероятно, это и есть тот самый Кирилл. Именно о нем твердит Дашка. Только вот я, как назло, не помню даже его лица. Только глаза. Но эти глаза… Все бы отдала, чтобы взглянуть в них еще раз. Это невероятно, но я почти уверена, что была влюблена в этого человека. Иначе как объяснить разливающееся внизу живота тепло при воспоминании о нем? Неужели мы были любовниками? Но как такое возможно? Судя по последним событиям, я двадцать четыре часа в сутки нахожусь под неусыпным контролем мужа или его окружения.