Север

Элизабет уже кричала, а когда замолчала, смахнула первые слёзы, вырвавшиеся из глаз. За время на Астреи, она плакала впервые. Бланко был ошарашен. Миллион мыслей и эмоций пролетели у него в голове. И как это остановить, он не понимал, как не понимал, что и думать.

– Ты всегда была слишком замкнута, все решения принимала сама, переживала всё внутри себя. Всегда так было. И думаю будет. Мне остаётся лишь принять это. Но я очень хотел бы быть рядом с тобой. – Ответил Мэтью и, осторожно протянув ладони, положил их на ладони девушки.

– Дело в том, что ты не согласен со мной, Мэт! – выдернув ладони, и из последних сил выпалила Элизабет. – С моим решением.

Бланко сполз с кровати и встал на колени перед креслом, на котором сидела его Эли, и снова мягко положил ладони на её руки, которые она больше не убрала.

– Эти мысли ни черта не стоят без тебя, понимаешь? – мягко и уверено ответил Мэтью.

Мужчина положил голову на колени Элизабет, его руки проскользнули на её бёдра и крепко, но нежно сжали их. Некоторое время они так просидели. Тихие слёзы катились по щекам Элизабет, а дрожь и волнение постепенно уходили. Медленно и аккуратно она запустила свои пальцы в почти черные и густые волосы Мэта, почувствовав тепло от кожи головы. Наступило успокоение. Они дышали вместе, но каждый со своими мыслями. Каждый в своём бремени. Её – спасти мир, его – Элизабет.

Глава 7

Эрик Дюранд

Эрик Дюранд после введения вакцины пробыл в искусственном сне три дня. Но в этом состоянии находилось исключительно его тело, но не сознание. Он всё слышал и понимал, а главное всё вспомнил. Ему было бесконечно больно, он буквально варился в собственных эмоциях и не знал спасения. В клетке безумия, которая окутала его, он переживал боль раз за разом и столько же сходил с ума. Эрик мечтал умереть, но этим мечтам не было суждено сбыться.

Первым воспоминанием было то, которое больше всего Эрик хотел забыть. Почему самые плохие события первыми выуживает из глубины сознания наш мозг? Почему именно они так торопятся наружу? Дюранд был психологом, он мог найти этому научное объяснение, при этом он знал, что негативные события вызывают более сильную эмоциональную реакцию и глубже закрепляются в памяти, чем нейтральные или положительные. Но всё же знать это – не значит принимать и уметь с этим бороться. Ещё до своего изменения, Эрик не прожил эту ситуацию, чтобы начать принимать её, а тем более встать на путь исцеления, наоборот, он ещё глубже погрузился в эти страдания и принял окончательное решение – быть со своей семьёй любой ценой.

Утро того дня было счастливым. Если бы тогда Эрику сказали, что ему предстоит пережить уже через час, то он бы ни за что не поверил. Он буквально знал, что всё зависит от него и его позитивного настроя, а в то утро он был в самом наилучшем расположении духа. А главное счастлив! Рабочие проекты развиваются, имеют успех в научном сообществе, пациентов у него хоть отбавляй и их многообразие обязательно обеспечит ему темы для будущих проектов, диссертаций, выступлений и книг. Эрик действительно любил свою работу, он занимался любимым делом, делом своей мечты. А кто как ни он сможет сказать, что любимая работа – залог успеха. Но истинное счастье приносила ему семья. Женился он на своей студентке. Эта история любви оставила след в сердцах его поклонников, ведь это была не просто история про тайный и запретный роман, а история красивых ухаживаний, благородных поступков и выбора, продиктованного уважением и чувством долга. И даже разница в четырнадцать лет не стала препятствием.

Жаклин, так звали избранницу Эрика, была невероятно красива, в ней кипела жизнь, а характер отличался открытостью и искренним интересом к людям. Она умела слушать и смеяться так заразительно, что даже самые сдержанные собеседники невольно улыбались в ответ. Умение располагать к себе и сделало из Жаклин талантливого психолога и учёного.

Сразу после окончания университета Эрик и Жаклин поженились. Спустя три года у них родились двойняшки – сын и дочь. Дюранды смогли совместить исследования и работу с семейной жизнью, их стремления, подход к жизни и мировоззрение шли одной дорогой. Они смогли построить жизнь мечты, именно так они всегда и говорили, именно так их видели окружающие.

Возвращаясь в то утро, когда они всей семьёй собрались поехать на пляж, чтобы устроить семейный выходной, они узнали неожиданное – спустя двенадцать лет после рождения детей Жаклин забеременела. Это было совершенно незапланированным, но в ту же минуту принесло им столько радости, будто сама судьба подсказала им новый путь, по которому им стоит пройти, чтобы стать ещё счастливее. Именно так они восприняли эту новость.

Судьба коварна, и у всего есть свой путь, который неожиданно заканчивается.Она распорядилась так, что в тот момент, когда Эрик находился на пике счастья и успеха, лишила его самого важного. Он был уверен, что держит жизнь в своих руках. Но судьба лишь усмехнулась. А причиной этому – был он сам. Это было первое, что он осознал, придя в себя в кювете, в перевёрнутой машине. Первое, что понял, когда увидел свою семью – без дыхания, без признаков жизни. И следующее понимание – что ему нечего делать в этом мире без них. Но он не успел. Прибыли неравнодушные свидетели, а вскоре – и спасатели, которых он возненавидел в то же мгновение.

Теперь Эрик Дюран знал – у судьбы были другие планы.

Целый месяц Эрик находился в кошмаре. Его направили под наблюдение, когда поняли его намерения. Так он оказался в клинике, в которой сам же вёл приём. Но он был не типичным пациентом, он всё знал. В день похорон он буквально умер, а потом он проживал эту смерть каждый день. Спал он под лекарствами, а бодрствовал как в аду.

Потом к Эрику пришли. И предложили выход. Он согласился не раздумывая. А уже спустя месяц он всё забыл и ему стало легко. Не окончательно хорошо, но легко. Он не помнил всех событий, да и всю свою жизнь, будто чистый лист, который стал пытаться понять новую жизнь. У него остались лишь знания, которые глубоко въелись в его мозг, но не было эмоций, чтобы их разбавить и как-то проанализировать. Была ещё боль, физическая и пока неконтролируемая, но такая понятная, что он изо дня в день учился управлять ею, и у него получалось, ведь ему помогала доктор Беккер.

Так у него появился новый жизненный якорь, за который он цеплялся. Элизабет появилась в его жизни как новый солнечный день. По какой-то неведомой причине он даже забывал про свою физическую боль, и по той же причине она тянула его к себе как мотылька на свет. И вот новый чистый лист стал обрастать чувствами и эмоциями. Понемногу, как капельки утренней росы. Пока непонятными, но невероятно значимыми. Ему нравилось смотреть на Элизабет, наблюдать за её размеренными действиями и чувственным дыханием. Она держала его в этом новом мире, не давая сорваться на свою порой нестерпимую боль. Он очень хотел, но всё же не мог себе этого позволить. Так он тренировал свой самоконтроль.

Да, он был животным, самым ужасным и сильным хищником в этом мире.

И вот теперь Эрик всё вспомнил. Его снова затянуло в его личный ад. Но теперь помимо знания, что стал причиной этого ада, ещё он осознал, что добровольно впустил в своё сердце новую любовь. И это разрывало его. Эрик убийца и изменник. Он окончательно запутался, ведь Элизабет была ещё и причиной его новых страданий, таких несправедливых и жестоких, именно она сделала его таким, она наделила его нечеловеческой силой, животными желаниями и непозволительными, терзающими душу мыслями.

Элизабет Беккер теперь вызывала у него двойственные чувства. Эрик винил её в своей новой жизни, но в то же время любил – неожиданно, безрассудно и всецело. Она была спасением и проклятием одновременно. Иногда он думал, что судьба, лишив его семьи, организовала встречу с ней, словно издевательски напоминая: всё ещё можно чувствовать, страдать, надеяться. Её взгляд ранил сильнее любых слов – в нём отражалась боль, которую он пытался скрыть, и нежность, от которой становилось невыносимо. Элизабет была последней ниточкой, связывавшей его с жизнью. Но чем крепче он держался за неё, тем быстрее всё вокруг рушилось. Судьба снова играла с ним, заставляя любить ту, в ком он видел и утешение, и причину своего падения.

Элизабет навещала его каждый день, пока он спал. Эрик буквально чувствовал её присутствие, он распознавал её дыхание и запах, и пугался этого. Другие запахи только вызывали ярость в нём и неуёмное желание их плоти. Он понимал, что они лишь пешки в этой игре, которые мешали ему жить полноценно или же исполнить то, зачем он сюда пришёл. Это осознание тоже поразило Эрика, ведь раньше только второй пункт интересовал его. И снова мысленно обвинил в этом Элизабет. Или он всё же хотел благодарить её за новую жизнь. Он снова не знал истины.

И всё же Эрик ждал Элизабет каждый день, мысленно моля о спасении из этой клетки, в которой его сознание уже горело. И на утро четвёртого дня он получил его. Проснулся он мгновенно, будто и не спал. И сразу увидел её. Она стояла прямо перед ним. Длинные светлые волосы аккуратно собраны в пучок, но несколько локонов свисали по бокам, придавая её лицу нежности и миловидности. Зелёные глаза изучали его лицо, от взгляда которых он почувствовал радость, к которой примешались тоска и непонятная злость. Эрик не мог двигаться, руки, ноги, и всё туловище были прочно прикованы к неизвестной и твёрдой поверхности. Его тело было расположено под большим углом к полу, он практически стоял и мог рассмотреть окружающее его пространство. И всех тех, кто также находился в помещении. Помимо Элизабет в помещении были ещё двое лаборантов, двое военных в полной экипировке и химик Мэтью Бланко. Последнего он ненавидел всей душой. Его он хотел уничтожить практически с самого первого дня. И если раньше Эрик не понимал причин этого отношения к нему, то теперь точно знал – он оберегал и желал отбить, получить у него своё.

Буквально в мгновение Эрик осознал, что должен начать игру, которая позволит ему идти к цели, которая в это же самое мгновение неожиданно сформировалась у него в голове. Он собрался, проглотил густую слюну и сдержал поднимающийся рык. И посмотрел на Элизабет.

– Я рад снова вас видеть, Элизабет, – начал Эрик и с гордостью заметил, что к нему вернулся его голос и интонация, которые были у него до всего случившегося, голос, который у него был на сессиях со своими пациентами.

Девушка на мгновение растерялась. И Эрик знал, что, конечно, она должна была начать этот разговор, но он перехватил инициативу. Также это понял Бланко, стоящий позади Элизабет и напрягшийся от сложившейся ситуации, что также порадовало Эрика. Дюранда вообще охватывало чувство превосходства и вседозволенности. Несмотря на то, что Эрик был прикован и находился под прицелом военных, он считывал их эмоции, чувства и физическую силу, даже смог просчитать свои шансы на освобождение, но знал, что только игра позволит ему всё узнать и составить настоящий план по достижению глобальной цели.

– Здравствуйте, Эрик. – вежливо и уже собрано ответила Элизабет. – Как вы себя чувствуете?

Эрик чувствовал искреннее участие этой девушки в его состоянии, но это только демобилизовало его, а этого он не мог допустить. Тепло в груди снова стало растекаться, и он даже позволил себе улыбнуться.

– Выспался, это точно.

– Это хорошо. Ваши физические показатели замечательные и даже больше. Но мне интересно, что вы чувствуете, ваши желания и вообще ваше настроение.

– Всё что я чувствую потянет не очередную тему диссертации, – погрустнел Эрик, – но я хотел бы извиниться перед вами, когда накричал в последний раз.

Элизабет даже пропустила удар сердца, у Бланко – наоборот сердце заходилось. Эрик склонил голову набок в знак извинения и тихо радовался успеху своих забытых навыков.

– Ничего страшного, я понимаю. – Тонкие пальцы Элизабет коснулись рук Эрика. – Разрешите?

От прикосновений у Эрика ускорилось сердцебиение, как у Бланко минуту назад, но в отличие от них, сердце Дюранда подключено датчиками к приборам и мониторы в мгновение выдали его реакцию. Бланко удивился и напрягся ещё сильнее, сжав губы и сведя брови, он был готов наброситься на Эрика.

– Какие у меня перспективы, доктор Беккер? – неожиданно спросил Эрик, пытаясь снова начать игру по своим правилам. – Только честно, если можно.

Эрика на мгновение выбила из себя промашка, но реакция Бланко сгладила этот момент.

– Как я уже сказала, физические показатели замечательные, некоторые изменения остановились, и вы снова вернулись к своему изначальному человеческому облику. Но сила сохранилась. Вы её чувствуете?

– Про силу не могу сказать, – указывая на свои оковы, со вздохом ответил Эрик, намекая на свою покорность, – но и правда чувствую себя хорошо. Я имею ввиду физически ничего не болит.

– А как на счёт…? – начала Элизабет, но не закончила и опустила взгляд.

– Души? Вы это имели ввиду? – тихо, глядя на девушку, спросил Эрик.

Он разыграл нужную карту, но почувствовал боль, именно душевную боль. Он метался между прошлым и настоящим, между неизлечимой трагедией и новыми чувствами.

– А я имею права оставить это при себе? – с надеждой спросил Эрик, добавив ещё большей покорности в голос.

– Нет! – резко отреагировал Бланко. – Вы подписали договор о сотрудничестве, мистер Дюранд, вы разрешили использовать своё физическое и психологическое состояние для экспериментов, под полный наш контроль.

– Вы правы, мистер Бланко, – сверкнув острым и яростным взглядом, но с покорным голосом ответил Дюранд.

В этот раз Эрик вовремя взял под контроль сердцебиение, а битву взглядами с Бланко Элизабет не заметила, она продолжала брать анализы и делать замеры.

– Если вы не хотите говорить это мне, то я могу пригласить специалиста, – предложила доктор Беккер.

– Нет, я вам доверяю. Но, если можно, то я хотел бы поговорить с вами наедине, – притворно мягко и с ноткой неловкости, попросил Эрик.

– Я же предупредил, мистер Дюранд, – вспылил Бланко, а военные ещё плотнее прижали к телу Эрика оружие.

Эта реакция была ожидаема, Эрик знал на что шёл, но всё же пришлось включить свой контроль на максимум, чтобы не среагировать в ответ. Пока все пытались отдышаться от вспышки эмоций, Эрик с удивлением почувствовал, что скорее всего эти оковы не такие уж и крепкие, и что скорее всего ему удалось бы их сломать. Но проверять сейчас он не стал.

– Не стоит, – встав между Эриком и всеми, сдержанно, но хмуро сказала Элизабет, – мне необходимо получить на это разрешение, мистер Дюранд, но я постараюсь выполнить вашу просьбу.

На последней фразе девушка невероятно строго посмотрела на Бланко, который был явно удивлён, но быстро скрыл это, зато бросил полный злости взгляд на Дюранда, хищно улыбающегося только одними глазами и уголками губ, чтобы не вызвать подозрений у тех, кто наблюдает за ними по камерам.

Глава 8

– Назовите основные условия успешного завершения проведённого эксперимента с вакциной? – сдержанно спросил профессор Мартин Ковальски.

Совещание длилось уже больше часа, но было оно спокойнее, чем в предыдущий раз.

– Основная наша цель – устранение фактора потребности в человеческой плоти, профессор, – начала Элизабет, – а это значит и снижение уровня агрессии до нормальных показателей, приведение к привычному человеческому облику, изменение уровня мышления и устранение животных инстинктов. С точки зрения психологии, я не совсем компетентна этот момент анализировать, к тому же этот вопрос должен решаться индивидуально.

– Индивидуально? – уточнил Ковальски, устало сняв очки.

– Каждый реагирует на прожитый стресс от изменения индивидуально, поэтому стоит учитывать личные качества и причины, которые заставили принять участие в экспериментах наших подопытных.

– Я с вами согласен, доктор Беккер, но как же мы тогда определим окончательный статус объекта? Найти подходящего психолога у нас сейчас нет времени, как вы понимаете, при этом другие показатели, судя по вашему докладу, имеют позитивную динамику.

Мартин Ковальски за последние дни принял новую тактику, а точнее ему пришлось это сделать. Исследования продолжались несмотря на его неодобрение, а сдаваться он не имел никакого желания. К тому же просьбе Никлоса Римана он не мог отказать, и Ковальски вопреки своим изначальным желаниям вступил в игру. Знания и опыт профессора, а главное репутация всё ещё имели значение, поэтому его контроль над ситуацией ещё действовал и мог помочь обыграть в будущем секретную службу.

– Я не думаю, что нам нужен именно человек с профильным образование в области психологии, – смутившись ответила Элизабет, – здесь собрались самые опытные руководители и учёные, у вас есть знания и огромный багаж практики в управлении людьми. Вот именно это нам и стоит принять во внимание. Оценить способность Эрика Дюранда влиться в общество сможете только вы, при условии, конечно, участия и контроля со стороны военных.

Все присутствующие стихли. Боковым взглядом Элизабет заметила как переглянулись Хейн и Риман, как на неё из-под бровей смотрел Бланко, как лёгкой улыбкой её поддерживала Карин.

– Вы предлагаете нам принимать решение? – медленно и с расстановкой спросил Даниэль Финн.

Все представители Международного Совета, прибывшие на Астрею неделю назад, приняли решение остаться. Никлос Риман подозревал, что кто-то из них является представителем секретной службы, и именно на Финна падал выбор.

– Я предлагаю совместное принятие решения, ведь за этим мы все здесь и собрались, с этой целью пятьдесят четыре года назад была создана Астрея, чтобы найти спасение. Не может же так получиться, что мы снимем с себя ответственность, оказавшись на пороге возможного открытия.

– Тогда я согласовываю вашу кандидатуру на индивидуальные беседы с Эриком Дюрандом, доктор Беккер, – неожиданно вступил в разговор Леон Мюллер, глава Международного аналитического отдела, – вам он доверяет, вы знаете его дольше и лучше других, а главное вы расположены к нему.

– Возможно, это и так, мистер Мюллер, но стоит также учитывать, что социализация подразумевает общение с различными категориями людей, и у меня много другой работы, которая занимает время.

Элизабет знала, что вопрос о её кандидатуре будет однозначно утверждён и всё же она не была настроена на полное поглощение этим вопросом. Её работа заключалась в поиске полноценного лекарства, а не адаптацией каждого изменённого.

– Я бы также хотела пообщаться с Эриком Дюрандом, если позволите, – уверенно вступила коммандер Тара Кришнан, международный специалист по секретным операциям.

Эта женщина с самого начала привлекла внимание Элизабет. Тара Кришнан была женщиной без возраста, но по рассказам мистера Римана ей было чуть меньше пятидесяти, что совершенно не вязалось с её внешностью. Сильная, крепкая, стройная, с короткой стрижкой светлых и густых волос с удлинённой челкой, частый пирсинг в ушах, а главное острый взгляд голубых глаз, который проникал, казалось, в самую глубину.

Ковальски и Риман обменялись короткими фразами и подытожили их короткими кивками головы. Даниэль Финн в этот момент прямо смотрел на Элизабет, он сильно выделялся среди всех своим ростом под два метра, даже когда сидел. В его взгляде читалось подозрение и сомнение, даже в столовой он смотрел на всех так, особенно на Элизабет.

– Вопрос безопасности всех бесед беру на себя и предлагаю усилить охрану, – пронёсся гортанный голос генерал-майора Андерсома Хейн.

– Я согласна, и всё же попрошу рискнуть организовать встречу так, чтобы военные находились вне помещения, – уверенно произнесла Элизабет.

Эту мысль она держала при себе и знала, что рано или поздно произнесёт её, при этом ожидала резкой реакции военного.

– Ни в коем случае! – предсказуемо возмутился Хейн. – Мы уже имеем отрицательный опыт, доктор Беккер, я в первую очередь забочусь о вашей безопасности, вы должны это понимать!

– Отношение Дюранда должно быть доверительным, а в присутствии военных и оружия он не раскроется, мы должны обеспечить максимально благоприятные условия для чистоты эксперимента, – продолжала настаивать Элизабет и снова почувствовала прожигающий взгляд Бланко и Финна, каждый имел свои сомнения и протесты.

– Элизабет права, – вступился Никлос Риман, а Ковальски кивнул головой в знак подтверждения, – наше помещение позволяет это организовать, специальные камеры доказали качество своих защитных свойств. Я считаю, что это можно организовать, мистер Хейн, но с учётом усиления охраны снаружи.

– Это большая ошибка, мистер Риман, – возмущался военный, – но как я понимаю вы сделаете как считаете нужным.

– Благодарю за понимание, – не глядя на Хейна, ответил Риман, но у Элизабет сложилось впечатление, что военный уже предполагал этот фактор и учёл его заранее, поэтому так быстро согласился, что совершенно не свойственно ему.

И снова взгляды Бланко и Финна прожгли Элизабет.

– Предлагаю назначить первую беседу уже сегодня, – протяжно проговорил Даниэль Финн, – нам поскорее стоит понять мотивы и возможности подопытного, а главное узнать реальное действие вакцины.

Большинство удивлённо повернуло в его сторону головы, и быстрее всего это сделали Хейн и Бланко. Элизабет будто ожидала этого, и поэтому быстро ответила, но не скрыв резкости в голосе:

– Не вижу препятствий! Так я быстрее приступлю к следующему этапу своих исследований.

-–

– Исследования – вот для чего ты приехала сюда, Элизабет! – шёпотом, но всё равно кричал Мэтью, когда они смогли вернуться после совещания в лабораторию. – Исследования – это пробирки, анализы, испытания, отчёты. Но никак не общение с мужиком, который несёт явную угрозу.

Карин сидела в углу на диване в подавленном настроении, которое устроил всем Мэтью. Она также пыталась защитить свою подругу, но только понимала, что с помощью давления этого не сделать. Бланко же уже не сдерживал свои эмоции и напирал на Элизабет с самого выхода с совещания.

– И что ты предлагаешь? Забыть и сделать вид, что Эрик не был участником моих испытаний? Отвернуться, закрыть глаза и просто жить дальше? Убежать? Выйти за дверь, потом из Астреи, сигануть через стену и по занесённым полям и горам снегом добраться до поезда, купить билет до дома и продолжить с того места, с которого меня жёстко подняли, отняли от родителей и притащили сюда?

– Ты всё усложняешь и переворачиваешь мои слова!

– Это ты меня не слушаешь, Мэтью!

– Я только и делаю, что слушаю, но не вижу, что ты понимаешь того, что творишь! Подвергаешь себя опасности, не видишь, что этот мужик просто манипулирует тобой!

– Манипулирует? – Элизабет задыхалась от возмущения. – А что ты будешь говорить, если нам дадут разрешение на введение вакцины остальным? Они все станут для меня угрозой и манипуляторами? Как ты предлагаешь мне работать?

Мэтью замолчал и отвернулся, сжав кулаки. Элизабет с грохотом села на ближайший стул. В дверь постучали и вошёл Томас Дью, младший лаборант и ассистент Бланко.

– Мистер Бланко, вас спрашивают, – взволнованно заговорил невысокий и худенький парень в очках с толстыми линзами, – там Мартин Ковальски и мистер Риман.

– Я иду, дай мне минутку, – быстро на выдохе произнёс Бланко.

Том понял всей напряжённости ситуации и неуверенно закрыл дверь.

Мэтью обернулся и уже относительно спокойно сказал:

– Элизабет, я просто беспокоюсь о тебе, только это и хотел сказать.

– Слишком много аргументов я услышала при этом и довольно громко, – со злостью и не глядя на Мэтью, ответила девушка.

– Прости, но я чувствую, что Эрик Дюранд не так-то и прост, он что-то скрывает и нам не стоит ему доверять, – снова попробовал донести свою мысль Бланко.

– Неужели ты думаешь, что я так проста и не знаю всего, что ты сказал? Эрик Дюранд изначально не простая фигура в этой истории! – злость не отпускала Элизабет.

– Он смотрит на тебя так… – начал тихо Мэтью, но не договорил, в дверь снова постучали.

Элизабет нахмурилась. Как смотрит на неё Эрик? Плотоядно? Подозрительно? Но не дождалась продолжения фразы.

– Просто будь осторожна. Я буду вечером наблюдать за беседой. Удачи.

Сказал Мэтью и угрюмый вышел вслед за своим уже изрядно нервничавшим ассистентом.

– И давно у вас так? – спросила подруга, которая ждала своей очереди высказаться.

– Карин, не начинай! – устало отрезала Элизабет.

– Я и не думала, просто хотела сказать…, – начала Розенберг, но под тяжёлым взглядом подруги передумала.

– Я устала от этого всего, – честно призналась Элизабет, только Карин она могла в этом признаться так легко.

– Понимаю, и вижу твои сомнения, – Карин встала и подошла к столу.

– Если честно…, – засомневалась Элизабет и замолчала.

– Если честно, ты не хочешь общаться с Эриком Дюрандом, – закончила за подругу Розенберг.