Тень прошлой любви

Память, как удар ножом, вскрыла старую рану.

Тогда, после той ночи, я поймал кураж. Решил, что завоюю её. Но как? На мою стипендию и жалкие гроши с охраны нам была бы доступна только шаурма в парке. А ей требовались рестораны, куда меня не пустили бы без пиджака.

Илону было не купить. Но можно было попытаться её ослепить. Окружить роскошью, к которой она привыкла. И я нашёл способ. Глупый. Отчаянный. Смертельно опасный.

Подпольные бои.

Грязные подвалы, воздух, густой от сигаретного дыма, дешёвого пива и злобы.Рёв толпы, сливавшийся в единый безумный гул. Я вытирал кровь с лица, чувствуя, как распухла губа, а под ребром ныла тупая боль – след удара, который не успел уклониться. «Держись, чертёнок! Ещё раунд – и твоя взяла!» – кричал кто-то из зала.

Я не видел их лиц. Я видел только противника. И её лицо – где-то там, далеко, в мире хрусталя и бархата. Я представлял, как дарю ей серьги, как её глаза загорятся не удивлением, а восхищением. Тобой.

Я стал их зверем. Диким, безжалостным. Я дрался не для славы. Я дрался за каждый рубль, на который потом покупал цветы, а она их забрасывала на заднее сиденье «Бентли». Я ломал кости, чтобы оплатить ужин в ресторане, куда она меня привела «приобщиться к прекрасному».

Я думал, она увидит мою жертву. Поймёт, какой я сильный. Что ради неё я спущусь в ад и выйду победителем.

А она лишь смеялась: «Вадик, ты опять в синяках! Опять эти твои дурацкие разборки?» Она так и не поняла, что каждое её «спасибо» было написано на окровавленных деньгах. Она не хотела видеть цену. Ей был важен результат – блеск, а не грязь, в которой он рождался.

Звонок выдернул меня из пучины воспоминаний. На экране – Света. Я совсем забыл, что пригласил её на сегодняшний вечер, который сам же и отменил.

– Слушаю, – ответил я, не отрывая взгляда от Анны.

– Привет. Решила приехать пораньше, чтобы снять с тебя напряжение перед вечеринкой. Скоро буду.

– Всё отменил, – резко оборвал я. – Появились срочные дела. Ты сегодня не приезжай.

Не став ничего объяснять, я положил трубку и спустился в зал.

Я устроился в углу за столиком, наблюдая за Анной. Мне было интересно всё: как она двигается, как говорит, как справляется. Сможет ли выдержать эту первую ночь в новой жизни?

Нет. Не смогла. У неё ничего не получалось. Она путала заказы, терялась в толпе. Я видел её панику, эту щемящую неловкость. Не привлекая внимания, я подошёл к Коле и шепнул ему помочь ей, дать передохнуть, прийти в себя.

И вот она снова вышла в зал. Уверенно несла два коктейля. И тут… какой-то урод хватает её за талию! Пальцы сами сжались в кулаки, но я не двинулся с места. Я ждал. Верил, что она сама справится – позовёт охрану, и всё закончится. А если нет? А если ей… понравится это внимание?

Я сидел, как на иголках, и наблюдал. И вот оно – она молча выплёскивает коктейль в лицо нахалу! Меня охватила волна дикой гордости. Она оказалась не такой хрупкой, как казалось. Моя девочка смогла постоять за себя. От этой мысли по моему лицу промелькнула улыбка. Но радоваться пришлось недолго.

Придурок вскочил и схватил её за руку. Я резко поднялся и рванул вперёд. Пусть только посмеет её тронуть… Я был готов разорвать его голыми руками. Но всё обошлось без крови. Вернувшись к столу, я увидел, как Катя грубо уводит Анну. Я знал, что её ждёт разнос, но пока решил не вмешиваться – не хотел пугать её своим чрезмерным вниманием.

Но то, что началось потом, повергло меня в лёгкий шок. Анна… расцвела. Она бегала по залу с подносом, ловко уворачиваясь от гостей, чётко принимала заказы. Неужели человека можно так преобразить, просто загнав в угол? Что Катя сделала – пригрозила увольнением или лишила части зарплаты? Неважно. Сработало. Оказалось, она – боец.

Я заворожённо следил за её грациозными движениями, за тем, как она ускользает от назойливых взглядов. «Как только я её завоюю, работать здесь она точно не будет», – твёрдо пообещал я себе.

Клуб окончательно опустел, погрузившись в звенящую, уставшую тишину после ночного угара. Я медленно поднялся на третий этаж, в свой кабинет. По пути встретил взгляд Екатерины – одного моего властного жеста было достаточно, чтобы она без слов последовала за мной.

Я опустился в кресло за массивным столом. Как же мне хотелось сейчас видеть не её, а другую. Услышать не отчёт, а живой голос. Узнать, о чём она думает за этой маской покорности.

– Вы вызывали, Вадим Олегович? – голос Кати был ровным, но в нём читалась настороженность.

– Какое наказание получила Анна? – спросил я, глядя куда-то мимо неё.

– Я лишила её половины зарплаты. За нарушение устава.

Да, Екатерина могла быть жёсткой. Но не в этот раз. Не с ней.

– Я отменяю твоё решение. Анна получит полную зарплату. Как все.

По лёгкому, почти невидимому сужению её зрачков я понял – моя идея ей категорически не понравилась. Но спорить с хозяином – не в её правилах.

– Хорошо. Я могу быть свободна?

– Иди. И пошли ко мне Анну.

Дверь закрылась, и я остался в глухой тишине. Я ждал. Впервые за долгое время я ждал кого-то с таким нетерпением, следя за стрелкой часов. Каждый скрип за дверью заставлял сердце биться чаще. Вот он… щелчок ручки.

Дверь открылась – и моё настроение рухнуло. На пороге стояла Света.

Первым пришёл шок, потом он сменился обжигающей злостью.

– Что ты здесь делаешь? – мой голос прозвучал тихо и опасно.

– Просто… соскучилась. Решила заехать.

– Ты стала появляться слишком часто. И всегда незваной.

– А ты стал забывать обо мне совсем! – в её голосе впервые прозвучала не игривая обида, а настоящая, острая ревность.

Я медленно поднялся из-за стола, опираясь на него пальцами.

– Я тебе что-то обещал, Света? – спросил я, и каждый звук в моей фразе был отточен, как лезвие. – Когда-нибудь?

Её глаза наполнились слезами, но она отчаянно старалась их сдержать, глотая воздух. Вид её страдания оставлял меня холодным.

– Я… я по тебе скучаю…

– Света, – я произнёс её имя с ледяным спокойствием, за которым клокотала ярость. – У меня много дел. Ты прекрасно знаешь правила. Между нами – только секс. Больше ничего. И повторю в последний раз: являешься, когда я зову. А сейчас – уходи.

Она вышла, прикрыв дверь так тихо, как только могла. Воздух в кабинете снова застыл. И я снова остался один. Всё в том же томительном ожидании. Но теперь к нему прибавилось предвкушение – сейчас она войдёт. Та, ради которой всё это началось.

Глава 9

Анна.

Я постучала в массивную дверь, и мои пальцы дрожали.

– Войдите.

Собрав волю в кулак, я нажала на ручку. Вадим стоял ко мне спиной, глядя в огромное окно. И тут моё дыхание перехватило. То, что я приняла за декоративные зеркала под потолком, оказалось панорамным остеклением его кабинета. Весь клуб – как на ладони. Каждый столик, каждый уголок. Значит, он всё видел.

– Вы меня вызывали? Я пришла.

Он медленно повернулся, подошёл к столу и облокотился на него, скрестив руки на груди. Его взгляд был тяжёлым, изучающим. Он водил им по моему лицу, фигуре, будто пытался прочитать скрытый текст. Это был не гневный, а… пристальный взгляд мужчины, разглядывающего женщину. Я гордо подняла подбородок, пряча страх за маской безразличия.

Тишина затягивалась, становясь невыносимой. Сломала её я.

– Вы меня уволите?

Он проигнорировал мой вопрос, как будто не услышал.

– Анна, что привело тебя именно на эту работу? – его голос был спокоен и глух.

– Я… не понимаю. Как и всем, мне нужны деньги.

– Для чего? – он мягко нажимал, как следователь.

Каждый его вопрос был точным ударом, заставляя внутренне сжиматься. «Что за допрос? Какое ему дело?»

– У меня маленькая дочь. Её нужно содержать.

– Тебе понравился сегодняшний вечер? – он сменил тему с резкостью щелчка пальцев.

– Не совсем. Я не понимаю, что вы имеете в виду.

Тут он оттолкнулся от стола и сделал несколько шагов ко мне. Он нарушил границу моего личного пространства, подойдя так близко, что я почувствовала лёгкий запах его парфюма – древесный, холодный. Его взгляд пригвоздил меня к месту. Под этим взглядом я таяла, ноги становились ватными. Но я держалась, впиваясь ногтями в ладони.

– К тебе сегодня приставал пьяный посетитель. – он произнёс это тихо, почти интимно. – Дочь стоит этих унижений? Как твой муж смог отпустить тебя в такое место?

Что-то во мне оборвалось. Комок обиды и несправедливости подкатил к горлу. Я не смогла сдержаться – несколько предательских слёз покатились по щекам. Это была не истерика, а сдача обороняющейся крепости.

– Я здесь для того, – голос мой дрогнул, но я заставила себя выпрямиться и посмотреть ему прямо в глаза, – чтобы заработать денег и уйти от мужа со своей дочерью. И если вы ещё раз спросите, «понравилось» ли мне, что меня лапают, я отвечу: нет. Но ради будущего своего ребёнка я готова терпеть. Если я не пройду этот путь сейчас, её жизнь будет несчастной позже.

– Неужели не было других вариантов? – в его глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес, даже на уважение.

– У меня нет образования. Поэтому я здесь. Чтобы обеспечить его себе и жить потом спокойно.

Вадим медленно отошёл к столу.

– Увольнять я тебя не собираюсь. Ты – боец. А бойцы мне нужны. Но я не могу позволить своим сотрудникам терпеть унижения. У меня для тебя есть предложение.

– Какое? – сжавшись внутри, спросила я.

– Контракт. Ты работаешь здесь три месяца. Исправно. За это время мои юристы тихо подготовят твой развод с правом оставить себе дочь и достойные алименты. Я оплачиваю всё. А после – ты получаешь документы и рекомендацию на любую приличную работу. Без этого «унижения». Или, скажем, я оплачу тебе институт. Решим позже.

– …А что нужно вам? – выдохнула я, чувствуя подвох.

– Тебе не понравится ответ.

– Всё равно. Говорите.

– Мне нужно, чтобы ты была рядом. На моих глазах. Пока я не пойму, что ошибся. Я предоставлю тебе и дочери крышу над головой. Вы переедете ко мне.

– Я буду вашей любовницей? Или рабыней? – мой голос дрогнул.

Он откинулся в кресле, его взгляд медленно скользнул по моей фигуре. На его губах играла уловимая улыбка. Было ясно, что в его голове проносятся определённые мысли.

– Любовницей? Нет. Рабыней? Не скрою, идея заманчива. Такого доминанта, как я, ещё поискать. Если ты о сексе… Нет. Но если я пойму, что не ошибся, я сделаю всё, чтобы ты сама попросила меня овладеть тобой. Без твоего согласия – ничего не будет.

– Ещё условия? – мой голос предательски дрожал.

– Как сказал: не трону без твоего желания. Но я буду прикасаться к тебе, когда захочу. Не волнуйся, твоя дочь… Ксюша, кажется?… она ничего не увидит. В её глазах ты не упадёшь.

Откуда он знает имя дочери?

– И да, вот ещё что…

Вадим молча достал из стола конверт и положил его передо мной.

– Прежде чем решать о будущем, взгляни на настоящее. Твой муж, Роман, вчера вечером был не на работе. И позавчера – тоже. Он содержит не только вас двоих.

Я машинально раскрыла конверт. Фотографии… Её мир рушился на глазах, снимки подтверждали худшие подозрения.

– Зачем вы это показываете? – прошептала я, отводя глаза.

– Чтобы ты поняла: твой «путь унижений» – тупик. Ты не вытянешь всё одна. У тебя два выхода. Продолжать бороться в одиночку и проиграть. Или принять мою помощь. Без лишних вопросов. Я дам защиту. А ты… просто будешь жить. Решай. Жду ответа к началу смены.

Я вышла из его кабинета, вся дрожа. Напротив, словно тень, стояла «Моль», держа в руках конверт.

– Это твоя зарплата, – она протянула мне его. – Вадим Олегович отменил наказание, так что тут полная сумма. Но не расслабляйся. Я буду за тобой следить.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и ушла. Я разжала пальцы. Заглянула внутрь… и ахнула. Сумма была неслыханной за одну смену. Рядом лежала визитка Вадима. Всё стало ясно – на случай, если я решусь раньше.

Возвращалась домой в первом утреннем трамвае. В голове стучала одна-единственная мысль, как навязчивый ритм: «Пока я не пойму, что ошибся». Что это значит? Почему я так важна для него? Всю дорогу меня преследовали воспоминания: его горящий взгляд, скользивший по моему телу, его дыхание, когда он подошёл так близко… Я, кажется, сходила с ума. Но почему-то меня неудержимо тянуло к нему.

Я зашла в квартиру. Рома ещё спал. Молча бросила сумку и побрела на кухню готовить завтрак. Мысли о контракте не отпускали. Я могу вырваться отсюда. Раз и навсегда. Но страх перед Вадимом был сильнее. Снова и снова в голове звучали его слова: «Я не прикоснусь к тебе, пока ты сама не захочешь». «Такого доминанта, как я, ещё поискать». И от этих воспоминаний по телу разливалось предательское, стыдное возбуждение. Он был грубым, властным… И в этом была его опасная сила.

– Ну, опять грохот! Ты не можешь тише? – раздался с порога сонный, раздражённый голос Ромы.

Он зашел на кухню и, впервые не садясь за стол, направился ко мне. Его взгляд был стеклянным от непонимания. Он привык видеть меня в засаленном халате, а тут я стояла в элегантной форме, уставшая, но с макияжем, который еще хранил следы вечернего шика.

– Ты это… что на себя напялила? – просипел он, приближаясь. Пахло перегаром и вчерашним потом. – Прямо как шлюха уличная. Кому это ты там так наряжаешься, а? На «работе»?

– Оставь меня, Рома. Я смертельно устала. Это просто форма.

– Я тебя спрашиваю!

Его пальцы впились мне в руку выше локтя – точно в то же место, где уже остались синяки от клиента и, кажется, от хватки "Моли". Боль, острая и знакомая, вырвала у меня стон.

Я попыталась вырваться,но он с силой прижал меня к холодильнику. Дверца звякнула.

– Молчишь? Значит, уж нашла кого-то получше? А я тут пашу как волк, кормлю тебя с дочерью, а ты… под работой прикрываешься! Наверняка, всю ночь на боку лежала!

– Пусти. Ты делаешь мне больно.

– А мне разве не больно?! Смотреть на то, во что ты превратилась! Шлюха!

– Ты хоть понимаешь, что несешь? – голос мой задрожал от ярости и бессилия. – У нас с тобой давно ничего нет общего, кроме счетов за квартиру! У тебя самого есть любовница! Или ты думал, я слепая?

Вместо ответа он попытался грубо, с силой прижать свои губы к моим. Это не было поцелуем – это было унижение, акт агрессии. Я с отвращением оттолкнула его.

Рома не ожидал этого,пошатнулся и с размаху ударился поясницей о край стола. Изумление на его лице сменилось животной яростью.

– Ты… ты меня толкаешь?! – зарычал он. – Я тебя, мразь, кормлю, а ты!..

Он замахнулся для удара. Я инстинктивно зажмурилась, готовясь к боли… но ее не последовало. Раскрыв глаза, я увидела, как он с дикой усмешкой стаскивает с себя штаны.

– Ладно… Пора исполнить супружеский долг. Начнем, как обычно, с миньета.

Что-то во мне щелкнуло. Без единой мысли, на чистом отчаянии, я схватила с плиты тяжелую чугунную сковороду.

– Не подходи ко мне. – прозвучал мой голос, но я его не узнала. Он был низким, чужим и абсолютно спокойным.

На удивление, он остановился. Усмешка сползла с его лица, сменившись недоумением. Поколебавшись секунду, он натянул штаны.

– Хочешь знать, почему я к тебе не прикасаюсь? – его голос снова стал сиплым, но уже без уверенности. – Так знай: ты и твоя мамаша испортили мне всю жизнь. Я жил себе спокойно, а тут появились ты и ребенок. А потом… ты мне стала противна. В твоих глазах пропала та самая искорка, что меня когда-то привлекла. Превратилась в замурзанную бабуху.

– Нет, Рома, – вырвалось у меня. Горький ком подкатил к горлу. – Это не я превратилась. Это ты меня превратил. С тобой я забыла, что значит – быть женщиной.

– А я смотрю, кто-то тебе об этом напомнил, – язвительно бросил он. – И это только первая смена! Что же будет дальше? Вижу, я тебя слишком распустил. С сегодняшнего дня вся эта движуха с клубом – окончена. Будешь сидеть дома, как собачка на цепи. Поняла? Хочешь работать – ищи другую. А сегодня вечером я вернусь, и чтобы ты выглядела точно так же. Пора напомнить, кто в этом доме муж.

Он бросил взгляд на яичницу, размазанную по полу.

– Завтракать не буду.

Развернулся и ушел, хлопнув дверью.

Я не сразу смогла пошевелиться. Опустившись на пол, я сидела, прислонившись к холодильнику, и смотрела на жирное пятно на линолеуме. Я была загнана в угол. Одна. И понимала: выхода нет. Вернее, он был всего один. Может, и глупый, может, опасный, но другого не существовало. Всю жизнь за меня решали другие – мать, Рома. Пора было решать самой.

Сердце бешено колотилось, когда я достала из кармана визитку. Бумага была теплой от дрожи моих пальцев. Набрала номер.

– Слушаю, – узнался тот самый, спокойный и властный голос.

– Это… Анна.

– Ты приняла решение?

– Да.

– И каков твой вердикт?

Я сделала глубокий вдох, глотая слезы.

– Я согласна. На контракт.

Глава 10

Через час Вадим был уже у меня дома. Вещи, собранные в коробки с балкона и в пакеты, скромно ждали в прихожей.

– Анна, я говорил собрать необходимое. Я имел в виду документы, – оценивающим взглядом окинул он моё добро. – Весь этот старый хлам тебе не понадобится. Мы купим всё новое.

– Но тогда выходит, мне и брать-то нечего, – тихо возразила я.

– Вот именно. Так и должно