В лабиринтах моей памяти

– Конечно, как скажете, Лана Игоревна.

– Зинаида Ивановна, а это ваша комната?

Домработница взглянула на меня с сомнением, будто прикидывала, действительно ли я ничего не помню или же попросту морочу ей голову. Видимо, придя к выводу, что хозяйка и правда не в себе, она ответила чуть напряженно:

– Нет, это комната для гостей. Но с недавних пор я занимаю ее, чтобы находиться рядом и при необходимости помогать вам.

– А как давно я болею?

Мне показалось или невинный вопрос вызвал страх в ее глазах?

– Об этом вам лучше поговорить с Тимофеем Аркадьевичем.

– Но почему, Зинаида Ивановна?

– Пойдемте вниз, Лана Игоревна. Я провожу вас, – ушла она от ответа.

Если я хоть что-то еще способна понимать, то домработница явно чего-то или кого-то боится. Скорее всего, кого-то. И этот кто-то, очевидно, мой муж. Но что же такого она может мне рассказать? Удивительно…

Я последовала за Зинаидой Ивановной и обнаружила за поворотом длинную лестницу, которая вела вниз. Видимо, с нее я и упала. «Нет, я однозначно ничего не помню», – мысленно вздохнула я.

Глава 7

Миновав зал и прихожую, мы оказались в просторной столовой. Посредине красовался огромный стол, как минимум на десять персон, во главе которого сидел мой муж. Перед ним стояла лишь фарфоровая чашка с блюдцем, видимо, ужин подходил к концу.

– Тебе стало лучше? – спросил Тимофей.

– Не совсем, просто не могу больше находиться одна. У меня есть вопросы, на которые мне необходимо знать ответы. Иначе я просто лишусь последнего рассудка.

– Зинаида Ивановна, – муж обратился к домработнице, игнорируя меня. Возможно, он решил взять паузу и подготовить себя к новым вопросам. – Принесите ужин для Ланы Игоревны.

– Это совершенно ни к чему, я не голодна, – запротестовала я. – Если только стакан воды. Жутко пить хочется, во рту пересохло.

– Конечно, дорогая, – Тимофей кивнул, соглашаясь со мной. – Принесите воды, – распорядился он.

Через минуту Зинаида Ивановна поставила передо мной стакан.

– Тимофей, все так странно, – начала я. – С твоих слов, я дома. Но я совершенно не чувствую этого. Я здесь будто чужая. Эти люди, с которыми я общалась на протяжении нескольких лет… Я их совсем не помню.

– Все пройдет, – попытался успокоить он меня. – Не переживай. Я надеюсь, что ты восстановишься гораздо быстрее, чем думает Фёдор Игнатович.

– Как раз о восстановлении я и хотела поговорить. Тимофей, у меня должен быть телефон, где он?

– Зачем он тебе? – в голосе появились стальные нотки.

«Ну вот, опять холод в его глазах, – подумала я. – Как же быстро меняется муж, знать бы причину его злости и раздражительности. Что в моем поведении заставляет его нервничать? Или же проблемы начались раньше потери памяти? Ведь так бывает, люди ссорятся. Вдруг у нас были разногласия, а сейчас из-за болезни он просто не хочет говорить о них?»

Вслух же произнесла:

– Я хотела позвонить Дашке. Ведь вы наверняка знакомы: мы с ней дружили с самого детства. Если мы женаты, то, вероятно, она была свидетельницей на нашей свадьбе. Больше просто некому. Думаю, узнав, что со мной произошло, она обязательно приедет. Да и с ней мне будет гораздо спокойнее, чем с Зинаидой Ивановной. Честно говоря, я ее совсем не помню. А сейчас мне хотелось бы видеть родные лица. И конечно же, мама. Я боюсь ее пугать, у нее больное сердце, но если ты поговоришь с ней и объяснишь, что это временные трудности, я думаю, она…

– Лана, – перебил меня Тимофей, – я не хочу тебя расстраивать и понимаю, что волнения тебе противопоказаны, но все-таки ты должна знать.

«Что? Что еще произошло? Неужели может быть что-то хуже той ситуации, в которую я попала?» – пронеслось в голове.

– Лана, – продолжил муж, – сейчас мы поднимемся к тебе, ты примешь лекарства, поспишь, а завтра поговорим о маме и Дарье, если захочешь. Мне кажется, на сегодня ты и так достаточно пережила. Я не желаю тебя больше травмировать.

– Нет, Тимофей! О боже, да что происходит?! – На меня опять начала накатывать дурацкая тошнота. Если он сейчас же не объяснит, что случилось, я потеряю сознание. – Немедленно отвечай, где моя мама! Дай мне телефон, я хочу ей позвонить.

Я поднялась и протянула к нему руку в ожидании телефона.

– Это невозможно, Лана. Она умерла за два дня до нашей свадьбы.

Комната начала бешено вращаться перед глазами. Тимофей вскочил, подхватил меня под руки, ногой выдвинул ближайший стул и помог мне присесть.

– Воды! – закричал он.

Вокруг забегали люди, кто-то протянул мне стакан. Руки не слушались, зубы клацали по стеклу, вода расплескалась на кофту.

Вдруг стало абсолютно тихо, и только мамин голос позвал меня откуда-то издалека:

– Света… Светочка… Светлана…

Постепенно он становился более отчетливым.

– Лана… – слышала я.

Мама никогда меня так не называла, да и голос уже не ее. Я открыла глаза. Надо мной стоял Тимофей. Мамы, естественно, не было, видимо, я потеряла сознание. Мамы вообще больше нет.

«Как же я буду жить? За что, Господи?» – подумала я. Тут же другая мысль пришла в голову: «Получается, я уже пережила это однажды. Что же такого ужасного я сделала, что должна пережить потерю самого родного и близкого человека дважды?» Я вспомнила слова мужа: «Она умерла за два дня до нашей свадьбы».

Стоп! Это просто невозможно. Мама умирает, а через два дня я иду под венец? Да меня же просто должны были нести под руки!

– Ты врешь, – прошептала я. – Ты все врешь. Этого не может быть. Я, похоронив маму и не сняв траура, не отменяю свадьбы? Это чушь!

– Лана, успокойся, – монотонно произнес Тимофей. – Ты, конечно, не помнишь, но через неделю после нашей свадьбы были выборы, я баллотировался в депутаты. Свадьбу просто невозможно было отменить. Не переживай, мы похоронили твою маму достойно. Как только тебе станет лучше, съездим на кладбище.

Я закрыла лицо ладонями; слезы беззвучно текли по щекам. Это просто надо пережить. Еще раз. Просто пережить, и все.

– Давай поднимемся в твою комнату, тебе необходимо отдохнуть. Иначе будет только хуже, – предложил муж.

Я попыталась подняться, но ноги опять не слушались. Тимофей с легкостью подхватил меня на руки и через несколько минут уже укладывал в кровать. Тут же рядом материализовалась Зинаида Ивановна, в руках у нее была ночная сорочка. Она помогла мне переодеться и протянула таблетки из зеленой банки, оставленной Фёдором Игнатовичем. Я проглотила их и через минуту провалилась в тягучую черную пустоту.

Так прошел первый день моей новой жизни. Если бы тогда я могла предположить, что это лишь начало долгой истории, причем не самое ужасное, наверное, на следующий день я бы просто не проснулась.

Глава 8

Утро началось с дикой головной боли. Я открыла правый глаз, затем, осмелев, и левый. Ничего не изменилось. Надо мной кованая люстра, вокруг – белое пространство нового жилища.

«Так, вчера я не чувствовала своего тела, – пронеслось в голове. – Попробую пошевелить руками». Все в порядке, и руки, и ноги меня слушаются. Хоть и небольшой, но все-таки прогресс. Глубоко вздохнув, я села на кровати. Затем встала, накинула пеньюар, и тут мысли сделали резкий скачок назад, вернувшись к последнему разговору с мужем. Мамы больше нет. Ноги снова подкосились, и я опустилась на кровать. Боже мой, сколько всего предстоит узнать. Надо морально подготовить себя к тому, что все это уже было, иначе еще две-три подобные новости – и возвращаться моей памяти будет некуда. С такими волнениями я этого не переживу.

«Все это уже было с тобой, Света. Надо умыться, найти Тимофея и забрать свой телефон», – успокаивала я себя. От этих мыслей становилось как будто легче. В уборной первым делом я встала под душ. Вода стекала с тела быстрыми струйками, а я пыталась мысленно составить список дел на день. Во-первых, я найду Дашку. Во-вторых, постараюсь определить круг людей, которые общались со мной в последнее время и сейчас могут пролить свет на годы, исчезнувшие из моей памяти. Успокоив себя и набравшись решимости, я вышла из душа, оделась и отправилась на поиски мужа.

Как только я шагнула в коридор, дверь соседней комнаты приоткрылась и на пороге показалась Зинаида Ивановна.

– Доброе утро, Лана Игоревна. Вы уже проснулись?

– Доброе утро, Зинаида Ивановна, – поприветствовала я в ответ. – Да, как видите.

Взгляд домработницы со вчерашнего дня не изменился. Смотрела она настороженно, как будто ожидая подвоха.

– Скажите, а где я могу увидеть мужа?

– Тимофей Аркадьевич уехал, у него утреннее совещание. Вас велено проводить на завтрак. Фёдор Игнатович сказал, что, принимая лекарства, вы должны придерживаться правильного рациона. Галина уже приготовила еду.

– Галина? А кто это?

– Это ваша кухарка.

Мы шли по коридору, когда в кармане Зинаиды запищал телефон.

– Да, – коротко ответила она, – да, уже проснулась. Мы идем вниз завтракать. Хорошо, я все поняла.

Я сделала вывод, что разговор касался меня, поэтому решила не скромничать и спросила:

– Кто это был, Зинаида Ивановна?

– Ваш муж. Он распорядился накормить вас завтраком и отправить прогуляться в сад.

– Тимофей не сказал, когда приедет домой?

– В течение двух-трех часов. Вы приняли лекарство?

– Нет, честно говоря, совсем забыла, – покаялась я.

Мы вошли в столовую. Миловидная, упитанная женщина лет сорока в белом переднике уже накрывала на стол. Наверное, это и есть Галина.

– Доброе утро, Лана Игоревна, – улыбнулась она.

– Спасибо, и вам!

– Начинайте завтракать, Лана Игоревна. Я поднимусь в вашу комнату за лекарством, – сказала Зинаида Ивановна и удалилась.

Есть совершенно не хотелось, но готовила Галина на славу. Именно поэтому овсяная каша со свежими фруктами, пара тостов с персиковым джемом и кофе все-таки нашли место в моем желудке.

Во время завтрака подоспела Зинаида Ивановна, я приняла лекарство и теперь, допивая кофе, размышляла, с чего бы начать поиски. Выходило, что без Тимофея телефон я, скорее всего, не получу. Домработница боится его до дрожи в коленях, это я поняла еще вчера. Достаточно было лишь увидеть, как она смотрит на него. И это не просто страх потерять хорошо оплачиваемую работу, а что-то большее.

Что же все-таки за человек – мой муж? На этот и многие другие вопросы мне еще предстояло найти ответы. А пока я решила последовать совету Тимофея и прогуляться в саду, а заодно и осмотреть все вокруг дома.

– Зинаида Ивановна, Галина! Я закончила, спасибо, все было очень вкусно. Пожалуй, я выйду прогуляться…

Не успела я договорить, как рядом уже появилась домработница.

– Лана Игоревна, я ваша сиделка, и на время болезни мне приказано находиться рядом. Я тоже выйду в сад, – тоном, не терпящим возражений, произнесла она.

– Зинаида Ивановна, я взрослая женщина и вполне могу обойти вокруг дома без чьей-либо помощи, – начала я возмущенно. – Не беспокойтесь, я не помню только последние несколько лет своей жизни. Все, что происходит со мной сейчас, я запоминаю вполне отчетливо. И уж поверьте, где находится крыльцо дома, я не забуду! Я просто хочу побыть одна, не обижайтесь на меня, пожалуйста, – снисходительно закончила я, увидев страх в ее глазах. Вероятно, она боится, что ей влетит от хозяина. Возможно, конечно, я путаю страх с уважением.

Зинаида Ивановна быстро справилась с собой и уверенно произнесла:

– Это невозможно. Тимофей Аркадьевич велел не отходить от вас ни на шаг. Если с вами что-то случится, я буду отвечать перед ним своей головой.

– Зинаида Ивановна, не нагнетайте ситуацию, он даже не узнает. Это будет нашей маленькой тайной, – улыбнулась я.

– Лана Игоревна, по периметру участка расставлены камеры. Любое наше передвижение Тимофей Аркадьевич может наблюдать не только в записи, но и в режиме онлайн. Не спорьте, а просто свыкнитесь с мыслью, что, пока вы нездоровы, я всегда буду рядом, – закончила она.

«Вот черт! Упрямая баба!» – подумала я. Одно, несомненно, хорошо. Из нашего разговора я узнала, что повсюду установлены камеры видеонаблюдения. Что же, буду иметь это в виду.

Мы вышли в небольшой, аккуратный и очень ухоженный сад. Недалеко от входа в дом стояли раскидистые деревья, между ними закреплен гамак. Туда я и направилась. Разместившись с удобствами, стала разглядывать пространство вокруг.

Зинаида Ивановна как верный страж стояла чуть поодаль на расстоянии, чтобы не раздражать меня своим присутствием, но в случае чего вовремя среагировать на любое движение.

«Да, видимо, сказываются годы упорных тренировок», – подумала я с раздражением. Не знаю почему, но домработница мне не нравилась. В ее присутствии я чувствовала себя тюремной заключенной. Остается только ждать, а заодно и осмотреть то место, где, со слов некоторых граждан, я прожила последние несколько лет.

Глава 9

Во время предварительного осмотра я обнаружила следующее. Вокруг дома возвышается забор из светлого камня. Расстояние от дома до забора – где-то тридцать метров. Теперь предстояло выяснить, где расположены камеры. Пока я не знала, для чего мне все это нужно, но, видимо, чувство самосохранения не дремало, в отличие от моего рассудка. Итак, я видела камеру над задней дверью дома. Чуть дальше висела вторая камера, еще несколько находилось на заборе. Я поднялась и медленно пошла за угол. Зинаида Ивановна, само собой, двинулась за мной, держась чуть поодаль. Выйдя к лицевой части особняка, я обнаружила еще три камеры.

Далеко уйти я не успела: входные ворота приоткрылись и впустили огромный тонированный джип черного цвета. «Видимо, пожаловало начальство в лице моего супруга», – решила я, заметив, как напряглась домработница.

Машина поравнялась со ступенями, ведущими к входу в дом. Передняя пассажирская дверь распахнулась, из джипа вышел молодой человек в солнечных очках и, несмотря на жару, темном костюме. Скорее всего, охранник. Следом показался Тимофей с небольшой папкой из белой кожи в руках.

– Как ты? – спросил он и поцеловал меня в висок.

– Лучше, чем вчера, – уклончиво ответила я. – Кстати, вчера мы так и не договорили. Где мой телефон?

– Можно, я приму душ и пообедаю? – попытался отмахнуться он. – На улице очень жарко… Утром я не успел позавтракать.

– Не уходи от вопроса. Мне нужен телефон, – я начала злиться. – Что все это значит? Почему бы просто не вернуть мне мой телефон?

– Понимаешь, Лана, за день до твоего падения с лестницы мы были на речной прогулке. Ты была несколько рассеяна. Когда неожиданно раздался звонок, телефон выскользнул у тебя из рук и упал в воду. Естественно, спасти его было невозможно. Но не переживай, я купил тебе новый, – закончил он и протянул мне небольшую коробочку. – Там уже стоит сим-карта. В записной книжке – мой номер и номера, которые могут пригодиться.

– Какое это имеет значение?! – взорвалась я. – В новом телефоне нет ни одного прежнего контакта! Как же я, черт побери, должна дозвониться до Дашки? Ну или хотя бы до кого-нибудь, кто может рассказать, как я жила все эти годы, чем увлекалась, где работала?

– Ты слишком много нервничаешь, – произнес он. – В этом нет никакой трагедии, обо всем ты можешь спросить меня, не забывай: я твой муж, и последние шесть лет, нравится тебе это или нет, ты прожила со мной! – нотки голоса стали стальными, я поежилась.

Что-то знакомое резануло слух. Или просто показалось?

Тимофей развернулся и пошел в дом. Я безвольно поплелась следом. Было ощущение полной безысходности. Мы поднялись в комнату мужа, и он сразу отправился в душ.

– О чем ты хотела бы поговорить? – спросил он, выходя из ванной.

– Может, ты присядешь? Разговор, скорее всего, будет долгим.

Я внимательно посмотрела на него и, немного смутившись, отвела глаза. Мокрые волосы слегка взъерошены, по рельефной груди стекают капельки воды. «Все-таки он определенно хорош, – мелькнула мысль. – Любая другая на моем месте только обрадовалась бы такому вновь обретенному супругу. Но почему же мне так неспокойно?»

Вслух же произнесла:

– Расскажи, чем ты занимаешься? Мы живем в шикарном доме, вокруг день и ночь ходит прислуга. Навряд ли это моя заслуга. Помнится, я всего-навсего заканчивала факультет журналистики.

Он улыбнулся немного самодовольно и ответил:

– Я депутат местного областного совета. Когда мы познакомились, я как раз баллотировался на эту должность. Кроме того, у меня строительный бизнес, также есть сеть ресторанов в области, – Тимофей пожал плечами, – ну а скоро я собираюсь выдвинуть свою кандидатуру на должность губернатора.

– Выходит, я современная Золушка… И где же меня так угораздило?

– Если вкратце, ты брала у меня интервью как у преуспевающего бизнесмена и подающего надежды политика. Ты была прекрасна. Впрочем, как и сейчас, – он окинул меня быстрым взглядом, – плюс острый ум и неимоверное обаяние. Я был покорен… И через две недели сделал тебе предложение.

Глава 10

Вот так новости! Сказать, что я была удивлена – это просто промолчать. Помнится, я всегда очень серьезно относилась к выбору второй половины. В школе за мной бегал Ярик Белинский. Хороший мальчишка с копной светлых волос и озорными зелеными глазами. Мечта всех наших девчонок. Я же считала, что школьная любовь – это несерьезно. Нужна проверка временем, обстоятельствами. Сдав экзамены, я поступила в институт. Вот тут и появился Славка Ковалев – высокий красавец-брюнет. Через два года томных объятий на скамейках и поцелуев под окнами моего дома я всерьез задумалась о том, что не сегодня завтра Славка сделает мне предложение. Ну а я подумаю для приличия и, конечно, соглашусь! Вот тут в мои планы и вмешалась судьба в лице длинноногой красавицы Инночки. Не погнушавшись моими высокими чувствами, мерзавка увела предмет обожания прямо у меня из-под носа. После этой любовной драмы я два часа белугой проревела у Дашки на плече и торжественно поклялась, что впредь будущему кандидату на роль мужа придется изрядно помучиться, чтобы убедить меня в своей искренности. А тут две недели – и прямиком в загс. Неужели деньги?

Глава 11

– Как же так, Тимофей? – удивленно произнесла я. – Две недели – это не тот срок, чтобы понять, что мы сможем пройти вместе через всю жизнь. Как мы приняли такое решение? Я была беременна?

– Ну что ты, Лана. Какая беременность? У нас нет детей. Я всегда считал, что ребенок должен быть запланированным и ко времени. Думаю, после избрания меня губернатором мы как раз займемся этим вопросом, чтобы закрепить позиции.

«Для него ребенок – это не счастье, дарованное небесами, а просто часть имиджа. И за этого человека я вприпрыжку побежала замуж спустя две недели после знакомства? Как же такое могло произойти? Ладно, разберемся чуть позже. Сейчас ни к чему выяснять отношения», – решила я.

– Ну а торопились мы, – продолжил Тимофей, – потому что у меня была предвыборная кампания. Через пару дней после свадьбы я стал депутатом в нашем областном совете.

От всего услышанного я находилась в легкой прострации. Тимофей же, видимо, понял мое состояние по-своему.

– Я вижу, что мой рассказ не совсем прояснил ситуацию, – сказал он. – Хорошо, объясню более доходчиво. Какая разница, когда играть свадьбу, если решение уже принято? Никакой! А свадьба накануне выборов добавила мне статус женатого человека. Людям семейным, как известно, доверия всегда оказывается больше. Стабильность, статус и прочее…

«Статус – это, конечно, во главе угла, – думала я. – Даже смерть мамы не смогла встать на пути предвыборной кампании моего мужа».

Напрашивался один вывод: я всего лишь деталь. Неважно чего – интерьера, карьеры, жизни. Или я ошибаюсь?

– Тимофей, а мы любили друг друга?

– Почему ты спрашиваешь, Лана? Конечно да. И тогда любили, и сейчас любим, – ответил муж не терпящим возражений голосом, тем самым ставя очевидную точку в разговоре.

Из нашего диалога я поняла следующее: мы молодая любящая друг друга обеспеченная семейная пара без детей, но в перспективе планирующая продолжение рода. Не жизнь, а сказка. И именно эту сказку меня угораздило забыть по причине болезни, которую я подхватила, разъезжая от нечего делать по миру. Что-то в этой истории мне однозначно не нравилось. Вот только что? Этого я никак понять не могла. Разберемся, а пока у меня есть еще пара вопросов.

– Тимофей, а где мой паспорт?

– Он в моем кабинете, в ящике рабочего стола.

– А почему он находится у тебя? – в очередной раз удивилась я.

Муж закинул ногу на ногу и сцепил руки в замок.

– Паспорт был необходим врачам, приехавшим на вызов после твоего падения.

«Значит, были врачи, – подумала я. – А то я считала, что, кроме прислуги, Фёдора Игнатовича и охраны, в этот дом никого не пускают».

– Я хочу забрать его.

– Конечно, дорогая, – с легкостью согласился Тимофей.

Я подошла к окну и посмотрела на улицу. «Кстати, в доме нет камер, которые ведут запись внутри, да и те, что расположены по фасаду, смотрят на придомовую территорию», – отметила я про себя.

– Я работаю? – продолжила я расспрос.

Было бы здорово, окажись у меня шанс пообщаться с коллегами. Возможно, это поспособствовало бы моему выздоровлению.

– Нет, дорогая, при нашем положении работать тебе ни к чему.

Тимофей встал и направился в сторону гардеробной.

– Мне необходимо одеться. Продолжай спрашивать, хотя думаю, что уже ответил на все твои вопросы.

– Практически, – сказала я. – Остался один, но самый важный. Да это и не вопрос вовсе, а скорее просьба. Я хочу видеть Дашку.

Судя по паузе, которая длилась не меньше десяти секунд, муж задумался.

– Какую именно Дашку? – голос был напряжен.

– Брось, Тимофей, что значит – какую Дашку? – разозлилась я. – Мою Дашку. О которой я пытаюсь узнать у тебя хоть что-то уже вторые сутки. Дарью Андреевну Архипову. Мою подругу. Не может быть, чтобы ты ее не знал.

– А… Ты имеешь в виду твою свидетельницу на нашей свадьбе?

Вот так номер. Муж с трудом вспоминает мою лучшую, да что уж там, единственную подругу. Тут два варианта: либо Тимофей просто делает вид, что ее не помнит, и на это у него своя причина, либо он тоже слегка болен, и страдает своеобразной формой амнезии, касающейся одного человека.

– Да, представляешь, именно ее я и имею в виду, – с долей сарказма ответила я, слегка раздраженно поведя плечом. – Не хочешь ли ты сказать, что и с ней произошло какое-то несчастье?

Тимофей наконец вышел из гардеробной.

– Ну почему же, – невозмутимо ответил он. – Очевидно, твоя Дарья жива-здорова. Но чем она занимается и где сейчас находится, я не имею ни малейшего представления, впрочем, полагаю, как и ты.

Я вновь почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног. И нервы натянулись до предела. Я могла поверить во все, что до сей поры рассказывал супруг, но в то, что мы с Дашкой потеряли связь друг с другом, попросту не поверила бы никогда.

– А могу я поинтересоваться, что же такого произошло в моей жизни, что я наплевала на все и послала к черту единственного человека, который понимал меня подчас даже лучше мамы? Да что уж там говорить – лучше себя!

– Ты мне дерзишь, Лана? – удивленно вскинул брови муж.

– Тебе показалось! – мило улыбнулась я. И, сделав несколько шагов к нему навстречу, задрала подбородок, чтобы лучше видеть его глаза. – Я всего лишь пытаюсь понять, кем я стала за эти годы. Вероятно, загадочный вирус поселился в моей голове гораздо раньше поездки в Таиланд, раз, не успев похоронить маму, я побежала под венец и послала к черту лучшую подругу!

– Ты перегибаешь палку, дорогая, – Тимофей отвел взгляд. – После замужества у тебя появился еще один самый близкий человек – я. А с подругой, если я не ошибаюсь, вы повздорили после нашей свадьбы. Видимо, она не смогла понять, что в твоей жизни произошли перемены. Ты стала замужней женщиной, и твои приоритеты изменились. А возможно, все еще более банально: она просто завидовала тебе. Ты удачно вышла замуж. А она ходила в девках, – он развел руками.

Возникла пауза. Тимофей следил за моей реакцией, а я пыталась обдумать услышанное.

Мы больше не общаемся с Дашкой, я не работаю, мама умерла. Все ниточки, которые вели меня к прежней жизни, обрывались. Кто я? Что я делаю в этом доме? Почему рядом с мужем я не чувствую защищенности? Пока память не вернется, я не найду ответов на эти вопросы.

Допустим, все просто. Я не помню Тимофея, поэтому отношусь к нему предвзято. Но как же быть с интуицией? Я каждой клеточкой чувствовала опасность, которая исходила от мужа, несмотря на его кажущееся участие и вроде бы бережное отношение ко мне. Бред! Я себя накручиваю.

– Почему Лана? – вдруг спросила я. – Я же Света. В девичестве – Трофимова Светлана.

– Ну какая разница – Светлана, Лана, – пожал Тимофей плечами. – Это же производное от твоего имени. Просто мне больше нравилось называть тебя так. Помнится, ты никогда не возражала. Надеюсь, и сейчас ты не будешь делать из этого проблему. Именно под этим именем тебя знают все те люди, с которыми ты общалась в последние годы – обслуживающий персонал, мои коллеги, да и вообще…