Хроники Метатрона: Учебник души, или 1000 моих жизней. Том I. Книга II

В тот день они снова играли там. Даша принесла ему печенье. Оно было очень вкусное. Был уже вечер, сегодня его отпустили пораньше. День был пасмурный и периодически моросил дождь. И они побежали к этим баракам. Они уже заходили туда несколько раз. Они бегали наперегонки. Он опять проиграл. И как она умудрялась в своём платье обгонять его!

Он услышал её крик слишком поздно, когда уже вбежал в старые двери. Беглые крепостные. Их было четверо.

Один из них уже держал её, а она пыталась вырваться. Семён вспомнил, как закричал на них.

— Не трогайте барыню!

Но один из четвёрки ещё когда он не успел закончить фразу, приложил его по голове.

— Значит, это у нас маленькая барыня, — услышал он последние слова перед тем, как отключиться.

Он очнулся от её криков. Он понял, что они засунули ей что-то в рот, но она кричала, не переставая. Он аккуратно повернул голову. Он увидел, как один из них насилует её. Двое держали её, а четвёртый смотрел и дрочил.

Он понял, что если попытается выбежать через дверь, его поймают. Он вспомнил про свиной лаз и пополз к нему.

Выбравшись, он побежал в поместье. Но это было не близко. До поместья была одна верста. К счастью, он сразу увидел на дворе барина и его слуг.

— Маленькая барыня в старых бараках! Там беглые крепостные!

К счастью, они среагировали очень быстро, и все уже неслись туда с оружием.

Он бежал следом. Он боялся, что её уже убили. Но когда они прибежали, они всё ещё насиловали её. Он много раз пытался посчитать, сколько времени прошло. Они убили их прямо там. Он увидел это, застыв в двери. Один из беглых крепостных с простреленной головой упал прямо на неё. Она всё ещё кричала. Но это уже был только севший хрип.

А то что случилось потом… Кто-то распустил слухи. Наверное, кто-то из служанок. Он слышал от двоих, как они шептались, что что-то произошло с маленькой барыней. Её держали в комнате, она постоянно кричала и никого не подпускала к себе. Одна из них сказала, что барин ударил её потому, что она никак не успокаивалась. Через три дня поместье утихло. Потому что пропало слишком много людей. Они забрали и его.

Он помнил, как стоял, глядя на яму мёртвых тел. Здесь были все, кого он знал, пока рос в поместье. И он понял, что будет тоже похоронен в этой яме. Но друг барина пощадил его. Семён вспомнил, как он навёл на него курок, но в последний момент опустил ружьё. Он забрал его в своё поместье, сказав, что если тот проронит хоть слово, то он его убьёт. Семен прослужил этому барину до старости. И когда тот умирал, он отпустил его.

Он был там. На площади в Москве, где она стояла, привязанная у столба. Он думал о том, что это его вина. Если бы она не подружилась с ним, она бы никогда не оказалась в тех бараках.

Оставив книги и яблоко, Семён вышел. Первое время он боялся, что она спросит о том, откуда он её знает. Но она так и не спросила. И он понял, что она не спросит. Утром он увидел, что яблоко было съедено.

---

Дополнение: Смерть Кровавой Барыни. Последнее путешествие

Я умирала. Я чувствовала это. Я уже несколько дней не вставала. Семён обхаживал меня, суетясь рядом. Монашки хотели забрать меня в келью. Но я сказала, что буду умирать здесь.

Я снова видела её. Слепую старуху. Она уже несколько дней стояла и звала меня за собой. Когда Семён наконец ушёл, я пошла за ней.

Мы оказались в моём родном поместье. В поместье моего отца. Я увидела стоги сена. Я знала, куда она поведёт меня. И мы двинулись к старым баракам. Я посмотрела на свои руки. Они были молодые. И я снова была молодая. Кажется, мне было двадцать семь. Я поняла это, потому что на мне было вельветовое бордовое платье, в котором я отмечала свой двадцать седьмой день рождения. Старуха уже стояла возле барака, открывая дверь. Она водила меня по стольким мирам. И наконец привела туда, куда я так много лет не могла вернуться. Я испугалась. Но, вспомнив, что мне не двадцать семь, шагнула вперёд. Я дошла до барака и прошла в двери, которые открыла для меня слепая старуха.

И я увидела её. Девочку, которой было двенадцать. Девочку, которую насиловали четверо крепостных. Но они были как будто за стеклом от меня. Я ничего не чувствовала. Поэтому смогла всё детально рассмотреть. Я увидела мальчика, который лежал без сознания в противоположном углу с разбитой головой. Затем вернулась к сцене насилия. Они были обросшие и в рваной одежде. Они насиловали девочку по очереди, меняясь местами. Двое держали за руки. А третий дрочил. Он единственный, кто не трогал её. Менялись только трое. Я увидела, как тот, что был самый низкий, вытащил из её рта кляп. И засунул ей пальцы в рот, открывая его. Девочка начала мотать головой, но это её не спасло. Он засунул ей в рот свой член. Она начала задыхаться. Начались рвотные позывы. И когда он вышел, она перевернулась на бок, и её вырвало. Она попыталась отползти вперёд, но самый высокий схватил её за ноги и потянул назад. Он начал насиловать её сзади. Она снова кричала, но это были только хрипы. Голоса уже не было. Когда он закончил, третий перевернул её снова, раздвинув ноги. Они больше не держали её. Она почти не вырывалась. Я посмотрела на лужу крови под местом, где она лежала.

Следя за этой сценой, я упустила, в какой момент исчез мальчик. Я услышала шум шагов, и через секунду в барак ворвались мужчины. Барин, мой отец. Его друг. И четверо слуг. Они сразу же открыли огонь. Я увидела, как прострелили голову тому, что был ещё на девочке, и он упал на неё. Она снова закричала, но звука не было. Остальные тоже были убиты. Я проследила взором в сторону дверного проёма и увидела мальчика, который видел это. Ему было восемь. Я помнила, что его зовут Семён.

Затем старуха повела меня в поместье. В мой родной дом. Мы зашли через парадное крыльцо и, минуя несколько комнат, оказались в спальне этой девочки. Она забилась в угол и кричала. Две служанки пытались снять с неё порванное окровавленное платье, чтобы помыть её. Но она продолжала кричать. В комнату вошёл барин. Он потянул её за руку из угла. Но она также продолжила упираться и кричать. Хотя на крик это было мало похоже. Это было похоже, как кричала рыба, выброшенная на берег. Барин ударил её. И девочка потеряла сознание. Служанки помыли её и переодели, наложив смоченные травами бинты на её промежность. Затем все вышли, оставив её одну.

Мы со старухой стояли и ждали, когда она проснётся. Она открыла глаза. И просто лежала, не шевелясь. Они пришли снова, чтобы напоить её отваром. Но она не хотела пить. Она снова начала вырываться и кричать. И снова пришёл барин. И снова ударил её. И служанки напоили её силой.

После этого она больше не кричала. И больше не плакала. Она просто лежала на правом боку и смотрела в стену перед собой.

Я поняла, что в этой комнате тоже было стекло, через которое я смотрела.

— Сможешь разбить это стекло? — спросила старуха.

Я подошла и потрогала стекло. И поняла, что не могу его разбить.

— Я не могу его разбить, — ответила я.

— У тебя есть выбор.

Старуха стукнула посохом, и мы снова оказались в бараке, где беглые крепостные насиловали девочку.

— Ты не заметила, но кое-кто ещё пришёл посмотреть, — слепая старуха показала мне, и я действительно увидела девушку, которая тоже была здесь. И тоже смотрела на эту сцену. У неё были чёрные волосы чуть ниже плеч и странная одежда.

— У тебя есть выбор. Ты можешь уйти со мной. Либо ты можешь остаться с ней. — Старуха указала на черноволосую девушку и добавила: — Она сможет разбить стекло.

Я посмотрела на свои руки и поняла, что снова приняла свой возраст. Я не заметила, когда это произошло.

Я ещё раз посмотрела на слепую старуху и ещё раз на девушку. И я шагнула в сторону девушки. Потому что она могла разбить стекло. Вспыхнула вспышка света.

Я почувствовала резкую боль в сердце и вернулась в свою камеру, открыв глаза. Мгновение. И я провалилась в темноту.

---

Два маленьких чертёнка:

— Хочешь что-то обсудить? — осторожно спросил умный чертик, так как его впечатлительный товарищ явно плохо себя чувствовал после этой сцены.

— Нет, — ответил глупый чертик.

---

Дополнение: Мама

Агнесса. Когда она читала мне, я снова вспомнила маму. Мама. Я не помню, сколько пролежала тогда. Кажется, несколько месяцев. Не помню, сколько дней не ела, прежде чем она вернулась ко мне. Моя мама.

Она каждый день сидела со мной. Я всегда лежала на боку с левой стороны кровати и смотрела в стену, где стоял большой деревянный шкаф. С этой же стороны кровати стояла табуретка. Она садилась на неё и гладила меня по голове. «Моя девочка», — говорила она. Она ничего не спрашивала. Просто гладила меня и сидела рядом. Она каждый день читала мне, ложась с правой стороны кровати. Раньше я очень любила, когда она читала мне, пока отец не отослал её. Она поила меня тёплыми бульонами и кормила кашей. Я ела только из её рук. Она была рядом каждый день в течение этих нескольких месяцев. Каждый день гладила меня. Каждый день читала.

Я помню тот день. Когда наконец заплакала. Она снова читала мне. Сказки. И я начала плакать. Она отложила книгу и, обойдя кровать, села рядом. Она обнимала меня, пока я плакала. «Моя девочка», — лишь говорила она.

Я наконец встала. И начала ходить. И через несколько дней отец снова отослал её. Мою маму. И я больше не увидела её. Её не было даже на моей свадьбе. Её больше не было в моей жизни. Не было моей мамы.

---

Два маленьких чертёнка:

— Как он мог отослать её маму… Она ведь начала выздоравливать. Он снова сломал её. Её отец. Отнял последнюю возможность исцеления, — расстроенно проговорил второй чертёнок.

— Так вот почему она отравила своего мужа. Не из-за Кристины. А потому что он отнял у неё дочь. Так же, как отец отнял у неё мать. Исцеление было прервано, — высказался первый.

— Теперь я понял, почему чтение Агнессы помогло ей. Почему книги стали её целительным ритуалом… Это единственная связь с тем, что было добрым и спасительным в её жизни. Связь с её мамой, — добавил второй.

— Значит, она сломалась не тогда, когда над ней надругались, а когда отняли того, кто мог её собрать, — подытожил первый и тихо закончил второй.

— И я понял, почему она так любила яблоки… и почему рассказывала сказки…

Расскажи мне сказку, мама

Маме, которая читала мне сказки

Расскажи мне сказку, мама,

Я тихонько лягу рядом.

Расскажи мне сказку, мама,

Где в морях, за океаном,

Сквозь дремучие дубравы

Пробирался витязь славный.

Как спасал свою подругу

От лап чёрных колдуна,

Души истинной супругу,

Что в разлуке безутешна,

Что в виденьях так прелестна,

Что в мгновениях чудесных

Князю снилась в грезах сна.

Преграды разные встречая,

Сражался с множеством врагов,

Путь свой на север продолжая,

Был князь Руслан на всё готов.

Достиг обители злодея,

Добравшись до подножья гор,

Где замыслы свои родея,

Жил тот ужасный Черномор,

Его жену укравший вор.

Сражая злого колдуна,

Увозит князь свою Людмилу,

Но дремлет крепким сном она,

Княжна, что сердцу столь мила.

В пути, предательством сражённый,

Мечом захваченный врасплох,

Князь погибает, поражённый,

Но вмиг, спасённый силой вод,

Смывая хлад забвенной смерти,

Вновь восстаёт идти вперёд

И, возрождая славу чести,

Летит стремглав, покорный силе,

В бою разбив степных врагов,

Он возвращается к Людмиле,

Снимая сна с неё оков.

Расскажи мне сказку, мама,

Я тихонько сяду рядом.

Расскажи мне сказку, мама,

Как в том мире с чудным садом,

Что скрывался за дверями

Под глубокой, вниз норой,

С дивно-странными зверями.

Где той маленькой тропой

Девочка меж грез бродила,

В лес дремучий угодила.

Гусеница где кальян курила

И вальяжно говорила,

Возлежа на шляпке гриба.

Где на дереве, стращая,

Улыбался до ушей,

Не в своем уме, вещая,

Кот Чеширский меж ветвей.

Но Алиса не боялась

Хамской грубости зверей,

Про себя лишь возмущалась

Странной странности вещей.

С зайцем мартовским общалась,

Несуразный слыша треп,

Лишь сильнее удивлялась:

«Сколь безумный здесь народ!»

Съев волшебного гриба,

В сад попала там она,

Где семёрка и пятёрка,

Препираясь невпопад,

Исправляли свой обет,

Крася розы в красный цвет,

Чтобы не держать навет

Королевы алых черв,

Что хотела всем отсечь,

Доходя до крайних мер,

Головы с бумажных плеч.

Вот же дивная страна,

Что чудес с лихвой полна!

Расскажи мне сказку, мама,

Я тихонько буду рядом.

Расскажи мне сказку, мама,

Как в одном селе далёком

Бела лошадь ненароком

Потоптала всю пшеницу

И в ночь поймана с поличным,

Откупившись от Ивана,

По прошествии трёх дней,

Родила ему коней:

Два больших, как исполин,

И коротенький один,

Был с ушами как аршин

И с горбами двух вершин.

Раз нашёл перо Жар-птицы,

По пути Иван в столицу

Путешествуя с коньком,

Резвым, шустрым горбунком.

Раз попал он во дворец,

Стал служить там удалец,

Высыпаясь вволю, власть

И не ведая напасть.

Раз отправился в поход

Там, где занялся восход,

Где Жар-птицы, прилетая,

Семя винное клевали.

Раз поехал царь-девицу

Добывать царю в столицу,

Развернул для ней шатёр

И украл девицу вор.

Раз поехал в океан

Наш бывалый плут Иван,

Перстень дьявольский достать,

Чтобы горя вновь не знать.

С чудо-рыбой повстречался,

Что прощенья добивался,

С лунным месяцем общался

И с успехом возвращался.

Где в хоромах у дворца

Его девица ждала.

Обманув царя, плутовка

За Ивана вышла ловко,

Обвенчалась пара в час —

И царем тот стал за раз!

Так люблю я слушать сказки,

Когда мама в ночь читает,

Не смыкая сонны глазки,

Меня нежно обнимает.

Вижу, мама, ты устала

Под шершавый шум страниц.

Носом в книжку ты кивала,

Опуская свод ресниц.

Но тебя я вмиг толкала,

Не давая глаз сомкнуть,

Чтобы ты не засыпала,

Несмотря на поздний час.

Я развязки ожидала:

«Продолжай же, мама, сказ!»

Так люблю я слушать сказки,

Когда мама в ночь читает,

Не смыкая сонны глазки,

Меня нежно обнимает.

Ведь люблю так сказки я,

Я и душенька моя.

Сказки Барыни: Белая Змея

Человеческая Эра | Век Шивы | 3 цикл | 2-е тысячелетие

Это был рай. В божественном саду на цветущем дереве Бодхи дремала Белая Змея. Она, как обычно, ждала своего Золотого Дракона. Но вместо него нарушить её сон под дерево пришёл старик.

— Поможешь мне, Белая Змея? — попросил старик.

Белая Змея хотела отказать ему. Но она была добрым божеством. И знала, что старик не пришёл бы просто так. Поэтому согласилась. Согласилась помочь людям.

Старик открыл свой длинный рукав, и Белая Змея заползла туда. Так она впервые попала на землю. И старик потерял её, после того как она помогла ему.

Белая Змея увидела мальчика, который плакал под деревом. Ему было пять. Мама снова избила его. Она каждый день била его. Белая Змея увидела это. Она захотела утешить этого мальчика и подползла ближе, подняв свою белую голову из густой зелёной травы. Но она забыла, что больше не находится в божественном саду. Мальчик, увидев Белую Змею, тут же схватил её за шею. А она зашипела на него, прося отпустить. Но мальчик сжал только сильнее. И Белая Змея начала задыхаться. И она укусила его. Рука мальчика разжалась, и Белая Змея вновь упала в траву, спасаясь бегством.

Она провела в смертном мире несколько лет, прежде чем обратилась в молодую девушку. Она забыла божественный мир. Забыла райский сад. Но её натура была добрая. Она всегда помогала людям. Всегда была добра к ним.

Она встретила юношу. Такого же доброго, как она. Он показал ей мир смертных. Показал закаты. Показал рассветы. Показал, что этот мир может быть добрым. И показал, что этот мир может быть жестоким. Но обещал защищать её. Обещал защищать её от зла. И она доверила ему свою жизнь. У них родилось двое детей. Мальчик и девочка. Белая Змея была счастлива с ним.

Она бы прожила с ним хорошую жизнь. Но случилось то, чего Белая Змея не ожидала. Однажды ее увидел монах. И он сказал, что она зло. Он обвинил её на глазах у всех. И люди, которым она помогала, поверили ему. Они пришли в её дом и напали на её детей. Белая Змея защищала их. Но людей было слишком много. Она не хотела убивать. Она просто защищала их. Защищала своих детей. Её муж опоздал. Он не защитил её. Когда он вернулся, люди уже схватили её. Монах сказал ему, что она злой дух, принявший человеческую форму. Он показал ему тела убитых людей. И мужчина спросил Белую Змею, она ли их убила. И Белая Змея сказала правду. Она подтвердила это. И мужчина отказался от неё на глазах у всех.

И монах проклял Белую Змею, заключив под божественной горой. И там она, спустя сто тысяч лет, наконец стала демоном, которым её назвали. И, разбив оковы, сбежала в тёмные миры.

---

— Барыня, это снова грустная сказка. Вы обещали в прошлый раз хороший конец, — проговорил Семён после того, как рассказ был закончен.

— А почему ты считаешь, что это плохой конец?

Семён задумался и понял, что у него есть два вопроса.

— Кто был тот монах, что обвинил её?

— Это был тот мальчик, который плакал в тот день под деревом.

Дальше Семён хотел спросить, почему монах обвинил её. Но, услышав ответ на первый вопрос, понял, что второй вопрос был неверным. И, немного подумав, Семён наконец задал второй вопрос.

— Почему мальчик схватил Белую Змею в тот день?

— Он хотел, чтобы она укусила его. Он решил, что она ядовитая. Он хотел умереть, — ответила барыня.

У Семёна больше не было вопросов, он погрузился в мысли, окутавшие его сознание.

---

Два маленьких чертёнка:

— Мне кажется, или этот Семён отбирает наш хлеб? — прищурился первый маленький чертёнок.

— Пусть помогает, тебе жалко что ли? — стукнул его локтем второй.

— Так вот как Белая Змея попала в демонические миры, — подытожил умный чертик.

— Как думаешь, кто виноват в случившемся? Белая Змея, решившая подползти к мальчику? Или мальчик, схвативший Белую Змею? — спросил грустный маленький чертёнок.

— Виноват Старик! Который её потерял! — оживлённо выкрикнул умный чертик. — Понятно, почему этот старикан так впрягался! Это был его косяк! Потом бегал по трём мирам, строил невесть что. Не зря он не понравился мне! — продолжал пыхтеть умный чертик.

— Значит, у старика тоже есть карма. И он тоже в круге. Я думал, он стоит над ними. Руководит их судьбами.

— Как видишь, нет. Руководитель из него так себе. Только хлам собирать, — вынес окончательный вердикт умный чертик.

— Это грустно… Её муж не спросил, почему она убила их.

— А что бы это изменило? Она ведь убила их. Этого достаточно.

Глупый чертик погрустнел ещё больше и вернулся к встрече мальчика с белой змей.

— Так вот как началась их карма. Сфера наконец показала нам. Значит, это были их желания: она хотела утешить его, а он хотел, чтобы она убила его.

— В итоге они справились как никогда. Она снова и снова утешала его. Он снова и снова сдавливал её горло. После чего она снова и снова убивала его, выполняя его желание.

— Как могла такая тяжелая карма появиться из одного доброго намерения? — негодовал глупый чертёнок.

Но умный не знал, что ответить на это. Но ему захотелось как-то подбодрить своего раскисшего товарища.

— Ну чего ты киснешь! Мы ведь видели как Белая Змея и Золотой Дракон вернулись на Божественные вершины!

Глупый чертёнок кое о чем задумался и через некоторое время проговорил, то что было у него на уме.

— Кажется, я понял, что такое любовь. Это когда он спускается за тобой в ад. А ты ждёшь его там. Когда вы отдаёте другу самое дорогое, что у вас есть. Ваши глаза. Части вашей души, — проговорил глупый чертёнок.

— То есть, любовь — это страдание? — уточнил умный чертёнок.

— Получается, что так, — признал правоту его вывода глупый, хватаясь за поникшие ушки.

Умный рассмеялся и отвесил лёгкую оплеуху своему ванильному другу, произнося:

— Ну чего ты опять раскис.

В этот момент глупого осенило, он вспомнил как белая змея падала на голову золотому дракону и выдал новую мысль:

— Любовь — это когда она снова и снова бьёт тебя по голове, а ты готов снова и снова терпеть, находясь рядом.

— Да кому ты нужен! Здесь просто больше некого ударить, — буркнул умный чертик, отодвигаясь от друга.

— Если даже любовь это страдание, то не страдание как наказание, а страдание как плата за связь — за доказательство ее реальности. — закончил глупый чертик. Пусть он и не остался удовлетворён полученными выводами, но ему уже было не так грустно.

Кристина

Пересечение: Человеческая Эра | Век Кали | 2 цикл | 17-е тысячелетие & Серая Эра

Я проснулась утром, и первое, что вспомнила, — очередной кошмар, который сопровождался сонным параличом.

Мне снились кошки. Они ходили по мне, ища подходящее место. Кажется, их было пять. И они начали ложиться на мою грудь и рядом. В мгновение произошла будто бы смена восприятия, и я оказалась в тисках. Я была между сном и явью и не могла пошевелиться. Я чувствовала, как лежу на когтях, которые упираются в мои лопатки. И я закричала. Но звука не было, я не могла открыть рот. Но это сработало. Я кричала в голове, разбивая то, что сковывало меня, энергетической волной. И, разбив, тут же открыла глаза уже наяву. Я даже не вздрогнула. Суки. Как же хочется спать. Я сжала кулак, разбивая этих сущностей, и заснула.

И, проснувшись утром, прокрутила этот сон снова. Кошки. Они снились мне уже не первый раз. Кажется, последний раз это было, когда я гостила у родителей в деревне.

Я подумала о том, что последние дни с энерготелом что-то происходит. Я плохо спала и чувствовала нарушенное течение энергии. Но не пошла смотреть, уже привычно игнорируя ментал.

Но пару дней назад был еще один сон. Меня бросало по разным обрывочным сюжетам, которые я плохо запомнила. А вот последний сюжет… он отличался. Кто-то разбудил меня, позвонив в дверь. И я, встав, пошла открывать. Я не посмотрела в глазок и не спросила, кто там, сразу открыв дверь.

И увидела молодую женщину, которая тут же начала лезть ко мне в квартиру. Я преградила ей путь, спрашивая, кто она такая. И тут же во сне поняла, что это сущность.

— Я Кристина!!! — выдала женщина так, как будто это был пропуск, который должен был открыть ей двери моей квартиры. И снова ломанулась в квартиру. Я начала тянуть дверь на себя, пытаясь щёлкнуть замок. А она тянула с другой стороны и будто бы обиженно снова говорила:

— Я Крииистина!

И я проснулась на этом моменте, так и не поняв, удалось мне закрыть дверь или нет.