Полёт Ворона. Том 1. Город Ведьм

Музыкант в дверях, словно очарованный, выдохнул почти шепотом:

- Оборудование... в порядке.

Услышав это, сидевший в кресле закрыл лицо ладонью, словно ему стало плохо. Его дыхание стало частым и прерывистым, слова застряли в горле. Он не хотел этого концерта, но другого пути больше не было. Контракт подписан, и люди сейчас ждут его выхода на сцену.

Казалось бы, всё прекрасно, но Дима чувствовал душой: что-то не так.

В дверном проеме показалась еще пара голов: кудрявого хрупкого клавишника и лысого качка-барабанщика. Дружеские руки пианиста мягко легли на плечи гитариста и ударника, когда он вклинился между ними. Его лицо осияла лучистая улыбка.

- Да не переживай ты так! – послышался бодрый, увесистый голос барабанщика. Он звучал спокойно, выражая уверенность. – Ты долго не мог этого сделать, но твой час наконец-таки пробил. Они ждут тебя. Все пройдет хорошо.

- Мы долго готовились, все получится, иначе и быть не должно! - уверенно кивнул клавишник. - И еще мы очень гордимся тем, какой долгий и трудный путь был проделан. И мы все очень счастливы, что наконец-то и ты с нами разделишь эту радость выступления на публике!

- Фу, блять, ну хватит уже, я щас запла́чу! - шутливо отмахнулся барабанщик.

Гитарист поджал губы. Он ничего не говорил, только испепелял взглядом скрытую тенью фигуру, недовольно сложив на груди руки. Остальные двое рассмеялись, начав шутить между собой и дурачиться. Глядя на них, Дима задумался. На мгновение он отрекся от окружающей действительности и перенесся в совершенно другую реальность. Это было еще свежее воспоминание о недавнем музыкальном опыте, вселившем в него надежду.

Все случилось в лесу, что стал его главным музыкальным убежищем и одновременно величайшим испытанием. Природа реагировала иначе, чем техника. Она не ломалась – она Менялась.

Не испорченная технологиями, она могла выдержать и даже гармонизировать его силу. Здесь он почувствовал первый глоток свободы. Здесь он мог петь во весь голос без страха, что лопнет микрофон или заплачет случайный прохожий. В тот день что-то щелкнуло в голове, и он выехал за пределы города. Нашел это место, о котором попался пост в ленте, и направился прямиком вглубь, ища ответы на свои вопросы.

Вокруг – ни души. Лишь шепот ветра, трель лесных птиц да нежный звон тающего льда на ветвях. Момент полного покоя и единения с природой. Тихий уголок весеннего леса, посреди оживающих новыми почками деревьев, в которых скользят лучи солнца. Здесь, среди природы, возникло чувство внутренней гармонии и удовлетворения. Мир показался простым и понятным, проблемы отступили на второй план, уступая место размышлениям о вечном и прекрасном. Свежий ветер ощутимо ложился на кожу и поигрывал в густых прядях.

Каждый вдох наполнил душу неповторимым ароматом природы, возрождающейся после долгой зимы. Твердая, талая земля мягко хрустела при каждом шаге. Глаза отдыхали на красоте леса.

Сердце успокоилось, мысли стали ясными и четкими. Не было нужды спешить или волноваться, ведь жизнь здесь течёт плавно и размеренно, давая возможность насладиться моментом и почувствовать связь с окружающим миром. Это мгновение покоя и внутреннего равновесия родило желание спеть не для себя и не для людей, а для тишины и самой природы. Желание было таким сильным и естественным, что звук вырвался сам собой.

А дальше родилась настоящая магия. Окружение ответило на Звук мощным резонансом: трава прорезалась сквозь снег, цветы раскрылись раньше времени, птицы замолкли, слетелись и слушали, не испытывая страха. Деревья начали зелениться. Сила удивительного голоса меняла реальность, а не просто ломала предметы.

Это был моментего собственного катарсиса. Мелодия его голоса, вводящая обычных людей в транс, могла влиять на естественные циклы в лесу. Здесь его сила меняла реальность, а не просто ломала предметы.

Животные тоже были заворожены. Показавшаяся сквозь запорошенные снегом кусты пятнистая спина молодого оленя, привлеченного чистым пением, не исчезала в испуге. Напротив, зверь вышел из укрытия и лег рядом, спокойно слушая. Такое чудо вызвало у Димы трепет во всем теле и чистое, несказанное удовольствие. Животные понимали его чувства и мелодию так, как не может понять ни один человек.

Иногда он приносил с собой скрипку и, наслаждаясь покоем и окружающей красотой, черпал из этого волшебное, ни с чем не сравнимое вдохновение. Оно напоминало лёгкое дыхание ветра, несущего издалёка таинственный шёпот далей. Возникало тихо, почти незаметно. Отзывалось робким порывом внутренней дрожи. Сначала это казалось случайным, мимолетным озарением, нежданным лучом солнца сквозь плотную завесу седых облаков.

Юноша застывал в ожидании, вслушиваясь в этот новый зов, доносящийся из другой реальности. Мелодия медленно проникала внутрь и будила потаённые чувства. Каждый звук писал живые картины пред мысленным взором и пробуждал гамму эмоций — радость, грусть, волнение, восхищение, трепет.

Звуки появлялись сами собой, свободно пульсируя собственным ритмом и уникальной гармонией. Музыкант отдавался интуиции, не слушая холодный разум. Смычок скользил по струнам, нащупывая лепестки новых бутонов, которые вдохнут новым, свежим ароматом эту жизнь.

Пространство и время исчезали, оставалась лишь пульсация сердца, бьющегося в такт музыке. Этот миг дарил полное освобождение. Достигнув высшей точки своего полёта, он ощущал глубокую удовлетворённость, сознавая, что создал новую симфонию чувств. И как только последний аккорд затихал, оставленное музыкой эхо продолжало жить в душе.

Однако был и обратный эффект, который многому научил. Проявив себя, как мощный маяк, его голос и игра привлекали не только животных, но и невидимые сущности, явственно ощущавшиеся в веянии воздуха. Многие свободные, незримые лесные обитатели появлялись на чистый резонатор. Они молчали, но чем дольше и громче юноша пел или играл в отчаянии или гневе, тем вернее была вероятность отражения лесом его эмоций.

Его слезы заставляли плакать все вокруг: деревья сочились смолой, птицы издавали крики тоски, а земля покрывалась тонким слоем влаги, создавая очаг меланхолии. Лес становился опаснее, старые деревья начинали оживать, туман сгущался, а защитные, контролируемые лесом барьеры ослабевали. В такие моменты парень получал невидимые, но тонко ощущаемые знаки, что должен уйти. Но лес не выгонял его, а лишь пытался уберечь от возможных опасностей, привлеченных излитой горечью…

- Оборудование в порядке, Дим, не волнуйся.

- Да, правда, пойдем уже!

- Там такой драйв, ты просто кайфанешь, с гарантией!

- Ну давай!

- Димчик, запарил блин, пошли уже на сцену!

Голоса ребят вернули его в реальность. Ударник и клавишник окружили его и, не спрашивая разрешения, стали тепло обнимать и трепать за волосы. Гитарист так и остался стоять в дверях, недовольно наблюдая эту картину.

- Ты точно в порядке? Ты не помрешь там на сцене? – сказал он, презрительно сморщив красивое лицо.

Дима кивнул и попросил дать ему еще несколько секунд. Парни послушно вышли, оставив его одного. Он глубоко вдохнул - затем выдохнул. Он соберется, он сделает это.

Снаружи послышался рев фанатов. Сердце вновь заколотилось в груди, словно бешеное.

***

- Итак, вы все давно этого ждали. Наконец, «Крылья Ворона» покажут свое лицо!

Бурная реакция.

- Никто никогда его не видел. У него нет профилей в соцсетях, но вы все давно его ждете. Кто-нибудь знает, как выглядит его лицо?! А?!

Ответ публики был почти одинаковым:

- Нет!

- Я не слышу!!!

- Нет!!!

- А ведь он - автор песен, которые вы так любите ... вы готовы встретить своего героя?

Снова бешеная реакция. Толпа раскалена до предела. Концерт долгожданной молодой группы — это особый микс из нетерпения, хаоса, свежей энергии и ощущения причастности к чему-то новому.

Зал наполнился напряженной атмосферой предчувствия. Темнота постепенно рассеивалась яркими вспышками стробоскопов, играющих хаотичными отблесками на сотнях взволнованных лиц. Люди теснились плечом к плечу, ощущая пульсирующую энергию вокруг себя. Улыбки искрящихся глаз, вскинутые вверх руки, топот ног и громогласные выкрики слились в единое целое.

Наконец, на сцену, поигрывая палочками, вышел барабанщик. Фанаты очумело заорали. Возбуждение возросло вместе с грохотом барабанной установки, готовящейся взорвать стены зала раскатами музыкального грома. Запахи пота, алкоголя, сигаретного дыма и терпких духов переплелись в воздухе, придавая особую остроту моменту. Эмоции били ключом, накрывая волнами адреналина всех присутствующих.

Толпа состояла из молодых и зрелых, одетых в кожаные куртки, рваные джинсы и футболки с логотипами любимых групп. Волосы были растрепаны, губы уже кричали строчки любимых песен. Здесь царил дух свободы, бунтарства и бесконечной любви к рок-музыке. Все замерли в ожидании первого аккорда, зная, что впереди — настоящий шторм звуков и чувств. Рок-н-ролл снова побеждал мир…

Ведущий наслаждался вниманием публики, оттягивая насколько это возможно начало концерта. Он одновременно поднимал температуру в зале и слегка сбивал нетерпение. Еще немного, и зрители получат свое.

- Еще раз повторяю очень важную информацию. Пожалуйста, поднимите все глаза на меня и послушайте.

Как только зал немного притих, ведущий поднял руку с листом бумаги и выразительно зачитал:

- «Вы увидите и почувствуетевсю свою правду. Если вы не готовы к глубокому и неконтролируемому катарсису, просим вас покинуть зал. Мы не несём ответственности за эмоциональные последствия, которые могут проявиться при таком глубоком погружении. Это будет полное и безостановочное путешествие. Истинное исцеление возможно только при полном завершении музыкального ритуала. Покидать зал до окончания выступления категорически не рекомендуется».

Закончив чтение, мужчина обратил серьезное лицо к залу:

- Вот так, ребята. А теперь пожалуйста полностью отключите и уберите свои записывающие устройства. Эта музыка несовместима с записью и может привести к необратимой поломке вашего оборудования. Насладитесь единственным моментом живой магии, которую невозможно унести с собой.

В зале вспыхнул восторг и предвкушение мистики: большинство пришедших за чудом подчинились. С весельем и шуточками они убрали телефоны, демонстрируя улыбками, что воспринимают предупреждение не как часть уникального ритуала, а как некую, забавную игру. Это усилило эффект надвигающегося и нарастающего «транса». Однако тут же нашлись и ухмыляющиеся скептики, завистники и блоггеры, которые решили, что это просто маркетинговый ход. Они подготовили разные способы для ведения трансляций и записи шоу. Гул нетерпения снова начал нарастать.

- А ТЕПЕРЬ. ДАВАЙТЕ. ПОПРИВЕТСТВУЕМ… НАШИХ… ДОЛГОЖДАННЫХ… ГОСТЕЙ СЦЕНЫ! «КРЫЛЬЯ ВОРОНА»!

Ведущий развел руки в стороны, словно крылья, и свет в помещении тут же погас. На большом экране позади сцены высветился огромный экран с изображением ворона с распростертыми крыльями.

Зал взорвался криками. Где-то из темного уголка за завесой полилась нежная скрипичная мелодия. Толпа тут же заглушила ее своим ревом. С первых же нот люди поняли – на сцену вышел сам Дима. Это стало причиной немедленно начавшейся истерии.

Затем на сцену вышли остальные участники группы и заняли свои места. Пока они настраивали свои инструменты, скрипка продолжала наполнять пространство.

Она не требовала тишины – она стала ее причиной. Аудитория, только что гремевшая и ревущая, как дикий зверь, требуя эмоций, стихла, как послушный ягненок, погрузив пространство в почти полную тишину. Это было так удивительно, волшебно и захватывающе, что по коже пробежали мурашки.

Из недр темноты рождался настоящийГлас. Это был не просто звук, а воплощенный луч света, пронзающий тьму. Вместо того чтобы взмыть вверх, первый тонкий, чистый, как горный лед звук медленно, почти осязаемо, стелился над партером. Он был негромкий, но его абсолютная чистота мгновенно рассекла остаточный шум, как лезвие. Он не требовал внимания — он его захватывал.

Скрипка начинала говорить, и это был не голос инструмента, а древний,забытый язык. Тембр не имел резкости. Звук был шелковистый и бархатный, такой густой, что кажется, его можно было потрогать. В нём не было ни единой фальшивой ноты, не было металлического звона — только чистое, теплое дерево, словно пело само сердце земли.

Когда мелодия набрала силу, она сталажидкой; она текла по залу, заполняя пустоты между людьми и обволакивая каждого слушателя в изысканный, хрустальный кокон. Слушатели не просто слышали — они проваливались сквозь звук, уходя в созерцательный транс. Их дыхание синхронизировалось. Агрессия толпы растворилась, оставляя лишь единое, тихое, завороженное дыхание.

Каждая нота, кажется, исполнялась с невероятным усилием, но звучала слегкостью пера. Высокие ноты были как звездная пыль - медленно оседали на коже и звенели в ушах нежно, не травмируя. Низкие ноты являлись глубоким, резонирующим рокотом, который ощущается в груди, как толчок невидимой волны, напоминающий о биении собственного сердца.

В этом звучании былабесконечность. В нём слышалась одновременно и радость рождения, и трагедия расставания. Это был звук, который обнажал душу, заставляя слушателей встретиться с самым сокровенным, но при этом даря им абсолютное утешение.

Под конец, когда скрипка перешла к заключительной, стремительной, но филигранно точной фразе, звук поднялся, превращаясь взолотой водопад, заливший сцену. И когда последняя нота растаяла в воздухе, оставляя после себя лишь эхо совершенства, толпа не взорвалась овациями. Она продолжала потрясенно Молчать. Скрипка не просто сыграла – она переписала реальность, обещая отдать без остатка все то, ради чего люди пришли сюда.

Не давая никому опомниться, гитара и ритм-секция обрушили на притихшую публику грохот нового музыкального наслаждения: энергичная, шумная барабанная дробь, вибрирующий теплый гул баса и сочные, визжащие, агрессивные гитарные рифы заполнили пространство, повторяя мотив скрипки. В это же время Дима Ворон вышел из-за кулис.

Начался полный хаос. Ураган эмоций прокатился по ликующим лицам, сотни пар рук взметнулись вверх, сотни пар ног подпрыгнули в сумасшедшем восторге, приветствуя наконец осветившуюся светом прожектора фигуру скрипача!

Тот самый юноша из клипа ожил перед фанатами во всей своей красе. Его сценический образ был детальным и стилизованным на пересечении готики, глэм-рока и дарк-фэнтези. Сложный и многослойный, он строился на сочетании черного цвета, кожи и металлических деталей. Очень выразительной была верхняя часть и аксессуары на теле. На правом плече и вокруг шеи располагался пышный, массивный воротник-накидка из блестящих зеленовато-черных перьев, придававших образу театральности и фэнтезийной агрессии.

На торсе отсутствовала одежда. Грудь и живот прикрывала крупная, черная сетка, напоминавшая рыболовную. Она держалась на теле и одном плече, переходя в облегающий, элегантный рукав. Поверх сетки шел маскарад металлических цепей разной длины, свисающих через грудь и талию.

Шею украшал широкий кожаный чокер, усеянный крупными металлическими шипами. В ушах висели длинные серьги в готическом стиле, что усиливало «темную» эстетику. На левой руке, которая сжимала гриф той самой черной скрипки из клипа, свисали дополнительные декоративные цепи и браслеты.

На бедрах возлег массивный кожаный ремень с очень крупной, сложной пряжкой в форме черепа. Ниже переливались блеском кожаные брюки с низким поясом, соответствовавшие общему стилю. Обувь воплощала истинный дух рока и молодость. Ее отличительные черты включали: высокий голеностоп, металлические вставки и широкий устойчивый каблук. Такие сапоги стали идеальным дополнением образа, символизируя свободу и оригинальность.

Волосы вокалиста были длинными, волнистыми и угольно-черными. Они ниспадали на плечи и спину, спускаясь до самого пояса и формируя "дикий", драматический, даже демонический облик. Юноша был среднего роста и отличался атлетическим, подтянутым телосложением. Четко проработанный пресс являлся центральным элементом, подчеркивая физическую силу, уверенность и мужество. Исполнитель выглядел как образец симфоник-метала, готик-рока и пауэр-метала, демонстрируя уважение канону важности сценического образа в том же качестве, как и к самой музыке.

В целом, артист являл собой воплощение темного романтизма и мятежа, достигнутого сочетанием брутального рок-н-ролла в виде цепей, кожи и обнаженных мышц с элегантной готической драмой в качестве перьев. Он выглядел максимально эффектно на фоне массивных металлических цепей, украшавших бэкграунд, и неясных оранжево-красных отсветов огня, дыма и сценического света, подчеркивавших хаотичную, огненную атмосферу рок-сцены.

И лишь одно в его облике оставалось по-прежнему загадкой – скрытое под маской лицо. Это была накладка высокого качества, декорированная ажурно-воздушной тканью. Она плотно прилегала, оставив неприкрытыми лишь Димины глаза цвета космической бездны.

Остальные участники группы также позаботились о «внешней магии» выступления.

Верхняя часть одежды басиста состояла из черной косоворотки, выглядевшей дорого, и широкой рубашки с отрытым воротником. Низ был представлен рваными джинсами узкого кроя с металлическими вставками. Его ноги обхватили тяжелые «армейские» сапоги, тело украсили яркие напульсники, цепочки и кулоны. Многочисленные кольца обвили пальцы рук, добавляя образу благородства и утонченности.

Клавишник надел драматичный длинный плащ, стилизованный под облик корсара, и пиратскую треуголку. Его мелкие кудри, достигавшие плеч, увесистые круглые серьги и легкая, элегантная бородка отлично гармонировали с этим нарядом. Такой внешний вид отлично разбавлял тяжелую металлическую атмосферу, привнося в нее задор и легкий, уместный юмор.

Барабанщик выглядел проще - для удобства он надел легкие, спортивные кроссовки, на тело накинул стильную джинсовую куртку, не сковывающую движения рук. Его образ не выглядел выбивающимся из общего стиля за счет ярких, "рокерских" украшений.

Макияж «Крыльев» был не тяжёлый, но броский: ребята элегантно обыграли готичность выразительной черной подводкой вокруг глаз и нанесенным на скулы контурным блеском.

Таким образом, концертная одежда этой рок-группы являлась достаточно удобной и не отвлекающей от основных задач, оставаясь все еще эстетически важной для шоу, что помогало в достаточной мере создать нужный визуал и подчеркнуть жанр.

Зачиная совместное действо, музыканты двигались на сцене эмоционально и живо, в такт мелодичному, но тяжелому рифу. Сконцентрировав на себе все внимание, лидер-скрипач выступил вперед и шагнул одной ногой на колонку, что заставило его рельефный, живописно изогнутый торс стать еще более привлекательным и манящим. Сотни рук тут же потянулись к нему, в жажде ухватиться за край одежды. Волосы разлетелись в стороны от энергичных движений тела, формируя эстетический хаос.

Группа играла слаженно и мелодично, умело сочетая тяжелое, металлическое звучание с невероятной легкостью основной мелодической линии, диктуемой грациозной скрипкой. Напряжение в зале раскалилось до предела, когда необычный, свежий ритм внезапно сменился на знакомый каждому в этом зале лейт-мотив «Сердца-Ворона».

Толпа просто завизжала от восторга и тут же подхватила мелодию, крича строчки песни. Это выглядело эпично и величественно: людской океан пел одним слаженным хором, подкрепляя процесс волнообразными движениями рук. Это был настоящий гимн объединившихся и любящих сердец.

Я - лишь призрак в мире теней.

Искал свой путь, но потерян был вновь.

Мое сердце – песнь скорбных дней,

Что ворон унёс, оставив лишь боль

В той пустоте, что стала родной,

Обнимая меня вечной мглой.

От грандиозности отклика захватывало дух, и по телу бежали мурашки. Казалось, каждый получал неимоверное удовольствие от процесса. Но вдруг где-то в зале раздался тихий треск, затем визг и запах гари. Кто-то вскрикнул, держа в руках мертвый, перегретый телефон. Это тут же подтвердило легенду вокруг вокалиста и усилило транс у остальных.

Мое сердце – Ворон,

Крылья - в оковах.

Толпу охватило ощущение братства и единства, все пели и танцевали в ритм громкому, атмосферному инструменталу. Свет на сцене мерцал, усиливая возбуждение и экстаз. «Выстрел» любимым треком сработал безотказно, сорвав шквал оваций, после чего фронтмен выпустил из рук скрипку и взял в ладонь микрофон. Настало время и ему присоединиться к великолепному хору фанатов. Но в тот самый миг случилось что-то невероятное – что-то, что заставило зал просто взорваться, а его самого… оробеть.

Случайно или нарочно, но потоки сценического дыма, выпускавшиеся для усиления атмосферности, вдруг дали сбой, превратив легкий романтический «бриз» в ураганный ветер. К испорченным хейзерам моментально подбежали техники, чтобы устранить неполадки, но было уже поздно: к радости или несчастью, маска, скрывавшая лицо загадочного Димы Ворона, наконец-то была сорвана.

Глава 2. Холст и Лира Олимпа

К улице перед клубом "Звездная Пыль" уже подбиралось раннее утро, когда здание оцепили желтыми лентами.

Аварийные огни экстренных служб рисовали в воздухе причудливый узор: синие и красные вспышки переплетались в нестройном, но выразительном ритме. Толпа людей, стоявшая возле клуба, была почти неподвижна. Никто не шумел – все стояли оцепенелые, словно… манекены.

На асфальте лежало разбитое стекло, валялись обломки аппаратуры. Двое пожарных, вместо того, чтобы работать, тихо плакали, прислонившись к машине. Утренний свет начинал пробиваться сквозь дым и аварийные огни, делая улицу сюрреалистичной.

…Далее камера, снимавшая все это, резко сфокусировалась на хозяине телефона - это был Артур. Он стоял у дверей клуба, в том же дорогом, но теперь грязном костюме. Он плакал, и его слезы были истерическим, неконтролируемым рыданием. Его обычная, надменная улыбка стерлась с лица.

Он держал свой дорогой смартфон, пытаясь начать трансляцию, но его руки тряслись. Слабым, запинающимся голосом на фоне гула сирен он поздоровался с сообществом.

- Привет всем… Это… это ваш Артур, - голос дрожал, парень с трудом дышал. - Я, я не знаю, что сказать. Стрим... идёт?

Он посмотрел на экран, а затем на толпу. Люди в ней напоминали зомби из фильмов ужасов. Только это были не агрессивные монстры, а словно пустые, потерянные души… затронутые чужой волей.

Они стояли или сидели на корточках, безвольно опустив руки. Плечи были ссутулены, головы склонены или, наоборот, неестественно задраны вверх, как будто они пытаются что-то уловить в воздухе. Движения - замедленные и прерывистые. Если кто-то пытался идти, то его шаги были неуверенные, спотыкающиеся. Некоторые качались из стороны в сторону, как после сильного опьянения. Но самой поразительной деталью были глаза - пустые, уставленные в одну точку, с расширенными зрачками. И там, в этих глазах не было ни страха, ни радости, ни узнавания – только глубокая, безмолвная пустота.

«Зомби» не издавали никаких громких звуков – лишь редкие вздохи, стоны или бессмысленные обрывки фраз, произнесенные шепотом. Это была не обычная паника, крики или разговоры, характерные для эвакуации - это было почти полное отсутствие звука. Как и взаимодействия. Они не смотрели друг на друга, не помогали упавшим, не искали знакомых. Каждый был погружен в свое внутреннее состояние, словно отключился от внешнего мира.

Когда к людям обращался кто-то из службы, они медленно поворачивали голову, но их взгляд не фокусировался. Они не понимали вопросов, не отвечали, или отвечали невпопад, словно не осознавая, что происходит. Иные могли совершать повторяющиеся, бессмысленные движения: медленно поднимать и опускать руку, теребить край одежды, касаться лица, словно пытаясь что-то вспомнить или почувствовать. В руках были сжаты сломанные гаджеты, но их пользователи не глядели на экран, как будто забыли, что это такое.