Хроники Метатрона: Учебник души, или 1000 моих жизней. Том I. Книга II

Хронология Инопланетной Эры

Схематичное обозначение:

> — один цикл (одна галактика)

| — век внутри яруса

век = 9 цитронов

цитрон ~ 1 млн световых лет

> цикл Асгура

1 ярус

2 ярус

3 ярус

4 ярус

5 ярус

6 ярус

7 ярус — 12 живых планет

|

| Межгалактический бордель & Исцеление Асгуры

|

|

|

|

|

|

|

|

|

|

|

|

|

|

|

|

8 ярус

9 ярус

10 ярус

11 ярус

12 ярус

13 ярус

14 ярус

15 ярус

16 ярус

17 ярус

18 ярус

> цикл Битимус (или Бимус)

> цикл Валанор

> цикл Гергата

> цикл Зигн (или Зайт)

> цикл Квелон — Звёздные войны/Дарт Вейдер здесь

> цикл Масгута

> цикл Андромеда — галактика, где присутствовала Земля в некоторые периоды

> цикл Лидра

> цикл Арува

> цикл Кейтос

> цикл Минарикс

> цикл Овус

> цикл Искар (или Ишкар)

> цикл Рерарион (или Рерурион)

> цикл Петрос

> цикл Асгайта

> цикл Яката

Перемещаться между галактиками можно только через порталы.

Земля, на которой мы находимся сейчас, не входит ни в одну из вышеперечисленных галактик. И наша галактика — есть иллюзия. Потому что в Веке Кали существует только Земля. Некоторые верхние Века (например, Вишну и Шивы) в какие-то периоды времени пересекались с Инопланетной Эрой. Оттуда — те самые следы инопланетных цивилизаций на Земле.

В Век Кали невозможно открыть портал в другие галактики. Плотность мира не соответствует необходимым для этого условиям.

| | | | | | - Серая Эра

*Более подробно Эра будет раскрыта в последующих томах.

Серая эра — дом твоей души. Серая эра — дом твоего сознания.

Серая эра пронизывает все миры, но остается в тени. Она индивидуальна для каждого, но одинакова для всех. Попадая туда, ты можешь не выбраться обратно. И ты станешь кормом для более могущественных существ. Серая эра пожирает твою энергию. Энергию творения.

Она всегда здесь. Всегда в тени. Там есть всё, что ты пожелаешь. Там есть всё, чего ты боишься. Это вход и выход. Начало и конец. Вереница дорог и тупик. Пропасть и мост. Ты сам выбираешь путь.

Нет времени. Нет пространства. Только души и их осколки, застрявшие в ментальной вечности.

Серая эра существует шесть веков, потому что пронизывает шесть эр — все эры, кроме Эры Ктулху.

Два маленьких чертёнка

В тёмной пропасти, в расщелине скалы душ были заперты два чертёнка. Они попали сюда случайно, когда пытались утащить шар, который сейчас лежал перед ними. Точнее, это была сфера. Сфера души, показывающая все её кармические воплощения.

Два маленьких чертёнка резвились на границе мира и случайно зацепили потасовку. Старый колдун сражался с божеством. Это было божество средней силы – Хранитель Павильона Кармических Сфер, где были истории каждой когда-либо существовавшей души. Все жизни каждой из многочисленных душ хранила отдельная сфера, которая выглядела как хрустальный шар. Единственное предназначение этих сфер – хранить память забытых жизней.

Божество не помнило, как оказалось в Павильоне Кармических Сфер. Он был всегда. Ни один из его монотонных дней никогда ничем не отличался. Каждый день он проверял и переставлял сферы.

Однажды павильон содрогнулся, и божество потеряло девять сфер. Они упали вниз, и божество направилось за ними. Он чувствовал след потерянных шаров. Найти их не составило труда. Сферы зависли в пространстве недалеко от павильона. Он собрал все, кроме одной, застывшей ниже всех. Сфера осела рядом с вершиной одной из Скал Вечности. Божество уже собиралось забрать последнюю сферу, как его неожиданно сбило потоком энергии. Он чуть не выронил связку шаров, которую так усердно собирал. Он увидел тёмного странника. Неужели он зашел на его земли? Он собрал силу и блокировал следующий удар. Никто из них не заметил двух маленьких чертят, притаившихся за одной из отвесных скал.

«Что это за шар?» – мысленно спросил один другого.

Они были очень любопытные и полетели проверить. Тот, что поменьше, ткнул своим маленьким когтем в зависший в пространстве шар. Шар немного раскачался и снова застыл в неподвижности. Второй схватил сферу своими лапками, но также, кроме небольшого покачивания, ничего не добился. Они крутились возле шара, как маленькие дети, которые придумали, что этот предмет будет их новой игрушкой.

Божество почувствовало энергию шара. Он заметил чертят и резко бросился к ним. Но на подлете его снова перехватил тёмный странник. Божество не собиралось с ним сражаться. Как же его угораздило попасть в такую передрягу? В итоге они вдвоем потоком своих сил снесли чертят и шар со скалы.

Чертята падали очень долго. Они пытались поймать равновесие, но их маленькие крылышки не могли справиться с энергетическим потоком. Так они и попали в Ущелье Душ. Мощные энергии этих гор блокировали их, привязав к этому месту. Маленькие чертята были совсем не готовы к такому раскладу дел. После бесполезных попыток прорваться вверх они начали исследовать маленькое ущелье, точнее маленькую щель в скалах, в которой оказались заперты.

Один из них обнаружил, что шар упал с ними. Шар уже не висел в пространстве, а просто валялся на земле. Они заметили на нём маленькую царапину. Шар немного поменял свой отсвет. Несмотря на свой небольшой размер, шар был тяжёлый. Чертята вдвоем подняли его своими маленькими лапками и перенесли в центр их маленькой тюрьмы.

– Как думаешь, что это такое?

– Не знаю, у этого святоши ещё были такие шары. Артефакты?

Тот, что поменьше, снова ткнул в шар когтем, и внезапно он засветился, и чертята увидели цветные картинки. Они не знали, что такое мультики или кино, иначе бы сразу поняли фишку шара. Им понадобилось больше времени, чтобы понять принцип действия этой сферы. Тот, что поумнее, сообразил, что шар показывает разные жизни.

После каждого прикосновения запускался новый сюжет. Если после прикосновения больше не трогать шар, то, когда сюжет заканчивался, он потухал. Маленьким чёртикам повезло, что этот шар упал в ращелину с ними, иначе бедолаги умерли бы от скуки. Они не так давно родились в Тёмной Бездне и не знали этого мира. Они не знали мира богов, мира демонов или мира смертных. Они начали изучать их через жизни в шаре. Со временем они догадались, что все жизни связаны. Они не знали, что такое карма, но им попались несколько жизней, упоминающих эту тему. И они поняли, что смотрят жизни одной из вечных душ. Чертята постоянно спорили над сюжетами просмотренных жизней. Тот, что поумнее, часто объяснял второму очевидные вещи. Так они и развлекались в своем бесконечном заточении в Скале Душ.

Кровавая Барыня. Часть 1

Человеческая Эра | Век Кали | 2 цикл | 16-е тысячелетие

[Версия с цензурой]

Я лежала в сырой тёмной земляной яме, испытывая невообразимую психическую боль, которая отдавалась периодическими судорогами в груди. Иногда я начинала задыхаться от охватывающей меня боли. Я разрушила себя и свою жизнь. Но всё, о чём я могла думать, — это женщина, которая бросила меня. Она собирала меня по частям все эти годы. А потом просто ушла. И моя реальность развалилась.

Я снова начала сходить с ума. Пытки. Жестокость. Смерть. Я помню всё это. Но я ничего не чувствовала. Не было даже ненависти. [...]

---

Я вернулась на 20 лет назад. Я вспомнила как сидела в своём кабинете за письменным столом и писала письмо матери. Я надеялась, она ещё жива. Последние несколько месяцев она сильно болела. Мужа не было дома. Я подумала, что надо проверить ребёнка. Я не ходила к нему уже неделю. Няня приходила и постоянно докладывала о том, что он плакал. Но я не хотела его видеть. Не могла смотреть на него. Я ненавидела всех своих детей. Всех троих. И ненавидела своего мужа. Я хотела, чтобы он сдох вместе с ними.

Думая об этом, я снова вспомнила его. Своё изнасилование в детстве. Я даже не помню, сколько их было. Крепостные. Мой отец это скрыл, вырезав всех.

Я рванулась с места, смахивая всё со стола на пол. На звук прибежала горничная.

— Барыня, что случилось?

— Ничего. Убери это.

Резко успокоившись, я вышла из кабинета в гостиную и, пройдя её, повернула направо в двери, ведущие в сад. Осень только начиналась. Я посмотрела на яблоню впереди и, подойдя к ней, сорвала красное яблоко. Вытерев его о чёрное платье, я откусила кусок.

Я очень любила яблоки. Доев яблоко, я бросила огрызок под яблоню и, сорвав второе, пошла по территории поместья. Все были заняты делом. Сад был в порядке.

Обойдя дом с левой стороны, я вышла на задний двор и увидела резвящихся крепостных. Но, завидев меня, они тут же юркнули в одну из подсобных построек. Моему мужу принадлежало около трёхсот душ. Он хорошо обращался с крепостными. Иногда даже лучше, чем со мной. Ублюдок. Как же я хотела его отравить.

---

И через три года я его отравила. [...]

Женщина, которая стала моей подругой. Я познакомилась с ней в Москве. Это был приём по случаю дня рождения графа Строганова. Я ничего не ждала от этого мероприятия. Я, как обычно, сидела в одиночестве за небольшим деревянным столиком в углу, попивая чай и разглядывая гостей. Мой муж, кажется, был во втором зале, где играли в карты.

Она подошла ко мне первая. Допив чай, я поставила правый локоть на стол и, опершись о руку, прикрыла глаза. Музыка и шум раздражали меня.

— Почему вы сидите здесь одна?

Я открыла глаза и увидела взрослую девушку. У неё были светлые каштановые волосы и голубые глаза. И она улыбалась мне. Я проигнорировала её вопрос, продолжая изучать лицо с веснушками.

— Вам не нравится этот приём? — спросила она и продолжила болтать, как будто мы уже были знакомы. — А я вот впервые на таком приёме. Едва уговорила тётю взять меня с собой. Мои родители рано умерли, я уже давно живу с ней. И она практически всегда держит меня в четырёх стенах.

Я снова проигнорировала её речь.

— Принести вам чаю? — спросила девушка. Я неожиданно для себя кивнула. И она через некоторое время оказалась рядом со мной с чашкой чая.

Я приняла чашу, поблагодарив её. Это были первые слова, которые я ей сказала. Она развернулась, снова убежав в толпу, а потом вернулась с ещё одной чашей чая, которую она принесла для себя, и снова села за столик.

— Почему вы не общаетесь с гостями?

— Они мне не нравятся, — ответила я.

Она рассмеялась и спросила:

— Значит, я вам нравлюсь?

— С чего ты так решила? — тут же спросила я.

— Потому что вы разговариваете со мной, — логично заметила она.

В этот раз рассмеялась уже я.

И в этот момент подошёл мой муж.

— О, кто-то смог развлечь тебя, дорогая. Но нам пора.

— Я хочу остаться, — тут же сказала я.

— Нет. Мы уезжаем, — отчеканил мой муж. Я боялась его, поэтому подчинилась.

---

Через несколько месяцев я встретила её снова, на приёме у княгини Розенвальд. И с того времени началась наша дружба. Её тётю польстило моё общество, и она стала часто отпускать её ко мне. Кристина гостила у меня по несколько недель.

Я тогда была на втором месяце беременности. Мы сидели в саду и пили чай.

— А рожать — это больно? — спросила Кристина.

— Больно, — ответила я.

— А почему вы не общаетесь с другими своими детьми?

— Я не люблю детей, — ответила я.

— А зачем тогда вы рожаете?

— Так хочет мой муж.

— Вы любите своего мужа?

— Нет.

Она посмотрела по сторонам.

— Вы так легко говорите об этом.

— Он знает это. Нет нужды скрывать.

Через год она перестала появляться в моём поместье. И, снова поехав в Москву, я выяснила, что у её тёти были проблемы с долгами. И она пыталась выгодно продать свою племянницу старому больному барину. Я предложила ей более выгодную сделку и забрала Кристину к себе. Так она стала моей личной гувернанткой. Мой муж ничего не сказал против, так как посчитал, что она положительно влияет на моё состояние.

---

Муж.

Я вспомнила, когда впервые наши отношения испортились. Я родила первого ребёнка. Прошло два месяца. У меня не появилось молоко. И я не захотела брать его в руки. Он нашёл кормилицу. Я заперлась в своей комнате. Но постоянно слышала плач ребёнка, который стоял в доме.

В одну из ночей он снова разбудил меня. Этот ненавистный ребёнок. И я отправилась на плач. Я подошла к кроватке, где он лежал, и ребёнок тут же замолчал, увидев меня. Сиделки не было. Я стояла над колыбелью и сжимала железные ножницы в руках. В этот момент меня и застал мой муж. Он ударил меня так, что я упала на пол, и железные ножницы выпали из рук.

— Что ты собиралась сделать? — кричал он.

Но я не знала. Я хотела убить его? Я точно хотела кого-то убить, поэтому взяла эти ножницы. Но я не помнила кого.

После этого путь к ребёнку мне был закрыт.

---

Два маленьких чертёнка:

— Железные ножницы! Плач ребёнка! Мы это видели в том замке, помнишь? — подхватился второй чертёнок.

— Да, Елизавета Батори. Она искала ребёнка и зарезала ножницами Морану, — подтвердил первый.

— Могут ли реальности здесь пересекаться? — спросил второй чертёнок. Но первый шикнул на него, продолжая следить за сюжетом.

— Обсудим, когда досмотрим.

---

Я заснула? Я проснулась на боку от того, что начала задыхаться. Но я даже не помнила, что мне снилось. Ужасно болело в груди. Затекло плечо, я спала практически на сырой земле, подо мной была только тонкая подстилка. Страшно. Мои руки тряслись. Я прижала их к груди, пытаясь успокоить тремор. Вдохи давались тяжело. Я начала плакать. Кристина. Я очень скучаю. Почему ты бросила меня. Ты даже не попрощалась. Сколько лет я уже здесь? Я не помню. Я хваталась за воспоминания о своей подруге. Я так боялась забыть их.

---

[...]

Кристина часто звала меня на приёмы. Я не хотела туда ехать, но ехала потому, что хотела она.

Вчера мы были на одном из них. Я, как обычно, находила укромное место и сидела там, пока она развлекалась.

Она подбежала ко мне со словами.

— Кое-кто хочет с тобой познакомиться.

— Я не хочу ни с кем знакомиться, — ответила я.

— Он тебе понравится, — начала убеждать она и, не дождавшись моего ответа, скрылась в толпе гостей.

И вернулась через пятнадцать минут с импозантным мужчиной среднего возраста. Он был уже не молод, но ещё не стар. Почему-то я не могла определить его возраст.

— Граф Стельман, — представился мужчина.

— Не помню, чтобы такой граф был в Москве, — ответила я, заметив, что Кристина ушмыгнула.

Он рассмеялся и сел рядом.

— Почему вы постоянно сидите в одиночестве?

— Вы что, шпионите за мной?

— Ну что вы, видел вас пару раз.

Я посмотрела на его лицо. Чёрные волосы, собранные в хвост, бледное лицо, карие глаза. Он был красив. Но что-то в нём настораживало меня. Он солгал о своём имени, поняла я, и что ему нужно от меня.

— Что вам нужно от меня? Я замужем, — так же ответила я.

— Просто хотел познакомиться.

Он встал, улыбнулся мне и, поклонившись, удалился.

Странная встреча.

[...]

Кристина обсуждала мужчин после приёма. Я отвечала, что все они нестоящие шарлатаны, прикидывающиеся знатными особами.

— Мне уже почти тридцать, а я так и ни с кем не целовалась, — сетовала Кристина.

— Тебе всего двадцать семь, — опровергла я её речь.

— Я же говорю, уже почти тридцать. Я и так уже стара для брака.

— Я бы очень хотела быть как ты, — ответила я. — Меня выдали замуж в девятнадцать. И я была вынуждена слушаться мужа и рожать детей. Для чего ты хочешь замуж? — спросила я её.

Она задумалась. Она не знала.

— Дурочка. Радуйся своей свободной жизни.

[...]

---

Из воспоминаний меня вырвал звук. Крысы. Я схватила чашку и швырнула в сторону звука. Мерзкие создания. Я не боялась их, но они меня раздражали. Я попыталась перевернуться, но не смогла — потому что свело ноги. Я начала постепенно шевелить пальцами, ожидая, когда они придут в себя. От того, что я постоянно лежала, ноги болели — непрекращающаяся ломота. Наконец я почувствовала ноги и, встав, села на задницу. Я попыталась откинуть назад упавшие на лицо волосы. Я провела рукой по волосам, и моя рука оказалась полна моих выпавших волос. Волосы выпадали буквально клочьями. Постоянно чесались руки от струпьев на пальцах. Снова расчесав руки, я обняла колени и уставилась в темноту.

У меня забрали всё. Остались только мои воспоминания. О муже, которого я отравила. О ненавистных детях. О поместье. О никчёмных крепостных, которых я не считала за людей. О моём любовнике, который погубил меня. И о моей подруге.

---

День, когда мой муж выгнал Кристину.

[...]

Она сразу же уехала. Я начала ругаться с ним. Это было впервые. Я кричала, что он не может забрать её у меня, иначе я сойду с ума. Я бежала за ним до его кабинета через гостиную. Но он снова ударил меня, и я упала на пол, начав рыдать.

Кошмары вернулись. Я не могла нормально спать по ночам. Прошло два месяца с тех пор, как она уехала. Муж запер меня в поместье. Я бы так и просидела там, если бы не важный приём, на котором нужно было наше парное присутствие. Приехали высокопоставленные лица из столицы. Наверняка уже поползли слухи, так как он давно не появлялся со мной на публике. Поэтому он взял меня с собой в Москву. Я не разговаривала с ним. Моя жизнь превратилась в однообразные будни. Я в глубине души надеялась, что увижу Кристину на приёме. Но её не было, здесь были только знатные дворяне. После официальной части я, как обычно, нашла самый дальний угол и скрылась от людей. Я выглядела плохо. Я ловила на себе заинтересованные взгляды. Мне это не нравилось. Я хотела уехать. Я встала, чтобы выйти в туалетную комнату, но, кажется, поднялась не на тот этаж. Но это было даже к лучшему. Я оперлась о стену и, спустившись, села на корточки, закрыв голову руками. Мысли о самоубийстве. Они появились недавно. Я задумалась и не заметила, как он подошёл. Тот лжеграф.

— Как обычно, скрываетесь от толпы.

Я проигнорировала его вопрос, пытаясь подняться и уйти, но он ловко сел рядом, положив слева от себя трость и шляпу.

— Можно составить вам компанию?

— Вы уже сели, зачем спрашиваете.

— О чём вы думаете?

— О самоубийстве, — я не знала, почему сказала так. Сказала то, что было у меня в голове.

Он рассмеялся.

— Вы одна из самых богатых помещиц Московской губернии. Мать троих детей. Знатная дама, уважаемая в обществе. Почему вы думаете о самоубийстве?

— Я ненавижу своего мужа. И своих детей. И свою жизнь. И себя, — он застал меня в состоянии эмоционального разложения, и я, не осознавая, выложила ему свою боль.

— Я могу помочь вам, — услышала я его ответ. Он засунул правую руку во внутренний карман своего костюма и, достав оттуда небольшой стеклянный флакон, протянул его мне.

— Что это?

— Это может исполнить ваше желание. Но вы уверены, что действительно хотите этого? Именно для себя?

Он сделал акцент на последнем слове. Так просто. На лестнице третьего этажа этот человек предлагал мне отравить моего мужа.

Я смотрела на флакон в его руках. Он уже несколько минут продолжал держать его передо мной. Я будто впала в ступор. Раздался шум — как будто кто-то поднимался наверх. И я, резко схватив флакон, встала, направляясь вниз по лестнице в главный зал, где проходил приём.

---

Больно. Снова очень больно. Рези в груди не прекращались. Особенно по ночам. Я будто чувствовала движение внутри. Как будто там что-то застряло. Я начала кричать. Пока не охрипла. Потом раздался стук и голос монашки.

— Хватит орать, проклятая женщина! Ты мешаешь спать!

— Пошла к чёрту, тупая сука! — выругалась я на неё.

Она каждый день приходила и спрашивала, не хочу ли я покаяться. Как-то я спросила у неё, а не хочет ли она покаяться. Она растерялась, а потом разозлилась. Я начала истерически смеяться. Монашки. Старые злые женщины. Божий храм делал из неуверенных и робких девиц злых старух.

— Вы будете гореть в аду вместе со мной!

Меня кормили раз в день. Иногда реже, если я вела себя буйно. Покаяться. Это предполагало, что я сожалею обо всём, что сделала с ними. Но я не сожалею. Если бы всё случилось снова, я всё сделала бы так же. За исключением одного. Я бы не отпустила её. И отравила бы его раньше.

---

После смерти мужа мне перешли все имения. В первую очередь я сослала детей, чтобы не видеть их. И вернула свою подругу. Но она изменилась. Завела роман с Тючьевым. Я сказала, что мне плевать, и чтобы она возвращалась в поместье. И она вернулась. Он часто приезжал к ней. Этот её ухажёр был из низкого дворянского сословия. Что он мог ей предложить.

Впервые я почувствовала свободу. Без мужа. Но крепостные распоясались. Мне доложили о бунте в одном из поместий, и я выехала туда, взяв с собой охрану. Они хотели сбежать. В губерниях такое случалось всё чаще. Слухи доходили из разных поместий. Но их всеми силами пытались заглушить.

— Отрежьте им пальцы. В следующий раз будут знать, как сбегать. И скажите: если кто из них подумает ринуться в сторону Москвы, первыми пострадают их дети.

Ходили слухи, что после смерти мужа я не удержу поместья. Но я удержала. Я быстро заменила его людей на своих и ввела суровые меры наказания за провинности. Это было жестоко. Но я слишком хорошо знала, чем чревата вольность. Они не будут благодарны. Никогда.

Лжеграф. Андрей Стельман. Он стал часто приезжать в моё поместье. Ублюдок. Пользовался тем, что помог мне. Но чем-то он меня цеплял.

Мы снова сидели в саду и пили чай. Я смотрела, как Кристина гуляет со своим ухажёром по саду. Я поймала себя на мысли, что хочу убить его.

— Хочешь отравить его? — задал вопрос лжеграф.

— Хочу отравить тебя.

— Я ведь к вам со всей душой. А вы... — он прикинулся обиженным.

— Что вы снова забыли в моём поместье?

— Может, я в вас влюблён.

— Скорее поверю, что вам нужны мои деньги и влияние.

— Не буду этого скрывать. Но как это мне мешает влюбиться в вас?

— Лжец, — прокомментировала я и продолжила потягивать чай.

— Она уедет, — заявил Стельман.

— Нет. Она не бросит меня.

— Она бросит.

Я стукнула ладонью по столу.

— Заткнись.

Он рассмеялся.

— Не злись. Хочешь яблоко?

И тут же перед моим лицом оказалась его рука с красным спелым яблоком.

Я хотела опрокинуть его руку, но слишком сильно любила яблоки. И, схватив яблоко, тут же откусила его.

— А что, если оно отравлено? — тут же произнёс Стельман.

— Тебе нужны мои деньги. Травить меня сейчас крайне невыгодно для тебя.

Он снова рассмеялся. Лживый ублюдок. Но я должна была признать, что в его обществе мне было комфортно.

---

Чёрные кошки. Мне приснился кошмар. Но он как будто был наяву. Мне снилось, как я сплю. Я почувствовала движение и начала просыпаться, но не смогла полностью проснуться, оставшись между сном и явью. Я почувствовала, как по мне кто-то ходит. Я поняла, что это кошки. Кажется, их было пять. Они все пытались забраться и лечь на мою грудь. Грудь начало сдавливать, я стала задыхаться и проснулась в своей яме, но не смогла пошевелиться. Я продолжала чувствовать их. Чувствовать их когти на своей груди. Я попыталась закричать, но тоже не смогла. Не знаю, сколько это длилось, но наконец я смогла вырваться и почувствовать своё тело.