Убийство в замке Честертон

– Что случилось, мисс?

– М-мистер Браун. Там у двери констебль Уилкинс, он с-срочно хочет видеть в-вас. – произнесла она, заикаясь.

«Вероятно, визит констебля был неожиданностью для замка Честертон, да ещё и в столь ранний час. Отсюда и такая реакция» – подумал Джонатан, оценивая обстановку.

– Мистер Картер, я…

– Я пойду с вами, Гидеон. – уверенно заявил Джонатан, перебивая дворецкого. – Если случилось нечто серьёзное, то констеблю Уилкинсу, вероятно, пригодится помощь коллеги. А если нет, то боле не стану вам докучать.

– Хорошо, мистер Картер. – быстро согласился Гидеон. – Сказать по правде, с вами мне будет спокойней. – он перевёл взгляд на горничную. – Мэри, выпей чаю и поешь, вернёшься к работе позже.

– А как же м-мис-сис-с Д-джен-нкинс-с?

– Не стоит беспокойства, Мэри. Если у ней будут к тебе вопросы, скажи, что это было моё распоряжение. Когда тебе станет лучше, убери со стола. – он повернулся к Джонатану. – Идёмте, мистер Картер.

Взволнованный констебль обнаружился у входной двери. Он был совсем молодым, вероятно только недавно заступил на службу. Бледное лицо и трясущиеся руки выдавали его с головой. Джонатан сразу понял – произошло нечто ужасное.

– Мистер Браун, простите за столь ранний визит. – его голос заметно дрожал.

– Доброе утро, констебль Уилкинс. Я могу чем-то помочь? – в отличие от констебля дворецкий вёл себя обычно сдержано. – Выглядите неважно. Подать вам чаю?

– Я…

– Инспектор Джонатан Картер, Скотланд-Ярд. – тут же вмешался в разговор Джонатан. – Немедленно доложите о случившемся.

– Инспектор?.. – юноша аж дар речи потерял, вытаращив глаза на молодого человека, что выглядел ненамного старше его, но уже будто источал своим решительным видом непоколебимый авторитет. Однако времени на раздумья не было, так что констебль быстро собрался с мыслями и чётко произнёс. – Есть, инспектор! Мистер Фостер, поверенный лорда Честертона скончался сегодня ночью.

Где-то на заднем фоне послышались ахи и вздохи подслушивающей прислуги.

– Причина смерти?

– Ограбление, инспектор. Дом перевернули вверх дном, пока мне не удалось установить, что именно пропало. Тело мистера Фостера было обнаружено горничной за обеденным столом, он… Это ужасное зрелище, инспектор Картер. Я немедленно собираюсь связаться с Кембриджской полицией! Но подумал, что лорд будет злиться, если не сообщить ему первым… Свадьба ведь на носу, сами понимаете…

«Совершенное пренебрежение протоколом» – подумал Джонатан, но ругать юного констебля не стал.

– Прежде чем вы это сделаете, я бы хотел лично осмотреть место преступления. Идёмте.

– Мистер Картер, вам совершенно не обязательно… – начал было дворецкий, но инспектора уже было не остановить.

– Я побеседую с вами о жертве позже, Гидеон. Идёмте, констебль Уилкинс.

Они покинули замок около шести утра. Лошадь констебля уже ждала их неподалёку в компании подоспевшего конюха. Заприметив Джонатана, он заметно засуетился.

– Мистер Картер, погодите! Я подам вам жеребца!

Джонатан благодарно кивнул и в ожидании конюха занялся расспросом констебля.

– Где находится дом жертвы, констебль Уилкинс?

– Здесь неподалёку в деревеньке Пертенхолл. С тех пор как жена мистера Фостера скончалась от чахотки, он живёт один. Насколько я знаю, горничная не ночует в доме, как и его помощник мистер Филлипс. Мистер Фостер был со своими странностями, но дело знал хорошо.

– Поэтому и вёл уединённый образ жизни?

– Вероятно… Простите, инспектор Картер, я вступил на должность пару месяцев назад, поэтому не так хорошо знаю местных…

– Это был первый мертвец, которого вам довелось увидеть на службе?

– К-как вы узнали?.. – он тяжело вздохнул, смахнув выступивший на лбу пот, убирая на бок курчавую чёлку. – Мне приходилось видеть покойников на похоронах, но вот так… Никогда прежде.

– Вам придётся привыкать, констебль Уилкинс. Хоть в сельской местности трупы не такое частое явление, как в Лондоне, вам их не избежать.

– Позвольте бестактный вопрос, инспектор Картер. – констебль чуть закусил нижнюю губу, видимо обдумывая, как корректней сформулировать собственные мысли. Получив одобрительный кивок, он как на духу выпалил. – Сколько вам лет? На вид мы почти одного возраста, но вы так спокойны и собраны! Неужели совсем не боитесь вида… Трупов…

– Двадцать пять, но так получилось, что я всю жизнь сталкивался со смертью. Да и работа в Лондоне буквально каждый день обеспечивает наш отдел новыми трупами, для меня это дело привычное, констебль. Люди умирают в основном от голода или болезней, но иногда встречаются вещи похуже. Могу предположить, нечто подобное вы и увидели в доме покойного мистера Фостера.

Констебль потупил взгляд и кивнул:

– Я знаю, что должен быть сильным, но… Понимаете, теперь здесь нет никого, кто бы мог наставить и поддержать меня. Не то, чтобы я жалуюсь, просто, бок о бок с напарником легче пережить вид человека, умершего среди собственных испражнений… Это ужасно, мистер Картер. Вонь там такая, я чуть не выблевал кишки на заднем дворе. Стыд-то какой… Забудьте, пожалуйста!

– Вы не должны винить или стыдить себя, констебль Уилкинс. По началу всем мерзко и тошно смотреть на трупы, но со временем вы привыкнете к этой части работы. – он обернулся к конюшему. Тот вместе с коренастым мальчишкой лет восьми подвёл к ним великолепного вороного жеребца. – Благодарю вас за расторопность, господа, постараюсь вернуться, как можно скорее.

– Будьте осторожны, мистер Картер. Хорошей дороги. – поклонился ему конюший.

– Уголёк! Так его зовут! – выпалил кличку коня мальчишка. Конюший отвесил ему звонкую оплеуху, заставляя почтительно склонить голову.

– Простите, господа! У Оскара напрочь отсутствуют манеры. Сколько раз ему было говорено! А толку?!

– Ещё раз благодарю.

Джонатан легко вскочил на лошадь, ласково погладил её по тёмному боку и тронулся следом за инспектором.

– Едем, констебль Уилкинс.

Дорога была на удивление быстрой, больше ехали по огромной территории замка вдоль сада и охотничьих угодий, чем по общей дороге, ведущей в Пертенхолл и другие близлежащие деревушки. Дом поверенного лорда Честертона находился в центре, и даже не смотря на ранний час, вокруг было полно зевак. Слухи разлетались по маленьким селениям со скоростью света. Дородная молочница что-то втолковывала маленькой девчушке с корзинкой, полной свежей зелени, а та самая горничная, что и обнаружила труп хозяина, с большим удовольствием делилась с окружающими своими впечатлениями.

– Кажется, это первое серьёзное происшествие за несколько лет. – пояснил констебль Уилкинс, спешившись с лошади. – Не стоит винить их, инспектор Картер.

– Всех, кроме горничной мистера Фостера… – начал было Джонатан.

– Дороти. – подсказал констебль.

– Всех, кроме горничной мистера Фостера, мисс Дороти, прошу разойтись, если вы не обладаете какой-либо важной для дела информацией! – призвал народ к порядку инспектор.

Он уверенными шагами направился к двери, совершенно не обращая внимания на шепотки за спиной.

– Констебль Уилкинс, следуйте за мной. – сказал Джонатан прежде, чем скрыться в доме.

Как и предупреждал констебль, запах внутри стоял отвратительным – рвота будто смешалась с мочой и каловыми массами медленно прокисая в душной столовой.

– Откройте окна, иначе мы задохнёмся. И давайте зажжём лампы, в утреннем тумане сложно разглядеть всю картину. – попросил Джонатан уже зелёного констебля. Сам же зажал нос платком и, взяв ближайшую лампу, подошёл к столу, оценивая открывшийся ужас целиком.

– Что думаете об этом, инспектор Картер? – спросил констебль, зажимая дыхательные пути ладонью, едва сдерживая рвотные позывы. С открытым окном дышать стало отнюдь не легче.

В центре находился массивный стол из тёмного дерева, к нему были придвинуты несколько стульев, но один из них выбивался, спинка была повёрнута под углом, будто его выдвигали. Масло растеклось по дну маслёнки, убегая за её пределы. Джем облюбовала подлетевшая толстая муха, а хлеб так и остался нетронутым. Чайная чашка обнаружилась на полу разбитой, а труп лежал головой в глубокой тарелке, захлебнувшись в собственной рвоте. Инспектор подошёл ближе и аккуратно приподнял голову за отросшие седые волосы. Тарелка была расколота, нос сломан, а при ближайшем рассмотрении стало понятно, что захлебнулся поверенный не фигурально, а буквально. Кто-то явно держал его, а ослабленное непрекращающимися судорогами тело было не в силах оказать должного сопротивления нападавшему.

Джонатан осторожно коснулся двумя пальцами шеи. Труп был ещё тёплым. Смерть наступила сравнительно недавно, возможно, три-четыре часа назад.

– Констебль Уилкинс. Будьте добры, спросите мисс Дороти, сколько чашек было в сервизе мистера Фостера и внимательно пересчитайте их, включая разбитую.

– Д-да, вас понял.

Констебля как ветром сдуло из страшной комнаты, а Джонатан порылся в шкафу с посудой, достав несколько банок для хранения. Он высыпал из них остатки круп и муки, начав ложкой собирать сначала рвоту, а затем жидкий кал с пола. Джем и масло тоже направились в отдельные ёмкости. Благодаря открытым окнам, мерзкий запах начал постепенно выветриваться, и вернувшийся констебль больше не казался таким зелёным, хоть и всё ещё побаивался смотреть в сторону трупа, копаясь среди посуды.

– Зачем вам его рвота, инспектор Картер? – спросил он, подсчитывая чашки.

– Чтобы подтвердить отравление. Смерть была насильственной. – коротко объяснил тот.

Джонатан выудил блокнот, схематично зарисовывая в нём всё, что видел. А после добавил некоторые пометки, чтобы точно ничего не забыть в последствии.

– Хорошо, что рядом Кембридж. У местной полиции наверняка есть доступ к университетской лаборатории. – пробормотал он под нос, перед глазами всё ещё стояло сморщенное, заблёванное лицо жертвы.

– Одиннадцать чашек, инспектор Картер. Включая разбитую.

– Вы хорошо всё проверили, констебль Уилкинс?

– Да. Как вы и попросили. Я даже заглянул в другие комнаты. Там, конечно, полный бардак, но чашек точно нет.

– Хорошо. Давайте проверим остальные помещения.

Констебль вновь испытал облегчение, когда из столовой они перешли в гостиную. Здесь тоже пришлось открыть окна, так как тошнотворный запах быстро разнёсся по всему дому.

– Убийца что-то искал, но, насколько я знаю, мистер Фостер не был богатым человеком.

– Однако, как вы уже упомянули, он был единственным поверенным лорда Честертона. Вряд ли его жалование имело скромные размеры. Но, возможно, нам не стоит искать тайник с деньгами, а проверить документы.

Джонатан прошёлся по гостиной, разглядывая перевёрнутые кресла, опрокинутый стол, скомканный половик и упавшие с камина подсвечники. Ящики комода оказались выдвинутыми, диван не трогали, сбросив с него лишь пару подушек. Содержимое деревянной шкатулки было разбросано по полу. Дешёвые стекляшки в серьгах поблёскивали в свете лампы будто какой-то мусор. Из приоткрытого шкафа со скудным набором столового серебра на первый взгляд не пропало ни ложки, их лишь сдвинули в кучу для общей картины. Кто бы ни устроил беспорядок, ценности вроде посуды его не волновали.

В кабинете ситуация оказалась намного сложнее. Бумаги заполонили пространство, покрывая собой пол, кресла и стол. Все шкафы были выдвинуты, а некоторые и вовсе выдернуты из отсеков. Без помощника мистера Фостера сложно было сказать наверняка: пропало ли что-то ценное.

– Не понимаю, зачем кому-то убивать старика из-за бумажек. – заметил констебль, принявшись было разгребать хаос, но Джонатан тут же его остановил.

– Ничего не трогайте до прибытия помощника поверенного.

– Но разве все эти бумаги не нужно собрать и просмотреть?

– Приглядитесь, констебль Уилкинс. Убийца методично открывал ящики шкафов и стола, он проверял содержимое на месте. А значит помощник точно укажет нам на важные для лорда Честертона бумаги. В частности, он может знать, где хранится завещание.

– Инспектор Картер, вы считаете, что кто-то убил мистера Фостера из-за завещания лорда Честертона? Мне и самому сразу пришла в голову такая мысль, но разве это не странно?.. Наверняка завещание было написано уже давно, и за всё это время члены семьи могли узнать о содержании.

– Лорд Честертон женится в четвёртый раз. Какова вероятность, что завещание за это время не поменялось? Я думаю, с каждой новой пассией в него вносились существенные изменения из-за появления новых отпрысков.

– Вы правы, инспектор. С вашего позволения я схожу за мистером Филлипсом?

– Конечно. Проведите его сразу в кабинет. Полагаю, он уже осведомлён о смерти поверенного. Насчёт мисс Дороти. Пока разместите её в спальне, я хочу, чтобы вы сами допросили обоих. Сейчас вам нужно как можно больше практики.

– Вас понял, инспектор Картер.

Пока констебль отсутствовал, Джонатан присел на подлокотник дивана и достал записную книжку, решив сопоставить в голове увиденное. Во-первых, чайный сервиз. Обычно его продавали набором на шесть или двенадцать персон. В единичных случая на заказ могли изготовить большее или меньшее количество, однако оно всё равно было кратно двум. Констебль Уилкинс обнаружил одиннадцать чашек, включая разбитую. Джонатан сделал пометку, что осколки тоже следует собрать, поскольку на них могли остаться следы яда. Одну недостающую чашку мог забрать либо убийца, либо она разбилась до этого. Тогда, где осколки? С другой стороны – это могло быть обычным совпадением, однако были и другие вещи, указывающие на присутствие постороннего, поэтому Джонатан всё же склонялся к варианту с убийцей.

Во-вторых, поверенный Фостер знал своего убийцу. Похоже он добровольно сел с ним за стол. Масло, джем, хлеб – всё говорило о лёгком перекусе, который сообразили для незваного гостя на скорую руку. Следовало проверить всех, кто близко контактировал с поверенным, и установить причину и возможность совершения преступления этой ночью.

В-третьих, расколотая тарелка и сломанный нос. Убийца не собирался ждать, когда яд полностью подействует и поэтому буквально утопил жертву. Возможно, хотел оставить себе больше времени на обыск дома. Если он действительно искал завещание, это могло говорить о причастности членов семьи Честертон к смерти поверенного. На первый взгляд поиск вели хаотично, а значит убийца не знал точное месторасположение документов, либо напротив специально разбросал вещи, создавая видимость беспорядка и масштабных поисков.

В-четвёртых, отравление предположительно совершили при помощи крысиного яда, точнее токсичного соединения мышьяка, содержащегося в нём. Многие прибегали к такому способу в последнее время. Установить наличие мышьяка в рвоте или смывах с чашки было делом несложным, стоило лишь использовать знаменитую пробу Марша, ведущую к образованию зеркала. Джонатан также собирался прибегнуть к этому методу, если местной полиции понадобится профессиональная помощь лондонского коллеги.

До пятого пункта Джонатан дойти не успел – констебль привёл мистера Филлипса – помощника убитого мистера Фостера. Мужчина лет тридцати пяти в наскоро запахнутом чёрном сюртуке с начищенными до блеска пуговицами, но заштопанными полами выглядел слегка потрёпанным и обеспокоенным. Возможно, жена или служанка недавно сдёрнули его с постели и сообщили о смерти начальника. Он в шоке смотрел на разбросанные бумаги и молчал.

– Простите, что задержались, инспектор Картер. – заговорил первым констебль.

– Мистер Филлипс, прошу прощения за то, что заставили вас подняться в столь ранний час. – извинился Джонатан, остановившись напротив мужчины. Тот поднял на него блеклые серые глаза и покачал головой.

– Нет-нет, ничего страшного, инспектор. Незадолго до прибытия констебля Уилкинса мне сообщили о смерти мистера Фостера. Я и сам собирался сюда прийти. Расскажете, что случилось?

– Мистера Фостера убили в столовой, и тот, кто это сделал, явно искал ценные бумаги. Мы думали, вы сможете точно установить, что именно пропало. – попытался пояснить констебль.

– Видите ли, мистер Филлипс. Бумаги не раскиданы хаотично, убийца довольно методично их проверял, переходя от просмотренной пачки к следующей, и лишь потом бросал под ноги на том же месте. – включился в разговор Джонатан. – Я понял это по тем, что лежат с краю. Здесь задокументирован каждый визит лорда Честертона строго по датам. Дальше рыть не стал, поскольку вы лучше нас осведомлены о здешнем порядке хранения.

– Да, думаю, я подскажу вам местоположение документов, если вы скажете, что именно мы ищем. – подтвердил мистер Филлипс.

– У меня нет достоверных предположений, поэтому для начала я бы хотел взглянуть на особо ценные бумаги. К примеру, где мистер Фостер хранил завещания лорда Честертона?

– Это очень просто. Завещания делались в двух экземплярах. Один из них хранился непосредственно у лорда Честертона, а второй здесь в верхнем ящике стола. Он запирался на ключ.

– Констебль Уилкинс.

– Да, сейчас. – он обошел стол и присел на корточки, разбираясь с выдвинутым почти на всю длину верхним ящиком.

Джонатан подошёл к нему, тоже разглядывая выложенные на стол документы.

– Мистер Филлипс, нам понадобится ваша помощь. Всё ли на месте?

Мужчина присоединился к ним и принялся аккуратно перебирать документы. Руки от волнения дрожали так, что пара бумаг вернулась на прежнее место помятыми.

– Здесь всё, что я помню. Вот завещания лорда Честертона, аккуратно лежат на самом дне.

– Значит, завещаний было несколько?

– Насколько я знаю, периодически вносились правки, но мне не было дозволено с ними работать. Лорд Честертон обсуждал детали только с мистером Фостером, меня же просили удалиться.

– Мистер Филлипс, не было ли у мистера Фостера тайника с иными документами или деньгами?

– Я не… Простите, инспектор, я не имею понятия.

– Хорошо. Где вы были со вчерашнего вечера до сегодняшнего утра, мистер Филлипс?

– Вы серьёзно, инспектор? – возмутился тот. – Погиб мой начальник! Как я мог такое сотворить?! Произошедшее оставило меня без работы!

– Или напротив, расширило ваши полномочия. Лорду Честертону придётся доверять только вам. Жалование возрастёт, и вы сможете позволить себе не штопать сюртук.

– Да что вы себе позволяете?! Я бы никогда не сделал ничего подобного! Как юрист я прекрасно осознаю, чем грозит убийство и не собираюсь идти на висельницу!

– Инспектор просто задал обычный вопрос, мистер Филлипс. Это не значит, что он вас подозревает.

– Вы не должны говорить за меня, констебль Уилкинс. – пресёк его замечание Джонатан. – Напротив, сейчас в моих глазах мистер Филлипс – главный подозреваемый, и останется таковым, если не докажет обратное.

– Хорошо, инспектор. Я отвечу на все ваши вопросы. – сдался тот. – Со вчерашнего вечера я был дома, это могут подтвердить моя жена и дочка. Так же по пути я встретил мистера Уотсона. Мы перекинулись парой фраз у деревенского паба. Он видел, как я направился в сторону дома.

– Я обязательно проверю ваши слова, мистер Филлипс. Благодарю за сотрудничество. –заметил Джонатан, легко постукивая по столу указательным пальцем. – Констебль Уилкинс, пожалуйста, пригласите мисс Дороти присоединиться к нам.

– Вы и Долли будете подозревать? – нахмурился юрист.

– Разумеется. Разве вы не упомянули, что изучали юриспруденцию? Напомните-ка, кого обычно ваши коллеги защищают в стенах суда?

Мужчина тяжело вздохнул, вены на его лбу вздулись – он едва сдерживал нарастающий гнев:

– Знаете, инспектор Картер, сначала я подумал, что вы просто невоспитанный юнец, но теперь понимаю, к чему вы клоните.

– И к чему же?

– Вы хотите повесить случившееся на нас!

– Ни в коем случае, мистер Филлипс. Не в моих правилах наказывать невиновных. Но я желаю от вас честных ответов, понимаете?

– Я всё вам рассказал.

– А вы думаете, что я начал расспрашивать? – Джонатан взглянул на бледную горничную, застывшую в дверях вместе с констеблем. – Мисс, прошу вас, проходите.

– Я вас не знаю… – пролепетала она.

– Джонатан Картер, инспектор из Скотланд-Ярда.

– Позвольте узнать, мистер Картер. Что делает инспектор из Скотланд-Ярда ранним утром в Кимболтоне?

– Дедушка моей невесты послезавтра женится. Ещё будут вопросы?

– Простите, я не знал, что вы связаны с лордом Честертоном. – его тон тут же сменился на показательно уважительный. – Мне жаль, что я нагрубил вам.

– Не стоит, мистер Филлипс. От вас и мисс Доротеи мне нужна только правда и ничего больше. Главными подозреваемыми обычно являются самые близкие люди, то есть те, кто постоянно контактировал с жертвой. Поэтому я прошу вас двоих быть предельно честными в своих показаниях, но поскольку этим округом ведает констебль Уилкинс. Я вмешаюсь лишь в конце. – он перевёл взгляд на констебля. – Пожалуйста, приступайте к своей работе.

– Боюсь, я не такой опытный полицейский, как вы, инспектор Картер.

– Опыт не приходит просто так, констебль Уилкинс. Вы должны провести сотню допросов, чтобы его наработать. Вспомните всё, чему вас учили старшие товарищи, и начинайте.

– Хорошо. Мистер Филлипс, мисс Мейсон, пожалуйста, присаживайтесь. – он расчистил диван от бумаг, а сам занял стул напротив. – Итак, начнем. Пожалуйста, расскажите о том, какие отношения у вас были с мистером Фостером.

Джонатан внимательно слушал ответы подозреваемых, перебирая лежащие в ящике стола бумаги, постепенно переходя к тем, что были разбросаны по полу, складывая их в аккуратные стопки. Он зарисовал в записной книжке краткий план кабинета, методично просматривая каждый укромный уголок.

На первый взгляд могло показаться, что инспектор не заинтересован происходящим, так что и Дороти, и мистер Филлипс заметно расслабились. Их речь стала свободной, руки горничной перестали трястись, а поверенный принял удобную позу на диване. Как и надеялся Джонатан, констебль не внушал им чувства тревоги в отличие от незнакомого инспектора из Скотланд-Ярда, да ещё и практически родственника лорда Честертона.

Оба говорили о том, как им была дорога работа на поверенного Фостера, как он с заботой, любовью и пониманием относился к своим работникам, если родственники кого-то из них хворали. Жалование так же платил исправно, так что и причины для убийства не было. Напротив, потеря работы грозила обоим тяжёлым финансовым положением. Для Дороти мистер Фостер был и вовсе первым и единственным работодателем, а раз он умер, то кто оставит столь важную рекомендацию для последующих?

Джонатан как раз просматривал последние записи в бухгалтерской книге, когда констебль Уилкинс закончил с допросом свидетелей.

– На этом у меня всё. – Джонатан услышал в его голосе заметное облегчение. Констебль ещё привыкал к своей должности и старался вести себя с подозреваемыми корректно и сдержанно.

– Значит, мы можем идти, констебль Уилкинс? – на всякий случай уточнил мистер Филлипс.

– Разумеется, но лишь после того, как я закончу. – ответил за него инспектор, останавливаясь напротив северной стены. – Красивая картина. Не подскажете художника, мистер Филлипс?

– Полагаю, кто-то из местных. Мистер Фостер как-то приобрёл её на здешней ярмарке в Кимболтоне.

– Он был поклонником искусства?

– Думаю, ему нравились красивые вещи.

– А я просил вас быть искренним со мной, мистер Филлипс.

– Могу я узнать, почему вы сомневаетесь в моих словах, инспектор?

– Потому что картина в кабинете – это единственное, что можно причислить к произведению искусства в этом доме. Даже подсвечники и те самые обычные! Такие берёт лишь беднота в лондонских трущобах. Могу предположить, что мистер Филлипс весьма щепетильно относился к деньгам.

– Мне сложно понять ход ваших мыслей, инспектор Картер.

– Я говорю о том, что прекрасный пейзаж северной части Англии абсолютно чужероден в спартанской обстановке дома покойного мистера Фостера. Так почему же вы упомянули, что он любил красивые вещи?

– Простите, инспектор, я не посчитал это важным.

– В разговоре с констеблем Уилкинсом вы сказали следующее: «мистер Фостер был прекрасным работодателем и исправно выплачивал жалование».

– Я действительно так сказал.

– Может, тогда поясните записи в бухгалтерской книге, мистер Филлипс? Или мисс Мейсон скажет, что за минусы стоят рядом с суммой её ежемесячного жалования? Я обратил внимание, что февраль вы и вовсе работали за гроши. У вас вычли сразу десять шиллингов. Я уже не говорю, о том, что сейчас ваша ежемесячная зарплата едва дотягивает до низшего порога на рынке домашней прислуги.

– Я сама виновата, инспектор. – всхлипнула Дороти. – В феврале скончалась моя бабушка. Понимаете, она воспитала меня, и я была сама не своя! Случайно разбила старую вазу, оставшуюся от покойной жены мистера, Фостера во время уборки.

– Действительно, понимающий работодатель. Всё, как вы и говорили. – хмыкнул Джонатан. – Жалование мистера Филлипса за апрель. Не скажете, почему в этом месяце оно снизилось на двенадцать шиллингов? Могу только предположить, что заболел кто-то из-за домашних, не так ли?