Обскур

Мия лежит на двуспальной кровати, плед сбился к ногам. Пижамная майка задралась, оголяя мягкий животик. Она не худощавая, но и не толстая, у нее пухлые аппетитные бедра и круглая задница, по которой ужасно хочется шлепнуть…

Я облизываюсь, стягиваю маску со своего лица и потираю щеки, к которым не так давно крепилась плоть второй формы. Рядом с Куколкой потребность в играх растет. Желание увидеть, как она трепещет каждый раз, когда я прикасаюсь к ней, как она проходит путь от боли до наслаждения, нарастает… Но больше всего я жажду, чтобы она принадлежала только мне…

Прицепив маску к поясу, где висит нож, я осторожно сажусь на край кровати. Рядом валяется диктор и раскрытая книга с легендами Кнешеств. Вероятно, Куколка уснула, слушая истории. Может, она не собиралась засыпать, а думала дождаться прихода своего Ворона? Мысль о том, что кто-то может ждать меня, порождает в груди неясное теплое чувство.

И все же я монстр из леса, вершитель судьбы Мии… Убить ее нетрудно… Но… Правда в том, что в играх нет никакой надобности, они лишь своеобразный акт саботажа, позволяющий оттянуть момент убийства.

Разумеется, я убивал и раньше. Это не вызывало во мне никаких чувств, потому что сохранялось понимание, во имя чего все происходит. Но уничтожение грешников для подношений или тех, кто нападает, — одно, а вот избавиться от случайного свидетеля — совсем другое…

Мне необходимо, чтобы Мия ненавидела меня еще больше. Еще сильнее. Возможно, так будет проще уничтожить ее…

Но я не хочу этого, а потому ищу отговорки и новые игры для оправдания собственной слабости. Моя Куколка сладкая, она дает кровь и могла бы однажды потянуться навстречу своему монстру, дать ему нечто большее…

Нет!

Как бы меня это ни бесило, Сокол прав. Стоит убить ее прямо сейчас, но что если… Если позволить своим рукам блуждать по ее изгибам, сжимая и лаская нежную плоть, если покусывать и целовать грудь и пухлую попку, если зарыться лицом между ног Куколки и заставить кричать, ублажая ее языком и пальцами, пока она не начнет умолять о большем?..

Темно-рыжие брови хмурятся, а губки подрагивают. Кажется, моей милой игрушке что-то снится. Или кто-то… Я поглаживаю ее шею и ощущаю ровную пульсацию. Моя ладонь накрывает округлую грудь. На ощупь Мия мягкая и нежная настолько, что внутри не исчезает потребность мять и кусать ее, слизывая капли сладкой крови. Но я бы предпочел продлить свою истому, ведь никогда такого не испытывал и хочу насладиться всем, что способна предложить Куколка.

Черепам и самой Королеве может такое не нравится, и они могут покарать меня, но… Я почему-то уверен, что Мия стоит всех рисков. Пусть во мне говорит лишь охота продлить сладость на своем языке, но… Но. Проклятое «но»!

Жажда обладать Куколкой кажется болезненной, и я не желаю сопротивляться, как не желаю вытаскивать нож и пронзать ее сердце. Поэтому складываю губы трубочкой и начинаю насвистывать старую колыбельную, которая причиняет мне невероятную боль, одновременно смешиваясь с нежным ощущением внутри. Эта колыбельная напоминает Мию. Она тоже вызывает противоречивые эмоции…

Куколка шевелится, негромко постанывая. Мой член напрягается в штанах от одного только звука. Сомнений в том, что после встречи с ней мне снова придется дрочить, нет. Она словно выкручивает мои чувства на максимум, а я могу лишь слабо сопротивляться, пытаясь отрыть свою жестокость и выпустить наружу, чтобы взрастить в Мии ненависть и так оправдать ее убийство для себя…

Во благо Черепов. Во благо Королевы. Во благо немых клятв и долга.

Но не сейчас. Сейчас Куколка медленно просыпается, вслушиваясь в свист. Она приходит в себя, вскакивает, а я мгновенно наваливаюсь сверху и закрываю ей рот рукой. Ноготки царапают мое запястье, вцепившись в него, но она не решается пошевелиться подо мной.

Ее слепые тусклые глаза распахнуты и смотрят мимо. Нос ее раздувается, давая знать: она чует меня, как маленький зверек, чует хищника. А все, о чем я могу думать сейчас, это о ее сладости… О ее губах…

На вкус моя Куколка непозволительно хороша…

Глава 7

КУКЛА

Я просыпаюсь от проклятого свиста, и кожа мгновенно покрывается мурашками. Тело маньяка давит сверху, а его ладонь зажимает мой рот, как утром после душа…

— Ты ведь помнишь, что будет, если попытаешься кого-нибудь позвать?

Я киваю в ответ и сглатываю вязкую слюну. Аромат леса и крови окутывает, удушая своей интенсивностью.

— Скажи, — требует Ворон, убирая руку, — что случится?

— Ты убьешь нас.

— И ты понимаешь, что не сбежишь от меня, не спрячешься? Если ты захочешь скрыться, я найду тебя. Я буду преследовать тебя везде, даже в твоих кошмарах. И поэтому сейчас ты будешь хорошей Куколкой, не так ли?

Снова кивок и снова требование:

— Говори.

— Да.

— Что «да»? — Его голос звучит напряженно, будто Ворон начинает злиться.

— Я буду твоей послушной Куколкой, — едва слышно произношу я.

— Вот так, умница, — хвалит он. — Ты ведь хочешь поиграть?

Нет! Иди в бездну!

Приходится прикусить щеку, чтобы не закричать от отчаяния, злости и страха. Вместо проклятий вслух я отвечаю:

— Очень хочу…

— Плохо. Ты должна заставить меня в это поверить, иначе непослушную Куколку ждет наказание.

Я напрягаюсь, представляя, что может придумать этот псих, и по привычке впиваюсь зубами в губу. Легкий укол боли помогает мне держать ум холодным, а соленый привкус во рту…

Морок!

Опять! Я полная дура, раз не запомнила с прошлой ночи, что нельзя так делать!

Незажившая толком кожица легко лопается, ранка пульсирует и щиплет, а Ворон громко втягивает воздух и выдыхает его вместе с тихим стоном. Этот ублюдок обожает кровь, а я предоставила его любимое блюдо как по расписанию. Ну что за дура!

— Неплохо… Вот теперь почти верю, Куколка, — хрипит он.

По лицу скользят длинные пряди, щекоча, Ворон явно наклоняется ближе, пока кончики наших носов не сталкиваются. Он хмыкает и слизывает капельки выступившей крови. Я издаю тихий неясный звук, пытаясь хоть как-то выразить свой протест. Но проклятого маньяка это мало беспокоит. Он втягивает мою губу в рот и посасывает ее. Наконец мучительно медленно Ворон отстраняется, задевая зубами царапину, и бормочет:

— Какая хорошая игрушка… Умница…

Он почти лежит на мне, а его руки исследуют каждый изгиб невесомыми касаниями, которые постепенно становятся все более настойчивыми. До того, как я успеваю о чем-то подумать, его язык толкается внутрь. Он движется так, будто пытается трахнуть мой рот. Почему-то эта мысль будоражит так же сильно, как чужой стон, тонущий внутри моего горла и отзывающийся где-то внизу живота.

О нет!

Нет!

Я не буду возбуждаться!

Пытаясь совладать с собой, я цепенею, не отвечая на поцелуй. Ворон фыркает, но отстраняется. Он прижимается ртом к моему декольте так, что кожей я ощущаю его ухмылку и шепот:

— Мы с тобой еще даже не начали, Куколка.

А затем все прекращается. Хлопок окна сменяется тишиной.

Похоже, сегодня Ворону хватило нескольких капель…

***

Утром заезжает Ринда. Сбивчиво и быстро она рассказывает, как проходит сессия. Я жадно ее слушаю, потому что это отвлекает меня от мыслей о Вороне. У меня нет контроля над ситуацией, из-за чего каждая минута наполнена мучительной тревогой. Есть слабая надежда на Сагу и информацию, которую она может откопать. Впрочем, едва ли подруга принесет список того, что делать, когда тебя преследует убийца с маниакальным стремлением «поиграть»…

После отъезда Ринды меня сжирает ужас перед предстоящей ночью, потому на починенный дверной звонок я реагирую, как на оглушительный выстрел. Тело вздрагивает, пальцы впиваются в диванную подушку, слышатся спешные шаги Хильде и глухие разговоры издалека. Знакомая манера и тон визитера напоминают Эйнара, но с приближением гостя становится ясно, кто это на самом деле…

— Госпожа Силдж.

— Детектив Куана? — Я выгибаю бровь, изо всех сил пытаясь сдержать порыв сбежать и спрятаться где-нибудь под столом.

— Он хотел с тобой поговорить, уточнить что-то, — вздыхает Хильде, а затем обращается строже, явно к нему: — Клянусь, если ты будешь давить на мою племянницу, на следующий Лоннат16[16] я взову к твоей бабке, чтобы она покарала тебя!

Слышится растерянное хмыканье, а я нервозно еложу по дивану. Почему тетя обращается к нему так фамильярно?

— Уверяю, госпожа Варди, этого не потребуется.

Хильде фыркает совсем близко. Видимо, она встала у дивана.

— Несколько уточнений, госпожа Силдж, если позволите.

Я киваю, нервно покусывая губу, но быстро одергиваю себя. Вдруг этот Куана — мой Ворон?

— Вы говорили, что на вас напал молодой высокий мужчина с длинными волосами, предположительно вакан, верно?

— Да. К чему переспрашивать?

— Обычное уточнение. Возможно, вы смогли припомнить что-то еще. Что-нибудь важное.

На языке вертится предложение проверить нашего соседа, но…

— Нет, ничего.

— Что насчет голоса? Сумеете различить?

Мне ужасно хочется снова прикусить губу, поддавшись дурной привычке, но я сдерживаюсь. Почему детектив решил спросить именно об этом? Не потому ли, что считает, будто в его собственном голосе угадывается голос Ворона?

Такие рассуждения подкидывают сухих веток в костер разгорающейся подозрительности. Тем не менее удается довольно спокойно ответить:

— Не уверена. Кажется, у всех ваканов похожая манера говорить.

— Это так, — подтверждает Куана. — Мы непроизвольно немного понижаем тональность и произносим некоторые слова… специфически. Может, вы сумеете вспомнить что-то еще? Любую зацепку.

Я качаю головой:

— Сожалею, нет.

— Понятно, но ничего. Вы уже умница…

От похвалы у меня трясутся руки. Это так похоже на проклятого Ворона!

— …и отлично постарались. Надеюсь, вы скоро выздоровеете.

Слова Куаны словно жуткое напоминание о том, что как только я прозрею, Ворон убьет меня… От подступающей паники меня начинает подташнивать. К счастью, то ли грозный взгляд Хильде, то ли дела вынуждают детектива быстро покинуть дом. Его короткий визит поднимает новую волну беспокойства, и я нервно жую печенье, чтобы чем-то себя занять.

— Почему ты сказала про его бабушку? — приходится допытываться мне, когда понимаю, что тетя не настроена обсуждать нашего гостя.

— Куана жил тут раньше, когда был маленьким, — вздыхает Хильде, — а я еще с родителями здесь была, ну и потом тоже приезжала. У нас район такой, что все всех знают. Дружбы особой я с его родителями не водила, но ставила уколы его бабуле, когда та болела.

Меня это не слишком удивляет… Иногда складывается впечатление, что тетя знает вообще весь Сахем. Мама шутила, что у ее сестры магические дары разговорить даже труп, сдружиться хоть с монстром и помнить по именам всех, с кем она встретилась взглядом. Не думаю, что меня сильно поразит, если выяснится, что и мой Ворон знаком с Хильде…

— Но детектив старше меня? — спрашиваю я.

— Да. Не помню, в какой год родился, но точно раньше тебя, он уже бегать умел, когда ты в пеленках лежала.

— А… В его внешности есть какая-то особенность?

— В Сахеме много ваканов, — медленно начинает Хильде, — в этом районе еще больше. Но ты не можешь подозревать всех их только потому, что один из них совершил нападение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Древняя родина — обозначение Земли в местном мире.

2

Шаран — мир, в котором происходит действие.

3

Нусфон — аппарат для передачи и приема мысли в виде звука или информации в виде текста на расстоянии между двумя немагами или между немагом и магом. Передача осуществляется посредством магических сигналов. Ближайший аналог — смартфон.

4

Мобиль — автомобиль, двигателем которого выступает магический артефакт.

5

Семла — пшеничная булочка, приправленная кардамоном. Ее верхушку срезают, наполняя взбитыми сливками и джемом, и сверху посыпают сахарной пудрой.

6

Здесь и далее имеются в виду шаранские часы. 1 шаранский час равен по земному значению 1 часу и 45 минутам.

7

Здесь и далее имеются в виду шаранские минуты. 1 шаранская минута равна по земному значению 1 минуту и 20 секунд.

8

Морок — в культуре местной страны, могущественный дух, желающий уничтожить мир. По преданиям ныне заперт в недрах континента, однако может являться в дни истончения барьера между мирами, наводя морок на людей. Его имя используют, как ругательство.

9

Инти — название звезды, вокруг которой обращается планета. Аналог на Земле — Солнце.

10

Иные — собирательное название всех рас, не являющихся людьми.

11

Магистры — правители Республики.

12

Спакуна — провидица. Часто изображается слепой.

13

Мфиз — техно-магический аппарат, в основе которого лежит артефакт. Мфиз с помощью магического воздействия фиксирует подвижные и неподвижные изображения.

14

Каламитас (в некоторых культурах Кит) — самый большой из трех естественных спутников Шарана. Не имеет устойчивого цикла и орбиты, из-за чего считается связанным с магическими кристаллами. Также существует множество поверий у разных народов о том, что однажды Каламитас обрушится на Шаран и уничтожит все живое.

15

Магна — один из естественных спутников Шарана с периодом обращения примерно в 19 дней. На небе выглядит чуть больше земной Луны.

16

Лоннат — праздник середины осени, когда принято почитать своих предков, выставляя их изображения в доме на виду, и чествовать их подношениями. Считается, что в ночь Лонната граница между миром мертвых и живых истончается.