Иллюзион. Сказки оживают в полночь

– Так почему? ― не дождался ответа Влад.

– Из-за тебя, болван. Ты разлагаешь её.

– Не понял.

– Забыл её корни? Кто находился с ней в родстве?

Это Орлов слишком хорошо помнил. У Регины были все шансы угодить в закрытую Академию и постигать вместе с ним основы некромантии, но вмешался случай. Пробудились её способности. Они и спасли юную девочку от судьбы стать живым мертвецом.

– Она подавила тот дар давным-давно.

– Вот именно, что подавила. Засунула в закрома сознания, и не давала им взять вверх. Ежедневно боролась, сама того не ведая. Тянулась наверх, к солнцу. Ты же своими манипуляциями бросил её обратно вниз, в недра Тартара. А сейчас и вовсе сорвал вентиль, выпустив всю дрянь наружу. Вот та теперь и резвится, ломая её. Ты собственными руками уничтожаешь её, идиот.

– Я даю ей всё, что она просит.

– Всё, кроме свободы. Мы оба: и она, и я пленники твоих больных фантазий. Вот только мне повезло больше, я просто сижу тут. Но это ненадолго.

Влад криво усмехнулся.

– Ты говоришь это… какую неделю подряд?

– Неважно. Я умею ждать. И когда я выйду, ты поймёшь, что засунуть меня сюда было твоей самой большой ошибкой.

Орлов скривился. Конечно, он не планировал брать заложников, но по стечению обстоятельств сизый туман, который нагнал после заключения сделки ростовщик, стирал память всем, кроме некромантов. А значит Денис стал потенциальной угрозой для свершающейся операции.

– Скажи спасибо. Я мог тебя и убить.

– Боже, какое милосердие. Я тронут до слёз. Платочка нет глазки подтереть?

– Всё хохмишь? Твой рыжик тоже не теряет чувства юмора. Умотала от всех на болотные топи и обосновалась в покосившейся избушке. Живёт, радуется жизни.

Денис поменялся в лице.

– Не смей.

– Может, надо было посадить её в соседнюю камеру? Голубки бы были вместе. А то кто знает, вдруг какой молодец удалой сможет обуздать её нрав.

– Не смей говорить о ней!

– О, ― ехидно оскалился Орлов, подойдя к решётке вплотную. ― Значит, о том, что к ней периодически ухажёры захаживают говорить тоже не надо? Интересно, насколько она гостеприимная? Может мне заслать туда кого-нибудь из своих ребят? Уж они-то всё проверя…

Денис, злобно зарычав, кинулся на него, мечтая схватить за горло. Послышался оглушительный треск. Громова, шандарахнув током, впечатало в противоположную стену и шмякнуло на пол. Громов, скрипя зубами, не шевелился. Только до белых костяшек стиснул кулаки. Его всего клокотало от гнева. Если бы не поставленная защита…

Влад демонстративно взялся за решётку. С его стороны она была не более опасна, чем деревянная ложка.

– Не нужно. Угрожать. Мне, ― чеканя каждое слово, бросил он пленнику. ― Твои чувства ― твоя слабость. И моё преимущество. Не бойся, я присмотрю за Лукерьей.

Глава вторая. Поди туда, не зная куда

Генри вычистил стойла. Покормил коней. Почистил и расчесал подопечных. Всё внимательно поверил. Поговорил с ними. Выпас на лугу.

И так изо дня в день.

Едва солнце поднималось выше горизонта, он уже на конюшне. Солнце давно скрылось, он ещё там. Порой Генри спал прямо там, на сене. Ну а что? Он любил лошадей. И ему нравилось заниматься ими.

Как он забрёл под командования царя Берендея? Атлас и сам не знал. Просто в какой-то момент понял, что уже несколько месяцев служит ему, выполняя порой самую неблагодарную работу. Причем довольно двусмысленную.

А иначе как назвать приказ, звучащий как: «выкради Жар-птицу из соседнего царства, всегда хотел, чтобы такая сидела у меня в золотой клетке». Или: «выкради златогривого коня у моего брата-самодура. Он за ним плохо ухаживает».

Приказы, конечно, сомнительные, однако умный работник начальство в клептоманию носом не тычет. Быстрее по службе продвинется. Правда непонятно, почему именно Генри досталась роль вора-домушника. Не иначе кто из завистников подсобил. Или обозлённых красавиц.

Была тут при дворе одна такая. Атлас ей вежливо отказал, а та теперь как могла его изводила. Следила, ябедничала, где можно и привирала. Так что отъезд на время из царских палат становился даже в радость. Был шанс передохнуть. Ужасно надоело каждые пять минут оглядываться через плечо.

Так что в который раз Генри, придя к правителю на поклон, после сразу отправился собирать скромные пожитки и снарядился в путь-дорогу. Личных вещей у него было не так уж и много. Серебряный браслет на руке, медальон на шее, да маленькое золотое колечко.

В медальон он однажды заглянул, надеясь увидеть чью-то фотографию, но вместо этого обнаружил расслоившуюся от времени ногтевую пластину, судя по размеру принадлежащую мужчине. Гадость жуткая, но может, она там не просто так? Повинуясь интуиции, Генри не стал вытряхивать содержимое, хоть и очень хотелось.

Однако чужие части тела его заботили многим меньше, чем украшения. Что кольцо, что медальон определённо принадлежали женщине. Почему они у него? Быть может, подвеска ― подарок? А кольцо… Ну, оно весьма похоже на помолвочное.

Неужели он собирался сделать кому-то предложение? Или уже сделал, но его отвергли? Кто? Почему? Генри уже не раз задавал себе эти вопросы. Напрягая память, Атлас пытался вспомнить хоть что-то из своего прошлого, но тщетно.

Первое воспоминание ― он стоит перед высокими белоснежными воротами. На руке, от запястья до плеча, татуировка со странными символами, на которую прохожие косятся с тревогой. После даже в жару приходилось прикрывать её рукавом, чтобы не травмировать местных.

Откуда она? Что значит? Кто он сам?

Генри задавался этими вопросами едва ли не ежедневно. Очевидный промах Влада, слишком положившегося на ушлого ростовщика, у которого каждый шаг имел второе и третье дно. Так и тут бессмертный божок, конечно же, не просто так ослабил давление над сознанием Генри. Как и над другими.

Путь до Змеиной горы оказался долог, однако Генри наслаждался возможностью повидать мир. Бескрайние пшеничные поля. Зелёные пастбища, на которых пасся скот. Одинокие мельницы на пригорках. Реки подсолнухов. Извилистые ручьи. Безоблачное небо. И одинокие уютные избушки с яркими ставнями и гостеприимными хозяевами.

Большинство не оставалось равнодушными и приглашали путника присоединиться к обеду. Частенько Генри оставляли и на ночлег. То ли он выглядел слишком добропорядочным, то ли ему просто везло, но в очередной раз отдохнувший, выспавшийся и сытый он с утра простился с доброй пожилой парой и отправился в дорогу. Змеиная гора уже виднелась впереди, почти касаясь своими верхушками набежавших с ночи облачных барашков.

Змеиной гора называлась такой из-за своей формы. Словно огромный змей выгнулся в изящных изгибах, рисуя собой малахитовые (из-за растущей на поверхности травы) волны вдоль горизонта. Узкий безлюдный серпантин меж крутых склонов выводил к центральной фигуре: огромной разинутой каменной пасти с раскрошившимися в некоторых местах сосульками клыков. Такая шибанет по голове ― останешься дурачком до конца жизни. И это при благоприятном раскладе.

Место, само собой, на любителя. Народ тут без дела не гулял, да и вообще старался держаться подальше. Скот и то сюда не сбегал. Здешнее жутковатое великолепие внушало трепет всему живому. Да и Генри не очень-то хотелось идти в тёмный туннель, в котором хоть глаз выколи, ничего невозможно было увидеть. Ну да ладно. Волков бояться…

Пещерное нутро дыхнуло застоявшимся воздухом. Под ногами чавкала земля. Что-то с писком пробежало мимо, задев ботинок. Мышь? Атлас очень надеялся, что мышь.

А, нет… Не мышь. Через несколько шагов звук повторился. И с каждым последующим шагом настал. И это был совсем не писк, как ему показалось вначале. Шипение. По дну пещеры что-то активно шебуршилось и Генри уже догадывался, что.

Резкая вспышка ослепила его. Белый сноп света рассыпался на дюжину маленьких и повис в воздухе невесомыми звёздами, освещая пещерные своды. Сталактиты и сталагмиты под потолком, влажные стены, поросшие мхом, а внизу… шевелящийся ковер змей.

Большие, толщиной с ногу, маленькие, разноцветные, одноцветные, ядовитые и нет.  Каких тут только не было. Некоторые спокойно проползали мимо, другие застыли в знаке вопроса, впиваясь в гостя немигающими глазками-бусинками. Смотрели, но не нападали. Ждали.

Змеи… много змей.

Внутри Генри заскреблись отголоски памяти. Где-то он такое уже видел. Разве нет?

– Отдать приказ? Мои малыши не любят чужаков, ― горящие огоньки выхватили из глубины пещеры высокий силуэт в шелестящих юбках.

Светловолосая женщина неимоверной красоты неторопливо шла навстречу Генри. Длинное платье переливалось каменьями. Шлейф струился следом. Змеи в почтении расступались перед хозяйкой, создавая коридор.

При приближении стало понятно, что женщина по возрасту оказалась куда старше, чем думалось изначально. При чём лет так на «дцать», однако возраст нисколько не портил изящные черты. Даже бледнота не портила. На её фоне алые губы и пронзительные сапфировые глаза выделялись особенно ярко.

Хозяйка Змеиной горы собственной персоной. Она-то ему и нужна.

– Не надо. Я хороший. И не вооружен. У меня послание от царя Берендея.

– Слушаю.

– Он предлагает Вам стать его царицей. И надеется, что в знак согласия вы преподнесете ему в дар каменный цветок.

Женщина рассмеялась в голос.

– Каменный цветок опасен для чужих глаз. Он дурманит мысли и голову. Взглянув на него всего раз, человек обречён быть несчастным до конца дней. В самом деле хочешь его удивить?

– Нет. Мне он не нужен. Я лишь передал послание.

– О цветке твой правитель может забыть. Он никогда его не получит. Пока я жива, во всяком случае.

Ладно. С половиной задания он не справился. Это было ожидаемо. Собственно, потому именно Генри и отправили. Чтобы если что, сработать по старинке…

Хозяйка горы словно прочитала его мысли. Утихнувшие змеи одновременно вскинули головы, угрожающе зашипев.

– Неужели всерьёз решил, что тебе удастся выкрасть его?

Атлас отрицательно покачал головой.

– Догадываюсь, что это невозможно. Я не самоубийца.

– Рада, что ты не такой глупец, какие были до тебя. Их истлевшие тела и сегодня стерегут цветок. Один подобрался совсем близко, но магия артефакта оказалась сильнее. Как мило он обнимал его, пока не обратился в прах… И сейчас лежит. Не хочешь посмотреть?

– Благодарю, может в другой раз?

– Как скажешь.

– А что по поводу первого поручения? Мне нужно передать царю ответ.

– Ты о браке? В самом деле? Сколько ему лет? Шестьдесят? Семьдесят?

– Вроде того. Возраст ― проблема?

Хозяйка смахнула с плеч белокурые локоны.

– С учётом того, что мне триста девяносто пять, нет. Не проблема.

– А что проблема?

– То, что я, конечно же, не соглашусь на брак с этим простофилей. Даже если бы он был такой же красавец, как ты, ― длинные бледные пальцы коснулись подбородка Генри. Нет, это было не заигрывание, с таким взглядом не флиртуют. Её глаза словно остекленели. Всего на  секунду, но это была очень долгая секунда. Атласа словно пронзили насквозь десятки ледяных иголочек. ― Ты блуждаешь во тьме.

– Ну да. Я же в пещере, ― согласился тот.

– Я не об этом месте. И не о твоём заведомо глупом поручении. Я о том, что царит в твоих мыслях. Смятение. Растерянность. Страх. Ты чувствуешь, что что-то не так. И ты прав. Что тебя тревожит? Назови слово, я дам ответ.

Генри замер в нерешительности. Открываться странной даме в первые же минуты знакомства ему не хотелось.

– Если вы читаете меня, то знаете сами.

– Ответ нужен тебе, а не мне. Желаешь оставаться в неведении, твоё право. Это не моя жизнь.

А ведь она права.

– Воспоминания. Меня тревожат воспоминания. Вернее, их отсутствие.

Хозяйка горы согласно кивнула.

– Ты тревожишься не понапрасну. Это не твой мир. Вы здесь подкидыши. Те, кого перенесла сюда чужая воля, отняв магию и память.

Магию? Неужели он раньше обладал чем-то таким? Генри удивлённо вскинул голову.

– Подкидыши?

– Девять. В этот мир вас пришло девять. По вине десятого. Лишь трое знают правду. Один враг. Другой не враг, но и не друг. А вот третий соратник.

– Где они. Эти девять?

Дама в неопределённости махнула кистью.

– Здесь. Там. Везде. Та магия, что омерзительна даже мне, настолько она подлая, разбросала вас намеренно. Чтобы вы не встретились. Но вы должны. Объединившись, вы сможете справиться с тем, что вам противостоит и вернуться домой.

– А что нам противостоит?

– Вы должны узнать это сами. В свой час. Главное, помните: настоящий враг может быть где угодно. Ровно как и принять облик чего угодно. Однако чаще всего он сидит в нас самих, ― милые беседы закончились. Строгая дама вскинула руку, указывая Генри на выход. ― Теперь иди. Не возвращайся к своему царю. Забудь про него. Иди куда глаза глядят, не оборачиваясь. Не думай о маршруте, ноги сами приведут тебя.

Атлас не сдержал смешка.

– Иди туда, не зная куда, да? Это, конечно, очень мило, но далеко ли я такими темпами утопаю? Тот же голод убьёт меня раньше людей Берендея, ― хозяйка горы, подумав, молча оторвала подол от своего платья и протянула неровный клок ткани гостю. ― Вряд ли гигантский носовой платок мне поможет, ― заметил тот.

Плохо скрытое ехидство даме не понравилось.

– Я нечасто делаю подарки, так что советую сказать «спасибо».

Пристыженный Генри послушно принял дар.

– Спасибо. Как мне найти остальных? Я ведь понятия не имею, как они выглядят.

– Ты поймёшь. Когда придёт время. А теперь вон из моего дома. Я устала. И хочу отдохнуть.

Отличное напутствие, ничего не скажешь. Атлас покидал малахитовую пещеру под шиканье ползающих гадов, что тоже не особо мотивировало. И что теперь делать? Идти с повинной к царю, который совсем не обрадуется тому, что его приказ не выполнили. Это грозило последствиями. За неповиновение можно и головы лишиться, а своя голова Атласу ему нравилась. Прощаться с ней не хотелось. Так что один фиг, возвращаться в столицу реально не было смысла.

Тогда что же… прислушаться к совету новой знакомой? Положиться на судьбу и будь, что будет? Хорошая ли это мысль? Оба варианта Генри не радовали. Пришлось положиться на интуицию. Она пока его ещё ни разу не подводила.

***

И вот уже почти два месяца Генри странствовал по свету, живя по принципу: куда забросило, там и пригодился. Чисто бродяжнический образ жизни. То там недельку поживёт у добрых людей, то здесь. Там поле поможет вспахать, вот и ночлег заработан честным трудом. Другим коней подкуёт, денёк-другой в гостях побудет. Такими перебежками он и сам не заметил, как оказался в соседнем царстве ― том самом, откуда выкрал Жар-птицу.

Понял он это одновременно с царской дружиной.

Спасаясь от острых пик, обожающих щекотать красивых молодых юношей до смерти, Генри кинулся наутёк, пытаясь затеряться между разбросанными в хаотичном порядке низкорослыми домиками, с ловкостью бывалого паркурщика перемахивая через невысокие заборы, вытаптывая чужую петрушку с морковью на огородах и путаясь в развешенной на бельевых верёвках одежде.

– Ну вы и… куры, ― сердито шикнул на раскудахтавшихся птиц Генри, когда попытка притаиться возле чьего-то курятника не увенчалась успехом. Беглеца сдали со всеми потрохами сварливые болтушки-несушки.

Снова бег с препятствиями, в этот раз по площади. Мимо смазанным пятном пронеслась торговка глиняными горшками и мальчик, пасший гусей. Девочка с двумя косичками, что вела козу, и мужчина, вёзший картошку за собой в телеге, испуганно шарахались, боясь оказаться растоптанными.

Некоторые крестились, глядя на то, как ловкий молодой парень забрался на хлипкий, да ещё и крякнувший под его весом сарай. Опасный для жизни прыжок и вот он уже на соломенной крыше избы. В воздухе засвистели пущенные вдогонку стрелы ― Генри чудом успел, уцепившись за металлический флюгер, перемахнуть на другую сторону и скатиться обратно на землю. Ноги мягко спружинили, встретившись с твёрдой почвой, однако в коленях что-то хрустнуло.

Оторваться от преследователей получилось только после ещё парочки таких же сумасбродных трюков. Улучив фору в несколько секунд Атлас, сделав круг, выскочил за территорию города и был таков. Сбежать у него, конечно, получилось, но, не став рисковать, он сошёл с главной тропы, свернув к густым лесам. Там же, у журчащей речки было решено устроить привал, передохнуть.

Генри уже собирался достать подарок Хозяйки Змеиной горы, но услышал женские голоса. Подгоняемый любопытством, он тихонько прокрался между цветущими кустами спиреи, осторожно выглянув из-за укрытия. Вот оно что. В воде плескались три девушки. Красавицы, каких свет не видывал, облачённые в тонкие струящиеся платья.

Одна сидела на берегу и расчесывала гребнем длинные пшеничные волосы. Другая плела венок, собирая по поляне цветы. Третья грациозно танцевала на воде, вся мокрая, видно, что не так давно искупалась, от чего её наряд прилип к телу, выставляя на обозрение всё, что не должно было выставляться.

Генри тактично отвернулся и заметил чьи-то торчащие из кустов боярышника лапти. Судя по размеру ― мужские.

– Вуайеризм цветёт и пахнет? ― весело заметил он, плюхаясь на живот рядом с рыжеволосым парнем, внешне своим сверстником.

Парень испуганно подскочил от появления чужака, но быстро расслабился. Судя по всему, особо не стеснялся, что застигнут в таком… компрометирующем положении.

– Чего? ― шмыгнув далеко немаленьким носом, потёр он усыпанную веснушками щеку (веснушки были у него по всему лицу, включая лоб), и как ни в чём не бывало продолжил прерванное занятие ― подсматривать. С места, где они лежали это было делать весьма удобно. Их не видно с холма, да ещё и за кустами, а вот вид на красавиц открывался отличный.

Генри устроился поудобней, подложив под подбородок руки. Со стороны ну просто мечтатель-романтик. С задатками начинающего сталкера.

– Говорю, нехорошее это дело ― подглядывать.

– А ты чем тогда занимаешься?

– С тобой общаюсь.

– И то верно, Руслан, ― рыжеволосый парень протянул ему руку.

– Генри.

– Имя-то какое заморское. Откуда будешь?

– Понятия не имею.

– Это как так?

– Как-то. А ты откуда?

– Да здешний. Неподалёку живу. Вообще-то на рыбалку пошёл, но толком не клевало. Всё эти чучундры. Рядом носились, хихикали, рыбу распугали, ― Руслан пригрозил развлекающимся девушкам кулаком, словно они могли его видеть. ― Вот и решил за ними проследить. Не понял ещё, кто они?

Вопрос с подвохом? Атласа осенило. Он новым взглядом посмотрел на ту, что танцевала на воде. НА воде, а не В воде. Словно по прозрачному настилу ступала.

– Русалки что ль?

– Как есть родимые. Мне та блондинка нравится, ― новый знакомый ткнул пальцем в девицу, что расчёсывала волосы. ― Хорошенькая.

– Другие тоже ничего, ― осторожно заметил Генри. Русалки все были красавицами. Так уж водилось. Других утопленниц морской царь не оживлял. Не хотел портить статистику.

– Другие на лицо злые. А эта грустная. Слушай, ― Руслан придвинул к себе железное ведро. Парочка мелких карасей и средних размеров щука. ― Всё, что успел наловить, пока эти не притопали.

– Вполне достойный улов.

– Это-то да, но… ― Руслан озадачено взъерошил волосы. ― Тут какое дело. Щука вроде как разговаривала.

– В смысле?

– В прямом. Прям человеческим голосом. Я не полоумный, если что. Складывать и вычитать умею. Так что котелок ещё варит.

– И что говорила?

– Просила не убивать. Молола какую-то чушь. Мол, отпусти ― желания буду исполнять.

Генри ещё раз посмотрел на рыбу в ведре. Дохлая, как есть.

– А ты её… того?

– Ну, конечно, того! Я ж не совсем дурак. Какие к чёрту желания? Шибанул её об камень и дело с концом. Вот только теперь мне как-то не по себе… Может не стоит её жрать-то?

– Знаешь, жрать то, что с тобой разговаривало в принципе как-то не очень, ― резонно заметил Генри. ― Особенно если ты понимал, что именно оно там говорило.

– Вот и я о том же, ― расстроился Руслан. ― Получается, зря я её прибил. Всё равно теперь выкидывать. А так может, правда, волшебная б оказалась.

– Было бы обидно.

– И не говори. Совсем непруха. Ну вот… ещё и девочки ушли, ― расстроился новый знакомый, заметив, что берег успел опустеть. Он разочаровано поднялся с колен, отряхивая налипшую грязь. Мыском ботинка было пнуто ведро. ― Жрать охота, да разве наешься двумя карасями?

– Так это не проблема, ― Генри достал из-за пазухи клок платья Змеиной Хозяйки и расстелил на земле. На большом лоскуте из ниоткуда появился горячий обед: варёная картошка, квашеная капуста, окрошка, куриные окорока, кувшин кваса и ароматный хлеб. Всё горячее и свежее, словно только приготовленное. ― Вот досада. Поскромничала. В прошлый раз были блины с икрой, ― лоскут обиженно затрепыхал бахромой, норовя щёлкнуть по носу неблагодарного нахлебника. ― Молчу, молчу! Я пошутил! Спасибо. Меня всё устраивает! ― тут же пошёл на попятную Атлас. А то ещё вовсе без обеда останется.

– Ого, ― завистливо выдохнул Руслан. ― Скатерть-самобранка. Где взял?

– Одна… э-э-э, уважаемая дама подарила, ― внимательно поглядывая краем глаза на обед, осторожно ответил тот. ― Она сама решает, что приготовить. Никогда не угадаешь. Вчера вон я ужинал расстегаями и киселём. А позавчера завтракал рассольником.

Причём узнал об особенностях этой тряпочки он чисто случайно ― когда пот со лба вытереть собирался. Встряхнул скатерть и на него ка-ак посыпалось…

– Кру-уто, ― ароматы сбивали с ног. В желудке Руслана громко заурчало, от чего тот смутился.

– Чего стоишь? ― поторопил его Генри. ― Присоединяйся. Тут на двоих хватит с лихвой.

– Да. Умеешь ты друзей заводить, ― повторного приглашения не требовалось. На еду тут же набросились, словно с голодного края прибежали. ― Ф-ы воо-пще х-уда путь-то дер-фишь? ― разламывая буханку хлеба пополам и засовывая чуть ли не весь кусок в рот, поинтересовался Руслан.

– Куда глаза глядят.

– Э-фо ф-ак?

– А вот так. Иду себе и иду. Куда-нибудь да приду, ― рассказывать про наказ Хозяйки Атласу не хотелось. Он и сам пока до конца не был уверен, что поступил правильно, послушав её. А если уж он сомневается, то что говорить об остальных?

– Забавный ты, Генри, ― прожевав, нормально ответил новый знакомый. ― Откуда родом ― не знаешь. Куда идёшь ― не знаешь. А что за вещица у тебя на шее хоть знаешь? Кто она?

– Ты о чём? ― не понял тот.

– Кольцо. Где та, кому оно предназначается?

Атлас потеребил выглянувшую из рубахи цепочку с медальоном, на которой с недавних пор висело и кольцо. Чтоб не потерять.

– Будешь смеяться, но тоже не знаю, ― усмехнулся он. ― Ничего не помню про свою жизнь. Только последние месяцы.

Руслан удручённо присвистнул.

– Вот это тебе не подфартило.

Тот в ответ согласно кивнул. Забавно, но странные словечки, явно не подходящие этому миру, обоих совершенно не смущали. Они словно и не замечали их. Как и не задумывались, откуда они взялись в их головах.

Как и в случае с Региной, древняя магия, нацеленная на выборочную амнезию, исправно работала. Ростовщик не мог стереть личность полностью, иначе подопытные забыли бы не то только как правильно держать ложку, но и как дышать. А это создало было очевидную проблему.

***

Приятно проведя время, парни распрощались. Руслан пошёл относить свой скромный улов домой, предварительно выбросив дохлую щуку обратно в реку: авось оживёт. Что стало дальше с волшебной рыбиной история умалчивала, но поговаривали, что какой-то местный дурачок из соседнего царства, вечно таскающийся с какой-то рыбёхой подмышкой, скоренько женился на царёвой дочери. Звали его, кажется, Емеля. Или Евгений. Или вообще Егор.

Руслан предлагал Генри погостить у него, пускай и в скромном жилище, зато со стенами и потолком, но тот отказался. Что-то звало Атласа дальше. Словно кричало: не нужно задерживаться, вперёд-вперёд-вперёд. Чуйке тот привык доверять, так что, не дожидаясь вечера, двинулся дальше в путь, вот только ближе к закату заплутал, свернул не туда и очутился в сладко пахнущем саду. Слишком поздно он понял, что это был сад Ирия. Обители древних птиц: Алконостов и Сиринов.

Включить задний ход не получилось. Сад обладал удивительным свойством меняться. Так, где секунду назад была дорожка, теперь прорастала раскидистая яблоня. Сад с каждым последующим шагом превращался в лабиринт, а с ветвей через листву на чужака смотрели хищные женские глаза.

Алконост с Сирином ― крупные птицы размером с орлов и с головами женщин обладали чарующим голосом. Только вот Алконост дарил своим пением счастливое забытье, а Сирин скоропостижную смерть. С учётом того, что и забытье в конечном итоге заканчивалось тем, что человек сходил с ума, обе стоили друг друга. И сейчас эти неравные особы в количестве не одного десятка сверлили Генри взглядом.